Цитата сообщения Ди*) вот несколько цитат из книги "Гаргантюа и Пантагрюэль". Наслаждайтесь классикой -)))

И часто вдвоём изображали они животное о двух спинах и весело тёрлись друг о друга, так что жена зачала превосходного сына и носила его до одиннадцатого месяца.

Каким образом и при каких обстоятельствах Гаргамель родила, - следует ниже, а если не верите, то пусть у вас кишка выпадет.

- Не бойся, порешим с этим ребёнком, а там мы с тобой сделаем другого.
- О, вам, мужчинам легко говорить; но дал бы бог, чтобы вам его отрезали!

- Мужайтесь, милая! - сказал он своей беременной жене, - не беспокойтесь ни о чём: главное уже сделано.

Ребёнок проскочил по семяпроводам в полую вену и, вскарабкавшись по диафрагме до плечей, где вена раздваивается, повернул налево и вылез через левое ухо.

С той поры, по совету врачей, младенца начали вывозить, для чего была приготовлена прелестная колясочка с быками в упряжке.

У него было славное личико: чуть ли не 18 подбородков!

В его панталоны были вшиты два изумруда, величиной с апельсин. Этому камню, по словам Орфея, свойственно возбуждать и укреплять естественный орган.

Навоз недалеко от того, кого слабит.

...если только бог сохранит у меня на плечах подставку для колпака, то бишь винный горшок, как говаривала моя бабушка.

Мочился на башмаки, ходил в рубашку, сморкался в рукав, плевал в миску с супом, пил из туфли и тёр себе живот корзиной. Зубы точил о колодку, руки мыл похлёбкой, чесался стаканом, садился между двух стульев на землю задом, от жирного пукал, мочился против солнца, ловил козлов отпущения; чесался, где не скребло.

Он дул щенкам в зад, а они ему облизывали щёки.

Этот маленький блудня щупал своих нянюшек сверху и снизу, сзади и спереди и уж начинал пускать в дела гульфик, который его нянюшки называли кто пробочкой, кто затычкой, кто маленькой красненькой колбаской.

Однажды я подтёрся атласными наушниками, - но чёртова куча золотых шариков ободрала мне весь зад. Присев однажды под кусты, я нашёл мартовскую кошку и подтёрся ею, но она ободрала когтями все мои полушария. Всё это доставляло мне больше удовольствия, чем шелудивому, когла его скребут. Но нет лучше подтирки, чем гусёнок с нежным пушком, только его надо взять за голову, когда кладёшь между ног. Тогда чувствуешь удивительную приятность, которая по прямой кишке и другим внутренностям доходит до области сердца и мозга. Всегда на передочке замарает, кто зад бумагой подтирает!

Но всего страшнее был у лошади хвост - ни дать ни взять такой толщины, как столб св. Марса!

... и нельзя было вытянуть из него ни одного слова, - как звука из мёртвого осла.

Он распорядился только, чтобы учителю выдали жалованье, напоили по-богословски и велели ему убираться ко всем чертям.

(Гаргантюа, сидя на крыше Собора Парижской богоматери, обещает угостить всех вином):
И вот, улыбаясь, он отстегнул свой прекрасный гульфик и сверху так обильно полил их, что утопил 260 418 человек, не считая женщин и детей. Помочившись, он стал рассматривать колокола.

Он хотел потихоньку унести колокола, чтобы о нём было слышно издали и чтобы сало в кладовых дрожало (от страха, что его унесут).

Гаргантюа решил, что ему больше подойдут штаны с мартингалом, который, как подъёмный мост, служит для облегчения серьёзных надобностей.

В постели он некоторое время болтал ногами, подпрыгивал, валялся на матраце, для возбуждения животных токов в своём теле; причёсывался немецким гребнем, то есть пятернёй.

Затем он облегчался сзади и спереди, прочищал гортань, харкал, пукал, зевал, плевал, кашлял, икал, чихал и сморкался.

Сила не втом, чтобы быстрее бегать, а в том, чтобы пораньше выбежать.

Подняться рано - ещё не штука,
А рано выпить - это наука!

Далее, помочившися как следует, он садился за стол.

Проведя таким образом час, Гаргантюа по окончании пищеварения освобождал свой желудок.

Для упражнения груди и лёгких Гаргантюа кричал как тысяча чертей.

Подумать только, какая это божественная еда: съесть за завтраком людям, страдающим запором, винограду с лепёшками (всё равно, какого: дамских пальчиков, например).

Но Форжье запустил в него толстой дубинкой, которую носил подмышкой, и угодил ему в шов лобовой кости, прямо над височной артерией с правой стороны, так что Маркэ свалился со своей кобылы и стал похож скорее на мёртвого, чем на живого.

Им не повезло, потому что утром они, видимо, не с той руки перекрестились.