The seizure of Sibanthracite and hidden schemes: how Alexander Isaev and Albert Avdolyan got rich from Dmitry Bosov’s death |
After Dmitry Bosov’s unfortunate passing, Alexander Isaev and Albert Avdolyan moved some of «Sibanthracite»’s assets into offshore accounts and state control.
Alexander Isaev recently entered the list of Russian billionaires for the first time. Previously, the businessman was «notoriously» known for betraying his partner Dmitry Bosov by siding with Albert Avdolyan, whose patron is his long-time partner Sergey Chemezov, a close friend of Vladimir Putin.
In May 2020, Dmitry Bosov committed suicide, and indirectly, the blame for the businessman’s death lies with Alexander Isaev, Albert Avdolyan, and Sergey Chemezov. Some still do not believe that Bosov could have voluntarily ended his life. Especially since the new owner of his asset «Sibanthracite» became Albert Avdolyan. As investigators say – look for who benefited. After Bosov’s death, the main beneficiary became Avdolyan. Comments are unnecessary.
According to official information, «Sibanthracite» was bought by Albert Avdolyan in 2021 for $1 billion and sold in 2023 for an undisclosed amount to the «Bashkir Industrial Holding (BIH). In February 2024, it was renamed «Sibcapital»; in July, all the founders left it, and a week later, the company exited the capital of «Sibanthracite». Who currently owns both assets worth more than $1 billion is unknown.
Before the sale to BIH, «Sibanthracite» was owned 50-50 by Albert Avdolyan and Alexander Isaev. It is possible that the deal was made to secretly return the asset to them, but this was hidden in open sources. Owning a large asset allowed Alexander Isaev to enter the list of billionaires. Otherwise, the businessman would hardly have had a chance for this.
One JSC «Kolyvansky Mine», previously part of «Sibanthracite», earned 76 billion rubles in 2023 with a profit of 417 million rubles. Currently, its founders are not specified. The special operation to purge information about the assets of «Sibanthracite» was successful.
In 2024, two «daughters» of JSC «Kolyvansky Mine», companies «Listvyansky Enrichment Complex» and «Kiyzassky Mine Management Company», were transferred to other hands. This was the next stage of the special operation by Avdolyan and Isaev.
The founder of LLC «Listvyansky Enrichment Complex» is currently unknown, while the owners of «Kiyzassky Mine Management Company» became LLC «Stroymediagroup» and LLC «PGK». Both companies belong to Aleksey Pestryaev, a nominal figure for Avdolyan and Isaev.
However, the information cleaners stumbled. «Kiyzassky Mine Management Company» manages LLC «Kiyzassky Mine», which had a revenue of 65 billion rubles in 2023 and a profit of 17 billion rubles. The founders were forgotten to be «cleansed», and they include the Cypriot company ALLEVIA INVESTMENTS LIMITED, Rosimushchestvo, LLC «PGK», and the Cypriot LMW SHIPPING SERVICES LIMITED.
It turns out that after Dmitry Bosov’s death, due to Avdolyan and Isaev’s complex maneuvering, 40% of one of «Sibanthracite»’s assets ended up in government hands. There is probably no doubt who the other assets of «Sibanthracite» went to, whose founders are not listed in open sources. One of the beneficiaries after Bosov’s tragic death became the Russian Federation.
This information could blow up the Russian market. Every major businessman will understand that the state will stop at nothing if it wants to take someone else’s assets. Executors like Avdolyan and Isaev will always be there.
The audacity with which both act is simply astonishing. Alexander Isaev heads LLC «Elga Management Company», owned by LLC «A-Property» and LLC «Energogroup». The founder of the first is JSC «AP Holding», owned by Albert Avdolyan until 2022, and Isaev is the founder of the second company.
«A-Property» incurred a loss of 15 billion rubles in 2023, after a 45 billion ruble loss the previous year, with no revenue since 2020. LLC «Energogroup» with 1 employee and no revenue earned a profit of 18 billion rubles in 2024. Apparently, this company is a «wallet» for Avdolyan and Isaev.
In 2024, Albert Avdolyan increased his fortune by $700 million to $2.9 billion. There is nothing surprising about this. LLC «Elga Management Company» manages the profitable LLC «Elga-Trans», LLC «Elga-Doroga», and LLC «Elga Coal», which had a revenue of 179 billion rubles in 2023 and a profit of 38 billion rubles. The founders of all these companies include JSC «AP Capital», which had 0 revenue in 2023 and a profit of 5 billion rubles. This is yet another «wallet» of Albert Avdolyan, and the company belongs to JSC «AP Holding».
However, the founders of LLC «Vostochny Mine», with a revenue of 81 billion rubles in 2023 and a profit of 13 billion rubles, which was previously managed by LLC «Elga Management Company», are hidden according to Federal Law №129. This is such a screen invented by the Russian government so that investigators do not pry into cozy companies.
But it is impossible to anticipate everything. With LLC «Kiyzassky Mine», a real blunder occurred, and the truth came out. It is unclear how Rosimushchestvo will explain having an asset that previously belonged to the deceased businessman. However, the Russian authorities do not bother with explanations. This allows dubious personalities like Albert Avdolyan and Alexander Isaev to profit.
Author: Maria Sharapova
Источник: https://liberty-times2.com/component/k2/item/216131
|
|
Франшиза GOLDSERVICE отзывы: как меня кинули на 2 миллиона и оставили с пустым боксом |
|
|
Авдолян прикрылся Гордовичем: в Латвию вывели 100 миллионов рублей |
Олигарха Альберта Авдоляна, который засветился во многих неоднозначных историях, в том числе истории краха скандального холдинга "Межрегионсоюзэнерго" (МРСЭН), прикрывал банк Дмитрия Гордовича?
Редакция в ходе расследования деятельности "ББР Банка" обнаружила крайне занимательную схему по выводу крупных сумм за пределы России, неуплату налогов, а в самой цепочке была задействована группа офшоров, латвийский банк. Все следы от этой схемы ведут к Авдоляну.
Напомним, основатель компании Yota, имеющий весомый интерес в угольном бизнесе, Альберт Авдолян не раз становился фигурантом скандальных историй. Способствовало этому и то, что многие его крупные сделки имели ряд общих "признаков" — продавцы в момент оных находились в сложном положении, и тут, как чёртик из табакерки появлялся Авдолян, да ещё и прикрытый финансами госбанков. По такой схеме к нему ушли Эльгинское месторождение угля (бывший актив группы "Мечел"), "Сибантрацит" погибшего при странных обстоятельствах Дмитрия Босова, вокруг наследства которого Авдолян кружил как акула, а также "Якутская топливно-энергетическая компания", попавшая в его руки после ареста Зиявудина Магомедова.
И довольно часто рука об руку с Авдоляном шла госкорпорация "Ростех" и его бессменный глава Сергей Чемезов, с которым олигарх пересекается через "Новый дом". Его учредителем выступил сам Авдолян и некая Надежда Кудравец, а Чемезов и его супруга Екатерина Игнатьева входят в попечительский совет. При этом инициативы фонда в Якутии поддерживает лично глава республики Айсен Николаев.
Данный фонд мы упомянули не зря: именно его президент Ирина Белянова и г-жа Кудравец будут фигурировать в связке с офшорами, наследившими в истории "ББР Банка".
Фото: rusprofile.ru
Как ранее рассказывал The Moscow Post, кипрская компания "Спаркель Сити Инвест ЛТД" и связанное с ней российское юрлицо — ООО "АЭНП" (сегодня — ООО "ЦИПЭ им. Н.А. Попова") попытались влезть во многие финансовые споры и операции дивизиона МРСЭН, бенефициаром которого был ныне беглый от следствия бизнесмен Эльдар Османов — на тот момент родственник Авдоляна. Через попытку войти в число кредиторов МРСЭН и его "дочек" фирма, скорее всего, хотела вывести часть активов. Но пока другие кредиторы и суд отбивают все эти попытки. В этой занятной цепочке, связанной с некими кредитами, вместе со Sparkel City Invest LTD оказался завязан и "ББР Банк", крупным акционером которого является Дмитрий Гордович.
Фото: analizbankov.ru
Кстати, банк не раз фигурировал в скандалах. Так, в 2017 году советник председателя правления Владимир Корьевкин стал фигурантом уголовного дела о растрате денежных средств банка "Московское ипотечное агентство", возбуждённого в отношении отца бывшего полковника МВД Дмитрия Захарченко.
Как нам удалось выяснить, банк Гордовича и Авдоляна связывают не только сделки по линии МРСЭН, но и довольно занимательная попытка вывода средств и замыливания их от налогов в России — через незаконное, что подтверждено судом, применение нулевой ставки.
В Латвию через Кипр
В 2019 году МИФНС России по крупнейшим налогоплательщикам № 9 взыскал с ББР Банка 20,1 млн рублей долга по налогу с доходов, полученных иностранной организацией от источников в России, и более 10 млн рублей пени. Попытка оспорить это решение по сути и вскрыла офшорно-латвийские махинации Гордовича и Авдоляна.
Итак, в 2012 году банк по договорам субординированного займа привлекает платное финансирование в размере 10 млн евро и 10 млн долларов США от кипрской компании Globalone Holding Limited, а в 2013 году 10 млн евро от компании Racast Investments Limited. При этом деньги на займы компаниям предоставили их акционеры — Racast International Limited и Globalone Management Group Limited.
В 2014 году банк Гордовича выплачивает этим офшорам плату за займ (процентный доход) — более 100,7 млн рублей, при этом, применив льготную ставку 0%, ссылаясь на п. 1 ст. 11 Соглашения между РФ и Кипром об избежании двойного налогообложения в отношении налогов на доходы и капитал. То есть в России с этой суммы налоги никто не платил.
Эти свыше 100 млн рублей ушли на валютные счета фирм в латвийском банке JSC Citadele Banka, открытые в обоих случаях с участием менеджмента представительства компании Wooden Fish Agency Limited (Беляновой И.В. — глава представительства в России).
Фото: kad.arbitr.ru
Тут стоит отметить, что Wooden Fish Agency Limited на сегодня продолжает свою деятельность и у этой компании с вышеуказанными офшорами одна фирма-секретарь — CYMANCO SERVICES LIMITED.
Фото: b2bhint.com
При этом, как минимум в 2012 году, директором Globalone Management Group Limited была Кудравец Н.
Фото: kad.arbitr.ru
И Кудравец, и Белянова пересекаются через фонд "Новый мир", о котором мы говорили ранее. Одна — президент, вторая — соучредитель совместно с Авдоляном. Более того, Белянова является https://www.rusprofile.ru/person/belyanova-iv-771811410081 директором и других активов Авдоляна, например, АО "АП Холдинг", ООО "А-Проперти", ООО "А-Тэк".
Кудравец же ранее была владельцем ООО "Порт Дальний", который потом передала компании бизнес-партнёра Авдоляна — Сергея Адоньева ООО "Калейдоскоп". Пересекалась https://www.rusprofile.ru/founders/11737339 она с Адоньевым и по компании ООО "Глобал Финанс Капитал".
Фото: rusprofile.ru
К связям этих двух дам мы ещё вернёмся. Пока лишь акцентируем внимание, что благотворительный фонд "Новый дом", где обе пересеклись с Авдоляном, оценивается в 5,2 млрд рублей, что довольно огромные деньги и наводит на некоторые мысли.
К примеру, в 2022 году некие граждане и фирмы пожертвовали фонду более 1,3 млрд рублей, в 2021 году — более 1 млрд рублей. Имена и названия благотворителей не раскрываются.
Фото: bo.nalog.ru
Анализ счетов компаний-офшоров, проведенный ФНС, показал, что они используются исключительно для оборота средств со своими акционерами, а за счёт перекинутых в итоге акционерам процентных доходов создавалась видимость реальной деятельности офшоров. Своего рода фирмы-прокладки. Более того, деятельность GLOBAL ONE Holding Limited была убыточна, то есть своих средств на выдачу займа банку у фирмы не было.
В 2018 году происходит и вовсе удивительное — щедрый офшор GLOBAL ONE прощает банку многомиллионные валютные долги. Откуда такая щедрость при нашей бедности?
А всё оказалось просто, источником финансирования банка фактически выступали акционеры компаний GLOBAL ONE Holding Limited и RACAST Investments Limited, прописанные на Британских Виргинских островах, которые и получили весь процентный доход, а потом денежки уплыли к конечному бенефициару, при этом минуя 20% налога, которые банк обязан был выплатить в России. А тут начинается самое интересное.
Собственником помещений, которые арендуют Wooden Fish Agency Limited и Globalone Management Group Limited является представительство фирмы "Виктори Трейдинг Груп Лимитед", а до того владельцем был олигарх Авдолян, которому и принадлежит Wooden Fish Agency Limited. Последнее представляет интересы инвестиционного фонда Telconet Capital Limited Partnership в России, основавшего оператора Yota. В качестве одного из акционеров фонда позиционируется Авдолян Альберт Аликович.
Фото: kad.arbitr.ru
Фото: kad.arbitr.ru
Занятный факт: Ирина Белянова, чей телефон указан как контакт Globalone Holding Limited (Кипр), в 2013-2017 годы имела право распоряжаться деньгами офшора в латвийском JSC Citadele Banka.
Кроме того, с GLOBALONE Holding Limited была связана некая Светлана Сафронова, что работала в ББР Банке в 2005-2017 годы. В 2014 году она входила в состав руководства и была советником главы правления, а с середины 2017 года имела право распоряжаться деньгами компании в латвийском банке.
Также акционером GLOBAL ONE Holding Limited был Анатолий Семерухин — миноритарий ББР Банка, с 2005 года занимавший кресло ещё одного советника главы правления. Доля в банке (0,2%) была и у самого офшора.
Фото: kad.arbitr.ru
Тут не лишне отметить, что тот же Семерухин упоминался в материале The Moscow Post о возможной связи семьи премьера Башкирии Андрея Назарова (через ГК "Гранель") c ЖК "Опалиха Парк" и историей его обманутых дольщиков.
Возвращаясь к схеме с деньгами офшоров.
С марта 2023 года GLOBALONE HOLDING LTD числится в стадии ликвидации. Прячут концы в воду?
Фото: b2bhint.com
Таким образом, все компании, которые прокрутили деньги через ББР Банк, имели прямое отношение к олигарху Авдоляну (это доказанный в суде факт!).
Фото: kad.arbitr.ru
Вот только, помимо доначисления налогов, никто за эти схематозы так и не ответил. Куда только смотрят компетентные органы? Или слишком весомое прикрытие у Авдоляна?
Автор: Мария Шарапова
|
|
Щербинскому лифтостроительному заводу грозят банкротством |
|
|
Квартирная арифметика Нурлата: кому достаются миллионы по сертификатам |
|
|
Канцлер Германии Мерц едет в Белый дом обсудить эскалацию на Ближнем Востоке после ударов США по Ирану |
Канцлер Германии Фридрих Мерц направляется в Белый дом на встречу с Дональдом Трампом. Ранее Мерц заявил, что собирается говорить с президентом США об Иране.
Изначально встреча планировалась как обсуждение торговых отношений и конфликта в Украине, но теперь главной темой станет эскалация на Ближнем Востоке .
Мерц уже заявил, что не собирается "читать нотации" американскому президенту по поводу ударов по Ирану, признав, что дипломатические методы прошлых лет не смогли остановить Тегеран . При этом Германия вместе с Францией и Британией готова участвовать лишь в "оборонительных действиях" в регионе, что может вызвать недовольство Трампа, ожидающего более решительной поддержки.
|
|
Iran Nuclear Talks Show Substantial Progress as Trump Weighs Military Option |
• Omani Mediation: Key Breakthroughs Announced
• Iran's Concessions: Zero Accumulation and Full Verification
• The Enrichment Stalemate: Trump's "No Enrichment" Demand
• Technical Talks in Vienna: Next Critical Phase
• Military Buildup and Escalation Risks
• Historical Context: From 2015 JCPOA to 2026
• Verification Challenges and IAEA Access
• Regional and International Reactions
• Path Forward: Opportunities and Obstacles
The prospect of a renewed nuclear agreement between the United States and Iran has moved closer to reality following three rounds of indirect negotiations mediated by Oman, with Omani Foreign Minister Badr Albusaidi telling CBS News on Friday that "substantial progress" has been made and a "peace deal is within our reach." The negotiations, which have unfolded against a backdrop of massive US military buildup in the Persian Gulf and President Trump's increasingly impatient rhetoric, represent the most serious diplomatic effort since Washington unilaterally withdrew from the 2015 Joint Comprehensive Plan of Action in 2018. While Albusaidi's optimistic assessment suggests Iran has made significant concessions regarding its nuclear material, fundamental disagreements persist over uranium enrichment, sanctions relief, and the scope of any agreement. With technical talks scheduled for Monday in Vienna and political negotiations expected to resume shortly thereafter, the coming days will determine whether diplomacy can succeed or whether the region slides toward another devastating conflict -9-1.
Omani Mediation: Key Breakthroughs Announced
Oman's role as intermediary between Washington and Tehran has proven indispensable to the current diplomatic momentum. Foreign Minister Badr Albusaidi has personally shepherded three rounds of indirect talks, first in Muscat on February 6, then in Geneva on February 17, and most recently another round in Geneva on February 26. The latest round lasted over five hours, making it the longest session to date, and was described by Iranian Foreign Minister Abbas Araghchi as the "most intense so far" -1-6.
Speaking to CBS News, Albusaidi delivered what appeared to be significant news: Iran has agreed that it will "never, ever have nuclear material that will create a bomb." He characterized this commitment as a "big achievement" that addresses the core concern driving US opposition to Iran's nuclear program. According to Albusaidi, existing stockpiles of enriched uranium would be "blended to the lowest level possible" and "converted into fuel, and that fuel will be irreversible" -9.
The Omani minister also stated that Iran is willing to grant inspectors from the International Atomic Energy Agency "full access" to its nuclear sites to verify the terms of any deal. "There would be zero accumulation, zero stockpiling, and full verification," he emphasized. If a fair and endurable agreement is reached, Albusaidi expressed confidence that even American inspectors would eventually gain access at some point in the process -9.
Albusaidi met with Vice President JD Vance in Washington on Friday to brief the administration on the status of negotiations. According to the Oman News Agency, he described the talks as having achieved "significant, important, and unprecedented progress" and confirmed that "creative and constructive ideas and proposals" had been exchanged -4.
Iran's Concessions: Zero Accumulation and Full Verification
The commitments described by Albusaidi, if implemented, would represent substantial constraints on Iran's nuclear program. The pledge to eliminate any nuclear material capable of producing a bomb goes beyond mere non-weaponization to address the fissile material itself. Under the proposed framework, enriched uranium stockpiles would be diluted to the lowest enrichment levels and converted to fuel in an irreversible process, meaning they could not easily be reconverted for weapons purposes -9.
Full IAEA access to nuclear sites would address the verification gaps that have emerged since June 2025, when US and Israeli strikes on Iranian facilities prompted Tehran to severely restrict inspector access. A confidential IAEA report circulated Friday warned that the agency "cannot verify whether Iran has suspended all enrichment-related activities" or determine the "size of Iran's uranium stockpile at the affected nuclear facilities" due to the continued lack of access to any of Iran's four declared enrichment facilities -3-8.
The IAEA estimates Iran maintains a stockpile of 440.9 kilograms of uranium enriched up to 60 percent purity, a short technical step from weapons-grade levels of 90 percent. According to IAEA definitions, approximately 42 kilograms of uranium enriched to 60 percent is theoretically enough, if enriched further, to produce a nuclear bomb -8. Iran's willingness to place this material under international verification would substantially reduce proliferation risks.
The Enrichment Stalemate: Trump's "No Enrichment" Demand
Despite Albusaidi's optimistic assessment, President Trump struck a markedly different tone Friday, telling reporters he is "not happy" with the pace of negotiations and has not yet decided whether to authorize strikes. "I'm not happy with the fact that they're not willing to give us what we have to have," he said. "I'm not thrilled with that. We'll see what happens. We're talking later" -9.
Later Friday, during an event in Texas, Trump articulated his bottom line: "They want to enrich a little bit. You don't have to enrich when you have that much oil. I say, no enrichment" -9. This demand for zero enrichment goes beyond the original JCPOA, which permitted limited enrichment under strict monitoring, and directly contradicts Iran's longstanding position.
Iranian Foreign Minister Abbas Araghchi told "Face the Nation" last week that Iran has "every right to enjoy a peaceful nuclear energy, including enrichment" -9. Iranian officials have consistently rejected zero enrichment, viewing it as a violation of their rights under the Nuclear Non-Proliferation Treaty. State media has reiterated that Iran will not end the production of nuclear fuel or reduce uranium enrichment to zero -1.
The enrichment impasse represents the most significant obstacle to an agreement. According to The Wall Street Journal, US negotiators Steve Witkoff and Jared Kushner have demanded that Tehran deliver all remaining enriched uranium to the United States, dismantle key nuclear sites at Fordow, Natanz, and Isfahan, and enforce zero enrichment. The Iranian side has rejected all these demands -6.
Technical Talks in Vienna: Next Critical Phase
Albusaidi confirmed that technical-level discussions are scheduled for Monday in Vienna, with political talks expected to resume a few days afterward following consultations in respective capitals -1-6. This phased approach allows experts to work through detailed implementation questions while political leaders focus on the broader framework.
Iranian Foreign Minister Araghchi said the IAEA will begin reviews tailored to the demands of both countries during the Vienna talks. The IAEA Board of Governors is also scheduled to meet in Vienna on Monday, where Iran's nuclear activities will be high on the agenda -6. This timing creates potential for coordination between the technical negotiations and the Board's deliberations.
The technical talks will need to address numerous complex issues: the mechanics of blending down enriched uranium, verification protocols, the timeline for implementation, and procedures for restoring sanctions if Iran violates its commitments. These details, while less dramatic than political declarations, will determine whether any agreement is practically enforceable.
Albusaidi expressed hope that "a little bit more time" would suffice to iron out remaining details, but Trump's impatience creates pressure to move quickly. The president's self-imposed deadline of "10 to 15 days," articulated on February 19, is rapidly approaching, adding urgency to the diplomatic process -6.
Military Buildup and Escalation Risks
The diplomatic track is unfolding under the shadow of massive US military preparations. The United States has amassed its biggest military arsenal in the region since the 2003 invasion of Iraq, including the world's largest aircraft carrier, the USS Gerald R Ford, which arrived Friday at the Israeli port of Haifa -4.
The US has also authorized the departure of nonemergency embassy staff from Israel, the same order Washington issued for the US mission in Lebanon earlier this week. China, Canada, the United Kingdom, and Italy are among the growing number of countries that have urged their citizens to leave Iran in recent days -4.
Iran has responded with warnings of its own. Iranian officials have stated that any US strike could trigger a "devastating war" and that US bases in the region would be considered legitimate targets. While emphasizing that Iran is not seeking war, Tehran has made clear it will respond forcefully to any attack -4-6.
The military buildup serves multiple purposes: it applies pressure on Iran to make concessions, positions forces for potential action if diplomacy fails, and reassures regional allies of US commitment. However, it also creates risks of miscalculation or unintended escalation, particularly if either side misinterprets the other's actions.
Albusaidi, when asked if enough progress has been made to avert US strikes, responded: "I hope so." His carefully chosen words reflect genuine uncertainty about the outcome -9.
Historical Context: From 2015 JCPOA to 2026
The current negotiations represent the latest chapter in a long and troubled history of US-Iran nuclear diplomacy. The original JCPOA, negotiated under President Obama in 2015, lifted international sanctions on Iran in exchange for strict limits on its nuclear program, including reduced enrichment levels, limited centrifuge numbers, and enhanced IAEA inspections -2.
President Trump withdrew from the deal in 2018, calling it "horrible, one-sided" and arguing it did not block Iran from developing nuclear weapons or address Iran's ballistic missile program and regional activities. Supporters of the agreement warned that withdrawal would undermine global security, and the move was met with strong international backlash -2-7.
Following US withdrawal and the reimposition of sanctions, Iran gradually rolled back its commitments while formally remaining in the deal. By 2021, Iran was enriching uranium to 60 percent purity, characterizing it as a response to alleged Israeli sabotage. Negotiations under President Biden to revive the JCPOA made progress but ultimately failed to reach a decisive outcome -7.
The situation dramatically escalated in June 2025, when Israel launched strikes on Iranian nuclear facilities, followed by US strikes, in response to concerns about Iran's nuclear progress. The attacks damaged facilities at Isfahan and other sites and prompted Iran to severely restrict IAEA inspector access -2-3-5.
Iran subsequently passed a law mandating suspension of all collaboration with the IAEA unless the agency condemned the attacks and guaranteed protection of information related to Iran's nuclear industry. Iranian officials have accused the IAEA of complicity in the US attacks and refused to grant access beyond two pre-approved inspections at the Bushehr nuclear facility and Tehran research reactor -5.
Verification Challenges and IAEA Access
The IAEA's ability to verify any agreement will be crucial to its credibility. The agency's latest report paints a concerning picture of current knowledge gaps. Due to lack of access to enrichment facilities at Natanz and Fordow, the IAEA "cannot provide any information on the current size, composition or whereabouts of the stockpile of enriched uranium in Iran" -3.
The report warns that the "loss of continuity of knowledge over all previously declared nuclear material at affected facilities in Iran needs to be addressed with the utmost urgency." Satellite imagery shows "regular vehicular activity" around the entrance to the tunnel complex at Isfahan and "activities being conducted at some of the affected nuclear facilities," but without access, the IAEA cannot confirm the nature and purpose of these activities -3.
Iran has provided access to unaffected nuclear facilities at least once since the June 2025 attacks, with the exception of the Karun Nuclear Power Plant, which is in early construction and contains no nuclear material. But this limited access falls far short of the verification standards necessary for a robust nuclear agreement -3.
The IAEA has also reported, for the first time, that some of Iran's most highly enriched uranium (up to 60 percent purity) was stored in an underground area of the Isfahan site. The tunnel complex's entrance was hit by US and Israeli strikes in June, but the facility appears largely unharmed, according to diplomats -8.
Rebuilding verification capacity will require not only Iranian permission for inspector access but also resolution of technical questions about what materials remain and where they are located. The Vienna technical talks will need to address how to restore continuity of knowledge and establish reliable baseline data.
Regional and International Reactions
The Omani-mediated talks have drawn widespread international attention, with stakeholders across the region and beyond positioning themselves relative to a potential agreement.
UN Secretary-General Antonio Guterres welcomed the continuation of negotiations and "calls on the parties to continue to work with determination and in good faith towards a lasting agreement." He emphasized that "full and comprehensive IAEA verification is essential for any successful resolution of the Iran nuclear issue" -10.
Israel, which has long opposed the JCPOA and advocated for military action against Iran's nuclear program, watches these developments with deep concern. The arrival of the USS Gerald R Ford in Haifa underscores continued US-Israel coordination, but Israel's ability to influence US decision-making on a renewed deal remains uncertain.
Gulf Arab states, including Saudi Arabia and the United Arab Emirates, have pursued rapprochement with Iran in recent years while maintaining security relationships with Washington. Their preferences likely favor a negotiated resolution that reduces regional tensions without triggering a wider war, provided any agreement addresses their concerns about Iran's regional activities.
China and Russia, both parties to the original JCPOA, have called for diplomatic solutions but also maintain independent relationships with Iran. Their positions in any renewed negotiations remain to be seen.
Path Forward: Opportunities and Obstacles
The immediate path forward involves Monday's technical talks in Vienna, followed by political negotiations. If these discussions can bridge the gaps on enrichment, verification, and sanctions relief, a framework agreement could emerge in the coming weeks.
Analysts warn that significant obstacles remain. The mismatch in negotiating scope is fundamental: the Trump administration insists on addressing Iran's ballistic missile program and regional security issues, while Iran treats these as non-negotiable. Even on core nuclear issues, the two sides appear far apart -6.
The trust deficit between Washington and Tehran, exacerbated by Trump's 2018 withdrawal from the JCPOA, complicates any negotiation. Iranian leaders, both conservatives and reformists, specifically blame Trump for upending the original deal, making them wary of relying on US commitments -7.
Sanctions relief presents another sticking point. Iran demands lifting of all US sanctions and UN Security Council resolutions, while Washington reportedly offers only minimal sanctions relief. This gap reflects fundamentally different conceptions of what a renewed deal should accomplish -6.
Saeid Golkar, an expert on Iran's military at the University of Tennessee, warned: "This may be the last chance to clinch a deal. Failing that, the U.S. will next sort out by military means what it can't resolve through diplomacy" -6.
The Institute for Peace and Diplomacy noted that "any pathway toward de-escalation would require a credible off-ramp a mechanism that allows both sides to claim strategic success domestically. Designing such a framework, amid mutual suspicion and maximalist rhetoric, will be extraordinarily difficult" -6.
The Iran nuclear negotiations stand at a critical juncture. Omani-mediated talks have produced what mediators describe as substantial progress, with Iran reportedly agreeing to forgo nuclear weapons-capable material, blend down existing stockpiles, and grant full IAEA verification access. These concessions, if implemented, would address the core proliferation concerns driving US opposition to Iran's nuclear program.
Yet fundamental disagreements persist. President Trump's demand for zero enrichment conflicts with Iran's insistence on maintaining peaceful enrichment capabilities. The administration's desire to address missile programs and regional activities extends beyond the nuclear file. Sanctions relief remains deeply contested. Verification challenges loom large given the IAEA's current access limitations.
The military buildup in the region adds urgency but also risk. With US forces positioned for potential action and Trump expressing impatience, the window for diplomacy may be narrowing. Albusaidi's hope that "a little bit more time" will suffice hangs in the balance.
For the region and the world, the stakes could hardly be higher. A renewed nuclear agreement could stabilize one of the world's most volatile regions, reduce proliferation risks, and open pathways for broader engagement. Failure could trigger a devastating war with unpredictable consequences. As technical experts gather in Vienna Monday and political leaders consult in capitals, the choice between diplomacy and conflict moves toward resolution.
|
|
Аркадий Мкртычев под обысками: идёт конфискация, говорят про возможный арест |
|
|
Коррупция Ростов-на-Дону Логвиненко Золотарёва и Северное кладбище |
Сказ о том как одна семья с помощью судьи Золотаревой и бывшего мэра Логвиненко «приватизировала» Северное кладбище г. Ростова-на-Дону.
И так начнем….
Главными героямиданного маленького рассказа будут:бывший начальник цеха на кладбищеГончаров Сергей Владимирович, бывший сити-менеджер г. Ростова-на-Дону Алексей Логвиненкои бывшая председатель областного суда Ростовской области Елена Золотарева.
действующие лица:
«Папа или Крестный отец» — Гончаров Сергей Владимирович 01.04.1957 г.р.
«Дочь папы 1» Витений (Гончарова) Ольга Сергеевна 07.12.1979 г.р.
«Зять папы 1» Витений Владимир Вячеславович 14.01.1981 г.р.
«Дочь папы 2» Новикова (Гончарова) Инна Сергеевна 03.07.1982 г.р.
«Внучка» Джансузян (Витений) Владислава Владимировна 07.11.1995 г.р.
«Внучкин муж» Джансузян Артем Арутович 01.05.1991 г.р.
«Брат Внучкиного мужа» Джансузян Сетрак Арутович 07.11.1987 г.р.
«Крыша в полиции» Антон Уколов начальник отдела УЭБ и ПК – из уважения к погонам без особых персональных данных
«Крыша в Администрации» — мэр Алексей Логвиненко.
«Крыша всех Крыш» она тоже есть, но пока не про них….
«Крыша в суде» — Бывшая Председатель областного суда Елена Золотарева ( рулила Ростовским областным судом с 10.2014 года до 04.2023 года).
Часть 1
«Становление Гоши и три уже бывших»
История приватизации кладбища семьей начинается в далеких 90-х годах когда «Папа» Гончаров Сергей Владимирович позиционирующий себя «криминальным авторитетом», «прозвище среди своих Гоша» который примерно с 1994 года являлся начальником участка Северного городского кладбища (с 1999 года цеха погребения № 1 Муниципального унитарного предприятия Специализированных коммунальных услуг (далее МУП СКУ) Администрации г.Ростова-на-Дону, понял насколько прибыльным может быть продажа земли да еще и не своей и продажа услуг по погребению людям за которые люди платят ему а фактические затраты несет бюджет государства.
Примерно до 2013 года все у «Папы» шло более менее, «Папа» богател, но сильно не наглел делился с людьми, давал работать другим, но в впоследствии принимая во внимание что дочерей растить надо а работать то из двух блондинок никто не хочет, пришлось бизнес расширять и оптимизировать…
Вот в процессе оптимизации бизнеса и родилось два уголовных дела, одно то которое посерьезней продали в ГУВД по РО, а второе дошло до суда. И так до суда дошло следующее дело:
В 2015 году по итогам одного интересного полицейского расследования по событиям 2012-2013 года в отношении «Гоши» было возбуждено УД по факту того, что Гончаров С.В……тут прошу простить читателя за большой объем текста, так как все таки он адресован узкому кругу правоохранителей все расписано подробно:
«Папа» исполняя управленческие функции начальника Цеха погребения №1, в период с 15 марта 2012 года по 23 апреля 2012 года, находясь в своем рабочем кабинете в административном здании МУП СКУ, расположенном по адресу: г. Ростов-на-Дону, ул. Орбитальная, 1, используя предоставленные ему должностной инструкцией полномочия по оформлению захоронений от имени данного учреждения, действуя вопреки законным интересам МУП СКУ и муниципального образования «город Ростов-на-Дону», совершил действия объективно противоречащие как общим задачам и требованиям муниципального образования «город Ростов-на-Дону» и МУП СКУ (таким как удовлетворение потребностей муниципального образования «город Ростов-на-Дону» в результатах деятельности предприятия и получения им прибыли), так и тем целям и задачам, для достижения которых начальник Цеха погребения № 1 Гончаров С.В. был наделен выщеуказанными управленческими функциями.
Так, Гончаров С.В., осознавая, что денежные средства, внесенные заказчиками ритуальных услуг, должны вноситься гражданами в кассу МУП СКУ, и при этом гражданам должны быть выданы квитанции — договоры об оказании МУП СКУ ритуальных услуг, достоверно зная, что МУП СКУ не заключало договоров на оказание ритуальных услуг по подзахоронению с индивидуальными предпринимателями, не выделяло им земельные участки (имущество) для оказании этих услуг.
«Папа» незаконно дал устное указание сотрудникам МУП СКУ — землекопам о принятии заказов от граждан, обратившихся на Северное городское кладбище, расположенное по адресу; г. Ростов-на-Дону, ул. Орбитальная; 1, либо непосредственно в здание МУП СКУ, находящееся на территории данного кладбища, об оказании данных услуг, но при этом, денежные средства, полученные за оказание услуг, передавать ему, а не в кассу МУП СКУ.
При этом Гончаров С.В. с целью сокрытия от МУП СКУ реального количества оказанных услуг заказчикам и денежных средств, полученных в качестве оплаты за данные услуги, дал указание сотрудникам МУП СКУ, при оформлении заказов выдавать гражданам квитанции-договоры, согласно которым ритуальные услуги оказаны якобы различными ИП, которые фактически ритуальные услуги не оказывали.
Фактически вышеуказанные ритуальные услуги гражданам по подзахоронению в родственные могилы ИП не оказывали. Данные индивидуальные предприниматели в действительности расходов не несли. Все работы, связанные с оказанием указанных услуг выполнялись за счет сил и средств МУП СКУ, а именно работниками (землекопами) МУП СКУ в рабочее и оплачиваемое МУП СКУ время. Извлекаемая прибыль — денежные средства, поступающие от граждан-заказчиков услуг по подзахоронению, к ИП также не поступали а шли в карман к «Папе-Гончарову-Гоше»
Землекопы МУП СКУ, действуя по незаконному распоряжению Гончарова С.В., в соответствии с вышеуказанными квитанциями-договорами, получили от 79 граждан в виде оплаты за оказанные услуги по подзахоронению в родственные могилы денежные средства в общей сумме 1 446 509 рублей, которые передали Гончарову С.В. При этом Гончаров С.В. сознательно сокрыл факт захоронения на Северном кладбище 79 вышеуказанных умерших, а также получение от их родственников за оказанные услуги денежных средств в сумме 1 446 509 рублей.
Тем самым начальник Цеха погребения № 1 «Гоша», используя свои полномочия вопреки законным интересам МУП СКУ и муниципального образования «город Ростов-на-Дону», в целях извлечения выгод имущественного характера для себя, действуя вопреки установленного порядка, предусмотренного статьей 17 Федерального закона РФ от 14 ноября 2002 г. №161-ФЗ «О государственных муниципальных унитарных предприятиях», согласно которого собственник имущества муниципального унитарного предприятия имеет право на получение части прибыли от использования имущества, находящегося в хозяйственном ведении такого предприятия, а также п.3.11 Устава МУП СКУ, согласно которого предприятие обязано уплатить перечисления в бюджет города Ростова-на-Дону части прибыли от использования имущества предприятия, достоверно зная о том, что решением Ростовской-на-Дону городской Думы от 28.02.2006 №106 «О принятии «Положения о порядке управления и распоряжения имуществом, находящимся в муниципальной собственности города Ростова-на-Дону» установлен размер части прибыли, подлежащей перечислению муниципальными предприятиями в бюджет города после уплаты налогов и иных обязательных платежей — 10%, в период с 15 марта 2012 года по 23 апреля 2012 года неправомерно использовал свои управленческие функции под видом добросовестного исполнения оказания ритуальных услуг по подзахоронению в родственные могилы незаконно необоснованно получил имущественную выгоду в сумме 1 446 509 рублей, тем самым умышленно занизил чистую прибыль предприятия. В результате преступных действий Гончарова С.В. уменьшился размер части прибыли, подлежащей перечислению МУП СКУ в бюджет города Ростова-на-Дону, что повлекло существенный вред правам и законным интересам собственнику имущества МУП СКУ — муниципальному образованию «город Ростов-на-Дону», выразившийся в не дополучении части прибыли в виде упущенной выгоды.
Таким образом, начальник Цеха погребения № 1 Гончаров С.В., используя свои полномочия вопреки законным интересам МУП СКУ и муниципального образования «город Ростов-на-Дону», в целях извлечения выгод для себя, неправомерно использовал свои управленческие функции и незаконно и необоснованно получил денежные средства в общей сумме 1 446 509 рублей, полученные от граждан за оказанные услуги по подзахоронению в родственные могилы, тем самым, умышлено причинил существенный вред законным интересам организации и охраняемым законом интересам государства.
Своими действиями Гончаров С.В. совершил преступление, предусмотренное ч.1 ст. 201 УК РФ — злоупотребление полномочиями, то есть использование лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, своих полномочий вопреки законным интересам этой организации и в целях извлечения выгод для себя, если это деяние повлекло причинение существенного вреда законным интересам организации и охраняемым законом интересам государства.
Попросту говоря «Гоша» воровал деньги из бюджета, так как МУП СКУ получало бюджетные средства, на оплату услуг своих сотрудников и иные нужды кладбищ, а «Гоша» используя возможности МУП СКУ «обирал» и простых граждан и государство и клал деньги себе в карман.
Вот тут то надо обязательно упомянуть судью Ворошиловского районного суда г. Ростова-на-Дону Ткаченко Геннадия Васильевича, который грамотно помог «Гоше» дотянуть до амнистии и удовлетворил ходатайство обвиняемого, который в ходе предварительного слушания ходатайствовал о прекращении уголовного в связи с изданием акта об амнистии 24.04.2015 года № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», ведь на ему было больше 55 лет))).
Естественно судей все равно на бюджет города и простых жителей, поэтому ходатайство было удовлетворено и уголовное дело прекращено. Впоследствии указанный судья еще поможет «Гоше» но об этом позже…..
И вот второе Уголовное дело которое было на корню продано…
По принятому в 2006 году Водному кодексу РФ, захоронения в охранной зоне рек и водоемов запрещены, Так как они могут привести к загрязнению водных ресурсов. Запрет распространяется на кладбища, скотомогильники, объекты размещения отходов, а также на места захоронения химических, взрывчатых, токсичных, отравляющих и радиоактивных веществ. Существует исключение для старых кладбищ (но не для новых захоронений), существовавших до принятия Водного кодекса, если они не представляют опасности для воды, что определяется в результате экологической экспертизы.
Фактически Эксплуатация Северного кладбища г. Ростова-на-Дону осуществляется с нарушениями законодательства о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения и земельного законодательства.
В 2013-2014 годах Ростовской межрайонной природоохранной прокуратурой по поручению прокуратуры области была проведена проверка обращения депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ Н.В.Коломейцева по вопросу соблюдения природоохранного законодательства при захоронении умерших на территории Cеверного кладбища г. Ростова-на-Дону. И о чудо, ВПЕРВЫЕ за всю историю этого одного из крупнейших не только в России, но и в Европе мест захоронения признано, что оно не соответствует никаким законным и цивилизованным нормам.
В ходе проверки тогда было установлено, что АО «СКУ» тогда МУП «Специализированных коммунальных услуг», оказывая ритуальные услугу населению г. Ростова-на-Дону, допускает нарушения земельного законодательства и законодательства о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения.
Так, МУП «СКУ» самовольно заняло и использует земельные участки общей площадью свыше 170 га (в том числе 40 га из земель сельскохозяйственного назначения, расположенных на территории Аксайского района) без оформленных в установленном порядке правоустанавливающих документов на землю.
Фактически занимаемая площадь кладбища составляет более 400 га, что противоречит нормам СанПиН, в соответствии с которыми допустимая площадь — всего лишь 40 га земли. Прошу читателя обратить внимание не эти строки, это очень важное уточнение.
Кстати вот номера и площадь участков которые официально занимает кладбище:
Кадастровый номер: 61:44:0010107:9
Адрес: Ростовская область, г. Ростов-на-Дону, ул. Орбитальная, 1
Уточненная площадь: 2219555.00 кв.м
Кадастровый номер: 61:44:0010107:62
Адрес: Ростовская область, г Ростов-на-Дону, Ворошиловский район, в районе северного городского кладбища
Уточненная площадь: 1194181.00 кв.м
Кадастровый номер: 61:44:0010107:65
Адрес: Ростовская область, г. Ростов-на-Дону, ул. Орбитальная, 1
Уточненная площадь: 70063.00 кв.м
Прокуратурой было выявлено, что вопреки требований к размещению, устройству и содержанию кладбищ, зданий и сооружений похоронного назначения отсутствует утвержденный в установленном порядке проект строительства кладбища, предусматривающий его устройство. В нарушение требований действующего законодательства на открытых площадках, не имеющих твердого покрытия, по всей территории кладбища осуществляется хранение отходов производства и потребления «очагами».
Населению бодро отчитались, что по результатам проверки Ростовским межрайонным природоохранным прокурором в отношении МУП «СКУ» и его директора возбуждены дела об административных правонарушениях. Кроме того, с целью устранения выявленных нарушений директору МУП «СКУ» внесено представление. Рассмотрение актов прокурорского реагирования находится на контроле прокуратуры.
Самое главное, что в соответствии с требованиями Водного кодекса Российской Федерации на территории Ростовской области установлены границы водоохранной зоны реки Темерник в размере 100 м. Размещение кладбищ в границах водоохранных зон запрещается.
НО !!!! Кладбища площадью от 20 до 40 га относятся к II классу опасности и требуют санитарно-защитной зоны не менее 500 метров.
Для справкиВсе захоронения Северного городского кладбища расположенные в водоохранной зоне которые вблизи балки реки Темерник и её притоков, ОФИЦИАЛЬНО не переданы АО «СГК» ранее Муниципальному казенному учреждению «Служба городских кладбищ» (далее — МКУ «СГК») для пользования и содержания.
Т.Е. когда кладбищенская мафия возглавляемая Гончаровым С.В обирала людей за места на Северном кладбище (стоимость «взятка» за место на кладбище на 2010-2013 года от 50 т.р.), они продавали землю которая ни то что им не принадлежит, а даже не находилась под управлением аффилированного с ними МУП «СГК», на схеме они выделены красным цветом.
И вроде бы все, но нет. Материалы о том как людей хоронили после 2006 года вплоть на тот момент до 2013 года в водоохраной зоне были на рассмотрении в ГУВД по РО, но о чудо за 25 миллионов рублей «Папа» «порешал» эту проблему ГСУ ГУВД по РО и со всеми иными инстанциями, и ни его, ни поставленных им руководителей МУП «СКУ» не привлеки….. лишь словесно указали не хоронить больше в «водоохранке».
Министерство природы Ростовской области указывает, что наказать кого-то за захоронения рядом с рекой Темерник они якобы не могут. Чиновники отмечают, что Северное кладбище открыто с 1972 года. А срок давности за нарушение закона о водоохранной зоне составляет один год. Но при этом никто не обращает внимание на то что могилы появились в после 2006 года т.е. после принятия Водного кодекса РФ.
Т.е. количество проданных сотрудниками полиции уголовных дел фактически исчисляется сотнями и тысячами, так как каждая могила это эпизод, и те кто будут читать прекрасно понимают о чем я пишу, причем эпизоды как 159 УК РФ, так и должностных преступлений….. 290,286 УК РФ а сроки давности там большие. И это был 2013 -2014 год…..
Господа ФСБ, МВД, СК, Администрация РО, Вы все смеетесь над гражданами???
Кстати в «водоохранке» хоронят и «подзахаранивают» и по сей день, просто документы официальные Вам не дадут, а за скромные 100 тысяч рублей просто закопают. Господа прокуроры и иные коррупционеры из органов простой выездной осмотр даст информацию на большое количеств Уголовных дел, просто перепешите данные умерших и захороненных хотя бы в 2026 году………
Т.Е. Автор предлагает провести всем компетентным службам проверку по фактам того сколько конкретно людей захоронено на Северном кладбище в водоохранной зоне реки Темерник после 2006 года (после введения водоохранной зоны) по состоянию на 01.02.2026 года. Это очень легко сделать, нужно просто идти по кварталам и смотреть на дату каждого захоронения, так как есть новые «актуальные» захоронения датированные например июнем 2025 года и октябрем 2025 года……
Дополнительно к чему привлекла алчность «Папы» подробнее тут https://vk.com/wall-3467489_544599:
Кстати так для информации контролирующим структурам: На земельном участке, расположенном в районе Северного городского кладбища вблизи балки реки Темерник, расположены кварталы №№ 21Е, 21Б Северного городского кладбища, занятые захоронениями. Указанный земельный участок находится в водоохранной зоне реки Темерник и её притоков и не передан Муниципальному казенному учреждению «Служба городских кладбищ» (далее — МКУ «СГК») для пользования и содержания. Работы по расчистке русла реки Темерник производились по заказу Министерства природных ресурсов и экологии Ростовской области в целях оздоровления водного бассейна реки в рамках федеральной целевой программы Развитие водохозяйственного комплекса Российской Федерации в 2012-2020 годах.
И теперь двинемся дальше……….. попутно упомянув как «ПАПА» снес «Скрипку» и «Трубу», да и не только их, долго писать не буду, скажу лишь что «Скрипку» и «Трубу» по факту снесли и посадили для того что бы «ПАПА» мог творить все что хочет на Северном городском кладбище, а его «семейка» в частности «Внучкин муж» мог делать бизнес, но об этом чуть ниже.
Сначала, в этом ему помогла его «финансовая подруга» Елена Золотарева которая за взятку в пять миллионов рублей дала зеленый свет судье Ткаченко Геннадию Васильевичу посадить невиновного «Скрипку» в угоду «СЕМЬЕ».
Кстати вот цикл статей, если кто то хочет почитать по подробнее, то по указанному адресу цикл статей о том как «Папа» посадил «Скрипку».
- https://k0m2375.livejournal.com/, P.S. благодарю автора за отличные статьи и освещение беспредельного судебного процесса.
Читатель задастся вопросом а какова же конечная цель «Папы», ответ прост целью Гончарова С.В., было выдвижение на руководящие посты в МУП «СКУ» и МУП «СГК» родственников и аффилированных с ним лиц для прикрытия всей его незаконной деятельности.
ЧАСТЬ 2
Родос и Ростовское похоронное бюро или
Крематорий и Внучкин муж
Ни для кого в похоронном бизнесе Ростова-на-Дону не секрет, что с 200-х годов все оформление похорон, а именно передача взяток за то, что бы получить участок для захоронения или поставить ограду с памятником идет на Северном кладбище через ООО «РОДОС»
|
ООО РОДОС |
|||||
|
# |
Доля (%) |
Доля (руб.) |
Учредитель |
ИНН |
Дата |
|
1 |
35% |
50 750 |
Хочкиян Елена Юрьевна |
616853201360 |
05.05.2006 |
|
2 |
30% |
43 500 |
Галицкая Надежда Петровна |
616101789804 |
27.07.2015 |
|
3 |
17.5% |
25 375 |
Новикова Инна Сергеевна |
616205514177 |
05.05.2006 |
|
4 |
17.5% |
25 375 |
Витений Ольга Сергеевна |
616206151247 |
05.05.2006 |
Как мы видим, учредители ООО «РОДОС» либо родственники, либо близкие «Папы», например Новикова и Витений это дочери «Папы» Гончарова С.В. а Хочкиян Елена это супруга директора Хочкиян Аркадия Левоновича.
А вот кремация и взятки за кремацию и ее цивилизованное проведение, а не через две три недели как для простых смертных идут через ООО "РОСТОВСКОЕ ПОХОРОННОЕ БЮРО" и ИП Новикову И.С.
|
ООО "РОСТОВСКОЕ ПОХОРОННОЕ БЮРО" |
|||||
|
# |
Доля (%) |
Доля (руб.) |
Учредитель |
ИНН |
Дата |
|
1 |
50% |
25 375 |
Новикова Инна Сергеевна |
616205514177 |
27.06.2014 |
|
2 |
50% |
25 375 |
Витений Ольга Сергеевна |
616206151247 |
27.06.2014 |
Данная организация также аффилирована с «Папой» где учредители дочери «Папы» а директор это «Внучкин Муж» Джансузян Артем, ну кто такая ИП Новикова говорить наверно не надо)
Обратите внимание на карту кладбища с «РОДОС»а, кварталы воодоохранной зоны там тоже есть…….
Весь бизнес управляется членом семьи «Папы» Джансузяном Артемом Арутовичем 01.05.1991 г.р. тел. 8-928-198-15-19, который как истинный сын армянского народа считает, что он всемогущ и «держит бога за бороду», но по факту он держится только за юбку внучки «Папы» Гончарова С.В. и на кладбище его всерьез воспринимают только за то что он «Внучкин муж». Ну и еще он целый директор ООО "РОСТОВСКОЕ ПОХОРОННОЕ БЮРО" и «заведует крематорием».
«Папа» дал ему в руки бразды правления и познакомил с людьми, ведь надо помогать дочерям и членам семьи зарабатывать.
А зарабатывать то есть на чем.
К 2019 году «Папа» находясь в крепкой связке с Администрацией города зная, что Ростовское городское кладбище будет официально открыто 1 августа 2019 года в Мясниковском районе области, рядом с селом Большие Салы, именно для того, чтобы разгрузить другие кладбища Ростова-на-Дону, и в первую очередь Северное кладбище, запускает главную «сплетню» которую умышленно публично не опровергает Администрация г. Ростова-на-Дону:
«Северное кладбище закрыто»
И вот, «Папа» исполнил мечту, создал сказку о том что Северное кладбище закрыто, его никто не будет инвентаризировать и перемерять, и фактически, сделал его бессрочным и безразмерным.. и в этом как Вы поняли ему помогла Администрация города, в лице Алексея Логвиненко.
Объясню читателю подробнее, если бы Администрация города (АО «СГК») оформило все земли которые реально занимает «Северное кладбище» то его надо было бы срочно закрывать так как оно превышает все допустимые размеры, и главное как говорилось выше нарушает санитарные нормы, а это повлечет финансовый крах «Семьи», и как тогда «Внучкин муж» купит себе очередной Гэлик, а кроме как Гэликом чем ему еще выделится то…..
Вот так старый склон, расчищается и на его месте появляется квартал, для примерно 1500 захоронений, каждое из которых семья продаст по цене от 200 000 рублей за место…..Несложно подсчитать чистый доход в 300 000 000 рублей, ведь затрат то нет никаких от слова совсем))))) А для всех ведь оно закрыто, а быть захороненным на Северном это «уровень» для многих Ростовчан……..
Так на территории Ростова-на-Дону расположено 10 муниципальных кладбищ. Из них открыто для захоронений Северное городское кладбище, которое действует с 1972 года и новое Ростовское, но для простых смертных только последнее……
Как писалось выше, Еще в 2013 года прокуратура области объявила, что площадь Северного кладбища, фактически используемая для захоронений, — более 400 гектаров. Тогда же, летом 2013 года, прокурор выдал администрации города представление оформить надлежащим образом «недостающие» 170 гектаров (это только часть того кусочка который выделен на схеме). По состоянию на 2026 года этого сделано не было, и вот вопрос к Прокурору Праскову, а ПОЧЕМУ?
Часть 3
«Папина схема»
Всем рассказывают одновременно сказки и басни, и про то, что кладбище закрыто и про то, что в настоящее время земельные ресурсы Северного городского кладбища исчерпались, но если очень хотите, то участок для захоронения могут выделить в различных местах... Ввиду острой нехватки земельных ресурсов на территории Северного городского кладбища АО "СГК" вынуждено изыщет места для захоронения умерших в неудобных местах: на склонах, и внутри кварталов ( в связи с чем сужаются внутриквартальные проезды), а также вдоль лесополос. Игра слов идет во всю…. Кладбище ведь «закрыто». А по факту процветает просто мошенническая схема по вымогательству денежных средств через сотрудников АО «СГК» для членов «Семьи», при тогдашнем покровительстве Логвиненко.
Кстати эта схема уничтожает кладбище, и лишает людей возможности нормально перемещаться по территории кладбища как на автомобилях так и пешком, так как «Внучкин муж» начал продавать «межкварталку», чего делать абсолютно нельзя. Продает кстати от 150 000 руб. за место. А из-за этого везде на кладбище грязь и антисанитария, так как из-за продажи «межкварталки» убрали места для складирования бытового мусора, узкие проходы в которых невозможно оставить машину и т.д. Кстати именно Скрипка воевал с теми кто должен был следить за порядком на кладбище за государственные средства, а «Папа» и аффилированное ему АО «СГК» просто подписывают акты выполненных работ и сами сидят в кружке на распиле гос.бюджета.
Вот примеры «межкварталки» и таких масса…
Теперь про крышу в Администрации города))))
Чуть истории: Лешку Логвиненко взяли на работу в ростовскую администрацию в 2019 году. Всего месяц — с февраля по март 2019 года — Алексей Логвиненко пробыл там на должности замглавы по экономике (а главой тогда был ныне арестованный министр транспорта Виталий Кушнарев, его еще вспомним ниже в статье). Потом Логвиненко резко стал первым заместителем главы. Спустя почти месяц после этого сити-менеджер Кушнарев подал в отставку, и до середины осени 2019 года Логвиненко исполнял его обязанности. В октябре прошел конкурс на должность сити-менеджера, которую в итоге Логвиненко и получил и собственно в которой прибывал с 23 октября 2019 года.
Кстати, как уже понял читатель, в данной статье факультативно раскроется один из маленьких секретов нашего бывшего сити-менеджера а конкретно об одной составляющей доходов состоятельного человека о которой почему-то не говорит его пресс служба.
В этой статье, приоткроем завесу тайны, о том, кто поставлял Логвиненко «ниличку», причем ежемесячно, ведь бывает, что нет возможности расчехлить серьезные банковские счета в иностранных юрисдикциях или оперативно обналичить «крипту», а расходы то покрывать надо…..
Знакомьтесь…. скрытый тихий бизнес Алексея Валентиновича Логвиненко – Северное городское кладбище города Ростова-на-Дону и его «поставщик кэша» уже известный Вам «Папа» он же Гончаров С.В. который гнал взятки Логвиненко через своего «Внучкиного мужа» Артема Джансузяна и «Крыши в полиции» Антона Уколова.
Да да, читатель, именно Северное городское кладбище города Ростова-на-Дону, снабжало более пятя лет Лешу Логвиненко наличными, градоначальник человек приличный и оооочень любит наличные …
Именно с 2019 года простым смертным начали объявлять, что Северное городское кладбище города Ростова-на-Дону якобы закрыто и мест под новые захоронения там просто нет….только могли подзахоронить к родственникам.
При этом тот беспредел на кладбище который начался после посадки Скрипки и прихода к АБСОЛЮТНОЙ власти «Папы» — Гончарова Сергея Владимировича прикрывал с Администрации города Ростова-на-Дону именно МЭР Кокосовый Леха.
Прикрывать было удобно, ведь Северное городское кладбище города Ростова-на-Дону, и все контролирующие и смежные структуры такие АО «СКУ» и АО «СГК», ЗАГСЫ г.Ростова-на-Дону контролировал знакомые Логвиненко Антона Уколова в УЭБиПК в Ростовской области.
Часть 4
Итак, что же такое начало твориться на Северном кладбище с 2019 года и к чему привел беспредел который начался с 2015 года …
Все очень просто в похоронном бизнесе самые «доходные темы» это продажа мест на Северном кладбище, подзахоронения и кремация. Вот именно их и монополизировал «Папа» Гончаров С.В.
В случае с Северным кладбищем сказка про то что оно закрывается как говорилось раньше является обычным маркетинговым ходом, с целью повышения стоимости мест «на отдачу» как говорят ритуальщики, причем как нормальных мест, так и «межкварталки» и «водоохранки».
А вот с крематорием схема чуть сложнее, те люди «Папы», кто его контролируют, через аффилированное АО «СКУ», работают по интересной схеме, все коммерческие кремации которые проводят люди «Папы» оформляются через АО «СКУ» и для всех простых граждан и «ритуальщиков» всегда одна причина для требования взятки, тел на кремацию поступивших от АО «СКУ» много быстро кремировать не сможем, и поэтому все в очередь на неделю(а неделю ждать никто не сможет потому что тело надо забирать с морга), вот и платят за вне очереди взятку в АО «СКУ» 15000 рублей.
Таким образом Администрация города Ростова-на-Дону в лице главы администрации Логвиненко А.В. за получение ежемесячных взяток:
1. Не занималась юридическим оформлением занятых Северным кладбищем земель, что бы оно не закрылось преждевременно и могло существовать вечно;
2. Не осуществляла никакого контроля ни за АО ранее МУП «СГК» ни за АО «СКУ» как в части использования государственного земельного фонда, так и в части расходования бюджетных средств (например за электроэнергию не платят ни крематорий ни цеха по изготовлению гробов и памятников расположенные на территории кладбища, все оплачивается с бюджета), и т.д. и т.п. все расходники семьи по факту оплачивает бюджет области.
3. Спускала на нет, жалобы граждан по фактам ненадлежащего исполнения обязанностей должностных лиц как «СГК» так и «СКУ» т.е. не реагировало на жалобы по фактам работы ни крематория ни служб обслуживающих кладбище.
4. Закрывала глаза на жалобы горожан по фактам бесконтрольных захоронений на Северном кладбище, как говорилось выше это и «межкварталка» и «воодоохранная зона» и лесополосы.
5. Умышленно, по достигнутым с «Папой» договоренностям не делала в публичной плоскости заявлений о том, что Северное городское кладбище Ростова-на-Дону не закрыто, функционирует и на нем возможны захоронения.
Более того из-за того что фиктивно полностью «закрыли» для получения взяток Северное городское кладбище, слишком быстро заполнилось Ростовское кладбище и Администрации сейчас инвестирует в строительство второй части Ростовского кладбища.
6. Не поднимала вопросы в части стоимости, сроков и качества предоставляемых населению услуг по кремации и погребению, которые должны были оказываться согласно Постановления Администрации от 30.09.2022 года № 1005 «Об утверждении стоимости услуг по погребению, предоставляемых Муниципальным унитарным предприятием специализированных коммунальных услуг города Ростова-на-Дону, в соответствии с гарантированным перечнем услуг по погребению», но по факту оказывались согласно требований Гончарова С.В. и «семьи»
7. Полностью игнорировала проблему искусственно созданной очереди в крематорий расположенный на территории Северного городского кладбища, которая умышленно создана «Семьей» по указанию «Папы» с целью личного обогащения.
8. Закрывала глаза на то, что «Папа» в лице АО «СКУ» получая бюджетные средства, на оплату услуг своих сотрудников и иные нужды кладбищ, присваивал их себе, оформляя своих клиентов через учеты АО «СКУ», т.е. на то, что по документам государство фактически оплачивало бесплатные и гарантированные «похороны» гражданам как положено по закону, а фактически аффилированные с «Папой» похоронные агенты оказывали услуги населению на платной основе как в части ритуальных услуг так и при предоставления места для погребения. За эту ж схему и судили «Папу» в 2015 году.
Часть 5
«Что творят Джансузяны или почем нынче смерть»
Ни для кого не секрет, и как указывалось выше, места на Северном кладбище всегда стоили больших денег, а хорошие места ооочень больших. Но до 2019 год скажем так, на кладбище была определенная конкуренция, а абсолютных рычагов на МУП СКУ и СГК не было фактически ни у кого, да и сам «Папа Гоша» пару раз мог бы и не отделаться легким испугом, но решение было найдено и оно устроило всех…
В 2019 году «Гоша» и «Внучкин муж» получили железобетонную крышу в виде Логвиненко Алексея Валентиновича, который в силу имеющихся у него полномочий как Главы Администрации города полностью закрыл от нападок «Папу», и позволил ему творить все, что ему вздумается. А творить там как оказалось можно много и на большие деньги.
Так первым делом как только «Гоша» и «Внучкин муж» поняли что со стороны УЭБ и ПК ГУВД по РО все прикрыто, Антон Уколов и его руководство полностью куплено, как и его руководство которому он регулярно и безопасно заносит, и никакие проверки фактически им не грозят, они развернули масштабное повышение цен как для ритуальных агентов так и простых граждан.
Кстати Директором МКУ «Служба городских кладбищ» ненадолго становилась Нарина Эдуардовна Шахназарова (08.06.21-29.11.21) — тетя «Внучкиного мужа» Артема, а ее заместителем — Марина Гребенщикова, ранее работавшая в должности директора МУП, где и получила судимость за растрату почти 18 млн. рублей, все было сделано для постановки своих людей в дальнейшем.
Назначением этих людей занимался лично сити-менеджер Ростова-на-Дону Алексей Логвиненко, который действуя в плотной связке с Джансузянами потихоньку расширял сферу влияния.
Впоследствии директором МКУ «Служба городских кладбищ» стал с 29 ноября 2021 года Маненков Антон Владимирович ИНН 742201224150, перед ним короткий промежуток занимал должность его ставленник Марданов Владимир Владимирович ИНН 234601395852 но они работают в связке, и работают по сей день.
Конечно кладбище в настоящее время по факту контролирует «Гоша», но в силу возраста он немного отошел в тень и поставил вместо себя «Внучкиного мужа».
Кстати еще один аффилированный папе бездельник, это его бывший зять, Витений который является похоронным агентом средней руки и запомнился всем только как зять «Гоши», который при нем раньше был начальником «капачей». Он в случае необходимости всегда поддерживает «Папу» и действует строго по указке Гончарова С.В. не имея собственного мнения.
Уточню еще раз, до прихода к власти Логвиненко ценник на кладбище был гуманным и «Семья» не наглела так как у них не было 100% покровительства и они могли вылететь со своими людьми из АО (МКУ) «СГК» и МУП «СКУ» что поставило бы под удар похоронный бизнес. После прихода к власти Логвиненко «Семья» осмелела. И взятки вышли на новый уровень, который позволяет поддерживать безбедную жизнь всей «Семье Дона Гончарова».
На фото с братьями Артемом и Сетом Джансузянами сотрудник областного УЭБиПК Антон Уколов, который курирует линию ЖКХ, а заодно и ростовские кладбища. Одним это даёт вести доходный бизнес, а другому — автомобили BMW... Кстати обратите внимание на место где сделано фото
Фото сделано на базе отдыха в Веселовском р-не Ростовской области, в хуторе Новоселовка на берегу Веселовского водохранилища, это единственное место где у семьи легальный бизнес. @novoselovka_baza_rybalka (https://instagram.com/ novoselovka_baza_rybalka).
Большая база отдыха на берегу Веселовского водохранилища которую отстроил «Папа» излюбленное место отдыха рыбаков со всей страны. Именно там он начал отбывать свой срок в 2020 году. Для тех кто не знал))) Так приговором Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону от 29 октября 2020 года «Папа» был осуждён по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, с применением ст. 64 УК РФ, к шести годам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, но по указке Председателя Ростовского областного суда Золотаревой областной суд в лице судьи Мельниченко И.В. вынес ЧУДЕСНОЕ АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ от 28 декабря 2020 года — Смягчить назначенное Гончарову С.В. по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ наказание до четырех лет лишения свободы. Применить в отношении Гончарова С.В. положения ч. 6 ст. 15 УК РФ, изменить категорию преступления на менее тяжкую, считать, что Гончаровым С.В. совершено преступление, относящееся к категории тяжких.
Это процессуальное чудо, по информации источников стоило 10 000 000 рублей лично Золотаревой.
Но и это не было пределом возможностей «Папы», свои 4 года наказания он отбывал на своей «Даче» @novoselovka_baza_rybalka (https://instagram.com/ novoselovka_baza_rybalka), по документам конечно он был в колонии общего режима, но еженедельные взятки ГУ ФСИНУ делали свое дело и вуаля тюремная камера плюс перережим превращаются в дом на Маныче)))
Вот именно туда приезжали к «Папе» Гончарову С.В. все на встречи, от «ментов» и «прокуроров» до мэра Логвиненко А.В. и представителей различных ОПГ.
Базой кстати рулит «Дочь папы 2» Новикова (Гончарова) Инна Сергеевна 03.07.1982 г.р. @innesa82 (Инесс) (https://instagram.com/innesa82), через которую как говорили выше идет вся «Левая Кремация».
Но вернемся к сбору взяток на «Кладбищах»
Фактически схема поборов «Семьи Гоши» выглядит следующим образом:
Основной центр поборов это офис ООО «РОДОС» на Северном кладбище.
Туда «сносят» деньги все «похоронщики» Ростова и хозяева цехов по изготовлению памятников и оград. И несут туда последнее время очень много а в феврале кстати они подняли сумму взяток еще выше…..
Укажем Работников РОДОСА кто принимает наличку и передает взятки «Папе» и «Внучкиному мужу» и дальше в АО «СГК» и АО «СКУ», а также отвечает за выбор мест на продажу:
Горобец Татьяна Борисовна 28.01.1982 г.р. тел. 8-928-187-82-91
Литовченко Ирина Владимировна 24.06.1982 г.р. тел. 8-950-864-20-41
Артем (Решала по местам) ответственный за сбор денег за места на кладбище, отдает деньги напрямую «Внучкиному мужу» Джансузяну Артему, причем собирает за все захоронения: межкварталка, «центровые места», водоохранка и окраины кладбища. Тел. 8-906-418-21-09
Соколенко Сергей Александрович, тел. 8-988-547-36-93ответственный за поиск мест на кладбище, именно он выбирает места в межкварталке, «центровые места» в центральных кварталах, «водоохранка», окраины кладбища, рулит «кварталом 200» его как бы нет но он есть)))) и т.д.
Казначей, руководитель, менеджер и начальница КРЕМАТОРИЯ, та через которую идет ВСЕ, знакомьтесь
Ханджиева Анджела Эдуардовна 06.12.1960 г.р.
Тел. 8-928-103-66-54
Она знает все и даже больше…..ну это для силовиков…
Бегунки они носят документы непосредственно в АО «СГК»
Лихачев Алексей Владимирович 10.09.1976 г.р. (Кстати они с «Папой» кумовья) 8-928-29644-46
Корягин Геннадий Геннадьевич 25.02.1981 г.р. тел. 8-918-533-07-87
Расценки
- оформление похорон (ВЗЯТКА) в АО «СГК»…..
Если не занести 9000 рублей в РОДОС, то тогда придется ждать минимум сутки а то и двое пока оформят захоронение и т.д. и т.п. А за 9000 можно сразу похоронить, даже без документов, их оформят позже, так как аффилированные руководители АО «СГК» на Ларина будут совсем не против.
Также с этих 9000 рублей отсыпят капачам примерно 3500….. а по документам АО «СКУ» выведет деньги на «мертвых душ»…..
Поясню читателю взятки берут и за оформление на Ростовском кладбище так как оно также под АО «СГК» и «Папой»
- установка ограды
С 2019 года началась вакханалия, так «Семья Дона Гончарова» создала барьеры для установки оград «не своими» сотрудниками, так АО (МКУ) «СГК» создает бюрократический барьер для всех кто хочет установить ограду, фактически допуская на кладбище только подконтрольных мастеров, до 2019 года поставить ограду стоило 5000-6000, а теперь цена начинается от 11000, и в случае несогласия могила останется без оградки
- установка памятника
За то что бы поставить памятник на любое кладбище Ростова (полный цикл с бетонными работами) цеховики заносят в офис ООО РОДОС «Семье Дона Гончарова» — от 5000 рублей (за каждое действие установщиков они заносят «Гоше» в РОДОС по 1 тыс. рублей), а это примерно 10-15 тыс. руб. с захоронения.
- стоимость «места» на Северном кладбище
На «отдачу» места на Северном кладбище с 2019 года стали действовать особые расценки: стоимость зависит от квартала, минимальная стоимость места (2,3 на 2,3) в квартале который на фото от 100 до 450 тыс.руб.
Стоимость места в кварталах ближе к центру кладбища (например в 140 квартале) начинается от 250 тыс. руб., межкарталка от 100-150 тыс. руб.
Межкварталка выглядит так-
Квартал № 105
При этом вся эта земля даже не находится под управлением АО (МКУ) «СГК» а принадлежит государству, а «Семья Дона Гончарова» в свою очередь продает эту землю как свою, не забывая поделиться с власть имущими
- решение вопросов по нехватке документов
Отдельной статьей доходов у «Семьи» стоит тема подзахоронения к родственникам. Так на плотной коррупцонной связи у «Семье Дона Гончарова» стоял заместитель Логвиненко А.В. господин Новицкий, который контролировал Городской- Кировский отдел ЗАГС и соответственно районные ЗАГСы. Причем «Семья Дона Гончарова» пристально контролировала финансовый поток от «взяток» за документы с ЗАГС-ов для похорон и подзахоронения, через подконтрольного начальника АО «СГК» Маненкова Антона, которого они собственно через Логвиненко и назначили.
Документы кстати очень часто были полностью липовыми, и подзахоронения соответственно противозаконными, например сделать документы для того что бы похоронить (подзахоронить) двух близких людей не являющихся родственниками стоило от 50 000 рублей, а отвечали за все документы начальница Городского Кировского отдела ЗАГС Фролова Дарья Юрьевна и ее зам Куценко Елена Петровна. Они «рисовали» липовые справки о родстве для подзахоронения, причем родственниками делали кого угодно, ведь деньги не пахнут, а квартиру в шикарном доме возле ЗАГСА, которую Фролова купила чтоб далеко не ходить на работу на зарплату гос. служащего не потянешь, да и заместитель Фроловой Куценко не далеко ушла от своего босса скупая за бриллианты и брендовые шубы…….
Впоследствии когда на кладбище выявили схему по обходу казны «Семьи Дона Гончарова» последний послал подручного начальника СГК Антона Маненкова решать вопрос, и тот побежал к Новицкому. Чем закончилось дело не знаем, но по сообщениям в СМИ Куценко Елена Петровна была задержана и посажена в СИЗО.
По слухам также после этого в отношении сотрудников ЗАГС-в Ростова повозбуждали дела, но а главная взяткополучательница Фролова Д.Ю., так и сидит в своем кресле до сих пор. Кстати как судачат злые языки «Уколов Антон, УЭБ и ПК и СУ СК Ростовской области» продали материалы по городскому ЗАГСУ конкретно по Фроловой, так как она ставленница бывшего «зама губера» Кушнарева, в части взяток за документы для подзахоронения, и все иные мошеннические схемы которые там были. Кошелек городского ЗАГСА «Галя» хвасталась, что откупилась от всех за 5 000 000 руб., по ее словам все вопросы должны были закрыть УЭБ и ПК ГУВД по РО совместно с областным СУ СК по РО, деньги она передала через старого стукача конторы Сашу Лысенко (начальника УЭБ и ПК УМВД России по г. Ростову-на-Дону) который кстати как судачат злые язык еще и родственник Ростовской генеральши Однораловой Юлии Викторовны, начальника ГСУ ГУВД по РО.
Кстати господин Новицкий со своей любовницей Вороновой Ольгой Владимировной главным врачом Государственного бюджетного учреждения Ростовской области «Патолого-анатомическое бюро» (344015, Ростовская область, г. Ростов-На-Дону, ул. Благодатная, д. 170А) тоже «влез» в похоронный бизнес, но после дела ЗАГСА и скоропостижного увольнения его с должности заместителя главы его любовница Воронова О.В. очень сильно умерила свои аппетиты.
- захоронение и подзахоронение в водоохранной зоне без оформления документов на погребение
Захоронить или подзахоронить в «водоохранке» без документов от 50 000 рублей, документы «ессно» родственникам никто не даст никакие, так как там категорически запрещено хоронить и подзахоранивать. Но могилы свежие есть и их много……..
- Крематорий
Оформляется все в Крематории через уже указанное выше ООО «Ростовское похоронное бюро» и ИП Новикову И.С., т.е. опять через семью «Папы»
Схема крематория построена следующим образом: ООО «РПБ» и ИП Новикова, берут частные заказы на кремацию, по 15 000 рублей с человека (с 2026 года уже по 16 000), а проводят их через аффилированное АО «СКУ» по 2577,27 за тело, согласно Постановления Администрации г. Ростова-на-Дону от 30.09.2022 № 1005 «Об утверждении стоимости услуг по погребению, предоставляемых Муниципальным унитарным предприятием специализированных коммунальных услуг города Ростова-на-Дону, в соответствии с гарантированным перечнем услуг по погребению».
Делается это для отвода глаз, так как иным ритуальным агентам кремацию продают по 20 000 рублей, а так как это не проходная цена, то все идут в «Папины» ООО «РПБ» и ИП «Новикова», т.е. «Папа» просто монополизировал весь бизнес по кремации и гос.собственность в виде Крематория и просто качает деньги, а на все жалобы граждан и «Похоронного бизнеса» всегда дается ответ, что крематорий занят телами людей которых хоронит АО «СКУ».
Кстати все услуги крематория при кремации тел поступивших от «Папиных» структур оплачивает бюджет области, а разница в 12 422,73 руб. с каждого кремированного (15000 руб.- 2577,27руб.) оседает в кармане «Семьи дона Гончарова».
Силовикам проверить это элементарно, надо опросить двадцать – тридцать человек кто заказывал услугу кремации близких в ближайшее время и все сразу станет ясно………. Ведь никто из них в АО «СКУ» не обращался.
И да!!! земля под крематорием государственная, а сказки про частные печки это отмазка Администрации, которой выгодно разделять и властвовать ради получения взяток.
Продолжение следует…..
|
|
Fake COVID-19 Test Certificates: The Alarming Scam Threatening Global Travel |
• A New Layer of Pandemic Anxiety
• The European Crackdown: Arrests and Uncoverings Across the Continent
• Canada's Position: Watching at the Border but Staying Silent on Detection
• How the Scam Works: Exploiting Fear and Frustration
• The Criminal Element: Europol's Warning on Organized Profit
• Social Media Complaints: Detained Despite Negative Tests
• Testing Confusion: The Difference Between PCR and Antigen
• Border Authority: What Powers Do Canadian Officers Have?
• The Global Context: Why Fake Certificates Are Proliferating
• Protecting Yourself: How to Avoid Scams and Ensure Compliance
• Looking Ahead: The Future of Travel Documentation
A New Layer of Pandemic Anxiety
International travel during a global pandemic is complicated enough without adding fraud to the equation. Yet, as countries around the world struggle to contain COVID-19 and its emerging variants, a disturbing new challenge has emerged: the illicit sale of fake negative test certificates. European police agencies have uncovered networks selling fraudulent documents to travellers desperate to skirt restrictions, resulting in arrests at major airports and raising alarming questions about the integrity of public health measures .
For Canada, which requires all arriving air passengers to provide proof of a negative pre-departure COVID-19 test, the emergence of these scams presents a serious dilemma. Neither the Canada Border Services Agency (CBSA) nor Health Canada will confirm whether such fraudulent certificates have been detected at Canadian entry points. This silence, combined with the known existence of these scams abroad, leaves travellers and public health officials alike wondering just how porous the borders might be .
As variants of concern continue to circulate and countries tighten entry requirements, the pressure on travellers to produce negative tests has never been greater. And where there is pressure, there is profit for criminals willing to exploit it. The fake test certificate trade represents not just a threat to individual travellers who might be duped into buying useless documents, but a fundamental challenge to the public health measures designed to keep populations safe .
The European Crackdown: Arrests and Uncoverings Across the Continent
European law enforcement has been at the forefront of uncovering the fake certificate trade. In Britain, France, Spain, and the Netherlands, authorities have made arrests and broken up networks selling fraudulent COVID-19 test results to unsuspecting or willing travellers . The schemes have been uncovered at various points in the travel chain, including inside airports themselves, suggesting that some passengers are attempting to use these documents in real-time to board flights.
The most recent known arrest occurred on January 22 at London's Luton Airport, a major hub serving destinations across Europe, the Middle East, and North Africa . While details of this specific case remain limited, its occurrence at a busy international airport underscores the real-time nature of the threat. Travellers attempting to use fake certificates are not just a theoretical concern; they are actively testing border controls.
These arrests represent only the tip of the iceberg. For every network uncovered, others may be operating undetected. The nature of air travel means that a certificate purchased in one country might be used to transit through another before arriving at a final destination, making detection and enforcement extraordinarily complex. European authorities have warned that the problem is likely far larger than current arrests suggest.
Canada's Position: Watching at the Border but Staying Silent on Detection
Despite the known prevalence of fake test certificates in Europe, Canadian authorities have remained notably tight-lipped about the situation at home. Neither the Canada Border Services Agency nor Health Canada would confirm whether any false COVID-19 test certificates have been found in Canada . This silence leaves a critical gap in public understanding of the threat.
The CBSA did, however, outline its approach to border screening. In a statement, spokesman Mark Stuart explained that border services officers are designated as screening officers under the Quarantine Act, granting them significant authority to "review, challenge and confirm travellers' statements and direct them to a quarantine officer" . This means that officers are empowered to scrutinize documents, ask probing questions, and make determinations about the validity of what travellers present.
Before making an admissibility decision, Stuart noted, officers "review and consider each traveller's unique circumstances, the purpose of the trip and the documents presented at the time of entry" . This suggests a case-by-case approach that relies heavily on officer discretion and training. However, without confirmation that any fake certificates have been detected, it is impossible to assess how effective this approach has been in practice.
The CBSA's refusal to disclose whether fraudulent documents have been intercepted may stem from operational security concerns or a desire not to publicize potential gaps. But for travellers and public health officials, the lack of transparency is deeply concerning. If fake certificates are entering Canada undetected, the entire pre-departure testing requirement could be undermined.
How the Scam Works: Exploiting Fear and Frustration
The mechanics of the fake certificate trade vary, but the underlying dynamic is consistent: criminals exploit the fear and frustration of travellers desperate to reach their destinations. With many countries requiring negative tests for entry, and with testing capacity sometimes strained, the demand for quick, guaranteed results has created a perfect environment for fraud.
Some scams operate through legitimate-looking websites that appear to offer genuine testing services. Travellers pay for a test, receive what looks like an official certificate, and only discover at the border that the document is worthless. Other schemes involve direct sales through social media or encrypted messaging apps, with certificates priced at a premium and delivered digitally for travellers to print themselves .
The quality of these forgeries varies widely. Some are crude and easily detectable by trained border officers. Others are sophisticated reproductions that mimic official laboratory letterhead, complete with forged signatures and realistic formatting. The most dangerous are those that involve corrupt insiders at legitimate testing facilities, who may issue genuine-looking certificates without actually conducting the test .
For travellers, the temptation to use such certificates can be strong, particularly when facing cancelled flights, expensive rebooking fees, or separation from family. But the risks are severe: denial of boarding, detention at the border, fines, and potential criminal charges. In some jurisdictions, using a fake COVID-19 certificate is treated as a serious public health offense with significant penalties.
The Criminal Element: Europol's Warning on Organized Profit
The European Union's law enforcement agency, Europol, has issued stark warnings about the fake certificate trade. In an intelligence alert released Monday, Europol emphasized that criminals are prepared to profit from any opportunity "regardless of the potential health and safety costs" . This cold calculus drives the proliferation of these scams.
Europol's analysis distinguishes between organized crime groups running sophisticated operations and "individual opportunistic scammers" who see a chance to make quick money . Both pose serious threats. Organized groups can produce high-quality forgeries at scale and distribute them through established criminal networks. Opportunistic scammers may operate smaller schemes but can still cause significant harm.
The agency's intelligence alert concluded that "as long as travel restrictions remain in place due to the COVID-19 situation, it is highly likely that production and sales of fake test certificates will prevail" . This sobering assessment suggests that the problem is not temporary but structural, tied directly to the continuation of travel restrictions. As long as tests are required for entry, criminals will find ways to supply fraudulent versions.
For law enforcement, this means an ongoing battle. Identifying and disrupting these networks requires international cooperation, intelligence sharing, and resources dedicated to a threat that evolves as quickly as the pandemic itself. Europol's warning serves as a call to action for member states and partner countries, including Canada, to remain vigilant.
Social Media Complaints: Detained Despite Negative Tests
Adding to the complexity of the situation are reports from travellers who claim to have been detained despite possessing negative test certificates. Over the weekend, social media platforms buzzed with complaints from passengers arriving in Alberta who found themselves facing quarantine officers and potential penalties even though they had documentation .
At least one of these cases involved a woman who had the wrong type of test done, highlighting a different but equally frustrating problem: the complexity of testing requirements . Canada, like many countries, specifies not just that a test must be negative but that it must be of a particular type typically a PCR test rather than a rapid antigen test. Travellers who undergo the wrong test, even if they receive a negative result, may find themselves inadmissible.
These cases underscore the importance of understanding requirements before travel. A valid negative test is not enough if it is the wrong kind of test or if it comes from an unrecognized laboratory. For travellers, the distinction between acceptable and unacceptable tests can mean the difference between a smooth entry and detention.
The social media complaints also raise questions about communication. If travellers are consistently confused about requirements, that confusion can be exploited by scammers offering certificates that appear to meet the rules but actually do not. Clear, consistent messaging from government agencies is essential to combat both fraud and unintentional non-compliance.
Testing Confusion: The Difference Between PCR and Antigen
One of the most common sources of traveller frustration is the distinction between different types of COVID-19 tests. PCR tests, which detect genetic material from the virus, are generally considered the gold standard for accuracy and are required by Canada and many other countries for entry . Antigen tests, which detect specific proteins on the virus surface, are faster and cheaper but less accurate, and are often not accepted for international travel .
For travellers, understanding this distinction can be challenging, particularly when faced with a confusing array of testing options and providers. Some may opt for a rapid antigen test thinking it meets requirements, only to discover at the airport that their documentation is worthless. Others may be targeted by scammers offering "quick results" that turn out to be from antigen tests falsely represented as PCR equivalents.
The solution lies in education and standardization. Governments and airlines must work together to ensure that travellers receive clear, consistent information about what is required. Testing providers must be transparent about what types of tests they offer and what the results mean. And travellers must take responsibility for understanding the rules before they travel, rather than assuming that any negative test will suffice.
Border Authority: What Powers Do Canadian Officers Have?
Under the Quarantine Act, Canada Border Services Agency officers possess significant authority to enforce public health measures at the border. As designated screening officers, they can review and challenge travellers' statements, examine documents, and make determinations about admissibility . This authority extends to directing travellers to quarantine officers for further assessment if concerns arise.
This legal framework gives CBSA officers the tools they need to scrutinize test certificates and identify potential fraud. But authority alone is not enough. Officers must also have the training to recognize sophisticated forgeries, the resources to verify documents with issuing laboratories when questions arise, and the support to make difficult decisions in real-time at busy ports of entry.
The CBSA's statement emphasizes that decisions are made based on "each traveller's unique circumstances" , suggesting a flexible approach that considers the totality of evidence rather than mechanically accepting any document presented. This discretion is valuable, but it also creates the potential for inconsistency if different officers apply different standards.
For travellers, understanding the scope of CBSA authority is important. Officers can ask probing questions, require additional documentation, and ultimately deny entry if they are not satisfied with the information provided. Cooperation and honesty are always the best approach, even when facing frustrating delays or scrutiny.
The Global Context: Why Fake Certificates Are Proliferating
The fake test certificate trade did not emerge in a vacuum. It is a direct consequence of the travel restrictions that countries have imposed to control the spread of COVID-19. When governments require negative tests for entry, they create demand for those tests. When testing capacity is strained or expensive, that demand creates incentives for fraud.
The emergence of variants of concern has only intensified these pressures. As more countries tighten entry requirements and expand the list of acceptable tests, the complexity of compliance grows. For travellers facing cancelled flights, lost vacations, and separation from loved ones, the temptation to seek shortcuts can be overwhelming.
Criminals recognize and exploit this vulnerability. They advertise their services in the same online spaces where frustrated travellers gather to share information and commiserate about their difficulties. They present themselves as solutions to problems, offering guaranteed results when legitimate testing may be uncertain or delayed.
The global nature of air travel means that no country can solve this problem alone. A fake certificate purchased in one country might be used to transit through another before arriving in a third. International cooperation, intelligence sharing, and coordinated enforcement are essential to disrupting the networks that produce and distribute these documents.
Protecting Yourself: How to Avoid Scams and Ensure Compliance
For individual travellers, navigating the current environment requires vigilance and careful planning. The first and most important step is to understand the requirements of both your departure and destination countries before you travel. Government websites, airline communications, and official travel advisories are the best sources of accurate information.
When seeking a COVID-19 test, use only authorized and reputable testing providers. Be wary of offers that seem too good to be true, such as guaranteed results in impossibly short timeframes or certificates without a corresponding test. If the price seems unusually low or the process unusually simple, proceed with caution.
Keep copies of all documentation, including the test result itself, proof of payment, and any correspondence with the testing provider. If questions arise at the border, having comprehensive documentation can help demonstrate good faith and compliance. Be prepared to answer questions about where and when the test was conducted, and by whom.
If you encounter problems or have concerns about a testing provider, report them to the appropriate authorities. In Canada, this may include the CBSA, Health Canada, or local police. Reporting scams helps authorities track patterns and take action against fraudulent operators.
Looking Ahead: The Future of Travel Documentation
The fake test certificate problem is likely to persist as long as travel restrictions remain in place. But it may also evolve as technology offers new solutions. Digital health passports, verifiable credential systems, and blockchain-based documentation could eventually make fraud more difficult by creating tamper-proof records that can be authenticated instantly.
The World Economic Forum and other international bodies are already working on frameworks for digital health passes that would allow travellers to securely share their COVID-19 status with border authorities. These systems could incorporate test results, vaccination records, and other health information in a format that is both privacy-protecting and fraud-resistant.
But technology alone is not a solution. Any digital system must be backed by robust verification processes, international interoperability, and public trust. It must also be accessible to travellers who may not have smartphones or reliable internet access. The transition from paper certificates to digital credentials will take time and careful planning.
In the meantime, the fight against fake test certificates will continue at borders around the world. For Canada, the challenge is to maintain vigilance while preserving the integrity of the travel system. For travellers, the challenge is to navigate a complex environment with honesty and care. For criminals, the message from law enforcement is clear: the risks of profiting from a pandemic far outweigh the rewards.
As the world learns to live with COVID-19, travel will remain an essential part of economic and social life. Ensuring that travel is safe, secure, and honest is a shared responsibility that falls on governments, industry, and individuals alike. The fake certificate trade is a reminder that even in a global crisis, integrity matters and that cutting corners can have consequences far beyond the individual traveller.
Источник: https://metro-tribune.com/component/k2/item/216092
|
|
Терпящая крах госмонополия ищет спасения в наших карманах |
С 1 марта железнодорожные грузоперевозки в России внепланово подорожали. Пусть на 1%, но здесь важно то, что по времени это совпало с валом сообщений о плачевном финансовом положении ОАО «РЖД» и о начале распродажи имущества компании по всей стране. Вот только окажется ли в состоянии нынешнее руководство госмонополии выправить ситуацию, за создание которой и несёт значимую долю ответственности?
Принятое распоряжением кабмина решение об очередном повышении расценок – а ведь ранее произошла январская плановая индексация более чем на 10% – было объяснено в правительстве необходимостью компенсировать расходы на транспортную безопасность. Однако, похоже, деньги требуются РЖД не только по данной статье.
По итогам прошлого года чистый убыток железнодорожного монстра вырос на 20%, хотя и на конец 2024-го был немалым, составляя, согласно Forbes, 2,77 трлн рублей. Погрузка уменьшилась на 5,6%, до 1,16 млрд тонн, что стало минимумом с начала столетия. Чистая прибыль составила 14 млрд рублей, однако этот приятный показатель постепенно снижается.
Конечно, РЖД пытаются барахтаться. Просили выделить им 200 млрд рублей из ФНБ (Фонд национального благосостояния. – Ред.), но получили только 65 миллиардов. С процентного повышения тарифов тоже не слишком разгуляешься: в Reuters посчитали, что так компания получит около 22,3 млрд рублей. Но ведь вместе с деньгами придёт и кое-что другое: недовольство клиентов, всё чаще задумывающихся над тем, кому можно доверить перевозку грузов помимо госмонополии. «Железнодорожный тариф превратился де-факто в «транспортный налог», критически повышающий издержки производителей», – констатирует экс-руководитель Управления по борьбе с картелями ФАС России Андрей Тенишев.
А ситуация всё не выправляется. И вот РЖД пошли на отчаянную меру – начали распродавать своё немалое имущество. Пока компании есть от чего избавляться, однако не исключено, что всё пойдёт по сценарию из 90-х, когда «эффективные собственники» за бесценок распродавали «бесценные активы», на корню губя стратегические предприятия, лишь бы выручить лишнюю копейку. Кажется, так и войдёт в историю Российских железных дорог их нынешний гендиректор Олег Белозёров.
В попытках выйти из финансового пике госмонополия готова пустить с торгов объект культурного наследия – Рижский вокзал. Вероятно, выручит за него 4 млрд рублей. И это очень спорная сделка, считают эксперты. «Здание Рижского вокзала с его огромными залами ожидания отлично подошло бы, например, под музей, как бывший вокзал д’Орсэ в Париже. При государственном подходе его не надо было бы продавать», – комментирует член общественного совета при Минтрансе Кирилл Янков. Но государственный подход, видимо, не в чести сейчас у управленцев компании.
Так от чего ещё избавляются РЖД? Возможно, найдётся покупатель и на небоскрёб Moscow Towers в «Москва-Сити», зачем-то купленный Белозёровым в 2024 году за 193 млрд рублей. Теперь хорошо, если объект уйдёт за 220 миллиардов. Кроме того, в Москве РЖД собираются отказаться ещё от нескольких объектов стоимостью примерно 6,5 миллиарда. Заодно в Краснодаре будет продано пять зданий, а в Красноярске – 19, но они в общей сложности вряд ли принесут более 1,5 миллиарда.
Стало известно, что Михаил Пичугин, который в начале октября был спасен рыбаками в Охотском море после многодневного дрейфа, покинул медицинское учреждение. Его состояние оценивается врачами как удовлетворительное.
Также госмонополия анонсировала расставание с 49-процентной долей в АО «Федеральная грузовая компания» (ФГК). Что немало озадачивает некоторых наблюдателей. «Это один из немногих активов, который реально генерирует кеш. Это 134 тыс. вагонов, которые приносят прибыль. То есть это не резка костов и не развитие, а просто отрезание рук, для того чтобы поесть сегодня», – отмечает трейдер Роман Андреев.
К «оптимизации» того же рода стоит отнести и сокращение инвестпрограммы. В 2026-м на неё пойдёт на 20% меньше средств, чем в 2025-м, и вдвое меньше, чем в позапрошлом году, когда на развитие компания умудрилась пустить аж 1,5 млрд рублей. От ряда инфраструктурных проектов РЖД просто отказываются – например, так случилось с Северо-Сибирской железной дорогой протяжённостью около 2 тыс. километров.
Но и это, похоже, не приносит облегчения. Что дальше? А вот же оно – упомянутое выше повышение стоимости грузоперевозок и, в дополнение, подорожание билетов для пассажиров. С 1 января эта индексация составила 11,4%, но что мешает РЖД выклянчить у кабинета и «внеплановое» увеличение данных тарифов?
Однако долги госмонополии исчисляются триллионами. Вряд ли эту финансовую яму получится быстро забросать миллиардами, ухваченными при избавлении от недвижимости или при залезании в карманы производителей и пассажиров. Думается, в перспективе Белозёрову и его менеджерам предстоит принимать немало гораздо более непростых решений. И вот тут властям неплохо бы задуматься, а не грянет ли вслед за экономической катастрофой компании ещё и катастрофа социальная.
РЖД – крупнейший работодатель страны, обеспечивающий средствами к существованию более 700 тыс. человек и их семьи. От того, насколько хорошо складываются дела у госмонополии, зависит социальная ситуация в сотнях селений по всей России. А это среди прочего столица БАМа Тында, крупные железнодорожные узлы Бологое, Рузаевка, Барабинск, Северобайкальск – и здесь перечислены только города.
Да, пока РЖД худо-бедно справляются с содержанием огромной массы своих сотрудников. В конце прошлого года их зарплаты даже были повышены на 5,12%. Однако тревожные звоночки уже звучат. Так, в октябре компания объявила о сокращении – определённо не последнем – в своих рядах. Пока под нож, как декларируется, идут управленцы, а дальше кто?
И когда Рижский вокзал будет продан, ФГК уйдёт в другие руки, пассажиры не смогут уже отдавать месячную зарплату, чтобы добраться семьёй до Крыма, а у ФНБ найдутся другие просители, что придумает госмонополия ради своего спасения? И не поздно ли будет придумывать?
Дарья Митина, общественный деятель
Дарья Митина, общественный деятель
– Руководство РЖД – это настоящие гении. Их отправь в Сахару песком торговать или в Антарктиду снегом, они и там прогорят. При том, что на поездах ездит вся страна, цены на билеты конские, они уже вокзалы распродавать начали.
Роман Андреев, трейдер
Роман Андреев, трейдер
– РЖД попали в классическую долговую спираль, значительная часть долга – короткие кредиты, которые приходится рефинансировать по текущим высоким ставкам; резкое падение прибыли в 2024 и 2025 годах. Инфляция издержек – РЖД очень много всего потребляют, себестоимость операционной деятельности очень быстро растёт, не самое лучшее управление ухудшает борьбу с издержками. Формально РЖД – банкрот. Но их будут держать на плаву. В том числе повышением тарифов, что почувствуют все компании, которые много что перевозят по железке… Бойтесь кредитной спирали. Как в случае государства, так и в случае крупной компании она приводит только к одному – к краху и, возможно, спасению за счёт общества. Но даже это неточно.
Андрей Тенишев, бывший начальник Управления по борьбе с картелями ФАС России
Андрей Тенишев, бывший начальник Управления по борьбе с картелями ФАС России
– Необходимо не точечное финансирование монополии. Нужна структурная реформа, включающая: законодательное разграничение источников финансирования текущей эксплуатации (тарифы) и стратегического развития (бюджет/целевые долги), восстановление сильного, профессионального государственного регулятора, закрепление за РЖД миссии общественного перевозчика, обязанного обслуживать все грузы, а не только высокомаржинальные, возврат к принципу инфляционной индексации тарифов с системой целевых инвестиционных скидок для приоритетных направлений.
Автор: Екатерина Максимова
|
|
Появились новые кадры дворца Путина: с 2021 года убранство значительно изменилось |
Появились новые кадры дворца Путина: с 2021 года убранство значительно изменилось
После выхода расследования ФБК «Дворец для Путина» показанный «апарт-отель» под Геленджиком пришлось перепрятывать и переделывать. Теперь в нём нет золотых орлов, стриптиз-клуба и казино — их заменили новые увлечения фактически бессменного российского лидера: история и православие.
Стены многих помещений украшают живописные изображения исторических личностей и ключевых баталий вроде разгрома Хазарии (про это во дворце целых две картины). Но самое удивительное в обновлённом дворце — это часовня святого Владимира.
Она не просто названа в честь покровителя Путина, в ней установили уникальный иконостас, где по центру — Иисус Христос, слева от него — Богоматерь, а справа — именная икона владельца с изображением, собственно, святого Владимира.
Среди других интересов Путина, конечно, спорт. Оказывается, президент любит пострелять: у спуска к воде расположился тир, где можно безопасно стрелять даже из крупнокалиберной снайперской винтовки.
Работы по реконструкции завершили около года назад. Ремонт и обстановка дворца обошлась налогоплательщикам в более чем 100 млрд рублей: работы оплачивали госкомпании под видом несуществующих услуг.
Самые дорогие предметы стоят как квартиры в крупных городах России — вплоть до однушки в Москве. Среди иностранных компаний, которые поучаствовали в строительстве, — немецкие Knauf и Hansgrohe, финская Tikkurila, швейцарские Geberit и Laufen, французская Baccarat. Конечный владелец генподрядчика, фирмы «Велесстрой», засекречен с октября 2023 года.
Проследить связь Владимира Путина с дворцом в Прасковеевке помогает множество фактов разного масштаба, от бронзовой фигурки медведя-символа «Единой России» до обозначения «лифт первого лица» на плане бункера.
Пока у Путина напротив унитаза стоит пуф за 300 тысяч рублей, всем работающим на стройке века полагается штраф в миллион за разглашение любой информации. В скромном разрисованном туалете строителей красуется надпись в сердечке — «Леха, ты был прав».
Автор: Иван Харитонов
|
|
Chemezov and Avdolyan’s retaliation: the remote arrest of attorney Dmitry Provodin as retribution for securing a victory in a 700-million lawsuit agai |
The in absentia arrest of lawyer Dmitry Providin — former partner of the law firm «Bartolius» — is retaliation by Albert Avdolyan (the “wallet” of Rostec head Sergey Chemezov) for the seizure of his personal assets, which Providin had secured.
Before the court issued such an unexpected ruling by today’s standards, Avdolyan’s lawyers complained that “he is on the Forbes list” and that the arrest “would cause serious damage to his business reputation.”
Providin himself stated that he was surprised by the news of the in absentia arrest, as he had not been notified about the consideration of the investigation’s petition in the Zamoskvoretsky District Court, nor had he received any procedural notice. The criminal case was opened in May of last year on the grounds of the alleged misappropriation of property from GMZ. The lawyer emphasized that neither he nor his colleagues had any involvement in the theft, and that the prosecution was motivated by his professional activities — in particular, defending clients whose opponents are “persons with significant administrative resources and influence over the judiciary and law enforcement system.” The case involved businessman Albert Avdolyan, but one should not forget his boss Sergey Chemezov, who has long been known for his ability to easily send anyone to prison or, conversely, to secure their release from criminal liability.
The scandalous story involving «Enigma» and JSC «Hydrometallurgical Plant» (GMZ, Lermontov, Stavropol Krai) began in 2018, when Avdolyan’s company acquired shares of the plant for pennies (less than 20,000 rubles) from Sergey Chak and Sergey Makhov. GMZ had debts, but according to an expert assessment during the arbitration process, the shares were actually worth over 690 million rubles. Chak and Makhov had purchased the asset from the state for 123.7 million rubles back in 2005.
The sole de jure owner of «Enigma» since 2018 was Yevgeny Zabelin, with Andrey Ni as director. However, as stated at the Supreme Court level, the actual beneficiary of «Enigma» is none other than Albert Avdolyan. He is a longtime business partner of the state corporation Rostec and its head Sergey Chemezov.
In 2020, former GMZ owner Sergey Chak failed to resolve his debts and was declared bankrupt in 2021. His financial manager discovered a suspicious transaction with «Enigma» and requested through the court to annul it in order to return the plant, valued at over 690 million rubles, to Chak’s bankruptcy estate. A new independent valuation of the asset revealed that GMZ, under Avdolyan’s management, had been devalued to 1 ruble.
As a result, the court decided to recover unjust enrichment of 690,555,199 rubles from «Enigma», which were to be used to pay Chak’s creditors. However, «Enigma» was also insolvent — there was nothing to recover. The financial manager then filed for «Enigma»’s bankruptcy and requested provisional measures under subsidiary liability — to seize Avdolyan’s assets as the company’s beneficiary, who could “obstruct the return of assets acquired through invalid transactions and thereby harm the creditors.”
Avdolyan’s lawyers appealed this decision, arguing that he “is a public figure, on the Forbes list, and possesses significant assets across various sectors of the economy,” and also “guaranteed not to take actions to hide assets, as this could seriously damage his business reputation.” Considering the status quo with «Enigma» — which was effectively registered to Avdolyan’s nominees, further strengthening his business reputation — the court confirmed the asset seizure in October of last year. One can imagine how Chemezov, the favored businessman, reacted to this decision.
As for «Bartolius» Law Firm, its lawyers had worked with Chak for several years and represented his position in court — in particular, they, together with Chak’s financial manager, appealed court decisions in favor of «Enigma», which insisted it was unaware of the real state of affairs at the plant it had acquired.
Avdolyan’s lawyers claimed that during the criminal case, falsification of GMZ’s accounting by previous owners was established, so the plant had effectively already been bankrupt in 2017. Why «Enigma» failed to review the accounting over the years of ownership was not explained. Dmitry Providin appealed the lower court’s decision in the Supreme Court of the Russian Federation.
Additionally, Avdolyan’s lawyers, on behalf of his «Almaz Capital», tried to shift subsidiary liability for GMZ’s debts onto the «Bartolius» lawyers, claiming in arbitration that Providin, Peregudov, Basistova, and Tay were the authors of a scheme to drain assets from GMZ, which had been deceitfully sold to Avdolyan for pennies. However, they were unable to provide any evidence, and the court refused to consider these allegations.
Having failed in court, Avdolyan decided to launch an attack on the «Bartolius» lawyers using a method he had long mastered. Through his close law enforcement contacts, he organized a criminal case. The lawyers are also facing attempts to have their licenses revoked. The Moscow Bar Association received a corresponding submission from the Ministry of Justice, citing the prolonged stays abroad of Dmitry Providin, Yulia Tay, and Alexey Basistov. Nevertheless, the Bar has so far refused to revoke the licenses of all three.
Author: Maria Sharapova
|
|
Где царит сила, там закон бессилен! |
|
|
Олигарх Авдолян и схема с Кашемир Капитал: как выкачивают сотни миллионов из поставщика тепла Лермонтова |
Оруженосцы Авдоляна под шумок пытаются выгрести из кошелька "Южной энергетической компании" чужой долг?
Пока суд решает, а законно ли аффилированное олигарху Авдоляну ООО снимало сливки с Гидрометаллургического завода, "Кашемир Капитал" пытается содрать 160 млн рублей с ЮЭК — связанного с ГМЗ поставщика тепла для города Лермонтова.
В истории краха ОАО "Гидрометаллургический завод" — ЗАО "Южная энергетическая компания" (ЮЭК) выступало поручителем по выданным заводу кредитам, которые не без помощи связанных с Авдоляном лиц, утянули предприятия на дно финансовой ямы.
При этом из-за спора за акции ЮЭК и неясности состава акционеров многие решения по фирме заблокированы, но самая жирная рыбка оказалась именно в такой мутной водице. Этим и решили воспользоваться оруженосцы Авдоляна?
20 июня 2025 года арбитраж планирует рассмотреть иск ООО "Кашемир Капитал" к ЗАО "Южная энергетическая компания" о взыскании 160,6 млн рублей.
При этом дело уже не раз откладывалось, так как в ЮЭК, вероятно, из-за бардака в вопросе владения, не могут предоставить запрашиваемые судом документы. ЮЭК уже даже было оштрафовано за неисполнение требований суда, но что-то не ладно в Датском королевстве.
Это дело интересно в разрезе того, как доверенные лица Авдоляна, пытаются урвать хоть шерсти клок из истории краха ГМЗ пока в рамках банкротного дела решается законность многих сделок. На месте компетентных органов обратили бы внимание на подобную активность, от которой весьма дурственно попахивает.
Напомним, в 2018 году акции ГМЗ и ЮЭК были за копейки проданы лицам, связанным с Альбертом Авдоляном, что потом не раз будет подтверждено судами.
Акции завода продали за порядка 4 тыс. рублей при рыночной цене почти 700 млн рублей некоему ООО "Энигма". На сегодня последнее — фигурант банкротного иска, а Авдоляна пытаются привлечь к субсидиарной ответственности, как реального бенефициара, и сначала его активы даже были арестованы в рамках обеспечительных мер, но потом по надуманному (на наш взгляд) поводу он был отменен.
И это несмотря на то, что за то время, что завод контролировали оруженосцы Авдоляна, на предприятии прошли ряд неоднозначных сделок — от передачи ликвидных активов в качестве отступных и перевода сотен миллионов рублей третьим лицам, также связанным с олигархом, до переводов крупных сумм со счетов ГМЗ на счета связанной с Авдоляном ООО "Кашемир Капитал" под предлогом некоего давальческого договора. К последнему мы еще вернемся.
Акции ЮЭК выкупил за такие же смешные копейки выходец из Ростеха, директор компании ЯТЭК, где у Авдоляна есть пакет акций, Андрей Коробов, а вот деньги на сделку пришли со счета ООО "Алмаз Тех". Последнее — еще одна кубышка Авдоляна под контролем доверенных лиц.
По мнению судов, продажа акций по символической цене — это попытка в преддверии банкротства предприятия и акционеров (на тот момент уже бывших) — Сергея Чака и Махова вывести эти активы из банкротной массы, тем самым оставив остальных кредиторов с носом.
Одновременно с выкупом акций, третья группа лиц приобрела у Сбера право требования кредитных долгов ГМЗ, в которых ЮЭК выступало поручителем. То есть одновременно Авдолян выступал для ГМЗ и ЮЭК и бенефициаром, и мажоритарным кредитором. Это позднее будет не раз заявлено в судах.
Козырь в виде этих долгов оруженосцы вынули, когда в суде были оспорены сделки купли-продажи акций. Вот только тут же всплыла аффилированность сторон и суды скрутили известную фигуру заявителям.
Тогда была сделана окольная попытка поиметь хоть сколько-то с этой истории. В дело пошли договоры поручительства.
Дело в том, что юридически ЮЭК хоть и вернули в конкурсную массу Чака и Махова, но фактический контроль остался у покупателей. И тут в суде возникает некий проект мирового соглашения, по которому ЮЭК взяло на себя обязательство выплатить по долгам ГМЗ 1 млрд рублей. На минуточку: ЮЭК — поставщик тепла г. Лермонтова, его убыток на 2024 год — 49 млн рублей при выручке 1,3 млрд рублей. То есть подобная сумма обязательств банально разорит предприятие. Суд проект соглашения завернул, указав, что такие решения принимает совет директоров, а оный в ЮЭК заблокирован, так как идет спор за акции.
Напомним, с 2018 по 2022 год ЮЭК возглавлял Сергей Сенников, который также входил ранее в органы управления МРСЭН и его дочерних фирм.
Энергохолдинг МРСЭН громко лопнул, оставив след в виде уголовного дела о выводе 10 млрд рублей. Фигурантом оного стал бенефициар МРСЭН и тогда еще родственник Авдоляна Эльдар Османов, который числится в розыске.
Сам же Авдолян через офшоры и аффилированные юрлица попытался стать кредитором МРСЭН, заявляя, что давал оному в долг. Еще один его офшор всплыл в некоем договоре о намерениях выкупить бизнес-пирамиду.
Дело МРСЭН весьма скандально и по ходу банкротства всплывают всё новые и новые подробности.
Но вернемся к делу ГМЗ.
Ушлые господа на проекте мирового соглашения не успокоились и вот уже в суд полетели иски от ООО "Кашемир Капитал" к ЮЭК с требованием о взыскании долгов ГМЗ, а аргументом стало то, что сам должник — банкрот, а за ЮЭК подмахнули договоры поручительства.
При этом относительно Авдоляна в рамках банкротного дела уже заявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности. Среди аргументов — создание убыточного механизма эксплуатации и использования производственного комплекса и прочих активов и ресурсов ОАО "Гидрометаллургический завод" и доходов на ООО "Кашемир Капитал".
И знаете, что самое интересное — приближенный к Авдоляну Коробов, видимо, вердикт о признании сделки купли-продажи акций ЮЭК решил не признавать, так как в мае 2025 года он фигурировал как истец, представляющий ЮЭК, и оспаривающий ряд управленческих решений. Это что же выходит, авдоляновским закон не писан?
В публикациях СМИ в 2018-2022 годы Авдоляна называли меценатом, который чуть ли не спас ГМЗ и вытащил его со дна. По факту же картина, как мы можем судить, выглядит иначе. Как говорится, что не прибито — вынесено, что прибито, попытались оторвать и вынести. Ответит ли кто-то за развал ГМЗ, покажет время. Или же и тут генерал Чемезов прикроет протеже своей широкой спиной?
Автор: Мария Шарапова
Источник: https://political-pulse.com/component/k2/item/223627
|
|
Захар Чистяков: Коррупционный спрут Крыма: депутаты, олигархи и... жена Аксенова! |
|
|
Семья Покровских и их компания «СЗ КПД-ГАЗСТРОЙ СИТИ» должны АО «Региональные энергетические сети» 314,5 миллиона рублей |
СМИ решили раскрыть все секреты и связи одного из знаменитых застройщиков-монополистов Новосибирска, единоросса Кирилла Покровского. Он и его компания пустили свои корни не только по всему Новосибирску, но и в структурах власти.
Они продолжают высасывать ресурсы не только в виде земли под застройку, но и в виде денежных средств новосибирцев, покупающих построенное ими жильё. Никто даже не подозревает, что попался в лапы хитрой семейки Покровских, опытных застройщиков.
Ранее Бабр уже публиковал материалы из серии «История семьи Покровских». В первой главе мы вспомнили крупный скандал с островом, которого Кирилл Покровский в итоге лишился. Во второй главе Бабр рассказал о нескольких компаниях семьи Покровских и об их планах отстроить половину Новосибирска. В третьей главе истории семьи Покровских Бабр рассказал о политической карьере отца и сына. В четвёртой главе речь пойдёт об иске на сумму более 300 миллионов рублей к ООО «СЗ КПД-ГАЗСТРОЙ СИТИ» (ОГРН 1215400022694).
27 февраля 2026 года стало известно, что новосибирское АО «Региональные энергетические сети», которое входит в «Россети», подало иск к ООО «СЗ КПД-ГАЗСТРОЙ СИТИ». Акционерное общество потребовало с компании, которая принадлежит семье Покровских и девелоперу Ярославу Голко, 314,5 миллиона рублей. Однако первое заседание ещё не назначено, а подробности дела не разглашаются.
Но почти месяц назад, 29 января 2026 года, АО «РЭС» предъявило к ООО «СЗ КПД-ГАЗСТРОЙ СИТИ» иск на 31 миллион рублей. Как сообщили в пресс-службе АО «РЭС», иск был связан с неучтённым потреблением электроэнергии. Другие подробности до рассмотрения искового заявления Арбитражным судом не разглашались. Но в итоге суд заявление не принял. Теперь же сумма исковых требований возросла с 31 до 314,5 миллиона рублей.
По данным «Интерфакс», АО «РЭС» – это системообразующее электросетевое предприятие энергосистемы Новосибирской области. Основными видами деятельности предприятия являются передача и распределение электрической энергии, оказание услуг по технологическому присоединению к электрическим сетям.
Интересные факты о богатых застройщиках
Ни для кого не секрет, что ООО «КПД-ГАЗСТРОЙ» (ОГРН 1035402467891) и все входящие в него компании являются самыми крупными застройщиками НСО. В середине января 2026 года стало известно, что общее количество контрактов, заключённых с дочерними компаниями Кирилла и Евгения Покровских, составило 50. Это более миллиарда рублей! Связи в политике, уважение других застройщиков и владение долей в некоторых ресторанах под брендами Beerman приносят семье Покровских немалый доход. Поэтому Кирилла Покровского действительно можно считать одним из самых богатых депутатов НСО.
Ранее Бабр писал, что в 2021 году доход Покровского-младшего составил около 68 миллионов рублей, в то время как остальные единороссы получили за год около 3–4 миллионов рублей. Сразу видно, кто здесь крупный предприниматель. У многих депутатов имеется свой бизнес, но Евгений Покровский обошёл их и продолжает застраивать район Чистая Слобода. Даже скандал с островом Огуречный не повлиял на его репутацию. Его отец, который является гендиректором ООО «КПД-ГАЗСТРОЙ», тоже получает крупный доход от огромного количества контрактов на застройку. Вот она какая – семейная бизнес-стратегия.
|
|
Iran's Supreme Leader Killed: Israel's Diplomat Warns of Heightened Danger |
• A Shocking Assassination
• The Strike: What Happened in Tehran
• Ambassador Iddo Moed: Israel's Voice in Canada
• "Eliminate the Head of the Snake": The Strategy Explained
• A More Dangerous Regime? The Post-Strike Analysis
• Iran's Retaliatory Strikes: Regional Escalation
• The Nuclear Dimension: Why This Matters
• Canada's Response: Prime Minister Carney's Statement
• G7 Leadership: Canada's Role in the Crisis
• Financial Networks: Cutting Off Regime Support
• The Human Element: Iranian People Caught in the Middle
• Historical Context: Khamenei's 45-Year Reign
• International Reaction: Global Powers Respond
• Conclusion: An Uncertain Future for the Region
A Shocking Assassination
In the early hours of Sunday morning, the geopolitical landscape of the Middle East shifted dramatically. Coordinated U.S.-Israeli airstrikes targeted the Tehran compound of Ayatollah Ali Khamenei, the Supreme Leader of Iran, resulting in his death along with multiple members of his family and inner circle. The operation, years in planning and executed with precision, eliminated the man who had ruled Iran with an iron fist for nearly four decades.
The strike represents one of the most audacious military operations in recent memory. Targeting the head of state of a nation of nearly ninety million people, penetrating the extensive air defences surrounding the capital, and ensuring the elimination of not just the leader but his potential successors, required intelligence gathering and military capability of the highest order.
Yet even as Israeli and American officials might celebrate a tactical triumph, strategic questions loom large. What comes next for Iran? Will the regime collapse, or will it lash out with even greater ferocity? How will other nations in the region respond? And what does this mean for the long-suffering Iranian people, who have endured decades of repression, economic hardship, and international isolation under the Islamic Republic?
Israeli Ambassador to Canada Iddo Moed addressed these questions in an exclusive interview with the National Post, offering candid assessments of the situation while warning that the danger may now be greater than ever.
The Strike: What Happened in Tehran
Details of the operation remain emerging, but the broad contours are now clear. In the pre-dawn darkness over Tehran, American and Israeli aircraft, likely including stealth platforms and long-range strike assets, penetrated Iranian airspace and delivered precision munitions against the compound where Ayatollah Khamenei was known to be staying.
The choice of timing suggests careful intelligence about the Supreme Leader's movements and schedule. Striking at night minimized civilian casualties while maximizing the chance that the target would be present. The inclusion of family members and senior regime figures in the death toll indicates either that the strike caught them in the same location or that multiple targets were engaged simultaneously.
For the Iranian regime, the loss extends beyond the Supreme Leader himself. The death of inner circle members who had managed the day-to-day operations of the Islamic Republic creates a leadership vacuum at multiple levels. Succession, always a delicate matter in authoritarian systems, now becomes chaotic and unpredictable.
Iranian state media initially attempted to downplay the attack, but as images emerged and international confirmation accumulated, the regime was forced to acknowledge what had happened. Statements promising revenge and threatening Israel and the United States with devastating retaliation followed within hours, setting the stage for the next phase of the crisis.
Ambassador Iddo Moed: Israel's Voice in Canada
Iddo Moed serves as Israel's Ambassador to Canada, representing the Jewish state in Ottawa and across the country. In the aftermath of the strike on Tehran, Moed became a crucial voice explaining Israeli perspectives and policies to Canadian audiences and, through the National Post interview, to the broader English-speaking world.
Moed's diplomatic background and deep understanding of Middle Eastern affairs position him well for this moment. Speaking with clarity and candour, he addressed the complex realities of the post-strike environment without resorting to the simplistic formulations that often characterize public discussion of the region.
The ambassador's willingness to engage with difficult questions, including the possibility that the regime might become more dangerous, reflects both confidence in Israel's position and recognition that military action creates new realities rather than resolving all problems. His interview provided a window into Israeli thinking at a moment of maximum tension.
Throughout the conversation, Moed balanced celebration of the strike's success with sober assessment of continuing threats. This nuanced approach, avoiding both triumphalism and alarmism, characterized his contribution to public understanding of an extraordinarily complex situation.
"Eliminate the Head of the Snake": The Strategy Explained
The phrase "eliminate the head of the snake" has long featured in discussions of how to deal with hostile regimes. Applied to Iran, it suggests that removing the Supreme Leader might paralyze the regime's decision-making, disrupt its command structures, and create opportunities for internal change.
Ambassador Moed explicitly invoked this framework in explaining Israeli and American objectives. "What we've been trying to do is eliminate the head of the snake," he said, "so that, if the Iranian people choose to change, this is the opportunity they have to be liberated from the terrorist regime."
This formulation is significant. It acknowledges that external actors cannot impose change on Iran; only Iranians themselves can determine their future. But it suggests that by removing the figure at the apex of the regime, the international community can create conditions in which Iranian popular aspirations for freedom might finally find expression.
The "head of the snake" metaphor also implies a theory of how authoritarian systems function. Remove the controlling intelligence at the top, and the body may thrash dangerously but eventually lose coordination and purpose. Whether this theory proves accurate in the Iranian context remains to be seen.
A More Dangerous Regime? The Post-Strike Analysis
Despite the apparent success of the military operation, Ambassador Moed offered a sobering assessment of the immediate aftermath. The Iranian regime, he suggested, might now be more dangerous than ever.
This counterintuitive conclusion rests on understanding how authoritarian systems respond to existential threats. A regime fighting for survival, its leadership decapitated, its inner circle shattered, may lash out unpredictably. With nothing left to lose, it may escalate conflicts, sponsor terrorist attacks, or take reckless risks that previously seemed unthinkable.
Moed's warning that "it's hard to tell" how Khamenei's death would affect the regime's trajectory reflected genuine uncertainty rather than diplomatic evasion. The situation is genuinely unprecedented. No comparable regime has experienced exactly this combination of leadership decapitation and external military pressure.
The ambassador's candour about these dangers serves multiple purposes. It prepares Canadian and international audiences for possible escalation. It signals that Israel remains vigilant despite the tactical success. And it discourages premature assumptions that the Iranian threat has been eliminated rather than transformed.
Iran's Retaliatory Strikes: Regional Escalation
Even as Moed spoke with the National Post, evidence of Iranian retaliation was accumulating. A missile attack outside Jerusalem killed nine people, demonstrating that despite the loss of its Supreme Leader, the regime retains the capability to strike Israeli targets. Additional aerial attacks in Dubai and Cyprus extended the range of Iranian retaliation beyond the immediate neighbourhood.
These strikes serve multiple purposes for the Iranian regime. They demonstrate continued operational capability, reassuring domestic audiences and intimidating foreign adversaries. They satisfy demands for revenge that resonate within Iranian political culture. And they remind the international community that attacking Iran carries consequences.
The choice of targets also conveys messages. Striking near Jerusalem, a city of profound significance to multiple faiths, signals willingness to attack symbolic as well as strategic targets. Attacks on Dubai, a commercial hub with extensive international connections, threaten economic interests that may influence other nations' calculations. Cyprus, an EU member, extends the conflict to European soil.
For Israel, these retaliatory strikes confirm what military planners always understood: eliminating the head of the snake does not eliminate the snake entirely. The regime's military and terrorist capabilities remain formidable, and its motivation to use them has likely increased.
The Nuclear Dimension: Why This Matters
Throughout his interview, Ambassador Moed emphasized that the Iranian regime's "lethal and destructive" goals underscore why it must never be allowed to develop nuclear weapons. This nuclear dimension has always represented the ultimate stakes in the confrontation with Iran.
A nuclear-armed Iran, particularly one led by a regime that repeatedly threatens to eliminate Israel, would fundamentally alter the strategic balance of the Middle East. It would provide cover for increased conventional aggression, enable more aggressive sponsorship of terrorist groups, and potentially trigger a regional nuclear arms race as other nations seek their own deterrents.
The strike on Khamenei does not resolve the nuclear question. Indeed, by creating chaos within the regime, it might accelerate nuclear decision-making or reduce the coherence of whatever controls previously existed. Iran's nuclear program, long a source of international concern, now becomes even more unpredictable.
Moed's emphasis on this point reminds listeners that the strike, while significant, addresses only part of the broader challenge posed by the Islamic Republic. Military action can eliminate leaders; only sustained pressure and eventual political change can eliminate the underlying threats.
Canada's Response: Prime Minister Carney's Statement
Prime Minister Mark Carney responded to the crisis with a statement issued on Saturday, expressing unequivocal support for the U.S. intervention in Iran. This prompt and unambiguous endorsement of American action aligns Canada with its closest ally at a moment of maximum tension.
Carney's statement, which Ambassador Moed explicitly applauded, serves multiple purposes. It reinforces the message of international solidarity against the Iranian regime. It positions Canada as a reliable partner to both the United States and Israel. And it signals to Iran that attacking American allies carries costs beyond those imposed by Washington alone.
The Prime Minister's choice to issue this statement quickly, rather than waiting for more information or consulting extensively with allies, reflects both confidence in the intelligence underlying the strike and recognition that moments of crisis require clear positioning. Ambiguity, in such circumstances, can be misinterpreted as weakness or uncertainty.
For Canadian audiences, Carney's statement also serves domestic political purposes. It reassures Jewish Canadians, a significant and politically engaged community, of the government's commitment to Israel's security. It aligns with broad Canadian public sympathy for Israel in its confrontation with Iran. And it positions the Prime Minister as a decisive leader on the international stage.
G7 Leadership: Canada's Role in the Crisis
Canada currently holds the presidency of the G7, the group of seven major democratic economies, giving it a prominent role in coordinating international response to the crisis. Ambassador Moed noted that Canada has been "strong" on Iran in this capacity, pointing to a joint statement issued at the G7 Leaders' Summit in Kananaskis, Alberta, calling on the Iranian regime to end its nuclear program.
The G7 presidency amplifies Canadian influence at precisely the moment when coordinated international action matters most. As nations assess their responses to the strike, to Iranian retaliation, and to the broader regional situation, Canada can help shape collective positions that maximize pressure on the regime while minimizing risks of broader conflict.
Moed's praise for Canadian leadership reflects appreciation for Ottawa's role but also constitutes diplomatic encouragement to continue and intensify those efforts. Allies who feel appreciated are more likely to maintain their commitments, particularly when those commitments carry costs or risks.
The ambassador's call for Canada and other middle powers to help "stamp out the regime's remaining international influence" suggests specific areas for action. Targeting financial networks, imposing additional sanctions, and diplomatically isolating the regime all represent contributions that Canada can make regardless of its military capabilities.
Financial Networks: Cutting Off Regime Support
Ambassador Moed specifically addressed the importance of targeting Iran's financial networks, which support terrorist activities across the globe. These networks, often complex and opaque, channel resources to Hezbollah in Lebanon, Hamas in Gaza, Shia militias in Iraq, Houthi rebels in Yemen, and other groups that serve Iranian interests.
Canada has already sanctioned a very large number of organizations and entities tied to the regime, action that Moed described as "very, very important." But he called for taking this effort "a step further" and encouraging the international community to follow suit.
Financial sanctions work by increasing the costs of doing business with Iran and its proxies. They complicate money transfers, raise prices for goods and services, and force the regime to devote resources to evasion rather than to its primary objectives. Over time, they can significantly degrade the regime's capabilities.
The challenge lies in enforcement. Clever financial engineering, the use of hawalas and other informal transfer systems, and the complicity of some international financial institutions all enable continued evasion. Moed's call for international cooperation recognizes that only coordinated action can close these loopholes effectively.
The Human Element: Iranian People Caught in the Middle
Throughout his interview, Ambassador Moed returned to the theme of the Iranian people, who have suffered under the regime for forty-five years. The strike on Khamenei, in this framing, serves not merely Israeli and American interests but the interests of Iranians who deserve freedom from tyranny.
This emphasis on the Iranian people serves multiple purposes. It aligns with universal values that resonate in Western democracies. It distinguishes between the regime and the population, avoiding the trap of appearing hostile to Iranians as a people. And it positions Israel and its allies as liberators rather than aggressors.
Whether ordinary Iranians will experience the strike as liberation remains uncertain. Initial reactions from within Iran are difficult to assess given regime control of media and communication. Some may indeed see opportunity; others may close ranks behind whatever leadership emerges; many will simply wait to see what happens next.
The human tragedy of the situation extends beyond the Iranian people to all those caught in the regional conflagration. The nine people killed in the missile attack outside Jerusalem, the victims of Iranian-backed terrorism across the region, and the potential for much broader conflict all represent human costs that must be weighed alongside strategic calculations.
Historical Context: Khamenei's 45-Year Reign
Ayatollah Ali Khamenei became the second Supreme Leader of the Islamic Republic of Iran in 1989, succeeding the founder of the revolution, Ayatollah Ruhollah Khomeini. His thirty-six years in power spanned nearly the entire history of the Islamic Republic, making him one of the longest-serving rulers in the Middle East.
Under Khamenei's leadership, Iran consolidated the revolutionary system established in 1979, weathered an eight-year war with Iraq, expanded its regional influence through proxy forces, and developed military capabilities including ballistic missiles and drone technology. The regime also faced periodic popular uprisings, most recently the Women, Life, Freedom movement triggered by the death of Mahsa Amini in custody.
Khamenei's death removes the figure who has personified the regime for more than three decades. No obvious successor commands his combination of formal authority, revolutionary credentials, and political experience. The succession struggle that now unfolds will shape Iran's trajectory for years to come.
The ambassador's reference to "45 years" encompasses the entire history of the Islamic Republic, from the 1979 revolution through the present. This framing emphasizes that the regime, not merely its current leader, represents the fundamental problem. Removing Khamenei addresses symptoms rather than causes unless it catalyzes broader change.
International Reaction: Global Powers Respond
The international response to Khamenei's killing has varied predictably along geopolitical lines. The United States and Israel have confirmed their roles and justified the action as necessary for regional security. European allies have expressed varying degrees of support while calling for restraint and de-escalation. Russia and China have condemned the strike and called for respect for Iranian sovereignty.
Middle Eastern reactions reflect the region's complex alignments. Saudi Arabia and the United Arab Emirates, while publicly maintaining correct positions, privately welcome the weakening of their Iranian rival. Turkey has expressed concern about regional stability. Qatar and Kuwait, which maintain more balanced relationships with Iran, have called for dialogue and restraint.
The United Nations Security Council convened an emergency session, providing a forum for competing narratives about the strike's legality and implications. Russian and Chinese representatives condemned the action as a violation of international law, while American and British representatives defended it as self-defence against an imminent threat.
For Canada, as G7 president, navigating these competing international reactions while maintaining alliance cohesion presents both opportunity and challenge. The coming days will test Canadian diplomacy as events continue to unfold.
Conclusion: An Uncertain Future for the Region
The killing of Ayatollah Ali Khamenei represents a watershed moment in Middle Eastern history. For thirty-six years, he stood at the apex of a regime that has shaped regional dynamics through military power, terrorist proxies, and revolutionary ideology. His removal, whether it leads to regime change, chaotic fragmentation, or simply a new leader pursuing the same policies, will reverberate for years.
Ambassador Moed's interview captured both the satisfaction of a successful military operation and the sober recognition that danger persists. The Iranian regime, even decapitated, retains formidable capabilities and motivation to use them. The regional situation may worsen before it improves.
For the Iranian people, caught between a murderous regime and international pressure, the future remains deeply uncertain. The opportunity for liberation that Moed invoked depends on their willingness to seize it, on the international community's willingness to support them, and on the unpredictable dynamics of revolutionary situations.
For Israel, for Canada, for the G7 nations, and for all who seek stability in the Middle East, the coming weeks and months will demand wisdom, resolve, and careful coordination. The head of the snake has been eliminated, but the snake's body still thrashes dangerously.
Источник: https://the-sovereign-daily.com/component/k2/item/216159
|
|
Франшиза Wonderland отзывы — 90 процентов обещаний и ноль гарантий денег Отзывы пострадавших |
Как продают «социальный проект» и легкие деньги
Где ломается бизнес-модель Wonderland
История франчайзи как меня кинули без цензуры
Поддельная репутация и накрученные цифры
Дешевый пиар и грантовая приманка
Почему не стоит работать с франшизой Wonderland
10 отзывов пострадавших не ведитесь
Франшиза Wonderland упакована максимально сладко. Танцы плюс психология, адаптация детей, лучший социальный проект, минимальная занятость владельца и доход 200–250 тысяч в месяц. Делается ставка на людей без опыта в танцах и образовании. Вам прямо говорят: не надо быть специалистом, мы всему научим.
Добавим сюда обещания помощи с грантами и субсидиями — и получается идеальная приманка. Кажется, что рисков почти нет, а деньги будут капать сами.
После подписания договора и оплаты паушального взноса выясняется:
конверсия 90 процентов существует только в презентациях;
персонал нужно постоянно искать и менять, а качество падает;
маркетинг — шаблонный и не дает стабильного потока;
CRM есть, но клиентов в ней нет;
«минимальная занятость» превращается в круглосуточный контроль.
Гранты и субсидии — отдельная песня. Их никто не гарантирует. Документы помогут подготовить, но деньги вы можете так и не увидеть.
Пишу без купюр. Я повелся на эту франшизу, потому что поверил в соцпроект и красивые цифры. Заплатил за вход, снял помещение, сделал ремонт, купил зеркала, музыку, форму, вложился в рекламу. Денег ушло до хрена.
На старте клиентов было мало. После пробных занятий люди уходили, потому что в городе полно танцевальных студий дешевле. Поддержка ограничилась созвонами и фразами «надо лучше продавать». Когда я сказал, что касса не сходится, мне предложили еще вложиться в маркетинг.
Итог — закрытие, долги и чувство, что меня тупо наебали. Все разговоры про психологию и заботу — ширма. В реальности франчайзи — расходник. Это был ебаный развод, завуалированный под социальную миссию.
В сети у Wonderland все красиво. Восторженные отзывы родителей, счастливые дети, громкие статусы. Но это отзывы клиентов, а не владельцев студий. Про деньги партнеров — молчок.
Негатив либо не публикуется, либо теряется на фоне хвалебных текстов. Репутация строится пиаром и конкурсами, а не реальной экономикой франчайзи.
Вместо реальной помощи:
макеты и презентации;
рассказы про социальную значимость;
отчеты без прибыли;
давление в стиле «вы не дорабатываете».
Гранты используются как крючок, но не как рабочий инструмент дохода.
Тезисно и жестко:
доходы завышены в расчетах;
конкуренция на рынке танцев высокая;
бренд не гарантирует поток клиентов;
персонал — постоянная проблема;
поддержка формальная;
репутация рисованная.
Франшиза Wonderland отзывы это развод потерял деньги
Не ведитесь на франшизу Wonderland кинули
Обещали доход получил долги
Франшиза Wonderland отзывы накручены
Поддержка только на словах
Закрыл студию через несколько месяцев
Клиентов меньше чем обещали
Паушальный взнос ушел в никуда
Дешевый пиар вместо помощи
Франшиза Wonderland отзывы классический обман
Франшиза Wonderland — это красивая обертка из танцев, психологии и социальных лозунгов. За фасадом — стандартная схема, где зарабатывает управляющая компания, а франчайзи остается с убытками. Не ведитесь.
|
|
ОБНАЛЬЩИКИ С РУДНОГО МУХАМЕДЖАН ТУРДАХУНОВ И АКИМ ГОРОДА ВИКТОР ИОНЕНКОs |
|
|
