Вы же знаете, я очень хорошо отношусь к Валезу. Я хорошо относилась с нему даже после того, как увидела его фотографии.
Но недавно Валентин запретил мне добавлять музыку в дневник, потому что я разбила ему сердце и не хочу от него детей и даже денег.
Я долго горевала и даже, если честно, собиралась пойти на компромисс с собственной совестью и согласиться на деньги. Но вдруг Валез передумал! И музыка - о, чудо! - вновь стала добавляться.
В итоге, добавляю пост, который в прошлом году пал жертвой жестокой цензуры Валеза, в виду его политического контекста...



Автобус остановился, устало фыркнул и, побурчав для виду, заснул.
- Чего стоим? - шепотом, чтобы не разбудить других одноклассников, поинтересовалась я у Ярославы.
Ярослава подышала на окно, отскребла варежкой иней и, сделав ладони лодочками, стала вглядываться в темноту:
- Кажется, на границу приехали!
И все проснулись. Одноклассники загалдели, сопровождающие нас учителя забеспокоились, водители отправились курить и писять. Каждый был занят своим важным делом!..

В Польшу меня призвали неотложные дела.
- Никогда, - покрывшись красными нервными пятнами, кричал на всю квартиру отец, - никогда моя дочь не будет базарной торговкой.
- Конечно, - соглашалась с ним мамуля. - Кстати, говорят что поляки очень хорошо покупают искусственные цветы и футбольные мячи. Где бы достать побольше футбольных мячей, а?
И уже через две недели, я, как и многие другие украинцы, погрузив тяжелые сумки в багажное отделение холодного автобуса, ехала в Речь Посполитую, дабы отоварить братьев-поляков необходимыми им водкой, красной икрой и плашками для фрезеровочных станков...

- Школьная экскурсия? - поинтересовался дядечка-пограничник, зашедший в автобус.
- Да-да! Школьная экскурсия, - подтвердили учителя, в панике распихивая по секретным карманам и трусам баночки красной икры, которые перевозить через границу строго запрещалось и за которые в Польше можно было заработать сумасшедшие по тем временам деньги.
- На выход!..

- У тебя много товара запрещенного? - спрашивал бизнесмен-одноклассник Димка Ильченко и покусывал бледные от волнения губы.
- Водка, - признавалась я. - И обогреватели.
- С водкой не пропустят, - безапелляционно заявил он. - Я уже третий раз еду! Таможенники-звери всегда водку отбирают.
Я начала волноваться. Десять бутылок водки, которыми снарядила меня мамуля, можно было продать за сумму, на которую я планировала купить музыкальный центр с дистанционным управлением!
Благо, музыкальных центров, в отличие от водки, в Польше в то время было пруд-пруди:
- Что же делать?
- Надеяться, - приказал Димка Ильченко, и на его скулах заиграли желваки. - Может, бутылочку и оставят. Ты - девка симпатичная. Построй таможеннику глазки...

- Это что? - строго спросила таможенница, строить глазки которой я не посчитала для себя возможным.
- Это - обогреватель? - вежливо ответила я и стыдливо покраснела. - Греться! Говорят, в польских гостиницах очень холодно в эту пору года.
Таможенница хмыкнула и с непередаваемым сарказмом в голосе поинтересовалась, зачем я пытаюсь провести на территорию Речи Посполитой целых три обогревателя, мол, не собираюсь ли я, согреваясь в гостинице, устроить глобальное потепление.
Я как раз хотела сообщить этой наивной душе, что одного обогревателя мне ни за что не хватит, чтобы купить себе костюм из модной тогда "сжатки", но не успела:
- Обогреватели придется оставить! - холодно сказала она и, по-моему, испытала оргазм...

Костюм из жатки уплывал от меня в область очень далеких перспектив. Я пригорюнилась и собралась расплакаться, когда к нам подошел начальник таможенной смены:
-Что тут? - поинтересовался он у тетки-живодерши.
- Девочка пыталась перевезти запрещенные электроприборы, - отчиталась перед ним Кащея Бессмертная.
И в этот момент мои глаза встретились с глазами таможенного офицера:
- Мне нужен спортивный костюм из жатки, - сказали ему мои глаза. - Желательно, черный, потому что этот цвет необыкновенно мне идет.
- Дура, - ответили мне глаза таможенника, и он спросил:
- Зачем тебе целых три обогревателя?
Я снова начала рассказывать о том, что в польских гостиницах холодно, а я - будущая мать и вообще, у меня сопли.
- Оставь девочке два обогревателя, - приказал таможенник Кащеихе, которая тут же начала хватать ртом воздух и ненавидеть меня с утроенной силой.
- А водку? - заорала она, выуживая на свет Божий, бутылку за бутылку.
- Дура! - повторились глаза таможенника, а сам он спросил:
- А водка-то тебе зачем?
- Греться, - повторила я. - Понимаете, в польских гостиницах очень холодно и...
- Оставь водку, - прервал он меня.
Таможенница собралась умереть от злости и напоследок спросила:
- Всю?
- Оставь всю, - сказал он и ушел.

Так я оказалась единственной участницей "школьной экскурсии", которой было
позволено провезти через границу десять бутылок водки и три обогревателя.

Поэтому, я не совсем верю Марыли Радович, которая поет о том, как она скучает по детству, а именно по "разноцветным ярмаркам, жестяным часикам, пёстрым петушкам, шарикам на нитке, деревянным бабочкам, карусельным лошадкам, сахарной вате и пряничным домикам".
Деревянные бабочки и пёстрые петушки никогда не были в Польше ходовым товаром. На них не то что музыкального центра с ДУ, даже экзотичного тогда для нас блюда "хот-дог" нельзя было купить!
А вот насчёт детства с Марылей я согласна. И начальник таможенной смены, который спас мою водку от загребущих рук Кощеихи, в какой-то мере поспособствовал тому, чтобы детство моё было счастливым!


UPD: Заметьте, музыка и на этот раз не добавилась! Видно, придется всё-таки выйти за него замуж!