Появление бомбардировщиков Ту-160 «Белый лебедь» на авиабазе Либертадор в Венесуэле есть демонстрация силы. США, развертывающие ракеты в Восточной Европе, всерьёз задумается о риске появления боевых самолетов на своем «заднем дворе». А вскоре в водах Венесуэлы появятся российские боевые корабли во главе с флагманом, атомным ракетоносцем «Пётр Великий». Если США разворачивают у границ России военные объекты, то странно считать, что эти действия не вызовут ответа вроде появления под собственным носом Ту-160, способных нести под крыльями по 12 хиросим в виде ядерных крылатых ракет. США придется признать за Россией право голоса при решении проблем безопасности в Европе – либо они столкнуться с совершенно иными методами убеждения. В свое время, чтобы убрать американские ракеты из Турции, Хрущёв уже «показал кузькину мать» и пошел на развязывание Карибского кризиса, забыли? Напомним! Советские ракеты недолго задержались на Кубе, но США быстренько убрали и свои ракеты от наших границ.
Возможность регулярного появления ТУ-160 в регионе заставит США задуматься о своей уязвимости. Исторически основные силы ПВО и ПРО США ориентированы в полярном направлении, где над Северным Ледовитым океаном пролегают основные направления возможных ядерных ударов. Южное направление прикрыто значительно слабее, и угроза со стороны Карибского моря - весьма неприятный сюрприз. А тут ещё флот!
Допрыгались, пиндосы?!!

Когда я узнал, что в самолёте, разбившемся в Перми, был Геннадий Трошев, Герой России, командующий 58-й армией в путинской "победоносной" войне на Кавказе и Полпред Путина в Южном округе в самом начале президентства ВВП, т.е. враг №1 всего худшего, что есть на Кавказе, я сказал себе - это теракт. И вчера же озвучил это в нескольких дневниках.Однако то, что было на самом деле, УЖАСАЕТ сходимостью всех результатов!

Такие, какие мы есть, мы всегда находимся под влиянием некоторой возможности случая. Тем не менее, мы можем сделать случайные события менее возможными.
Cлучай прост. Он происходит, когда место пустое; если мы место заняли, он не могут произойти. Чем занять-то? Сознательными действиями.
Не можешь произвести сознательного действия, обозначь хоть намерение. Таким хоть образом попытайся избежать случая. Надо только помнить ежесекундно, куда вымощена дорога благими намерениями. Как оно, не очень холодит?...Словно шалость, как у Вознесенского…
ПОТОМУ ЧТО ДОРОГА ЭТА ВЫМОЩЕНА В НИКУДА.

Как слёзы Бога омывает душу
Печаль струны.
И тишина
Мне не нужна:
Храм тишины
Я магией гармонии разрушу.

Я умер, сгинул и живут лишь руки.
Манят, пьянят,
Чисты, легки,
Из под руки,
И вне меня,
Гармоний светлых трепетные звуки.

Быть может странно вам всё это слушать?
Мне всё равно,
Ведь может быть,
Что ощутить
Вам не дано,
Как слёзы Бога омывают душу

ЯЦЕК

Читал недавно в Александрии септуагинту - Ветхий Завет на греческом. И вдруг - спотык! "Соломон был мудрее Дарды". Раньше, в каноническом переводе, я этой фразы не замечал.
Ну, Соломон - ладно: бастард, ради рождения которого Давид извёл Урию-хеттеянина, прижив с его женой этого незаконного будущего царя. Пятого по рождению, незаконного, но - царя. Далее Соломон просто воссиял мудростью, царицу Савскую затмил, Дарду вон... А кто такой, собственно, Дарда? Ехидный стишок-частушка пришёл в голову сам собой.

Торжествуют все бастарды
Соломон мудрее Дарды.

Помнится, при догнивающей коммуне, сдавая кандидатский минимум по никчёмному диамату и истмату, мы так же частушками грешили в аспирантской рекреации:

Как у дяди Гриши в ж...пе
Взорвалася клизма
Призрак бродит по Европе
Призрак коммунизма.

Вспомнил я то время золотое... и присочинил к двустишию о Дарде ещё две строчки с национальным колоритом:

Во саду ли в огороде
А кого мудрей Володя?!

Не досягнуть до неба голубого, А досягнешь, задохнешься…
Константин БАЛЬМОНТ, «Прах»

В лицее завершался последний тур музыкального ристалища. Я закончил на трубе импровизацию на тему «Поэмы» Шоссона и стоял, бросив руки вдоль тела, отрешённо провожая последние звуки, таящие в сумраке зала. Родители, лицеисты, учителя – восторг в едином порыве, но не хватало чего-то последнего. И тут из кулисы вышла Лада. Её глаза в тени ресниц изливали нервический свет, нет блеск…или то и другое. При внешнем спокойствии. Это было слишком для меня, ещё возбуждённого игрой. Между тем она остановилась напротив.
– Твоё ми устоялось, – её контральто на полутемной сцене завораживало. Она коснулась моей мозоли на губе. Рука была ледяная, но ощущение – приятное. Я готов был брякнуть банальность, но Лада уже была у «Беккера» и откинула крышку.
– Без ми это место не прозвучало бы. – Она надломлено опустилась на стул и тихое легато аккордов правой руки ошеломило: в цитате музыки я узнал свой потаённый гимн пещеры.
– Это мы будем играть вместе. Ты не ведаешь, что даёшь, ты мне меня вернул, но ты не только мне нужен. – Как будто они одни на сцене. – Играй же!
Вступил аккорд, второй порхнул вверх и я рванулся за ним, стремительно набирая силу и высь. Разверзлись небеса, осыпались созвездия. Поют спирали туманностей и вихрем экстаза несутся к подножию трона Вседержителя – звёздные врата. Фиолетовый луч ударяет снизу, от самых истоков – это вступил Мороз. Голубые звёзды глаз в тени ресниц пронизывают Вселенную насквозь. Вот девочки вступили в квинту и Лада. Двадцать пятая гармония, Великая Тайна ариев! И разверзлись врата звёздных пределов, вострубили трубы и слились с моей и Мороза трубами!
Крутило, мотало по залу лицея людское море. Испуг в глазах у иных, но их немного. Ликование, слезы и единый порыв что-то сделать сейчас, теперь, пока не закончили свой гимн семеро. Два юноши, четыре девы и ещё кто-то там, наверху… Ещё урчала дека «Беккера», сгребая в чугунное нутро остатки звёздного пира, а небесный свод уже опадал гудящей в инфразвуке бездной, спеша укрыть то, что узрел я ТАМ…за миг до ухода моего в Навь.

Нелегко осознать, что слышишь новые вещи. Вы приучены к привычным вещам и уже, наверное, перестали надеяться, что может быть нечто действительно новое. И когда слышите новое, то принимаете его за старое, как будто можно объяснить новое старым. Трудно осознать необходимость постижения новых идей; это требует духовного напряжения, а со временем и переоценки многих привычных ценностей. Я не могу обещать, что вы услышите с самого начала новые, не слышанные ранее, идеи; но если вы терпеливы, то скоро начнете замечать их. И тогда я желаю вам не пропустить их и постараться не толковать их по-старому. Или покинуть от греха безверия этот странный и беспокойный дневник.

Рад сообщить, что мой частый и интересный собеседник, с удовольствием блуждающий со мной по развалам хорошей поэзии D-carol стала моим ПЧ.

Пора, пожалуй, кофейку испить, ключница усуетилась...

Поле под паром: отдыхает или трудится? А счастье: состояние или процесс? Счастья набираешся, как поле жизненных соков - по чутку. И никто этого не видит: и поле и счастье ещё не проросло входами, не заколосилось, не зазвенело. Но вот и урожай - истинный праздник. Довольно копить - отдавать пора, делиться! Вот это и есть воистину счастье, когда им можно поделиться - радость и торжество духа. Иное - только плоть да похоть себе, любимому, на утеху. Сегодня решил я спеть свою песенку о счастье.

Как много счастья в мире
Под радугой-дугой
На жизненом пунктире
Я каждый день - другой.

То пахарь в чистом поле
То белка в колесе
Посланник Божьей воли
Или баран - как все?!

И гнев и милость Леты,
Готов я всё принять,
Но кто я в мире этом,
Хотелось бы понять.

Не очень удаётся
Печаль моя чиста
Но здорово поётся
Своё - а не с листа.

ЯЦЕК

Расшифровываю Нострадамуса с применением иврита, латыни, греческого и старофранцузского, которыми он блестяще владел, и не устаю изумляться его изобретательности по части сокрытия истинного смысла увиденного за бутафорскими камланиями. Чист и ясен только самый верхний смысл, но до него ещё надо добраться. Общеизвестны его предсказания по поводу смерти на ристалище Генриха II в знаменитом 35-м катрене 1-й центурии. Но он сам его подсунул Екатерине Медичи в 1556 году, чтобы отвязались, наконец, католические попы.
Больше других стран Нострадамуса всегда интересовала Россия, что лишний раз подчёркивает: перед нами – Великий Посвящённый в высшие тайны Мира. Достаточно вглядеться в следующий катрен:
"В центре великого мира – Россия,
Для новых деяний кровь публично пролита" ц.V,к.96

Знакомый с нумерологией и каббалой сразу найдёт тут указание на 91-й год. А еврейские умники, "знатоки" пророка из Солона, плетут о розенкрейцерах, переводя rose как роза, а крест – по умолчанию. Но вот вся фраза на старофранцузском: Sur le milieu du grand monde la rose. И где тут роза, которая вообще через дзету тогда писалась?!

Что же касается России, то выбор уже тогда был сделан. Теперь придумывают объяснения, к происшедшему не имеющие отношения. Всё уже тогда было решено.

Знающими большой Правитель отставлен,
Судьбой, а не искусством евреев жив,
Он и семья его продвинулись высоко в государстве,
Прощение дано им, отвергавшим заповеди Христа

Нострадамус, центурия VI, катрен 18
Это ещё не говорит о прощении Ельцина нацией, но вот "свои" его, похоже, простили.

La regne a deux laisse bien peu tiendront, что есть: "Правление, оставленное двоим, они недолго удержат…" (Нострадамус, центурия IV, катрен 95). Вот он, дубль! Конец 99-го уже принёс предсказанную контролируемую смену Правителя Бени на соправителя Вову 18-24 декабря. Но куда важнее в этом смысле дуплет Голова-Головастик, под этот расклад попадающий стопроцентно: и по цифири и по звёздам. Какие ещё факты нужны, господа?!!

Пора вернуть старую традицию и испить под неторопливый говорок чайку (кофейку), а?! Приглашаю...

Кант называл свои взгляды критическим идеализмом, в отличии от догматического, утверждавшего, что весь мир, все вещи, то есть истинные причины ощущений, не существуют иначе, как исключительно в нашем знании, — что они существуют постольку, поскольку мы их знаем. Весь представляемый нами мир есть только отражение нас самих. Кантовский идеализм признает существование мира причин вне нас, но утверждает, что мы не можем познать этого мира путем чувственного восприятия — и что все, что мы вообще видим, есть наше собственное создание, «продукт познающего субъекта».А я вот креветок взял королевских за неимением раков. Сижу, пивко пью и Канта листаю. Так где тут причина? И причём тут познание?! Сижу вот и пивко пью...

Вселенское мироощущение впитывается русскими с молоком матери. Каждый хотел бы родиться под счастливой звездой. Всю жизнь в нашей душе звучит древний оберег-заклинание, ставший словами известного романса: "Гори, гори, моя звезда..." Гаснет она - обрывается нить жизни, и человек умирает. А.Н. Афанасьев отмечал: "Каждый человек получил на небе свою звезду, с падением которой прекращается его существование; если же, с одной стороны, смерть означалась падением звезды, то, с другой, - рождение младенца должно было означаться появлением или возжением новой звезды, как это засвидетельствовано преданиями индоевропейских и арийских народов".
И сунуто без понимания в Евангилие подсуетившимися иудеями. В тоже время в Пермской губернии, например, поселяне и две тысячи лет назад были убеждены, что на небе столько же звезд, сколько родилось на земле людей...

В Крыму нет той глубокой темени южной ночи, что присуща Кавказу или Египту у порогов Нила. Поэтому там звёздная мелочь не размывает контуров любимых созвездий. И видны их прецессионные выкруты: то Лев пикирует в море Ригелем, то Волопас возлегает в зените с полукругом Северной короны на поясе, в котором Гемма изумляет чистотой света. И треугольник - Арктур, Спике и альфа Libra, сиречь Весов, - не менее внушителен, чем красный гигант Бетельгейзе (Орион), Сириус (Большой Пёс) и Процион(Малый Пёс) зимнего треугольника. Добавьте к этому высокую Вегу(Лира) с улетающим, сияя Денебом, Лебедем. Орион сейчас - за горизонтом, но как хорош Скорпион: зрачок колет алмазной иглой Антареса. Представили? Езжайте и воотчию гляньте на сию лепоту. Ясных ночей в Крыму поболе, нежели в Первопрестольной...

Попиваю я, однако, в одиночестве пока чаёк и размышляю неспешно и с удовольствием. О ком или о чём? О Канте, разумеется, он меня нынче с своей теорией напрочь окупировал. У меня самого с интуицией в порядке, но то, что предлагает беспокойный и вьедливый старик... Начинаешь понимать Воланда.Мало того, что в своей теории познания Кант особенно выделяет понятие интуиции. Под интуицией он, видите ли желает понимать, да ещё и вас заставить, особый способ философского исследования сознания – способ наблюдения деятельности сознания. Это, господа, не более не менее, как интеллектуальное гурманство, сибаритство некое даже, это вот философское интеллектуальное созерцание. Такое созерцание, как он утверждает, и дает всеобщее знание об особенностях деятельности сознания в познании предмета. Каков, а?!Ну и что остаётся? Отхлебну чайку, огляжу предлагаемое так и эдак: одна-а-ко! Закушаю плюшечкой, да с другого боку пригляну: и вовсе красота и стройность в построении. А парадоксы-то, а антитезочки... Гурма-а-ан!

Только человек сопротивляется направлению гравитации.
Фридрих Ницше

После памятного гимна, который вышвырнул меня в Навь, а потом, с помощью Лады, велевшей ментально зацепиться за краешек уплывающей Яви и низойти, я не сомневался, что Лада поможет и во мне самом чуток разобраться, но не ждал столь скорого результата. Правда, опять случилось знание-мерцание, лишь в конце явившее краешек истины: вечные кошки-мышки с Творцом. Чуя уже подвох, я уловил блики сути: само явление Лады в mr являло протест земной тяге и снисходительное терпение к её временному диктату. Случилась возможность, и она сделала то, что хотела всегда: взяла и взлетела. И не сразу презрела земное тяготение, а рассталась с его оковами бережно и неспешно. И именно тогда я услыхал то, что не ведал мне и Наставник.
– Мой род устроил пристанище веры на Балканах. Им пользовался и наш Иисус. С семи лет до арийского совершеннолетия. Са Ту, Са Тиу, Сияние Просветлённой Веры – гора Сатба по греческой транскрипции, или Сатва у римлян. Где и передали ему наши волхвы ведическое знание.
– Почему до именно арийского совершеннолетия?
Лада от удовольствия зрить моё глупое выражение лица рассмеялась:
– Спасителя стыдливо из Галилеи выводят, в цари язычников, как пророки ведали, записывают. А ведь он арий был в земном воплощении, древнего царского рода.
– Рода еврейского царя Давида?
– Ария Давида. – Лада целует меня в нос. – Ария. Тут кот Баюн тебя подвёл: нельзя «Звёздную Книгу Коляды» по диагонали читать, как вы на Буяне. Там каждое слово – Звезда. А у меня кровь предка: вещая. Ну вот и слушай.
– С семи лет волхвы учили здесь Иисуса тайному. Что Иерусалим зовётся по одному из имён русов, коих Арий Оседень привёл из Семиречья – ерусланы (Русланы). И что ариям (иберам, на диалекте – евреям), Бог обещал в Палестине «земли, в которых течёт мёд и молоко». Шустрые иудеи, как только арии ушли в Египет, присвоили себе имя могучего племени – «евреи», чтоб чужие боялись. А в книгу «Числа» вписали «землю, в которой течёт молоко и мёд». Лишь местами молоко с мёдом поменяли, что их и выдаёт.
– Погоди, Лада, – я слегка разочарован. – То, что Тора – компиляция славянской ведической Традиции, мы от Аси Звездинки узнали. Что Арий и брат его Мосх у евреев стали Ароном и Моисеем – тоже.
– А что Давид есть Да Вит?!
– Ты хочешь сказать – Световит?!
– А сын его Соломон есть Сол амон – Солнце-царь. Потому Песнь Песней, суть арийский гимн, так изумительно и выделяется в Торе среди тоскливых начётов веры иудеев. А ты – с размаху гимном своим, да по тысяселетиям.
– Песнь Песней, вечный гимн любви, - она словно чего-то ждала, зябко трогая воду бережка кончиком ступни.
– Давай купаться, - как-то слегка легковесно бросил я в пространство, - а то мы после того раза… Я вдруг задохнулся, а она всё смотрела и смотрела тёмным тяжким взглядом прямо мне в зрачки. И вдруг, выгнувшись тростинкой, единым движением сбросила платьице. Ни закрыть глаз, ни отворотиться она не велела…

Ты вся дрожишь, как ветка у пруда
Как тоненькая, тоненькая ветка
Как в солнечном пруду дрожит вода
От ласки пробегающего ветра

Вся светишься и вся ты как во сне
Вся как цветок с росинками на донце
И тянутся доверчиво ко мне
Никем ещё не тронутые солнца

Два солнца несравненной красоты
Никем ещё не тронутая тайна
Два солнца, обнажённые случайно
Их нежной красоты стыдишься ты

И вся дрожишь, как ветка у пруда
Как тоненькая, тоненькая ветка
Как в солнечном пруду дрожит вода
От ласки пробегающего ветра

ЯЦЕК

Вот тебе и Песнь Песней – арийский гимн совершеннолетия. Хорошо, что почуял я в последний миг: это только начало обряда: иначе бы из Нави меня не вернул даже Творец.

Оживаю потихоньку, душа оживает и наполняется какими-то полудетскими арабесками, фантазиями, которых ныне не сыскать в изрядно потрёпанной житейскими абсурдами, но всё той же, Богом данной душе. Как я люблю, ценю эти чистые выплески детства и юности. И долго мысли и дух стремятся к этой высоте, как стремится старый лебедь за улетающим косяком. Нет – не достигнуть… А стоит ли? Ведь это твоя жизнь, ты был творцом и только тебе да Творцу доступно понимание величия или ничтожества твоего создания – себя.
Странный, и ныне изумляющий меня случай, произошёл со мной в пятнадцать лет и оставил глубокий след в душе на всю жизнь. А всех делов - то: пошли купаться с соседкой-одногодкой Ладой на Дон. Но вот дальше...Впрочем, такие вещи или ложатся в рифму, или вовсе умалчиваются.

Наш Дон был дивной чистоты.
Не видел чище сроду.
Закрой глаза, – сказала ты,–
Пока войду я в воду.
Походкой лёгкой отошла
За сомкнутые ветви.
Минута тихо поплыла,
В века, в тысячелетья.

Я слышал – платьица нейлон
Шурша, скользнул в орешник.
И тихий Дон был ослеплён
Твоей красою вешней.
И уплыла ты, уплыла
Так далеко, далёко,
От лебединого крыла,
От голубой осоки.

Струились над рекой века
Их принимала Лета.
В реке уснули облака
До нового рассвета.
Давно те минули года
Тот голос сердца замер,
Но я клянусь, я ждал тогда
С закрытыми глазами

ЯЦЕК

Рассказывал я недавно здесь в дневнике про речку северную моей судьбы - Афанасию. И обещал поведать, чем же она мне так дорога. Вот и вспомнилось теперь: тоскую я по Гиперборее, а в этот год не попал туда.
В тот год я ушёл в Гиперборею один в третий раз: не могли спутники мои, способные одолеть и втрое более трудный маршрут, выдержать испытание пещерами, а уж в каньоне у Куйвы - 300 метров пути в 12-ти метровом коридоре меж 600-метровых стен из базальта - вовсе сдавали у них нервы и они в панике разворачивали байдарки. Ну, да ладно, Рерих там тоже обломался, но соратников по другим маршрутам терять я больше не хотел. А чуть не потерял голову...
Началась же моя серьёзная одиссея, когда, изменив правилу не идти в день водой более 10 часов, я навернулся на несложном пороге и остался... Впрочем, об этом я здесь писал, ни к чему повторяться.
На Падун, который, вообще-то, когда и не в одиночку идёшь, обносится, я же спокойно вышел умирать: и не ел больше недели и обнести Падун одному было не реально. Большая была в том году вода и залила она все тропы обносов. И вот эта большая вода натолкнула меня на безумную мысль - сделать то, что не описано ни в одном маршруте по Варзуге, не слыхал ни один старожил и не вздумал даже рассматривать это мероприятие последний адреналиновый отморозок: пройти Падун на лёгонькой RZ с деревянным каркасом и перкалевой "шкурой". Теперь представьте себе древний каньон с оотвесными почти стенами цвета седого серебра, который как труба собирал все притоки основного русла и, разогнав, швырял на скалы Падуна высотой в 8,5 метра. Была там пара мощных сливов, как помнил я по прошлым двум проходам, и даже отмель там была на выносе вполне для выплыва сносная, но все же - скорее для выплыва трупа.
А я и был уже почти труп: неделю назад чуть с медведем не подрался из-за голов хариуса, а теперь на глубоких плёсах, которыми и кончался каньон Падуна, без снасти я был, что называется, без шансов. Северное сияние над головой изумрудно-зелёное, луна прямо на выходе из каньона и лунная дорога на воде. Оглядел я эту лепоту напоследок - все восприятия притуплены. Перекрестился, положил лик на переднюю корму, что совсем уж не по правилам, весло - повдоль, переместил чуток центр тяжести и... потащило потихонечку. Качало приятно, скорость помаленьку набирало судёнышко, я о чём-то...не помню... Пока не увидел...то, что увидел. И ошалел внезапно, да так, что жить захотелось. Дальше - по памяти космической.

Гипербореи душу я узнал
В безумном блеске лунного каньона
Когда меня в Падун несло меж скал
Под северным сиянием зелёным

Бессильно голову в корму уткнул
Неслась навстречу лунная дорога
А я внимал, как нарастает гул
Последнего смертельного порога

В последний миг - такая красота!
Свет изумрудный в серебристой пене
И опершись руками на борта,
Я опустился в трансе на колени

Смешались слёзы, брызги на щеках
Восторг в душе, до смерти нет мне дела
И я опять, зажав весло в руках
Несусь как призрак к своему пределу

И я ворвался в жалком челноке
В ревущий ад – и я ревел, зверея
С восторгом в сердце и веслом в руке
Я сдал урок тебе, Гиперборея.

Ты ж ключик к тайне подарила мне
И помощь Афанасьи-берегини
Мне детской сказкой гонка при луне
В сравненье с тем, куда несусь я ныне

ЯЦЕК

Обсуждали мы с читателями мою предыдущую миниатюрку про дворнягу. Ясное дело, вся жалость перепала дворняге: меня-то кто-нибудь обязательно подберёт. Обсуждали собачек, а я вдруг о кошках вспомнил. Не тех, нынешних, на думочках возлежащих и обфотканых стократ. А из моего арийского детства…
Жили мы в бараке в сотне метров от красавца Дона и котов «ничьих» в бараке и вокруг водилось с десяток. Кроме пинков им иногда доставались объедки: в основном – рыбная требуха. От мяса Хрущ нас за Новочеркасское восстание отучил, а Лёлик приучать не собирался. У барачных мальчишек было обычаем перед школой смотаться на бережок за парой десятков окушков: мог «цапнуть» на дурку и сазанчик или щурёнок. Всё шло в семейный котёл: даже с хлебом тогда было туго.
Вид этих, вечно голодных и ободранных котов, вызывал у меня воистину горчайшее отчаяние: для меня тогда уже птаха, упавшая из под стрехи, и охромевшая собачонка имели право на горе и сострадание, соизмеримое с состраданием к человеку. Пару раз я приносил котам малька, для домашней пищи негодного, но и его у меня наладились отбирать трое братьев-цыган с водокачки, с которыми и взрослые-то старались не связываться.
Разумеется всех этих Барсиков и Фурзиков один я различал и знал поимённо, мазал зелёнкой им уши после весеннего счастья любви и накладывал шины после проявлений «любви» братьев старших. Но то почти ненормальное сострадание, которым я был наделён, сколько себя помню с детства, требовало большего. Я почти физически ощущал их голод: сам был вечно полуголоден в бедненькой семье учителей под надзором.
Сначала я снова взялся за цыган, но хоть навыки живы, полученные на Алтае, позволяли мне справиться с одним, а то и с двумя сразу, их было трое и у одного был нож. Приятель предложил разорять воробьиные гнёзда, не осознавая равноценности для меня жизней всех беззащитных или нуждающихся в помощи Божьих тварей. Ничем закончилась попытка смены места: рыба водилась обильно только возле «запретки» водокачки. Вечерами за амбаром я собирал всю голодную шайку, мы лежали в бурьяне, я плакал, обнимал их и обещал завтра же что-то придумать. Это было мучительное время: они мне верили.
Сначала родилась идея: малька надо потребить на месте. За рыбу покрупнее цыган бы убили – это была ЕДА. Коты уже бегали за мной на криницу за водой: как-то само собой вышло, что в пределах жилой зоны они любили выслушивать мои комментарии относительно их подлых привычек, вечно отираясь вокруг меня, пока я хозяйничал. Но дальше мостков, а это только пол пути, ни один за мной не ходил.
У меня была и осталась черта характера, привитая ранним арийским воспитанием: нашёл решение – делай. - Если хотите жрать, - заявил я банде в 4 часа утра следующего дня, - пойдём за мной. Я взял удочку и демонстративно не глядя в их сторону, двинулся к мосткам. Через метров 15 небрежно глянул через плечо: шайка стояла на месте.
- Барс, сука, - я заплакал от ощущения бессилия, - у тебя совесть есть?!
Спросите у кота про совесть и дождитесь, что он вам ответит. Если вообще ответит и если ещё поймёте, что вас просто посылают. А Барс как будто только ждал этих моих слов, чтобы убедиться, что с ума сошёл я, а не он. И спокойно двинулся вслед за мной. Нечего и говорить, что за ним, ничтоже сумняшеся, двинулись остальные.
На берегу я перецеловал их всех от избытка чувств и волнения и мы принялись за дело. Люди, в тот день я сам взял почти ведро окушков и плотвы при двух сазанчиках, и на каждую наглую кошачью рожу пришлось не менее 20 (!) мальков. Так они на моей памяти ели только раз: пьяный Жорик собрался чистить улов во дворе, а пьяный же Славик предложил усугубить на халяву. Отлучились на чуток. Ну а характер котов вы знаете.
И всё-таки самое интересное не это. Ни один (!) из этих облопавшихся котов меня не покинул. Домой возвращались чинно: впереди я с ведёрком и удой, а за мной вся банда по ранжиру. Так будет и впредь, а однажды они помогут мне в драке с цыганами, которая всё-таки состоится. Но это уже другая история.

ЯЦЕК