(Для справки - фирма занимается ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО компьютерами и периферией)

Не так давно - всего каких-то месяца два - наша фирма стала переходить на новую базу. Переход был и остается нудным, тяжелым и скрипучим, такими же становятся мозги через полдня общения с новой базой, такой же бывает осевшая дубовая дверь, когда пытаешься войти с её помощью на чердак, и невольно ищешь в окрестностях желуди.

Ей Богу же, легче раскладывать весь день пасьянс, (наверное, я не пробовала), один и тот же, по крайней мере, глаза не так устают. Но это лирика. Ибо моя начальница героически справляется, и мне её искренне жаль.

И вот уже два месяца в подполе сидят операторы, их то становится больше, то резко падает поголовье, и все это время они вбивают в эту базу новые позиции.                                                                                                            Периодически они слушают Машину Времени, ночуют на рабочем месте, ходят в душ и свободно забредают на склад, где висит табличка с доброй надписью: "Посторонним менеджерам вход воспрещен".

А менеджеры сидят по своим рабочим местам и смотрят одни и те же, пробивающие мозг, нарезки про белку с орехом и синих птичек. Нам везет, мы живем на втором этаже над торговым залом, и иногда - в четверть уха - слушаем Блэкморов.

Сегодня была подстольная ситуация. Подстольная - потому что из-под стола мы не могли вылезти долго.

Руководитель веб-отдела задал предельно простой вопрос:

 - Скажите, а зачем нам на сайте в прайсе туалетная бумага?

Два месяца напряженной работы...

P.S. Рассказанное мной никоим образом не направлено на нарушение корпоративной этики, мне очень нравится моя работа и коллеги, но как бы мы все хотели, чтобы эта база, наконец, родилась!!!

"Мы, женщины, привыкли расплачиваться болью. За становление девушкой, женой, матерью... зверем. 
И если мы платим такую цену, значит считаем товар достойным."    (Шелена)

Это так.

Жизнь...

ВЫХОДНЫЕ!!!...

Это были чудесные дни. Мы варили варенье, из мелкой клубники и свежих абрикосов...
А наутро была Клязьма, с разгулявшейся погодой, с брызгами в лицо, с ракушками под берегом, в теплой воде, на плоских камнях..
С ромашками, непугаными крысяками в найденной норке, с восхитительным борщом, в котором попадались лимонные корочки...(с ножом на дне канистры с водой, пивом в морозилке, травой в сигаретах...)
С возможностью - быть, дышать, жить
А после - неожиданно мягкая поездка по вечерней Москве до самого моста, у самого дома

А ночью - засолка огурцов, на сонную и пьяную от воздуха и воды голову...


Ну и что, что на банке с клубничным вареньем написано "Огурцы", а на банке с огурцами - "Томатный сок"
Ну и что, что ...а, собственно, что?

Как же хорошо, когда то, что ты делаешь, кого-то радует.
А как безумно хорошо, когда ты просыпаешься, и видишь счастливые лица, в ответ на твою улыбку

А ещё...я нашла свое призвание...кажется...

Маленькое чудо...
Когда-то я думала, что можно сидеть на облаке и на вкус оно - словно прохлада. И поля внизу казались шахматной доской, а деревья - неторопливым воинством, которое просто знает, чего оно хочет, и этого ему довольно. Воинством, которое стоит, кто - оперевшись на лук, кто - подставляя руки ветру - и ждет, просто зная, что его время придет.

А ещё есть маленькое чудо, когда можно добраться до работы после бессонной ночи, и снять под столом жесткие туфли, и наслаждаться свободой и прохладой босых ног

А ещё - ещё есть мечта о реке.

И о тебе, потому что я успеваю смертельно соскучиться, даже если от последнего взгляда прошло чуть больше часа...

Лето - это маленькая жизнь.

Высокие травы и светлые реки. Хочется в Выборг. Босиком по камням замка, вечером - в решетчатом окне с тёмной лютней в руках.

Хочется венков и купаться. У меня никогда не было такого лета...

                                                                                              * * *

"Господи, за что мне это все, или фанфики по Толкиену"

Знаете, когда-то в детстве, я устраивала себе газету. Самую настоящую, единоличную газету, благо тогда рядом со мной вообще никого не было. Не было - и все. 
Бабушка с дедушкой жили через дорогу, я видела их балкон, и горит ли там свет, а их самих - по большим праздникам. Мечта была маленькая - чтобы позволили иногда передвигать лампу - мы с бабушкой пытались так разговаривать)
Друзей - какие друзья, когда надо учиться, а времени так мало.
Вот я и выдумывала себе друзей. А главное - не просто друзей, а их воображение. И писала в "нашу" газету их руками, их произведения. 
У-у, что там было...И откровенно плохие рассказы, и разгромная критика, и черт-те что ещё.
А потом всю эту радость, тщательно перепрятываемую из-под простыни за выдвижные ящики стола, находила мама.
И это было ужасно.
Не потому, что разносила в пух и прах, правильно бы делала, здоровая критика, она всегда критика, не потому, что было обидно, а потому, что выбрасывала и делала вид, что ничего не знает...
А потом припоминала...
Это я не к тому, чтобы на маму пожаловаться, это я к другому.
Скажите мне, сколько макулатуры лежит в наших столах, и сколько из неё получится бумажных самолетиков?
Выяснив, что другого выхода нет, я пускала самолетики из своих стихов.
Оказывается, сосед их собирал. И хранил.
Сосед был еврей, скрипач, и учитель...


                                                                                                     * * *
"Я такой же охламон, как и ты"

Когда мой учитель уезжал в Израиль, он заперся в своем кабинете, и долго играл на скрипке. Один. На балкончике старой школы за дверью с цифрой 13. Он всем говорил, что уезжает в Германию, но ему почему-то никто не верил. Он оставил мне свою фонотеку и фразу "Играй, не бойся. Я такой же охламон, как и ты."
И я играла Каприсы Паганини. А ещё мы с ним играли в последний урок g-mollную сонату Паганини для скрипки и гитары. Просто так играли.
А ещё - он оставил мне веру. В то, что возможно все.
 

                                                                                                     * * *
"Смерти нет"

Вера и верность. Больше ничего, что могло бы сладить со смертью. Всему этому так или иначе учишься. Это не всегда получается просто взять - и подарить. Передать. Оставить. Только тем, кто может - принять. 

                                                                                                    
                                                                                                     * * *
"Ильха и Нээрэ". 

Две моих тени. Две меня. Истинное имя не называется вслух. Почему-то принято думать, что, "зная истинное имя мага, ты властвуешь над ним" (с). Разве? 
А разве не ты ли ответственен за того, чье истинное имя ты знаешь?


                                                                                                     * * *
"Андэле-тэи, мельдэ, ллиэнн а кори'м"

Гэлрэн, т'айрэ, я понимаю, что мир твой в моих руках, и вина эта - в моем сердце. Мы встретились давно, в дождь, у нас были тонкие ветви и мокрые ноги, и мы шли босиком, в последний тёплый дождь, пугая осенних прохожих. Я была тогда упрятанной в себя девочкой, пытавшейся соответвовать - иного не скажешь - тому, в чем я оказалась, пытавшейся выбраться из той формы, которую мне придавали всю жизнь. Но, увидев меня, ты сказал мне  - Сайэ...
     Я пыталась, т'айрэ...

Ребята, ну пните вы меня, чтобы я выспалась!

Пожалуйста!

Меня спросили, чего я хочу - я отвечу.

Мне очень хочется иметь свой дом. Именно СВОЙ дом. 
Так, чтобы не бояться вбить лишний гвоздь, или принести домой котенка. 
Так, чтобы не работать на трех работах, только для того, чтобы как-то жить.
А чтобы украшать его, стелить на стол белый лен и зажигать свечи по вечерам...
Так, чтобы он был - крепостью.

Мне хочется учиться. 
Потому что иначе все то, что я потенциально могу, нереализованное, вылезает у меня из ушей.
Учиться - будь то музыка, конный спорт, математика, литература.
Учиться - чувствовать, видеть, любить.

Я хочу быть защищенной.
Так, чтобы никто не мог ворваться в мой дом - и разрушить его.

Я хочу, чтобы мои дети были. Просто - были.

Моя магия, силы, жизнь - это все должно быть применимо...

Тёмный бархат – тяжелые складки сна,

Белый шелк – отголоски былых дорог.

Белой птицей взлетает далекий рог -

Тёмным пламенем разлилась Тишина…

А о тех, кто однажды свой выбрал Путь,

От времен до времен все поёт листва

И уносит на тысяче крыл молва

Песнь о тех, кого больше нельзя вернуть.

И горят драгоценным огнем глаза

Тех свидетелей, кто не успел уйти,

И на дне братской чаши вина – «Прости»

Тех, кто этого так и не смог сказать…

О Тебе, потерявшем себя средь рун,

Плачет дом, притаенный в лесной глуши

Только тянется нить с глубины души

И дрожит перелеском неровных струн -

Оплетенная виноградом дверь

Не закроется никогда за тобой…

Только Ты – тот, кто может поладить с Судьбой.

Только ты ещё можешь вернуться – поверь…

Но звенит белый шелк, и горит тишина

И победно поет дальний рог по весне…

И спускается соколом на руку мне

Тёмный бархат – тяжелые складки сна…