У меня тут кофе, холодные руки и жемчужно-молочный день туманом застит окно. И я хочу говорить-говорить, но все мои разговоры почему-то сводятся к нескольким точкам на карте этого мира. Так что, опять о любви, сразу развязывается язык.
О любви, как не то, чтобы о войне, но о подобной, бесподобной игре, кто был охотник, кто добыча - вот он вопрос, и под клетчатым пледом теперь вчерашний сон кажется невыразимым, а от того невозможным счастьем.
Мне кажется, что любовь - это в какой-то мере откровение, не то безжалостное срывание покровов, но открытие для приятия. Вначале - это так. Пока не начинается игра. Очень тонка грань, ее легко переступить и тогда - зияющая полынья все равно настигнет, и ты почувствуешь, как жжет холод. Потому что всегда есть тот, кто уязвимей, всегда есть тот, кто любит больше и не хочет принимать правил, считая, что умнее всех и все будет по-честному, без хитросплетений недосказанностей, только сплетения языков посредством сплетения тел.
Это проходит. Когда однажды ты осознаешь несколько слов ударом в солнечное уже сплетенье так, что перестаешь дышать, и от недостатка кислорода в крови выжигаются самые красивые, самые удивительные, самые настоящие твои чудеса, ты вдруг понимаешь - нужно бы поберечься. И начинаешь прятаться, укутывать нежность, маскировать ее под нейтральное тепло, чтобы не догадался, не узнал, не подумал вдруг, как отчаянно ей хочется быть отданной, потому что в этом и есть смысл - только когда она там, в других руках, она - птица, только когда она там, в другом теле - она душа. Ты становишься скаредной и нервной, потому что любовь оказывается невоплотимой, ты думаешь - если я сейчас скажу, это же будет значить, что я - слабее, что я - зависимей, что мне - нужнее.
А слова живут в тебе, живут и перегорают, и плавятся, и превращаются в пепел, снег, пустоту.
Мне жаль. Мне очень жаль, что я не говорила столько, сколько хотелось, сколько танцевало на языке, но так и не сорвалось, мне жаль, что я не отдала столько, сколько могла отдать. Что я лишилась этих сокровенных, почти невозможных, но в какой-то момент времени, будто бы открываются двери, мигов, думая о том, что давая звук словам, обесцениваю заключенное в них. Я пыталась прятать это по-разному. В стихах и разговорах, в молчании и в истериках, в мужчинах и женщинах.
Все так хрупко, все исчезает, ломается, рушится, и мы не в силах удержать. Только говорить, говорить, говорить и помнить, что твоим словам, самой возможности их произносить, желанию пустить их в мир, придет чертов конец, и это гораздо хуже, чем быть уязвимым. Это утрата себя, такого каким-ты-мог-бы-быть-если -бы-ты-не-боялся

Отсюда