Как же вовремя случился этот Исход!
Если бы не этот Путь, не было бы меня уже, ни Миа, ни - тем более - Ниэнтасарэ. Скажите мне, кто сможет, кто знает, как отрекаются люди? Что они чувствуют, больно ли им самим? И ПОЧЕМУ они это делают? ПОЧЕМУ???????
...Я просила сегодня пожелать мне удачи...не нашлось иных слов. А что же ещё скажешь тому, кто должен простить и отпустить человека, так, чтобы ему не было больно, чтобы и тени не осталось в его душе - что поступил он неверно...
Тот, кого я нарекла когда-то братом, как ему, легко ли далось отречение от братства? Он ведь никогда не прочтёт этого, не услышит моего голоса, сегодня я дала ему Слово, что на его дороге не будет больше моих следов. Знал, я сдержу его. И всё-таки протянул руку, и принял моё Слово в ладонь. Принял.
Бегство. Слабость. Трусость.
Если искренно было всё в то время, то как случилось, что он оказался вынужден выбирать между сестрой и любимой, между судьбой и братством? Как случилось, что, дав когда-то клятву, он произнёс сегодня слова отречения? Как случилось, что упрёк, брошенный ему в лицо, заставил его...предать? И как я устала от себя - слишком часто мой дар оказывается для меня проклятьем - я долго не хотела принять тех его слов, боясь за него, зная, что ему не выдержать моего пути.
Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ!!! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ПРЕДСКАЗАТЕЛЕМ!!! Я НЕ ХОЧУ ПРИЧИНЯТЬ БОЛЬ ТЕМ, ЧЬИМ СЛОВАМ Я НЕ ВЕРЮ, ПОТОМУ ЧТО ЗНАЮ - ПРОЙДЁТ ВРЕМЯ, И ОНИ ОТРЕКУТСЯ ОТ НИХ!!! И не хочу закрывать глаз, потому что безумно и страстно хочется просто верить...
Брат, брат... Все мы вечно выбираем между болью и болью, и вечно мучителен наш выбор. А я приношу одну только боль! Да, Странник устал бродить в одиночку, да, он уже оставляет следы, да, ему стало всё равно, и всё едино - опасность, встреча, восточный ветер с ароматом имбиря и корицы...Всё равно, исцеляет ли он, или проходит мимо...Когда-то он, вырвав из груди сердце, поднимал его и отдавал тем, кого не мог спасти, просто идя рядом. Когда-то он шёл, держа ладонь на рукояти меча, неслышно, просто - рядом...и отбивал удар, видя, что рука спутника ослабла. И если спутнику грозил позор и насмешки, вставал с ним на одну ступень. И никогда - Никогда - не просил ничего взамен.
Этот Странник - Целитель, и за каждого спасённого он платит смерти и небытию собой, своей кровью, своим сердцем, своими дорогами... Но сколько боли я успела причинить, не позволяя идти рядом со мной, жалея, оберегая, зная, что им не выдержать этого пути! Скольких обидела, не позволяя говорить слов, о которых они после пожалели бы... Скольких ранила (и не всегда - в гордость!) тем, что хранила их мир от опасности и в том числе - от себя самой...только потому, что, приходя к кому-то в мир, в который меня впускают, знала - однажды я научу Хранителя мира прятать вход за тяжкой, маленькой кованой дверцей, поросшей мохом и диким виноградом, научу делать прочные засовы, научу Слову для тех, кто пришёл с чистым сердцем, как друг. А потом низко поклонюсь, выйду - и - тихо и осторожно закрою эту дверь за собой.
...А иногда Странник просто расправлял крылья и обнимал того, кому был спутником. И поднимал, высоко-высоко - выше моря и ветра, шёпота ив и речной излуки, выше Вселенной, выше крови и скорби - туда, где можно было отдохнуть. И долго держал его так, на руках и крыльях. И пел. А кто-то вырывался и больно ранил, резал сильную плоть моих крыльев, глубоко и резко, и всякий раз - по старым ранам...А голос летел, пульсируя болью - но летел, струился, лился дождём на землю, то смело и прямо, словно взмах клинка, то тихо и потаённо, словно тонкие, дрожью отозвавшиеся струны... И всякий раз в чашу Странника сполна лилась мера боли... И иногда ему так нужно, чтобы кто-то точно так же обнял его крыльями и поднял высоко-высоко - выше моря и ветра, шёпота ив и речной излуки, выше Вселенной...Ему тоже нужно, чтобы однажды кто-то исцелил его раненые крылья...
Я, Странник, Предсказатель и Целитель, устал от своего Пути.
