Сегодняшнее утро начал в кофейне с сырников и яблочного фреша. Сидя у окна и глядя на едущее мимо Садовое, часа два читал "Отягощённых Злом", пока не дочитал до конца.

По странному стечению обстоятельств, рядом группа старшеклассников прогуливала первые пары. Хорошие мальчики и девочки из приличных семей, с айфончиками. Курили, гоняли официанток и максимально демонстрировали собой иллюстрацию к известному перестроечному анекдоту "какой класс? — буржуазия!" А когда официантки отходили за едой, готовились по конспектам к физике (кою прогулять решилась лишь парочка мальчик-девочка, явно более интересующиеся друг другом, нежели школой).

Короче, мы в их годы были на пустыре или в подъезде с бутылкой пива либо палёного слнчевбряга; а для их поколения уже шоколадницы стоят.

Всё по учебникам — девочки на несколько лет взрослее мальчиков, которые совсем охломоны. Но и те и те — дети детьми, смотрящиеся совсем по-детски, без каких-либо признаков взросления (его заменила ускоренная социализация). Представить их в сообществе типа "флоры" мне крайне трудно; они вписаны в ткань потребительского социума, для их поколения он уже существовал всегда. Вписаны самой установкой на потребление, связаны вещами и укладом.

Они никуда не уйдут. Никакой самопальный гуру вроде Носова-младшего их никуда не увлечёт. У них взрослые, внепоколенческие образцы и ориентиры. Их слишком мало, чтобы из них образовывались какие-то "лишние"; ибо и во взрослом мире — сплошь вакансии, которые легко занять и на которых комфортно пребывать. В "Шоколадницах" и "Кофе-хаусах" — много свободных мест; в разы больше, чем даже за партами.

Они — отягощённые добром. В основном родительским, но если брать шире — вообще всем тем добром, которое оставили предыдущие поколения и которым чтобы даже просто пользоваться, нужно тратить много времени и сил. А освоение — это ведь вдобавок и увлекательное дело, и продолжаться может сколь угодно долго.

Вещное связывает, обременяет. Предметность — гири не только на ногах, но и на мышлении. Вещи — это опредмеченные идеи, но идеи — чужие, не твои. Чтобы расчистить поле для собственных, надо минимизировать свою отягощённость добром. Ушлые решают это через ликвидацию, т.е. превращение материального добра в ликвидность, а таковую — в ещё более абстрактную материю власти. Но и то, и то при всей своей кажущейся невесомости ещё тяжелее, ещё обременительнее. Чистая сила рождается только в свободе, в т.ч. от вещного. Но это не то же самое, что нищета: она есть та же несвобода бессилия, только ещё более трудная, ещё больше ослабляющая.

А в их поколение я-сегодняшний просто не верю. В следующее — да, возможно. А этих сегодня попросту плавит в горячем шоколаде.

(c) А. Чадаев