Добро, Терпимость, Мир, Любовь
В несчастье мы зовем
И сим достоинствам святым
Возносим наш псалом.

Добро, Терпимость, Мир, Любовь —
Все это Бог Благой;
Добро, Терпимость, Мир, Любовь —
Все это мы с тобой!

Ведь наше сердце у Добра,
Терпимость льет наш свет.
Святой наш образ у Любви —
И Мир, как мы, одет.

Мы - люди, жители земли,
В несчастье все зовем
Добро, Терпимость, Мир, Любовь
Во образе людском!

О если б образ наш святой
Любой в любом берег!
Где Мир, Терпимость и Любовь —
Там, собственно, и Бог!

У.Блэйк
 

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счасть всюду. Может быть, оно -
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.

В бездонном небе легким белым краем
Встает, сияет облако. Давно
Слежу за ним... Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.

Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.

День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне...
Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.

1909 И.А.Бунин
 

На дамасской дороге пророчественно преобразовалось явление любви Христовой в мире. Для одних — в ясном голосе и сиянии, — для других (многих), — как нечто неясное и постороннее, хотя и таинственно “сияющее.”

Дорога в Дамаск: путь земной жизни человеческой. На нем является Истина. Но не каждый, идущий этим путем, встречается с истиной “лицом к лицу.” Для некоторых  то лишь неясный звук, отраженный свет. Но и неясным звуком, и отраженным светом Истины приводит Господь человека в Дом Свой. архиеп.Иоанн (Шаховской)
 

Мера христианства есть безмерность устремления ко Христу, — отдача Ему всего своего не только телесного, но и душевного и духовного “имущества” ... Лишь на этих путях встречает людей подлинное, положительное единомыслие и единодушие и осуществляется в людях то единство, которое было как раз у первых учеников Слова, и у их учеников; — единство не условное, не по стихиям мира сего или при содействии их, как в наше время совершаемое, но чудным излиянием небесной жизни в сердца. Надо иметь детское сердце, чтобы поверить во все слова Христовы (до безмерности поверить). Всякая недобрая “взрослость” выражается в трещинках скепсиса, ложного многознайства, мнимого плотского “опыта жизни” ... Мир не узнал бы христианства и не полюбил бы его, если бы рядом с апостолами не стояли эти “светы вторые,” ученики учеников, — безвестные и столь же пламенные, как апостолы; “первые христиане;” они и сейчас живут в мире... “Если бы их не было, — сказал один православный епископ, — солнце потухло бы; ибо для чего оно стало бы светить?”

...Еще одна черта детской, Богу преданной простоты первых христиан. Никаких условностей, никакой искусственности, усложненности жизни...
В этой простоте легче идти к Богу и любить Его и всё предавать Ему, до последней йоты.

архиеп.Иоанн (Шаховской)

Обращать все в пустяк, — один из приемов людей этого мира.

К профанации жизни дорога идет часто чрез смешное; “смешное убивает.” А слезы утончают, оживляют дух человеческий, притупляемый смехом. Оттого — “горе смеющимся ныне,” и “блаженны плачущие.”

Человечество, опьяняющееся телесно, становится неспособно понять истинное опьянение духа — радостью Нового Мира; принять неумопостижимое, трудно вмещаемое в человека блаженство Истины. архиеп.Иоанн (Шаховской)

...самая важная и потому самая трудная тайна христианства: спасительность страдания. Не "искупительность", а именно "спасительность". Единственное, чего "природный" человек хочет на глубине, это - не страдать. Единственное, что христианство ему предлагает, - это страдание. Почему? Потому что в духовной победе над ним, в духовном "претворении" страданья - совершается духовный рост человека, вхожденье его в другое измерение. пр.А.Шмеман

 Расстояние между христианином и тем, на что он дерзает, — неизмеримо. То, что принадлежит вечности, не измеряется километрами и годами. Поэтому все мы — только в самом начале пути.

отсюда

Св. апостол Петр, с позволения Господня, сходит с корабля и идет по воде; потом уступает движению страха и начинает тонуть. То, что он решился на такое необычайное дело, уповая на Господа, не представляет ничего укорительного, ибо иначе Господь не позволил бы ему того; укорительно то, что он не выдержал первого строя душевного. Его исполнило воодушевленное упование на Господа, что Он все может, и это дало ему дерзновение ввериться волнам. Сделано уже несколько шагов по этому новому пути: надлежало только крепче стать в уповании, взирая на Господа, Который близ, и на опыт хождения Его силою, а он вдался в человеческие помышления: "силен ветер, велики волны, вода не тверда"; это и расшатало и ослабило в нем крепость веры и упования. Оторвался он по этой причине от руки Господа и, оставшись преданным действию законов естества, начал тонуть. Господь укорил его: "маловерный! зачем ты усомнился?", показывая, что в этом вся причина беды. Вот урок всем, которые предпринимают что-либо, великое или малое, в видах угождения Господу! Хранить первый строй веры и упования, от которых рождается великая добродетель - терпение в доброделании, служащее основой жизни богоугодной. Пока хранятся эти расположения, до тех пор воодушевление на труды в начатом пути не отходят, и препятствия, как бы велики они ни были, не замечаются. Когда же они ослабеют, тотчас наполнят душу человеческие соображения о человеческих способах к сохранению жизни и ведению начатых дел. А так как эти последние всегда оказываются бессильными, то в душу входит страх, как быть; отсюда колебания продолжать ли, а наконец и совсем возвращение вспять. Надо так: начал - держись; мысли смущающие гони, а дерзай о Господе, Который близ. (свт.Феофан Затворник) 

И если я обращаюсь теперь к своему собственному исканию смысла жизни, то я ясно вижу, что оно - несмотря на его кажущуюся неосуществимость — само есть проявление во мне реальности того, что я ищу. Искание Бога есть уже действие Бога в человеческой душе. Не только Бог есть вообще - иначе мы не могли бы Его помыслить и искать, так непохоже то, чего мы здесь ищем на все знакомое нам из чувственного опыта, - но Он есть именно с нами или в нас, Он в нас действует, и именно Его действие обнаруживает в этом странном, столь нецелесообразном и непонятном с мирской точки зрения нашем беспокойствии, нашей неудовлетворенности, нашем искании того, что в мире не 6ывает. «Ты создал нас для Себя, и неспокойно сердце наше, пока не найдет Тебя».
Добро, вечность, полнота блаженной удовлетворенности, как и свет истины - все то, что нам нужно, для того, чтобы наша жизнь обрела «смысл», есть не пустая мечта, не человеческая выдумка - все это есть на самом деле- свидетельство тому мы сами, наша мысль об этом, наши собственные искания его. Мы похожи на тех близоруких и рассеянных людей, которые ищут потерянные очки и не могут их найти, потому что очки сидят на их носу и ищущие в своих поисках глядят через них. «Не иди во вне, - говорил тот же бл. Августин, - иди во внутрь самого себя; и когда ты внутри обретешь себя ограниченным, перешагни через самого себя!». Стоит только отучиться от привычки считать единственной реальностью то, что окружает нас извне, что мы видим и осязаем, - и что нас толкает, мучает и кружит в неясном вихре, - и обратить внимание на великую реальность нашего собственного бытия, нашего внутреннего мира, чтобы удостовериться, что в мире все же не все бессмысленно и слепо, что в нем, в лице нашего собственного томления и искания и в лице того света, который мы ищем и, значит, смутно видим, действуют силы и начала иного порядка именно те, которых мы ищем. Конечно, есть много как будто покинутых Богом людей, которые во всю свою жизнь так и не могут об этом догадаться, как не может младенец обратить умственный взор на самого себя и, плача и радуясь, знать, что с ним происходит, видеть свою собственную реальность. Но человеческая слепота и недогадливость, замкнутость человеческого взора шорами, которые позволяют ему глядеть только вперед и не дают оглянуться, не есть же опровержение реальности того, чего не видит этот взор. Эта реальность с нами и в нас, каждый вздох нашей тоски, каждый порыв нашего глубочайшего существа есть ее действие и, значит, свидетельство о ней, и надо только научиться, как говорил Платон, «повернуть глаза души», чтобы увидеть то, чем мы «живем, движемся и есмы» (С.Франк "Смысл жизни"). 
 

Познавшая Бога душа ничем не может удовлетвориться на земле, но все стремится ко Господу. прпд.Силуан Афонский. 

 Познавшая Бога душа ничем не может удовлетвориться на земле, но все стремится ко Господу. прпд. Силуан (Афонский)

 Познавшая Бога душа ничем не может удовлетвориться на земле, но все стремится ко Господу. прпд. Силуан (Афонский). 

 Самые глубокие реки текут с наименьшим шумом

Если ищешь Истину с любовью и ради любви, Она откроет тебе свет лица Своего настолько, насколько ты сможешь его вынести, не сгорев. В придачу Она принесет тебе все, но ты поймешь, что тебе не нужно ничего больше, кроме Ее сияющего и сладчайшего лика.свт.Николай Сербский 

         Кто проникнут страхом Божиим, тот не боится обращаться среди злых людей. Нося непобедимое оружие веры, он может делать даже то, что многим кажется трудным и невозможным. прпд.Симеон Новый Богослов

Мужчины больше философствуют
И сомневаются с Фомою,
А мироносицы безмолвствуют,
Стопы Христа кропя слезою.
Мужи напуганы солдатами,
Скрываются от ярой злобы,
А жены смело с ароматами
Чуть свет торопятся ко Гробу.
Людские мудрецы великие
В атомный ад ведут народы,
А белые платочки тихие
Собой скрепляют церкви своды.

Александр СОЛОДОВНИКОВ 1960-е гг.
 

В Неаполе — в городе яркого света — 
Есть переулочек Паллонетто.

Кривой переулок тёмен и тесен —
Без неба, без солнца, без моря, без песен.

А будет ли песня кем-нибудь спета
Для тебя, мой Неаполь, без неба, без света?

Gianni Rodari

Жизнь и смерть в древнехристианских катакомбах 

«В Риме есть что-то даже кощунственное», — писала в 1960-х годах Анна Ахматова, ощутившая в этом городе накал непрекращающейся борьбы язычества с христианством. Его остро чувствуешь и сегодня. Здесь вас то и дело норовят схватить за рукав мелкие жулики, проститутки, торговцы подделками. Но есть и другой Рим — спокойный, величественный, сохранивший святыни христианства, мощи тысяч мучеников. Православного паломника, посетившего Вечный город, дороги непременно приведут в римские катакомбы. Они под землей, но возносятся над ней гораздо выше, чем гигантская колонна Траяна.

Зачем христиане первых веков спускались под землю?

Христианство пришло в столицу Римской империи во второй половине I века н. э. вместе с апостолом Петром и его учениками и сразу же нашло множество последователей среди людей всех социальных слоев, от рабов до консулов. Некоторое время христиан воспринимали безразлично — мало ли странных восточных культов приплыло в столицу из Азии. Новой верой в Риме сложно было кого-то удивить, а тем более вызвать чью-то ненависть. От представителей всех религий требовали только одного: чтобы они признавали богом императора. Разумеется, сами императоры, не считая психически нездорового Нерона, и большинство тех, кто признавал-таки их богами, в божественность кесарей не верили. Как сказал император Веспасиан в III веке н. э., «кто хочет убедиться, что я человек, пусть спросит об этом у раба, который выносит мой ночной горшок». Итак, это требование носило чисто политический характер. К христианам оно относилось точно так же, как и ко всем остальным. Но вот когда выяснилось, что последователи новой «иудейской секты» почему-то настаивают на существовании всего одного Бога, и Бог этот — отнюдь не император, христиане испытали на себе всю тяжесть карающей руки властей империи. Началась эпоха гонений.

И все-таки, вопреки широко распространенному заблуждению, первые христиане строили катакомбы не для того, чтобы прятаться от преследовавших их императорских солдат. В катакомбах никто никогда не жил. Да это и невозможно. Жить в подземном коридоре, где крупный человек едва не задевает стены локтями, где всегда темно, а вокруг лежат мертвые, невозможно. Главным назначением катакомб было захоронение умерших последователей Христа отдельно от язычников, совершение погребальных обрядов и иногда — Литургии.


Jules_Eugene_Lenepveu_The_Martyrs_in_the_Catacombs – Ш.Ленепвё. Погребение мучеников в катакомбах. 1855 год

Мы спускаемся по длинной, очень крутой лестнице, и каменные своды смыкаются над нашими головами. Меня сопровождает отец Эдуард, католический священник, иезуит и декан Богословского факультета Папского Восточного института. Он говорит по-русски с сильным акцентом. Белый свет ветреного зимнего дня исчезает за поворотом, и отец Эдуард тихо говорит: «Похоже на ваши Киевские пещеры, да?» Я вынужден признаться, что никогда не бывал в пещерах Киево-Печерской лавры. Отец Эдуард удивленно поднимает брови и говорит: «Мне кажется, каждый русский должен побыть там. Это очень важно, итальянцы заботятся про свою историю, а вы — меньше». Мои шаги глухо отдаются в каменных стенах, и я слушаю описание киевских пещер, о которых мне рассказывает католический священник-иезуит за тысячу километров от Киева. Отец Эдуард говорит, что отшельнические пещеры возле Киева и римские катакомбы очень похожи. Вся разница в том, что катакомбы — это кладбище, здесь никогда не жили христианские подвижники.

Кладбище единоверцев

Как правило, основой катакомб были частные владения, на территории которых состоятельные римляне, принявшие христианство, хоронили своих близких и домочадцев. Иногда владелец такого фамильного склепа завещал его Церкви для захоронения в нем всех христиан. Об этом свидетельствуют многочисленные надписи на греческом и латыни, сохранившиеся на стенах катакомб святого Каллиста: «Усыпальница Валерия Меркурия, Юлитта Юлиана и Квинтилия, для почтенных его отпущенных и потомков того же вероисповедания, что я сам». Такие подземные захоронения расширялись, объединялись между собой и становились важной частью жизни первых последователей Христа.

Кстати, первые христиане — создатели катакомб, использовали слово «цеметериум» (от лат. «покои»). Катакумбосом называлось лишь одно из подземных кладбищ, впоследствии известное как катакомбы святого Севастьяна. После падения Римской империи лишь Катакумбос ( от греч. k atakymbos — углубление ) сохранился нетронутым и доступным для изучения историкам Средневековья, поэтому со временем все подземные захоронения стали называть катакомбами.

Callist_Cripta_papi Крипта пап (Cripta dei Papi) в Сан-Каллисто – один из тех первоначальных центров, вокруг которых разрослись катакомбы. В III веке здесь были погребены двенадцать римских епископов, большинство из которых прославились как мученики или исповедники. В V-VIII веках их мощи были перенесены в различные римские храмы

Старейшие римские катакомбы появились еще в дохристианский период истории города. Однако только с приходом христианства в Рим они стали действительно важным явлением в жизни столицы империи.

Христианская община Рима считала своим долгом обеспечить всем единоверцам захоронение на христианском кладбище. Однако, не располагая достаточными средствами, первые христиане могли позволить себе лишь очень простые похороны. Усопшего омывали, иногда натирали благовониями и заворачивали в саван. После этого тело клали в стенную нишу и замуровывали отверстие терракотовой или, реже, мраморной плитой, на которой высекалось имя почившего и лаконичная эпитафия. В стену рядом с захоронением часто вделывался масляный светильник или сосуд с благовониями. Иногда в одну нишу клали несколько тел, как правило членов одной семьи, но большинство захоронений — одиночные. Ниши с телами умерших высекались в стенах катакомб в пять-шесть ярусов, поэтому, при узких проходах, коридоры катакомб очень высокие — иногда достигают пяти метров в высоту.

В более поздние времена простые ниши иногда заменяли на аркосолии — невысокие глухие арки в стене, под которыми в гробнице помещали останки усопших. Таким образом, отверстие захоронения располагалось не сбоку, а сверху. В аркосолиях часто хоронили мучеников и использовали надгробную плиту как алтарь при совершении Литургии.

Иногда в основных коридорах делали небольшие боковые комнаты – кубикулы, обычно служившие фамильными склепами или местами захоронения наиболее почитаемых мучеников и пап. Изредка встречаются в катакомбах могилы, выдолбленные прямо в полу кубикулов и даже проходов.

Людей, занимавшихся выкапыванием катакомб и содержанием их в порядке, христиане называли фоссорами. Их портреты часто встречаются на стенах — фоссоров изображали с инструментами их ремесла: кирками, лопатами и масляными лампами. Руководили фоссорами люди, специально назначаемые римским епископом. Большинство катакомб названы именно в честь этих управляющих, как, например, катакомбы Сан-Каллисто, названные так в честь протодиакона Каллиста, по поручению общины руководившего созданием подземных захоронений в I или II веке.

По образцу древних хранителей гробниц современные работники катакомб также называются фоссорами. Они проводят дальнейшие раскопки и являются проводниками по недоступным обычным туристам неосвещенным коридорам, составляющим большую часть катакомб.

Мозаика из храма св. Прасседы (II век) с изображением свв. Агнессы, Присциллы (слева), Прасседы (справа)

«Да внидут во ад живи»

Отчасти из-за того, что христианские обряды часто совершались в подземных кладбищах, в I – II веках среди римского плебса ходили слухи, что христиане издеваются над трупами, закапывают живьем младенцев и т. д. Сплетни распускались с молчаливого согласия властей, искавших козла отпущения, на которого можно было бы свалить все социальные проблемы. На стенах катакомб св. Каллиста по сей день сохранилась выцарапанная кем-то надпись: «Какие горькие времена, мы не можем совершать в безопасности таинств и даже молиться в наших пещерах!»

В катакомбах хоронили не только бедняков и рабов, не имевших фамильного склепа, но и жертв гонений, мучеников и даже епископов Рима. Именно отсюда произошел обычай служить Литургию на мощах святых. В катакомбах св. Каллиста похоронено девять пап и неисчислимое число мучеников, среди них — особо почитаемая итальянцами святая Цецилия ( II – III века). Дочь благородных родителей, она с юных лет уверовала во Христа и носила под пышными одеждами власяницу. Цецилия обратила к Богу своего жениха, молодого патриция Валерия, и еще множество римлян, за что и была приговорена к смерти. Мощи св. Цецилии были обретены в 1599 году, после чего скульптор Стефано Мадерно создал ее знаменитую статую, которая сейчас находится в церкви Санта-Чечилия-ин-Трастевере.

Туф (порода, в которой выкапывали подземные галереи для захоронений) порист и очень мягок, почти крошится в руках, поэтому в нем можно выкопать сложные системы переходов, используя лишь лопаты, кирки и ломы. Зато на воздухе туф быстро твердеет, поэтому катакомбы и просуществовали так долго.

Как правило, в катакомбах были небольшие залы для собраний и трапезные для поминовения усопших. Светильников не было, катакомбы освещались либо через шахты, пробитые в потолке, либо свечами, которые посетители приносили и уносили с собой. Поэтому на большей части площади катакомб лежал непроглядный мрак. «Здесь такая темнота, что почти сбывается это пророческое изречение: “Да внидут во ад живи”», — писал блаженный Иероним, в молодости учившийся в Риме. В наши дни в той части катакомб, которую показывают туристам, на перекрестьях переходов висят голые лампочки, однако многие десятки километров подземных ходов так и лежат во тьме вот уже более пятнадцати веков. Прижимаюсь лицом к ржавой стальной решетке, отделяющей туристскую часть от лабиринта извилистых непроглядно-черных переходов, и пытаюсь представить, как чувствовали себя здесь наши далекие предшественники. Экскурсовод окликает, напоминая, что отставать нельзя — иначе потеряешься. Здесь немудрено заблудиться так, что и не найдут никогда.

Опустошенные и забытые

В V веке, с фактической легализацией христианства при Константине Великом, катакомбы перестают быть местом захоронения усопших, зато становятся местом активного паломничества — ведь в них были захоронены тысячи, если не десятки тысяч святых Западной Церкви. Паломники часто оставляли на стенах рисунки и надписи, впоследствии ставшие важным источником информации для исследователей. Но вскоре по указаниям римских епископов мощи святых стали переносить в городские церкви и соборы. Так, папа Бонифаций IV по случаю освящения Пантеона, одного из крупнейших соборов Рима на тот момент, вывез из катакомб тридцать две (!) повозки с мощами святых, а при папе Пасхалии из катакомб было извлечено две тысячи триста мощей святых. Об этом гласит надпись на стенах одной из базилик.

Лишенные мощей мучеников, катакомбы были забыты. В Средние века их посещали лишь грабители могил и немногие любознательные путешественники. Лишь в XVI веке о катакомбах вспомнили снова. Их изучением занялся Онуфрий Панвинио, хранитель папской библиотеки, и Антонио Бозио, историк. Раскопки они не вели, а лишь спускались в уже известные катакомбы, копировали рисунки на стенах и пытались расшифровать надписи.

По-настоящему масштабное изучение катакомб началось лишь в XIX веке, и, как ни странно, важную роль в нем сыграл наш соотечественник. Помимо итальянских археологов Джузеппе Марки и Джованни Батисто Де Росси, большой вклад в исследование катакомб внес русский художник-акварелист Ф. П. Рейман, в конце XIX века создавший более ста копий наиболее хорошо сохранившихся катакомбных фресок.

С 1929 года изучением и охраной катакомб занималась Папская комиссия священной археологии. С этого момента начинается тщательный сбор и опись всех предметов, найденных в катакомбах, от тел умерших до осколков глиняной посуды и серебряных монет.

Всего в Риме пять крупных христианских катакомб — св. Каллиста, Домитиллы, Присциллы, св. Себастьяна и св. Агнессы. Катакомбы св. Каллиста расположены возле Аппиевой дороги, той самой, по которой уходил из Рима потерявший надежду на успех своей проповеди апостол Петр. Здесь ему явился сам Христос. Спаситель спросил Петра: «Куда идешь?» Петр рассказал Господу о тяготах проповеди христианства в языческом и развращенном Риме, и Бог дал ему сил вернуться. Недалеко от входа в катакомбы св. Каллиста стоит небольшая церковь, построенная на том месте, где, согласно преданию, Петр говорил с Богом. У входа в эту часовню лежит гранитная плита с отпечатками двух ступней. Жители Рима говорят, что это — ноги апостола Петра.

Катакомбы Сан-Каллисто — самые крупные в Риме, они имеют протяженность в двадцать километров и содержат сто семьдесят тысяч захоронений. Туристам доступна лишь очень малая часть гигантского лабиринта, который еще не до конца изучен даже археологами. В этих катакомбах итальянцы с гордостью показывают приезжим первые известные историкам изображения Евхаристии. Также часто встречается изображение рыбы — одного из древнейших христианских символов.

Трудно описать ощущения, которые испытываешь, когда при тусклом свете голой электрической лампочки ты видишь полустертые, угловатые, бледные рисунки на могильных плитах, которые старше тебя на восемнадцать веков. Что чувствовал блаженный Августин, стоявший на этом самом месте полторы тысячи лет назад? А Лютер, который молился о даровании веры здесь же, в душных переходах римских подземных кладбищ?

Я поднимаюсь по крутым, истертым ногами миллионов паломников ступеням, открываю простую стеклянную дверь — такая могла бы быть в супермаркете или офисе — и выхожу на воздух. Меня встречает легкий запах померанцев, растущих у входа. Холодный зимний ветер после жара подземного лабиринта кажется обжигающим. Медленно бреду вниз по Аппиевой дороге — к центру города. Там меня снова встретят шум, крики, пыль, пестрая разноязыкая толпа. Здесь же – тихо и почти безлюдно. Катакомбы находятся в стороне от исторического центра и даже не обозначены на туристической карте, что не удивительно – в древнем Риме захоронения располагались за чертой города. Но только здесь, в этих не тронутых современностью подземельях, можно по настоящему прикоснуться к той далекой эпохе, которая именуется первохристианской.

Серафим Ореханов 

Что для нас сделал Господь как Спаситель наш, как истощил Себя, какую казнь принял за грехи мира и лично за нас всех! А что сделали мы?...свт.правд.Иоанн Кронштадский 

          Давно... Очень давно был остров, на котором жили все Чувства и духовные ценности людей: Радость, Грусть, Познание и другие. Вместе с ними жила и Любовь.

 Однажды Чувства заметили, что остров погружается в океан и скоро затонет. Все сели в свои корабли и покинули остров. Любовь не спешила и ждала до последней минуты. И только, когда она увидела, что на спасение острова нет надежды и он почти весь ушел под воду, она стала звать на помощь.

 Мимо проплыл роскошный корабль Богатства.

 Любовь просила взять ее на корабль, но Богатство сказало, что на его корабле много драгоценностей, золота и серебра и для Любви места нет.

 Любовь обратилась к Гордости, корабль которой проплывал мимо... Но в ответ Любовь услышала, что ее присутствие нарушит порядок и совершенство на корабле Гордости.

 С мольбой о помощи Любовь обратилась к Грусти.

 - О, Любовь, - ответила Грусть, - мне так грустно, что я должна оставаться в одиночестве.

 Мимо острова проплыла Радость, но она была так занята весельем, что даже не услышала мольбу Любви.

Вдруг Любовь услышала голос:

 - Иди сюда Любовь, я возьму тебя с собой.

 Любовь увидела седого старца, и она была так счастлива, что даже забыла спросить имя его. И когда они достигли Земли, Любовь осталась, а старец поплыл дальше.

И только когда лодка старца скрылась, Любовь спохватилась.... ведь она даже не поблагодарила старца.

Любовь обратилась к Познанию:

- Познание, скажи мне, кто спас меня?.

 - Это было Время, - ответило Познание.

 - Время? - удивилась Любовь - Отчего Оно мне помогло?

  Познание ответило:  - Только Время понимает и знает, как важна в жизни Любовь.

Давно хочется мне записать: почаще смотрите на звезды. Когда будет на душе плохо, смотрите на звезды или лазурь днем. Когда грустно, когда вас обидят, когда что не будет удаваться, когда придет на вас душевная буря – выйдите на воздух и останьтесь наедине с небом. Тогда душа успокоится…  свящ.Павел Флоренский

Я не верю в христианство вне Церкви, верю в Церковь, но для меня все мучительнее контакт с "профессионалами" церковности, как, впрочем, и с профессионалами благочестия. Страшно душно в этом "церковном" мире. Но что делать - не знаю...

...тем, кому дан дар жизни - и это значит: "религиозное" ее ощущение, гораздо меньше нужна "религия", которая почти всегда от недостатка, а не от преизбытка, от страха перед жизнью, а не от благодарности за нее. И эта безрадостная, безжизненная религия отталкивает. Отталкивает прежде всего потому, что обращена к жизни осуждением и злобой. "Всегда радуйтесь, за все благодарите" (1 Фес.5:16,18): это разве звучит в нашем измученном собственной историей христианстве? протопресв.А.Шмеман

 

Вот дароносица, как солнце золотое,
Повисла в воздухе — великолепный миг.
Здесь должен прозвучать лишь греческий язык:
Взят в руки целый мир, как яблоко простое.

Богослужения торжественный зенит,
Свет в круглой храмине под куполом в июле,
Чтоб полной грудью мы вне времени вздохнули
О луговине той, где время не бежит.

И Евхаристия, как вечный полдень, длится —
Все причащаются, играют и поют,
И на виду у всех божественный сосуд
Неисчерпаемым веселием струится.

О.Мандельштам

1915
 

 Но в теперешней ее тональности она не освобождает, а порабощает, сужает, обедняет. Человек начинает интересоваться "старым" и "новым" стилем, епископскими склоками или же всяческой елейностью. И духовность он начинает воспринимать как необходимость читать скверные книги, ужасающие по своей бедности и риторике, всякие брошюрки о чудесах и чудотворных иконах, всякую сомнительную "поповщину", все время болтать на религиозные теми. 

Вместо того, чтобы учить его по-своему смотреть на мир, на жизнь, Церковь учит его смотреть на саму себя. Вместо того, чтобы по-новому принять самого себя и свою жизнь, он считает своим долгом натягивать на себя какой-то безличный, закопченный, постным маслом пропахший камзол так называемого "благочестия".

Вместо того, чтобы хотя бы знать, что есть радость, свет, смысл, вечность, он становится раздражительным, узким, нетерпимым и очень часто просто злым и уже даже не раскаивается в этом, ибо все это от "церковности".

Яков в "Убийстве" Чехова - как все это верно и страшно. "Благочестивому" человеку внушили, что Бог там, где "религия", и потому все, что не "религия", он начинает отбрасывать с презрением и самодовольством, не понимая, что смысл религии только в том, чтобы "все это" наполнить светом, "отнести" к Богу, сделать общением с Богом. В сущности все это любовь лесковских купцов к "громкости в служении". Ужас "приходской залы" с портретами архиереев и объявлениями о приходских блинах…протопресвитер А.Шмеман (21 февраля 1974 года)

 Хорошо богословствовать ради Бога, но лучше сего для человека соделать себя чистым для Бога. Лучше тебе, будучи ведущим и опытным, быть косноязычным, нежели от остроты ума своего, подобно реке, источать учения. Полезнее для тебя позаботиться о том, чтобы мертвость души твоей от страстей воскресить движением помыслов твоих к Божественному, нежели воскрешать умерших.

Многие совершали чудеса, воскрешали мертвых, трудились в обращении заблудших и творили великие чудеса, руками их многие приведены были к богопознанию, и после всего этого сами, оживотворявшие других, впали в мерзкие и гнусные страсти, умертвили самих себя и для многих сделались соблазном, когда явны стали деяния их, потому что были они еще в душевном недуге и не заботились о здравии душ своих. прп.Исаак Сирин
 

 Чем больше богатство без Бога, тем больше нищета. Чем больше знаний без Бога, тем больше пустота. Только Бог дает человеку богатство и мудрость. Мир без Бога производит нищих и глупцов. свт.Николай Сербский

Не тревожься продолжительностию жизни сей. Она скоропреходяща и кратковременна; все время от Адама и доныне прошло, как тень. Будь готов к отшествию в путь. Не обременяй себя. Зима близко: спеши под кров, под который и мы стремимся по благодати Христовой. прпд.Ефрем Сирин 

С Рождеством Христа Спасителя, друзья!

Того, Кто вечно был и есть, 
Рождает миру Дева днесь.
И Неприступному Ему —
Непостижимому уму
Земля нашла уже приют.
И в небе ангелы поют,
И пастухи спешат с холма,
И пред Звездой теснится тьма,
А за Звездой идут волхвы.
И в эту ночь познали мы,
Как ради нас родиться мог
Младенец — Он же вечный Бог.

В.Шидловский

Книг - нет;

беды - нет;

пение Ангельское - есть;

молитва (славить Бога, а не просить) - есть; 

детей, мужа, жены, внуков - нет;

чувство Любви через них - есть;

пишущей машинки и авторучки - нет;

доброе, что произошло в других от написанного, - есть;

картинки и автопортрета - нет;

цветов - нет;

Свет - есть;

осенних листьев - нет;

Луны и звезд - нет;

радость - есть;  

Бог - есть;

обмена квартир - нет;

обид - нет;

Святой угодник Божий Николай - есть! 

(услышано - 05.01.2010 КЦ "Минск" (творческий вечер П.Н.Мамонова "Давненько мы тебя не видели...", записано на видео, осознанно дома, напечатано в дневнике...)

http://www.interfax.by/article/57687

Дорогие мои друзья и постоянные читатели!!!


Примите мои самые искренние и сердечные поздравления  с наступающим Рождеством Христовым и с Новолетием - праздниками, которые дарят нам радость и счастье, несут в наши дома тепло и уют, рождают в каждом из нас надежду на лучшее, веру в торжество добра и взаимную любовь. 
Верю, что наступающий год станет для вас годом добрых перемен и исполнения самых заветных желаний! Всё хорошее, что радовало вас в 2009 году, пускай непременно найдёт своё продолжение в году наступающем, а успехи, которых вы достигли в уходящем году, в будущем многократно умножатся.
От всей души желаю крепкого здоровья, любви, благополучия, душевного спокойствия, уверенности в своих силах и оптимизма.
Пусть в 2010 году будет больше радостных дней и приятных сюрпризов, а тепло семейного очага согреет в любую погоду.

Счастливого Рождества и Нового года!
 

Условности и стереотипы правят миром.

Что носить и что говорить, как думать и где работать — вопросы для готовых ответов.

Да и немудрено — всё уже было. Кроме тебя.

Ты внутренне свободен? Независим от чужого мнения? Не желаешь умещаться в рамки и границы? O'k, ты должен носить длинные волосы, серьгу в ухе и не любить галстуки. Не хочешь? А кого это интересует? Таковы правила. Не подчинишься им — кто поверит в твою свободу? На майках бунтарей — портреты Че Гевары. Нет портрета — проходи, не задерживай!

Хочешь быть счастливым? Будь им! Вот перечень Обязательных Атрибутов Счастья — распишись, что ознакомлен.

Хочешь быть Настоящим мужчиной? Вот образец — воплощай. Прекрасной Дамой? Пожалуйста — идеалы утверждены, согласованы, в нужных местах стоят штампы.

Тебе кажется, что тебя к чему-то принуждают? Что у тебя нет выбора? Нет, выбор есть. Ты можешь восстать. Скажи себе: мне не нужно чужое счастье! Я хочу быть собой! Кому-то это понравится. Кого-то ты сможешь обмануть. Может, даже себя...

Восстание против банальности — сама банальность. Между галстуком и свитером с растянутым воротом разницы гораздо меньше, чем кажется на первый взгляд.

Решая плыть против течения — подумай. Возможно, это просто другой поток. В житейском море течений много. Варианты и возможности сменяют друг друга. Это калейдоскоп — красиво, ярко, разнообразно. Несколько цветных стёклышек, зеркальца, а на самом деле — картонная трубка.

Забавная игрушка... Но игра затягивает, забава превращается в зависимость. Жить вне условностей уже нельзя. Несоответствие стереотипу вызывает ломку.

Что с того, что ломка у многих? Живущий как многие — умрёт вместе с ними. От банальности, прикинувшейся инфарктом. Или инсультом — это не важно. Список банальностей длинней медицинской энциклопедии. Летальный исход гарантирован во всех случаях — кроме одного.

Перед тобой — миллион путей к смерти, и один — к Жизни.

У тебя нет выбора. По одному из них тебе придётся пройти.

Право на выбор
Дмитрий Кузнецов

 

 Музыка - это откровение более высокое, чем мудрость и философия. Людвиг ван Бетховен
 

Вот журнал один написал про меня: шут, арлекин, христианин. Ну, какой я христианин? Я десять лет в Церкви, но не считаю себя христианином. Я не могу возлюбить Бога больше всего на свете, у меня не получается. Знаю правду слова Его, и что все счастье у Него, и лучи – все там… Но делаю по-своему. Вот позвонил человек, попросил помочь – не хочется ехать, но все бросаешь и едешь. Вот христианство! А если говоришь: “Жень, я так занят, давай на следующей недельке”, – это уже не христианство, а обычная вежливая жизнь. Ведь можно быть приличным человеком и без веры, так?
Вот и рвет меня на части! Но пути назад нет. Иногда думаешь: куда же я попал?.. Греховная мысль, конечно, но это не ропот на Бога. Это другое: я не готов, я побежал за радостью, за восторгом, а бежать-то надо за крестом и за Христом. Петр Мамонов
 

     Мне помнится, мой духовный отец как-то мне сказал: никто не может отказаться от земного и взойти в вечную жизнь, если он не увидит в глазах или на лице хоть одного человека сияние вечной жизни… Если мы не встретили ни одного человека, из которого хоть брезжит свет вечности, наша вера еще очень слаба. Это может быть легковерие, это может быть желание держаться хоть за что-то, но это не та творческая и преображающая вера, которую мы видим в апостолах и в первом поколении христиан. Поэтому первое, что случается, это встреча с живой верой живого человека, из которого сияет свет вечности, из которого идет слово, несущее в себе силу рождать в нас или, вернее, возбуждать, пробуждать ту вечную жизнь, которая заложена в нас Богом еще при нашем сотворении. Мы можем поверить человеку и можем поверить Христу только тогда, когда мы можем сказать: то, что ты говоришь, звучит истиной, и охватывает меня радостью, и раскрывается передо мной как красота. Еще Платон говорил, что красота — это убедительная сила истины. И мы можем принять веру, которая нам передается другим человеком, лишь постольку поскольку отзываемся на нее внутренним ответом. Это может случиться через чтение Евангелия, это может случиться через встречу с человеком, который нам являет сияние вечной жизни, но это должно стать личным опытом. Пока вера не стала хотя бы в какой-то мере личным опытом, она является только одним из возможных мировоззрений, но спасительной, решающей для жизни силы она еще не имеет.Митрополит Антоний Сурожский.

Святейшим Патриархом Павлом исполнились его собственные слова:

«Когда человек рождается в мир, все радуются, а он один плачет. Но нужно прожить жизнь так, чтобы по кончине человека все о нем плакали, а он один радовался».