Голодаю и скитаюсь
Сегодня сделала открытие - идейному борцу с жировыми отложениями на улице делать нечего. Безыдейному тоже. Ибо чревато.
Чреватости начались сразу же, прямо на автобусной остановке. В то время как бабки хаяли правительство, а малолетки клацали джинсовыми жопками, некто по имени Катечкина, изучал обертку от эскимо, призывно распластавшуюся на вершине урны. Снаружи она была желтая, внутри белая, с налипшими кусочками шоколада в капельках сладких молочных слез.
"Стоп-стоп-стоп! Зальешь слюной клаву - сгорит ноутбук", - говорю я себе сейчас.
"Стоп-стоп-стоп! Нехера пялиться на калории, лучше о чем-нибудь прекрасном, например, о сапогах", - сказала я себе тогда.
Фантазия заработала немедленно.
А что? Сапоги отличная вещь. Особенно, когда новые, и когда кожа похрустывает, похрустывает, похрустывает: а мы ее солью, сацибели или на худой конец кетчупом каким-нибудь, или вообще без кетчупа, так это навилочку и в:
- Молчать, - взвизгнул мозг. - Вон маршрутка подошла. Ищи деньги, дурища, а
не то пешком пойдешь.
Послушная голосу разума, я села в маршрутку и принялась искать деньги. Пустышка, прошлогодний билетик, гигиеническая помада с запахом малины (так-так-так, спокойно, потом не откачают), книжка "Мрак над Джексон-виллем" (а кому сейчас легко), визитка небесной канцелярии, Фасолькина варежка с чем-то тяжеленьким, чем-то тяжеленьким, таким мягеньким, ну-ка мы его на свет: Мармеладный мишка!
- Прекратить харчить дитячий паек! - не замедлил скомандовать мозг.
- Пошел на хуй, это судьба, - не замедлила отреагировать я.
Мишка был апельсиновым, кисло-сладким и тягучим, но должно быть недостаточно тягучим, потому что уже через миг его не стало.
- Умрешь жирножопой, - вздохнул мозг, и уставился в окно.
До метро мы доехали без всяких передряг, и даже помирились в переходе: мимо палатки со слойками я прошла как директор овощной базы, т.е. медленно, важно, и с дохлой рыбой во взгляде. А в вагоне стало хуже.
Слева улыбалась тетка с кока-колой, предлагающая купить 4 литра и выиграть поднос (хуй с ним с подносом, дайте кто-нибудь хоть стаканчичек, ну хоть чашечку: ну хоть Фасолькину пиалушку, она же маленькая же совсем, и я как будто ничего и не выпью, че уставилась сука америкосская чтобы ты блин провались со своей жестянкой и со своими литрами., а хочешь я сама тебе поднос подарю, у меня две штуки есть - не хуй собачий, а палех вовсе даже, ну хоть глоток, хоть половиночку.
Справа - двое из ларца - мозг и Натс - "заряди жопу, живот и ляжки, а мозги зарядятся, когда тебя бросит муж".
Посередине - пицца с какой-то особенной заморозкой (Дима, в моей смерти никто не виноват, заначка в зеленом носке под полотенцем, не обижай Ф, лучший материал для памятника -мрамор) .
- А неча пялиться по сторонам. Читай лучше книжку. С моим мозгом лучше не спорить, поэтому я сглотнула слюну, и открыла "Мрак над Джексон-виллем": "Широко улыбаясь, Томми Уэйтс поднял метлу, вставил ее палку себе в правое ухо и резко ткнул. Раздался хруст, и из проткнутого уха хлынула кровь, но он все равно улыбался, длинным острым языком облизывая растрескавшиеся старческие губы. В разорванном животе его копошились белые личинки червей".
А вот бывало, бабушка моя фаршировала уткино брюхо яблоком:, поперчит, уложит в латку, крышку придавит, и через пол часа по всей квартире запах: И никаких червей, сплошная вкуснота: а если встать, и выйти прямо сейчас, то у них на углу продают чебуреки и хамсу.
- Сидеть! Глаза закрыты! - мозг весь покраснел и надулся. - Наша остановка
через одну.
А ведь хамса и чебуреки продаются практически везде, и совсем-совсем недорого стоят, это даже и с закрытыми
- Открыть глаза! Дышать глубоко. Думать о бабушкиных трусах. Да-да, 55-ый -
это не предел.
Выйдя из метро, я поняла, что рекламные плакаты - это так, семечки (со скорлупой, жаренные, можно еще даже маслица чуть-чуть в сковородку подлить, и солью присыпать, и грызть, 650 калорий в 100 граммах, итого, если съесть 10 штук, или даже 20 Путь шел вдоль железнодорожной станции. А что такое железнодорожная станция? Нет, этот вовсе не вонь от поездов, торг носками и синие пластиковые сортиры. Это безумное количество хавки для приезжих. Пончиковые, блинные, крошки-картошки, сарделечные, сосисочные, и бабки с пирожками на углу.
В шашлычную я метнулась с такой скоростью, что мозг перелетел через порог, и впечатался в барную стойку.
- Мне, пожалуйста, корейки два: нет, три куска. У вас есть большая корейка?
- У них есть, - мрачно сказал мозг. - Звали Барсиком: или Буськой
- Похую, - сказала я мозгу.
- А пьяная компания за столиком слева наверняка будет к тебе приставать, - еще более мрачно сказал мозг.
- После Буськи мне будет все равно, - ответила ему я.
- У тебя дети, - начал скулить он.
- А у тебя рак, - разозлилась я.
За этой словесной перепалкой мы совсем не заметили официантку.
- Пол-часика подождете? - спросила у меня она.
Это был удар ниже пояса. В контору требовалось явиться вовремя, дрожащей и с пачпортом. Сглотнув три с половиной литра слюны, я направилась восвояси.
Заведение к жратве не располагало. Запах охранников, пыли и бумаги может вогнать в аппетит разве что конторскую мышь, а от того на нужный этаж я поднялась уже более-менее спокойной.
- Здесь уж точно не кормят, - радостно подпрыгивал мозг. - Кажется, можешь расслабиться. Уж теперь нам эти калории нипочем, теперь-то мы...
- Вот вам, Катя, шоколадка. Так сказать, за знакомство. Вы присаживайтесь, присаживайтесь. Чайку не налить?
- Скажи, что нам не нужен шоколад.
- Пошел на хуй, это невежливо.
- Забудь ее на столе.
- А может, мне тебя на столе забыть?
- 50 размер.
- Куриная жопа. Жареная. На растительном. Если красным перцем, и еще с
черемшой и с соуском.
- Умрешь жирножопой
- Это уже было
К моменту моего выхода из заведения мозг окончательно обнаглел и перешел на морзянку "Ты-не-будешь-ее-есть-ты-не-будешь-ее-есть-ты-не-будешь-ее-есть-хуй-с-тобой-купи-диет-колы-и-"тик-так"-только-не-шоколад"
"Тик-так" прошел быстро и совсем незаметно для меня, зато весьма зрелищно для очереди за билетами. Нет, когда я засыпала в себя первую пачку, народ выглядел более-менее нормально. А вот когда дело дошло до 4ой коробочки, у меня возникло ощущение что я на острове Пасхи: грустно, жарко, и вокруг сплошные каменные рыла.
"Заряда свежести" хватило на три остановки. Дальше надо маслом.
Представьте: час пик, хренова гора народу в вагоне ("вносит" и "выносит"), посередине я, впечатанная в дверь какой-то студиозой, сумка болтается внизу, а в сумке томится шоколад. Где-то ближе к Третьяковской соображаю, что вот теперь точно сдохну, если не сожру, час Х настал, ебись все конем, пусть будут бабушкины трусы, жирная жопа, и третья мировая. Только-только я руку с сумкой повыше поднимаю, студиоза начинает к себе рюкзак жать, глаза таращит, и вообще дышит. Я еще чуть повыше, и она шевелится - небось, думает, дура, что я сейчас у нее мобильный пиздить буду. Ну я, естественно, глядя на нее распереживалась, и, чтобы пояснить ситуацию говорю: "вы, барышня, не пугайтесь, у меня там шоколад>. Думаю, если бы я ей сообщила, что там у меня бомба" эффект был бы меньшим: распихивая народ сумкой студиоза понеслась к выходу, и выскочила из вагона на ближайшей станции.
Кстати говоря, шоколадку я так и не съела. Аппетит, блин пропал. Он такой.. аппетит этот: то нет, то есть: как пенка на молочном коктейле: если хорошенько взбить, и не пожалеть мороженного, да еще варенья побольше натрусить и каких-нибудь фруктов, и ...
ЗЫ
А еще у меня завтра гости
Звонят сегодня: Кать, все будет культурно. Пить не будем. Привезем торт.
Нет, я все-таки сдохну!!!
Изъято тута
http://katechkina.livejournal.com/166861.html#cutid1