Короткие выкрики доносились с улицы, просачивались сквозь запертые окна. Мужчина несколько минут смотревший на толпу внизу через стекла, резким движением распахнул окно. В комнату ворвались весенний воздух с ароматами липы и волны звуков многоликой массы жителей Северного города. Словно по неведомому сигналу толпа заволновалась, люди запрокинули головы, пытаясь разглядеть того, кто стоял сейчас на одном из верхних этажей Дворца Правительства.
- Они пугают меня.
Молодой мужчина отшатнулся в глубь комнаты, закрыл темно-синие глаза. Ему удалось быстро взять себя в руки. Он был недоволен собой. Не следовало показывать слабость при Старейшине.
В глубине кабинета, среди стеллажей с книгами, в кресле восседал седой бородатый старик. Цвета его одежды и головной убор того же темно-фиолетового оттенка говорили о его высоком статусе среди жрецов Единого. Изогнув правую бровь на слова того, кого он считал мальчишкой, пусть и перспективным, но почти ребенком, старец тихо сказал.
- Они выбрали тебя. Оправдать ожидания толпы – невозможно. Соблюсти баланс на грани возможного и невозможного сможет не всякий. Тебя ждут великие трудности. И только Единый знает, что встретиться на твоем пути.
- Я справлюсь.
Теперь в голосе юноши звучала твердость. Скользя взглядом по книжным полкам, старейшина незаметно следил за тем, как менялось выражение лица собеседника.
«Мальчишка полон решимости, но пока сам не знает своей силы. Посмотрим, можно ли будет им управлять». Мысль осталась только мыслью. Указывая на книги, старик произнес:
- Здесь тысячелетняя история Слована. Придет время, когда и твое имя будет вписано в одну из этих книг.
- У меня нет такой цели.
«Хороший ответ», — старец усмехнулся, — «Этот ребенок с железным взглядом далеко пойдет».
Юноша сел в кресло напротив и, словно, ушел вглубь себя. Способность отключаться в любой обстановке от окружающего часто его выручала. Он мог спокойно обдумать решение проблемы, выстроить будущую ситуацию и тогда точно знал, как и когда действовать. Единый хранил его и Вик Ромис всем сердцем верил в это, как верил и в свое предназначение.
Внезапно, словно порывом ветра, распахнулась дверь в кабинет и двое молодых, с быстрым взглядом, парня за секунды успели оглядеть помещение и встали у входа. Вик, пружиной подскочил в кресле, но затем поспешил принять непринужденную позу. Теперь он был законно избранным главой империи Слован.
Невысокий, подтянутый экс-император уже подходил к Вику. Протянул сильную сухую руку.
- Поздравляю с избранием.
Большие, печальные глаза экс-императора, как обычно хранили в глубине себя хитринку.
- Благодарю, император.
- О, нет, — огонек старого лиса зажегся в глазах бывшего властителя Слована. – Теперь ты — император. Законно избранный народом Слована. Таким разным народом. И таким опасным.
Вэл Пламер, император, а теперь получивший такую долгожданную для него самого приставку экс, слишком хорошо знал нрав жителей своей большой империи. Захваченные восторгами и эмоциями, они могли на руках пронести своего кумира от Холодного моря до Восточного океана, где волны бились о неприступные скалы. Но никто не мог гарантировать, что они же не утопят избранника в этом самом Восточном океане.
Подводные течения политической жизни Слована иногда умело использовали добрый, но бездумный в гневе народ. Кроме того, оставалось множество нерешенных проблем с малыми планетами в системе Слован. И все это ложилось на плечи молодого императора. У него были планы, как у любого молодого человека его возраста. Только масштаб этих планов выходил далеко за пределы комнаты дворца правительства. Приятное волнение охватило Вика – ему натерпелось приступить к делам.

Серия сообщений "Хроники Слована":
Часть 1 - 1.

Что человек не помнящий добра?
Сухая ветка, голая равнина.
И день и ночь, все для него едино,
А сердце словно черная зола.

Что человек не помнящий добра?
Пустою бочкой прогремит по миру.
И в зеркале он поклонен кумиру
Его слова непрочны как вода.

Что человек не помнящий добра?
Телега без колес в пути под гору.
Ему б остановиться было в пору,
Но не душа в том деле голова.

Два солнца сияли. Ты помнишь?
И плыли в небесной дали.
Там Боги у Храма стояли,
Хранители древней земли.

Там таял закат очень долго,
Сиренево-желтые сны.
Закроешь глаза и невольно,
Увидишь все это и ты.

Тот мир не истаял, он рядом.
И можно коснутьс рукой
Узоров на камне у Храма,
И радуги над головой.

Ты видел, как горят мои стихи?
Как корчатся они, чернеют и смеются?
Вот так и я горю,
Моя душа — черна.

Ты видел как горят мои стихи?
Они с огня того гляди сорвутся
Вот так и я сорвусь
Моя душа пуста

Ты видел как горят мои стихи?
Как строчек старых путы быстро рвуться?
Вот так и я порвусь
Моя душа — струна….

2004

В вешней зелени очей
Вижу я смешинки.
Над Невой кружат в ночи
Хрупкие снежинки.

Ты герой моих надежд,
Не грусти о прошлом.
Будет много тех побед,
Что казались ложью.

Будет в будущем успех.
Ты поверь – я знаю.
Хочешь, светлых, ясных дней,
Ангел, нагадаю.

Эпилог прочитан
Я стаю у края
У Судьбы рассчитан
Путь до входа рая

Будет ли эпиграф?
Снова все начнется?
Жизненный автограф.
Небо засмеется.

Я стою у края,
Потому что руки,
Держат замирая,
Молча чьи то руки

Мамки-волчицы,
Сбившиеся в стаю.
Готовые загрызть любого
За своего волчонка.
В них узнаю себя я.
В диком оскале,
Ощетинившуюся на мир.
Этот мир пожирающий,
Топчущий детенышей,
Убивающий слепых волчат,
Наивно взлетающих,
В безумных мечтах.
В глотку вгрызусь ,
Диким воем резать душу.
За будущее волчонка.
Пусть в кровь изодрана.
Пусть в клочьях шкура.
Но детеныша защитить
Спасти смогу я.
Мамки-волчицы,
Сбившиеся в стаю.
В них диких,
Узнаю себя я….

Когда не будет голоса кричать,
Когда душа умрет, не будет песни
Когда весь мир забудет про тебя
Тогда лишь мы с тобою будем вместе.

Когда совсем останешься один
Когда друзья окажутся врагами
Тогда лишь мы тебя не отдадим
Мы украдем тебя у смерти сами…

Когда твой голос перестанет жить
Когда мечта рассыпется золою
Мы и тогда не прекратим любить
Тебе поможем встретиться с Судьбою

Мальчик сидел на холме. Он любил это место. В первую очередь за то, что отсюда была видна равнина внизу, бескрайние заросли пястового леса (как называли его коренные жители) и аккуратные прямоугольники плантаций.
Задул вечерний ветер. Закат был зеленоватый, в легкой дымке. Такой, как мальчик любил. Спутывая звуки, ветер донес обрывки фразы:
- Деррик, к тебе приехали! Где ты негодный мальчишка?!
Голос воспитателя терялся среди холмов. Нехотя, боясь оторвать взгляд от заката, мальчик поднялся. Но дальше пришлось бежать бегом, потому что грозная фигура Ларса — управляющего приютом, показалась возле корпусов. Как обычно высокий и грузный Ларс выделялся среди окружения, а тем более рядом со щуплым воспитателем Муном. Ларса невозможно было не заметить.
Получив уже ритуальный подзатыльник, Деррек вбежал в здание, где находился кабинет управляющего.
- Вот он, — Ларс вошел следом и грозно сверлил мальчика глазами. — Все время убегает на холм. Ничего путного из него не выйдет. Закончит на плантациях форджа вместе с разным сбродом.
Солидно одетый человек, сидящий в кресле, оглядел Деррека. Его взгляд, напротив, был доброжелателен.
- Деррек, я адвокат твоей семьи, — сказал мужчина. — Меня зовут Тар.
- У меня нет семьи, — насупился мальчик.
Деррек решил, что над ним решили посмеяться.
- Фактически нет, — согласился Тар. — Но твои родители успели оставить завещание. Ты, наверное, их не помнишь? По достижению пятнадцатилетнего возраста, по Законам Галактики, ты получаешь в полное владение дом в пястовых лесах и небольшую сумму на проживание.
- У меня никогда не было родителей, — голос Деррека дрогнул, он почувствовал, что у него появился шанс навсегда попрощаться с Ларсом и приютом.
- Не говори чепухи, — закричал Ларс. — У каждого есть или были родители.
- Мальчик имел в виду, что не помнит их, — мягко заметил Тар.
Он начинал нравиться Дерреку.
- Я забираю Деррека, чтобы он мог вступить в права наследования.
Почти незаметно адвокат положил на стол пару галактических кредитов.
- Я сейчас оформлю бумаги, — успокоился Ларс. — Честно говоря, я рад избавится от этого мальчишки. Странный он какой-то.
Управляющий скользнул взглядом по Дерреку и опять раздраженно крикнул.
- Что стоишь? Иди, собирай свои вещи.

Через полчаса Деррек и адвокат уже мчались в самоходке через холмы. Подставив лицо ветру, мальчик наслаждался так неожиданно упавшей на него свободой. Он жадно впитывал краски зарослей кустарника вдоль дороги и желто-сиреневого песка. Затем дорога уткнулась в плантации форджа. Широкая самоходка дальше двигаться не могла.
- Нам придется идти пешком, — предупредил Тар.
Деррек совсем этому не огорчился. Наконец-то он сможет разглядеть плантации и силианцев. На сборе форджа работали в основном коренные жители планеты. Это был тяжелый и опасный труд. Растения испаряли вещество, которое в итоге сводило сума батраков. Но никто не собирался отказываться от единственного пригодного товара на экспорт. За счет форджа, который продавался на топливо для космолетов, держалась главная торговая корпорация Силии. Агенты корпорации только начали исследовать пястовые леса. Ни лесные чащи, ни огромные луга с жесткой травой исследователи не жаловали.
- Держись ближе ко мне.
Тар достал из кармана спираль из трех витков и закрепил ее на кисти. Его солидный костюм нелепо смотрелся на фоне плантаций. Легкое нажатие пальцев и с тихим жужжанием от спирали отделился золотистый жук-охранник. Набирая высоту, он описывал все большие по диаметру круги возле мальчика и адвоката.
Идя по песчаной тропе между геометрически правильными полями, Деррек с любопытством рассматривал светло-лиловые полуголые тела силианцев. Один из них поднял голову от кустиков форджа. Лишь на пару секунд встретился Деррек взглядом с миндалевидными абсолютно черными глазами батрака. В этих глазах уже плавал туман форджа в едкой смеси с ненавистью. Мальчик отвернулся.
Дорога обернулась в конце размытой кромкой трав. Лиловые, сиреневые, фиолетовые оттенки переходили один в другой, волновались цветными полосами. А потом это богатство цвета резко оборвалось, превратившись в ровную сочную зелень.
Они прошли еще немного. Дом Деррек увидел издалека. Двухэтажный деревенский коттедж вырастал из трав на холме. Уже вблизи мальчик увидел, что дикие растения разрослись на стенах дома и подбирались к окнам. Не оставалось сомнений, что жилище заброшено давно.
Не испытывая страха Деррек легко вбежал по ступенькам на крыльцо. Ему казалось, что он проделывал это тысячу раз. Вот он бежит по траве, вскакивает на первую ступеньку, и ловко перепрыгивая с ноги на ногу, оказывается перед застекленной дверью родного дома. Он не замечал, что теперь витраж разбит. Мальчик видел все так, как было раньше. Из каких глубин памяти показались эти воспоминания, из каких темных расщелин подсознания всплыли картины прошлого, которого, скорее всего, никогда и не было.
Не желая пачкать туфли, адвокат с крыльца заглядывал в прямоугольную прихожую, пол которой был покрыт мелким сором, пылью и сухими листьями дикого плюща.
- Я нанял силианку из поселения. Она будет помогать тебе по хозяйству. Банковский посыльный приходит раз в месяц, каждое 15 число, постарайся быть дома в это время.
Голос адвоката оставался для Деррика далеким. Смысл слов откладывался где-то, но пока не вызывал ни мыслей ни ассоциаций. Всем существом Деррик погрузился в дом. Старая лестница на второй этаж, а затем на чердак скрипела под ногами. Широкое окно, оказавшееся целым открывало вид на чудно изумрудную траву, омывающую край леса. Деррик тут же решил, что обязательно пойдет туда. Вот только устроится на новом месте.
Адвокат Тар все же преодолел брезгливость и добрался до лестницы.
- Деррик! Я оставил еду на первое время в кухне. Там же визитка на случай, если я буду нужен. Мне пора уходить.
Мальчик сбежал вниз.
- Ну, пока!
- Пока.
Деррика совсем не беспокоило, что он остается один в пустом заброшенном доме на самом отшибе поселения. Его взгляд, как и раньше, был обращен словно внутрь себя, в свой собственный мир.
- Не ходи в лес, малыш, — шутливо погрозил ему адвокат, спускаясь с крыльца.
- Почему? — на секунду серые глаза мальчика оценивающе зацепили крепкую фигуру адвоката на фоне дальних плантаций.
- Впрочем, дальше оцепления все равно не уйдешь. Но лучше не лезь туда.
- Что там?
- Военный объект. А конкретнее никто не знает. Кто знает, тот не скажет. В твоих интересах даже не думать об этом. Живи себе в доме и ни о чем не думай.
Тар махнул рукой. Уходя, он уже знал, что мальчишка все равно поступить по-своему. Но тут он был не властен что-то изменить. Деррик ступил на свой собственный путь.
Сам Деррик тоже знал, как поступить. Но следовало осмотреться, прежде чем лезть в неминуемые приключения.
На кухне он нашел переносной холодильник и визитку. Как и говорил адвокат. Визитка немедленно была спрятана. Что-то наскоро перекусив, Деррик забрался на чердак. Оттуда он решил начать исследовать дом и разбирать мусор. Да и вид из окна на пястовый лес был волнующим и манящим.
С рождения единственным другом Деррика был живой мир Силии. Он охотнее проводил время, сидя на холме среди трав, чем среди сверстников в приюте. Их детские забавы и игры навевали скуку и казались бессмысленными. Холмы и небо говорили Дерреку намного больше, чем слова людей рядом. И сам для себя он походил скорее на пружинистую острую траву, что зовется местными хмыт. Такая трава прорастает даже на каменистых почвах севера, на проезжих дорогах и там, где и жить кажется невозможным. Но хмыт растет себе и растет, свернутый сам в себя, сгибающийся, но не ломкий и острый, как нож батрака.
Глядя на темнеющий лес, на поле, Деррик верил, что многое в его жизни теперь изменится. Ведь когда приходит время, перемены не заставляют себя ждать. А время действительно подошло к важной точке.

Серия сообщений "Там, за холмами":
Часть 1 - Дорога домой
Часть 2 - Там, за холмами. Часть 2. Нечто в темноте

Ветер пронесся по улице, погладив глиняные стены домов, поднял песок, закрутив его в воздухе. Ребятишки возившиеся на пыльной дороге завизжали и сбились в кучу. День клонился к закату и рыжее солнце окрашивало городок всеми оттенками желтого цвета.
- Ансельм, Ансельм!!! Сумасшедший Ансельм идет!!!
Вихрастый черноглазый мальчонка бежал между распряженными телегами и мешками с зерном, сваленными на рыночной площади. Словно по волшебству из темных проемов, из всех закоулков стали выползать люди. Песок покрывал их одежду, и даже серые лица, казалось, впитали песчаную пыль.
Все смотрели на одинокую фигуру, бредущую по дороге. Ноги человека по щиколотку уходили в песок, а тело прогибалось под тяжестью тонких жердей с натянутым папирусом. Он смотрел себе под ноги, но иногда поднимал взгляд и тогда луч солнца придавал его глазам золотисто-янтарный оттенок, а сам взгляд уходил далеко-далеко, за горизонт.
Позади Ансельма двигалась толпа, но на расстоянии, осторожно, словно боясь, что безумие может затронуть и их. Они шли к окраине города. Ансельм шел туда и вел весь город за собой. Дети вылезли из пыли и побежали рядом, напевая песенку неизвестно кем и когда придуманную.
- Ансельм, Ансельм, безумный Ансельм. Упадешь, упадешь, сумасшедший Ансельм…
Человек опять смотрел на заходящее солнце, улыбался своим мыслям и шел дальше. Там, на окраине был глубокий обрыв над выжженным плато. И каждый день солнце пряталось за этот обрыв.
«Глупец», — шептала толпа. – «Он бросил вызов Богу. Он считает себя выше всех. Безумный наглец…». Ропот возрастал. Комья земли полетели в спину Ансельма, мелкие камни больно ранили плечи и руки. Один, особенно умело брошенный камень, попал по ноге и тогда Ансельм упал. Не отрывая янтарных глаз от горизонта, он молча поднялся и пошел дальше. Поднявшийся ветер, бросал песок в лицо Ансельма, трепал волосы.
Толпа дошла с ним почти до края. Ропот стих сам собою. Перекошенные злобой лица стали прежними. Их глаза были пусты.
Ансельм осторожно снял с плеч свою ношу, глубоко вздохнул и стал смотреть на небо. Он ждал. Ветер утих, а затем принес запах свежих лепешек из городка. Теперь он дул в спину городского сумасшедшего, стоящего над обрывом. Ансельм заглянул вниз, поднял папирусные крылья, закрепил их на плечах, попятился назад, и толпа безмолвно расступилась.
Он еще раз посмотрел на небо, на горизонт, где солнце превратилось в огромный огненный полукруг, обжигающий плато. Ансельм разбежался, ноги последний раз коснулись земли….
Толпа едиными легкими вдохнула сухой воздух, глядя, как темная фигурка растворяется в солнечном свете, как край оранжевого диска поглощает летящего человека. Глаза людей наполнились изумлением, а последний луч солнца оставил частичку света. То там, то здесь начали появляться улыбки на серых лицах. Неумелые, грубые, они освещали лица людей.
- Ансельм улетел на солнце, — тихо сказал кто-то, беззлобно, с надеждой.
- Ансельм улетел, — выдохнула толпа.
Люди стали расходиться, наступил вечер, и темнота накрыла пыльный городок. И никто уже не увидел, как внизу, на плато упала и разбилась темная фигурка, как ломались крылья. Никто не услышал последнего вздоха городского сумасшедшего, Ансельма, улетевшего прямо к солнцу.