По 1 мая продолжается конкурс православной поэзии, подробности тут http://www.natabutterfly.narod.ru/
А пока хочу поделиться с вами удивительными стихами, участницы конкурса Марины Гордон.
***
РАЗРУШЕННАЯ ЦЕРКОВЬ
Здесь нету пышного убранства,
На солнце не горят кресты.
Здесь времени непостоянство
Невольно ощущаешь ты.
Здесь нету росписи богатой,
Нет роскоши привычной здесь,
Но эта нищета- расплатой
За отреченье от небес.
Здесь воплощенье всех страданий,
Но вера чище и сильней,
И разве время в состояньи
Расправиться, как с храмом, с ней?
И ночью, на руинах храма
Встречать весеннюю зарю
Спускается душа Адама
К разрушенному алтарю
И, глядя в сумерки густые,
У почернелого креста
Простоволосая Мария
Качает спящего Христа.

***
СТРАСТНАЯ НЕДЕЛЯ
1
Ветер вычесал долину,
Солнце выело траву.
Человеческому Сыну
Негде преклонить главу.
Облака играют, рдея
В блеклой тверди голубой.
Спит спокойно Иудея,
Исцеленная Тобой,
В виноградниках созревших
Пряча каменную грудь…
Но на тысячу прозревших
Есть ли зрячий кто-нибудь?
Равнодушию и злобе
Есть ли, Господи, предел?..
Ты во гробе, Ты во гробе
Упокоишься от дел.

2
Взял кошель, поклонился и вышел,
Показав сутулую спину.
Значит, все? Каиафа и Анна
Удивленно пожали плечами:
“Вроде парень как парень. Иль выше
Хочет влезть, как водится? Ладно,
Мы получим Иисуса. Кстати –
Прокуратору не полегчало?”

3
… А туда, где молча мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.
А. Ахматова

Земля встряхнулась, как усталый мул.
Так долго плакал – наконец, уснул
Мой сын. Заря вечерняя, уйди,
Уйди, уйди, сынка не разбуди.
Давай-ка, забирай свои лучи,
Багрянец по песку не волочи,
Как раненая горлица – крыло.
Мой сын укрыт, теперь ему тепло.
Повеяло прохладой со двора –
Земля качнется незаметно впра-
во и влево, точно колыбель….
А с нею – иорданская купель,
А с нею – Вифлеем и Назарет,
Заботою субботнею согрет…
Алоэ погребальным пахнет дым.
А кто-то – умирает молодым,
А кто-то – умирает на кресте…
Сыночек мой! Душа моя пусте-
ет без тебя,
и стынет плоть…
Уснул мой мальчик.
Умер мой Господь.



***
Тихий вечер колыбельный
Только дунь, и догорит.
На иконе Семистрельной
Тают отблески зари.
Солнце село. У подножья
Ночи – алый окоем.
Сохрани нас, Матерь Божья,
В сердце раненном своем.




ПОСТ
1
Я кружу по столице,
В центре каменного кольца.
Все красивые лица –
Как печать Твоего Лица.
И выходит, повсюду,
В этой пыльной клетке земной,
Я лишь пленница чуда,
Совершенного надо мной.

2
Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать,
Поскольку пост. Заправлена кровать,
Несладкий чай на дне стакана стынет,
И, вслушиваясь в утренний покой,
Я подпираю голову рукой,
И думаю: в далекой Палестине…

3
В далекой Палестине, средь камней,
Все лишнее становится видней,
К примеру, грязь на праздничной одежде,
Иль рыхлый жир, прилипший к животу.
А Бог глядит на нашу наготу,
Всесилен и Всемилостив, как прежде.

4
Все зеленое и черное кругом
В этом мире. Мысли о другом
Разбегаются, как из-под палки.
Нежной травкой клюнутые свалки
Сладко пахнут гнилью и теплом.
Бронзовая девушка с веслом
В ЦПКиО– совсем раздета…
Щурясь от безжалостного света,
Парочки приветствуют весну,
Клонит астрономия ко сну
Школьницу с губами, как пельменьи…
Облака необоримой ленью
Дышат, проползая на восток,
К розовой заре под одеяльце.
Как труба архангела, жесток
Голос плоти.
Время ест песок,
Бабочки откладывают яйца.




5
Мандарины, луковицы, редиска,
Спелый сыр, округлее детских щек…
Разноцветно, вкусно, душисто, близко,
И вполне доступно– чего ж еще?
Вот она, сплошная мечта фламандца,
Кожура экзотики под ногой.
Здесь война и танцы, война и танцы,
Правда, хлеб немножечко дорогой.
Для счастливой жизни есть холст и краски,
И у каждой вещи – цена и вес.
Неужели снова настанет Пасха,
И огонь слетит из Твоих небес?

6
Мы живем с тобой у реки,
Значит, мы слегка рыбаки.
Значит, если забросить бизнес,
И забыть про всю их любовь,
Можно делом заняться вновь
Настоящим, к реке приблизясь.
Там живут караси, сомы.
И плотицы яркие. Мы
В понедельник починим сети,
А во вторник выйдем на лов,
И когда Он несколько слов
Скажет нам, –
мы проснемся, слов-
но в Небесном
Царствии
дети.


***
В толще лет трепыхаясь слабо,
Я плыву ото дня ко дню.
Баба я. Обычная баба.
Но Творца за то не виню.
Ведь и я, было дело, пела,
И заглядывала в глаза…
Колыбель– пеленки - Махпела.
Все. Приехали. Вылезай.
Ангел смерти скажет устало,
Сдув со лба невесомую прядь:
- Видишь, время твое настало.
Научилась ли ты летать?

***
Как трудно молиться, как трудно молиться,
Вставать к образам на нетвердых ногах,
Куда как привычней стихами давиться
В четвертом часу, увязая в слогах,
Где все перемешано: хляби и тверди -
По прихоти вольной шального пера.
Охота за рифмой дороже бессмертья
В четвертом часу голубого утра.
Но, веря, что тайное знание с нами,
Мы рай и геенну вплетаем в стихи.
Кричат петухи. Занимается пламя.
Что ж, так и запишем –
«кричат петухи»…
***
И остави нам долги наша…
Долгое чувство долга.
Жить собиралась долго,
Долго в дорогу эту
Скапливала монету,
Долго строгала посох,
Долго искала ключи.
Долго прощалась. После
Долго ждала в ночи:
Может, возьмут, окликнут,
И позовут назад?
Поздно: твой саван выткан.
Скатан твой смертный плат.
В небе горят зарницы,
Стражники – по местам.
Вот и живи - должницей
Всех, кого встретишь там.
***
Дочери
Что забыла ты здесь,
сероглазая птица,
В этом тусклом, глухом,
непроглядном краю?
Чудесам тут не быть,
предсказаньям не сбыться
Засыпай, моя девочка,
баю-баю.
Добрый ангел сидит
у тебя на подушке,
Золотыми крылами
тихонько звеня.
Вместо неба – вертеп,
вместо звезд - погремушки…
Что забыла ты здесь?
Неужели – меня?
***
Все-таки многого, очень многого будет жаль:
Лягушат изумрудных, июньским солнечным утром
У клубничной грядки; облаков недвижных эмаль,
По краям отливающую перламутром,
Средь которых внезапно возьмет да выхватит взгляд
Самолетную точку жука на клеенке неба…
В миске с краем отбитым – желтеющий виноград,
Снежный дух арбузный, и запах свежего хлеба,
Так дразнивший- до дому не утерпеть! -
Зубы сами впивались в лакомую горбушку,
Будто в райское яблоко…
Так мельчайших подробностей медь
Собирала нищенка-жизнь и ссыпала в кружку.
Я не знаю, что там. Может быть, только свет,
Ослепительно белый, бессонный, фаворский, страшный.
И какая разница, сколько мне стукнет лет,
Ведь душа никогда не бывает ни младше, ни старше.
И, покуда еще дышу, мой мир, может быть,
Все стремительней рушится в прошлое, словно в замять.
Но как хочется, Боже, хоть что-нибудь сохранить
Из непрочности этой…
Листок, лепесток на память.

***

Преступницей встав перед взором Судьи
Отмоешь, отмолишь ли раны свои?
Земля под тобою темнеет в крови.
Отмоешь, отмолишь ли раны свои?
Мир новорожденный в тебе погребен -
Простит ли, спасет ли, воскреснет ли он?
И жизни, и званья - лишившись всего,
Отмоешь, отмолишь ли раны его?

***
БАЛЛАДА ОБ ОДНОМ УРОКЕ
…Прибежал, как чижик, веселый,
Поднял в комнате тарарам:
– Мама, мама! директор школы
Нам сказал - открывают храм!
Он на главной площади встанет,
Как оплот грядущих веков,
Позолоченными крестами
Он достанет до облаков!
Пусть крепчает холодный ветер
И на храм налетает пусть, -
Победит всех врагов на свете
Православная наша Русь!
Мы- потомки великих воинов,
Внуки Рюрика и Петра!
Так директор сказал сегодня нам
На линейке, прямо с утра.
…Грелся ужин. Горела лампа.
Пахло хлебною чистотой.
- Мам, а может, бабушкин папа
Или дедушка - был святой?
Он молился и клал поклоны,
В настоящей рясе ходил,
И на Пасху праздничным звоном
Всю округу нашу будил…
Грех ли сказку подкрасить ложью?
Это ж выдумка - не вранье.
Лишь Казанская Матерь Божья
Все ждала ответа ее:
На простой бумажной иконке,
Ликом горестна и светла...
- Нет, сынок. Мы с тобой- потомки
Тех, кто сбрасывал колокола.

***
Мы теряем с годами отчетливость лиц,
Обретая черты насекомых и птиц.
Но не столько невзгоды нас старят,
И не столько грехи, и не столько дела -
Сам Господь говорит через наши тела
Языком, что понятен всей твари.
Ибо смертные мы, ибо смертны они,
Ибо все сочтены и отмерены дни
Королю и кузнечику в поле.
Ибо малую плоть и великую плоть
Предстоит в добрый час и собрать, и смолоть,
И развеять, как пригоршню соли.
Аллилуйя родству перепонок и крыл,
Колыбелей и всеми забытых могил,
Равновесию дома и дыма.
Вновь на запах крушины летят мотыльки,
И несутся стрижи, словно души, легки,
Словно ангелы, неуловимы.













***
Отрешившись от блажи женской,
Научившись себя держать,
Хоть бы маленькое блаженство
Постараться еще стяжать.
Мне бы плач– не умею плакать,
Мне бы, вместо ученых книг,
Нищий дух, чтоб выдул всю слякоть
Прочь из сердца в единый миг.
Но слова, обернувшись ложью,
Увядают, во рту шурша…
Чья же ты, если ты не Божья,
Где ты нынче бредешь, душа?
Все ушло на пустые траты…
Лишь в конце, у смертного дна,
Жажда самой последней правды
Знаю, будет утолена.

Печаль и радость обратиться пыль
И не удержит слух мое смешное пенье.
Но я открою старую псалтирь.
Как окна открывают в сад осенний.

Иссохнет сердце мимолетней трав
И дни бегут мои тенями рядом.
А я к страницам в тишине припав,
Врастаю в строчки утомленным взглядом.

Как воронье на крышах старых изб
Как этот сад, уставший от цветенья.
Душа моя глядит уныло вниз
И постепенно учится терпенью.

Но вспыхнет золотом листва опять
И зарумянится кленово алым
Чтобы во всем Творца благословлять
Большую силу обретая в малом.

И песнь иная и иная быль
Раскрасит мир от увяданья блеклый
И вновь открою старую псалтирь
Как в сад осенний открывают окна

Когда плывешь по течению, все -легко.. Но стоит начать сопротивляться......
Сразу масса проблем.. Пост время очищения - а я только и делаю, что погружаюсь в крупные и мелкие склоки.. Обидно:-(

В колонках играет - Алексей Кирилов
Настроение сейчас - тихое

http://www.natabutterfly.narod.ru/songs/ovechka.mp3


Песенка Алексея Кирилова на мои стихи:-)

Здравствуй, Боже, - я Твоя овечка,
Я одна стою на берегу…
Думая, что жизнь дана навечно
Я ее совсем не берегу.
То в трясину, то в глухую чащу
Забреду и ужаснусь сама -
Стоны, скрипы, холод леденящий
И со всех сторон живая тьма.
Через волчий вой и вой метели
Озираясь, плача и дрожа,
Я иду на звук Твоей свирели
Только верой держится душа.
Верой в то, что радостью объята
Я замру у Твоего огня.
И уткнусь в колени виновато,
Медным колокольчиком звеня.
Мой Хозяин с бережностью отчей
Выберет терновник из шерсти
И тогда мне станет стыдно очень
И захочется сказать: «Прости!»
Благодарностью свое сердечко
Тихо переполню до краев:
«Здравствуй, Боже- я Твоя овечка
Облачко заблудшее Твое».

Скоро годовщина моей смерти и моего рождения… Почти год назад, я ушла и вернулась в самый, наверное, последний момент. Многими молитвами за меня, окаянную, –помилосердствовал Господь.

Ночь - темный незнакомец…
Он на моем пороге…
Апрельским ветром соткан
И завтра и вчера.
Ночь - темный незнакомец
По монастырски кроткий,
Уставший от дороги,
Сказавший мне: «Пора!»

Эй – двери открой!
Эй – пусть там морок и мгла!
Эй – я уже помахала рукой
Тем, кто остался у очага…

Я выбегу чуть слышно,
Я рассмеюсь беззвучно.
И все забыв сумею,
С нуля начать отсчет.
Дождь падает на крыши,
А добрый мой попутчик,
Прошепчет мне: «Смелее!»
и я начну полет.

Эй – двери открой!
Эй – пусть там морок и мгла!
Эй – я уже помахала рукой
Тем, кто остался у очага…

Эта песняhttp://img.liveinternet.ru/images/attach/2/3516/3516111_YEy.mp3

Остальные http://www.natabutterfly.narod.ru/

В колонках играет - Византийские распевы
Настроение сейчас - Супер

***
Тишина в Твоем храме, лишь треск от коптящей свечи
И в ключицах распятого, та же осенняя мгла.
Я пришла к Тебе, Боже. Давай же вдвоем помолчим
Каждый шаг был так страшен, что я позабыла слова…

Здесь живут мироносицы, можно ли мне среди них?
Я не стОю прощенья и если прогонишь пойму.
Только книжная вера –пустой неоконченный стих
Понуждает меня прорываться сквозь липкую тьму.

Твои строгие девы вершат ежедневный обряд.
Из молитвы чисты, это видимо часть ремесла
Покидая Содом, я клялась не вернуться назад
И не крест, а бескрестие долгие годы несла.

Никаких подтверждений призвания, лишь слезы и сны
Никакого горенья, лишь копоть и въедливый дым
Я пришла к тебе, Боже! Я жажду испить тишины!
Так позволь мне Остаться!
………..Но кроткий Твой лик недвижИм.



***
Над растерзанной Родиной радостный крик воронья
Путь мой будет кровав и заведомо мрачен исход...
Боль заполнила все, и полынны источники вод,
Но и в этом аду.. Да исполнится воля Твоя...

В благодатном страданье до самого пепла горя,
Ничего за душей и в душе много дней пустота
Но и в этой грязи, я ношу в себе образ Христа...
Слезы солью в песок…Да исполнится воля Твоя!


***
Бог смотрит мне в душу, закрывшись в киоте,
Но боль обещает за каждою пядью.
Иного просить не смей!
И кровью из свежеразрезанной плоти
Я вновь вышиваю китайскою гладью
Цветение сливы Мэй.

Я Бога не вижу, Он в этом виновен
Вращаются бельма в безумной попытке
Но туже сомкнется тьма.
Я Бога не вижу, но звон колокольный
В виски барабанит и кажется пыткой
Сводящей меня с ума.

Бог чертит иные совсем измеренья,
А вечность скорее узор сухоцвета,
Чем грустного неба синь...
Но есть что-то верное в этом смешенье:
Надежды и смерти, горенья и света,
Страданья и веры. Аминь…


Блаженная
Сердиты на вид тучи
И стрелы дождя Остры.
Блаженна моя участь
Во веки не стать взрослой.

Ни матерью, ни невестой,
Ни даже сестрой брату.
Мне здесь на земле тесно
Бог создал меня крылатой.

Обидишь меня, не страшно...
Ругай меня, если легче.
От боли не стану старше
Цветенье мое вечно.

Я -перышко на ладони
Я- дурочка в царстве мудрых
В огромном твоем доме
Я ветер -июльским утром.


С печалью твоей рядом
Я слово найду Божье
Поплачь со мной, если надо
С юродивой девкой можно.


***
Князь мой, нежность моя
вот, возьми на дорогу вина…
Розмарином наполнен тягучий его аромат
И давай притворимся, что я не останусь одна
И цветущей весной ты, конечно, вернешься назад

Князь мой, радость моя - помечтай, по рассказывай вслух
Я впечатаю в сердце, как в теплый податливый воск.
Каждый вымысел твой, оставляющий верными двух.
Каждый замысел твой, проходящий всерьез и насквозь.

Не увидишь как плачу, и это не важно теперь
А важны отголоски прекрасного долгого сна
Князь мой.... я за тобой закрываю тяжелую дверь
И мечтаю под лютню, что скоро наступит весна...

br />

Начинаю этот Великий пост- с удивительной пустотой внутри.. С тяжелой пустотой, которую ношу как привязанный к сердцу камень.. Скоро моя годовщина. Всего лишь год назад на торжество православия я почти умирла.. А ведь могла тогда умереть по христиански.. а что сделала за этот год - ничего, и сподоблюсь ли христианского ухода... Господи помоги мне!

Вложение: 3516111_YEy.mp3

Настроение сейчас - Светлое

Ветер в спину
Солнце в глаза
Боже, помилуй!
Свернуть нельзя...

К самому краю
За шагом шаг
Не понимая
Зачем и как...

Веру истратив
Иду Равви,
Господи,Хватит
Останови...

Искус смертелен
И крест кровав
Лечь на постели
Зеленых трав..

Наскоро вышить
Узоры снов
Господи, слышу
Иду на зов.


Сколько помню себя, все мне казалось что я еще не начинала жизнь, что только вот-вот.. Скоро начну вершить что-то необыкновенное. А потом постучалась смерть. И в моем сердце воцарилась пустота, как в гулком колоколе, где боль раскачивает литой язык.
Из нутри меня самой, густой и страшный звук вещает: Поз-дно! Поз-дно!

Уже много раз на форуме открывались, темы обсуждающие физические наши немощи и карающего Бога. Я ничего не могу этому противопоставить, я не богослов и не ритор- но у меня есть свой собственный опыт, который возможно кому-нибудь сможет быть полезным.
Мы привыкли искать в жизни чудесного. И иногда ищем не воли Божьей, а чуда. Жаждем, не смотря не на что и вопреки всему. При чем не простенького совпаденьица -а так чтобы разверзлись небеса и свет, и голос свыше и.т.д. А на самом деле чудесное, всегда возле-попираемое и незамеченное. Не такое броское, не такое помпезное -но не менее дорогое.
Наверное сколько я себя помню- я всегда переходила от одной болезни к другой. Тяжелая аллергическая реакция в 3 года- навсегда оставила отпечаток на сердце… И уже тогда я роптала, переживала : «Почему все могут бегать, а я нет. Мне хотелось участвовать в детских играх. Но почти все эти забавы предусматривали физические нагрузки, а значит, я была всегда самой последней. Ну, а уж если становилась водящей играя в пятнашки, то никогда не могла отыграться :-)) Только я казалось бы привыкла к этому, как случайная черепно-мозговая травма лишила меня еще и памяти. Лишенная общества сверстников, я находила успокоение в книгах… Но после травмы моя память ухудшилась и я моментально забывала все. Читать я не могла потому как, уже на третьей странице забывала первую.. да что там книги, иногда такие простые слова, как «чашка» или «ложка» приходилось просто по кускам выуживать из своей головы. Но как ни странно и к этому можно привыкнуть.. Сперва конечно был ропот, отчаянье, уныние… Ценой неимоверных усилий мне удалось поступить в институт, я корила себя за лень, каждое утро с трудом поднимаясь с постели. Мне казалось, что я могу спать сутками, даже без перерывов на еду.. Эта борьба была долгой –и почти потеряла свою актуальность.. Только однажды, мой «периодически верящий во вселенский разум» папа- поехал в Вырицу и привез мне оттуда икону Всецарицы. Сказать, что меня это удивило ничего не сказать.. Чтобы мой папа купил икону… да еще Богоматери.. Всецарица заняла место в книжном шкафу. Так как места в святом уголке совершенно не было… Я почти ничего не знала об этой иконе… А через две недели попала в больницу с анемией… За сутки мой гемоглобин упал до 45.. Обследование выявило опухоль, но операцию при таком гемоглобине было делать невозможно… Я ждала переливания крови… Оказалась, что проверка на совместимость штука долгая- больше суток… И сказать, по правде, это меня пугало. В больницу -хоть по стеночке но я пришла сама… к вечеру встав с постели упала тут же рядом, ночью и волочется, стоило больших усилий… Но.. было одно но.. Впервые в жизни такое потрясение не вызвало во мне ропата, даже наоборот, боль эта, обернулась звонкой радостью пасхальной заутрени.. Я попала в больницу в праздник Торжества православия. Окна палаты выходили на храм, при больнице оказалось сетсричество…И жизнь как разрозненная мозаика собралась в одно целое… Бывает такая любовь, которая не кричит о себе на всех углах… Но когда засыпаешь, чувствуешь как подтыкают одеяло, а когда заболеваешь приносят любимый пирог, на той самой тарелке, с волшебными цвета.. Любовь учитывает все мелочи, заботливо вяжет теплые шарфы.. Ей такой огромной -не кажутся мелочью наши разбитые коленки порванные варежки… Не навязываясь и не являя себя открыто, Любовь сквозит во всех мелочах и скорбит и радуется вместе с нами. Именно такая любовь и осияла меня тогда, перед ликом смерти. Ведь я еще даже не знала о болезни своей, а матерь Божия – Всецарице -уже пришла в мой дом. Я еще не просила о помощи Серафима Саровского, а купленный в спешке молитвослов, оказался изданным в Дивеево. Все святые к кому я хоть единожды возопила, пришли к моему изголовью.. Я только с удивление принимала маленькие календарного размера иконки от приходящих ко мне друзей. Столько велико было охватившее меня чувство Заботы обо мне. Что я до сих пор считаю эти дни в больнице счастливейшими в моей жизни. Конечно, было тяжело. У каждого из нас есть, те медицинские процедуры которых боишься больше всего… И это «больше всего» постигло меня, когда врачи кинулись искать во мне метастазы. Операция была тоже не простой. После операции я не могла проснутся, от наркоза, не могла задышать сама. Полтора часа меня возвращали в реальность. Потом была сильнейшая рвота со свежеразрезанным животом… но это все уходило и почти не трогало. Словно я была лишь сторонним наблюдателем. А везде и всюду был Бог. И сейчас, конечно, будущее мое весьма туманно, но это не важно. Я вышла из больницы обретя Любящего Отца, радующегося и плачущего вместе со мной.
И сердце заходится, когда стоя перед иконами понимаешь, что сейчас, в эту самую секунду миллионы людей взывают ко Всевышнему. Просят, защитись от нависшей опасности, просят спасти, просят уберечь от уныния. Столько матерей, молится над постелями болящих чад. Сколько людей скорбят у гроба о участи своих близких. И в этот же самый момент – я стою перед иконами и сообщаю Богу, что потеряла шерстяные носки и уже пол дня провела в тщетных поисках. И Он слышит, и сразу обретается глупая моя пропажа.

Бывают иногда в суетности и многозаботливости нашей - краткие промежутки. Будто остановился отдышаться -вздохнуть по глубже чистого послегрозового воздуха и дальше, дальше, дальше…
Осенью в Петербург привозили десницу Георгия Победоносца и частицу Животворящего креста. Поехала и я. Хотя не скрою внутреннее боялась, А что если не пустит меня Господь, к великой такой святыне? Возможно ли, чтобы я сподобилась такой чести. Однако ехать в одиночестве не хотелось, я город знаю плохо, потому как живу на самой окраине и до центра мне добрых два часа. К тому же необходимый район я не знала вообще. К счастью моя подруга согласилась меня проводить, выяснилось, что это совсем не далеко от метро. Так и договорились. В 12 на выходе с эскалатора. Я поехала, сманив с собой женщину, с которой вместе работаю. Она верующая, но раньше увлекалась восточными религиям, и в ее голове осталось много всей этой эзотерической чепухи: ауры, кармы и прочая страхомуть. Она к удивлению моему пришла в брюках, я было разосуждалась, но в скорее поняла, что и сама одета не лучшим образом. А именно - не по погоде. Шелковая длинная юбка, тонкий свитер и легкий палантин -он же платок. А ветер -был уже по осеннему холодный, дрожа мы дошли до монастыря и я с унынием увидела огромадную очередь, хотя внутренне надеялась что в будни народу будет мало и мы сразу попадем в храм, где я и погреюсь. Очередь была внушительной -предстояло стоять не один час. В качестве запасного варианта тлела и еще одна надежда, должна была приехать наша воскресная школа, без очереди, разумеется, и можно было бы к ней примазаться. Я - полнейшая растяпа, даже не взяла с собой акафистник. Рядом в лавке акафиста Кресту не было, но был акафист Георгию Победоносцу -он и был мной приобретен в трех экземплярах -то есть на всю нашу компанию-горе-паломниц. Запели акафист, голос немного дрожал - меня откровенно знобило. Мы, конечно, спотыкались и ошибались - но петь старались по - серьезному. Люди впереди и позади присоединились к нашей молитве крестясь и внимательно слушая. Читали по очереди –и в моменты моих пауз- я постоянно оборачивалась ощущая на себе чей-то взгляд. Так бывает когда кто-то пристально смотрит. И все -мне казалось что это добрые и даже такие веселые глаза. Примерно на середине акафиста показалась наша воскресная школа. МЫ, было, дернулись, но стало совестно оставить тех, кто молился под убогое наше пение и пришлось остаться на ветру, честно стоять в длинючей очереди. Акафист как-то очень быстро кончился и я маловерная даже зароптала в душе -мол надо было идти пока была возможность- я совсем продрогла и еще стоять и стоять -Дай Боже к вечеру уйти. И тут нас окликнули – «Сестры идемте с нами» - незнакомый мне батюшка прикрыл нас своей широкой спиной и мы пошли за ним. С радостью вошла я в теплый храм, все еще не понимая, как это произошло. От креста и мощей повеяло чем-то светлым и огненным. Так бывает когда протягиваешь озябшие руки к пышущей жаром печи. На секундочку протянешь- а уже обдало теплом. Так и здесь, словно от этой секундочки у креста согрелась, осветилась душа. И долго еще стояли после, и не хотелось уходить. Хотелось еще выстоять очередь и не важно что долго -это мгновение стоило всего. Чудо мое оказалось проще, но не менее чудесным. Батюшка был настоятелем прихода, куда ходила моя подруга. И увидев, ее он и позвал нас троих с собой. Но для меня это все равно осталось чудом, словно услышал нас святой Георгий, внял нестройному нашему пению и окликнул с улыбкой-«Сестры!». Выходя из храма, опять обернулась все на тот же веселый настойчивый взгляд. Сквозь залитый воском подсвечники еле выдерживающий тяжесть восковых наших жертв смотрел Георгий - смотрел живо и весело –так что вырастали крылья и не было холодно два часа добираться до дома и что-то пело внутри и мир был поразительно семицветен.

Вчера приснилась Наташа. Царство ей небесное! Мы дружили с первого класса. Много говорили о Боге, о вере – но верить по настоящему – не верили – это было просто новой игрой, тайным обществом. Мы росли – разговоры о Боге – ушли в прошлое. Это было уже не современно. Вместо церкви появились ночные дискотеки – не менее таинственный полумрак, огни светомузыки заменили огни лампад. После школы наши пути разошлись. Пару раз встречались в транспорте – здоровались, сплетничали, чему-то смеялись. В разные воды окунула нас жизнь. Но как-то приснилась мне, что приходит Наташа бледная и плачущая, говорит, что скоро умрет. Я утешаю ее, а она горько плачет и причитает: «Пожалуйста, приготовь меня к смерти!» И я уже раздумываю, куда повести ее на исповедь, в какой храм. Проснулась с тяжелым чувством, бросилась к телефону… Новость ужасная – у Наташи умерла мама.. Теряюс,ь не знаю, что говорить, ловлю себя на мысли, что совсем не умею утешать. Через неделю после Похорон – с подругой зашли проведать Наташу, шла и все держала в душе недавний сон, хотелось поговорить о серьезном. Наташа не плакала, пыталась шутить, предлагала водки – весь вечер мы как-то непохорошему горько и омраченно смеялись, обсуждали какие-то пошлые комедии – на душе остался неприятный осадок, угар.
Через несколько дней позвонила подруга:

- Наташа, в больнице, диабетическая кома, отслоилась сетчатка, отказали почки
- Почему?
- Несколько дней не принимала инсулин!
- Почему?!!
- Забыла.

Трудно поверить, чтобы человек годами живущий на лекарствах, забыл о их существовании. Не ужели не хотела жить? Пульсирует в голове мысль – А вдруг специально «забыла»? Ищу оправдания, Вспоминаю как убегала из дома. Бродила больше суток – душевная ломка была такова, что мне даже в голову не пришло – поесть, поспать. Я вся жила болью души – тело просто не существовало. Может и у Наташи также?
…. Она почти ослепла, сделали операцию на один глаз, когда заживет прооперируют второй. Мучают сильные отеки, врачи советуют ездить на гемодиализ. Иногда заходим к ней, болтаем о пустом, пьем чай, глупо юморим. Через несколько месяцев ей стало лучше. Приехал ее парень, они подали заявление в ЗАГС – летом должна была подойти их очередь. Наташа не говорила о любви. В ее словах виделся страшный – цинично-рыночный расчет.
-Пока сойдет и этот, потом может и получше подыщу.
-Нормальная партия, бывает и хуже.
Зимой я уехала к сестре в Кострому. Перед отъездом болтали с Наташей по телефону, я спрашивала ее о предстоящей свадьбе – она кокетливо смеялась. Не прошло и недели моих зимних каникул – раздался звонок.
- Наташа – умерла, была на работе, открылось обширное кровотечение (видимо резко подскочил сахар) пошла кровь горлом, приехавшая скорая уже ничего не могла сделать. Позднее сказали – обширный инфаркт внутренних органов, смерть мгновенная.
Опять звучит в голове, ее плачущее: «Приготовь меня к смерти!» Почему же я не поверила этому сну. Утешаю себя мыслью, что снам верить грешно – утешение действует слабо. Ведь могло быть все иначе. И исповедь и причастие – и совсем другой светлый, легкий исход. Ей было 22. Со смерти Наташиной мамы прошел год, со смерти Наташи 40 дней – обе даты совпали. Близких родственников не осталось. Наташу хоронил ее жених. На могиле лежат искусственные лилии- чьей-то рукой воткнуты в землю красные пасхальные свечи. Так почему же я ей не помогла? Боялась показаться смешной? Боялась услышать шутку в ответ на мою серьезность. Боялась новой волны сплетен? Ведь это именно Наташина мама распускала слухи, что я сошла с ума. В нашем маленьком квартале долго полоскали мое имя, сочувственно смотрели вслед, верили в мое безумие – многие и сейчас верят. Неужели я и правда испугалась молвы? Прости меня, Наташа…

Написала несколько новых виршей-наверное напишу к ним и музыку.
За окном большими хлопьями падает снег и постоянно грохают петарды. А сердцу все-таки хочется тишины.


Христианам-Антисемитам...

«Жидовское племя
Туды его в рыло!»
Толпа обвиняла
Толпа голосила

Звериному сердцу
Отмщения мало.
Спасибо Освенцим!
Спасибо Дахау!

Прах умерших тварей -
Не снегом, а пеплом.
Но звезды сияют
Над старым вертепом.

И в очи родные
Пытаясь вглядеться,
Еврейка Мария
Качает младенца.




Путевая песенка

Снежинки с веток вздрогнувших осыпались
И черные тропинки заневестились.
По самому, по краешку на цыпочках
Иду, хранить пытаясь равновесие.

А ветер мне не добавляет доблести,
На помощь звать занятье бесполезное.
Ах,Господи! Ах,Господи! Ах,Господи!
Смотри, как я иду к Тебе над бездною…
Мой переход конечно не событие,
Таких как я ходило здесь немеренно -
Смешные акробатики-любители
С такими же дрожащими коленями.
Но взгляд мой все острей и настороженней
И чувства все, - от ужаса до робости…
Ах, Боже мой! А, Боже мой! Ах, Боже мой!
Смотри, как я иду к тебе над пропастью.

Идти вперед, как прежде опрометчиво,
Свернуть назад не менее рискованно.
Длина маршрута строго засекречена
И даже начерно не нарисована.
И вот уж звезды надо мною блестками,
Тягучий сплав отчаянья с беспечностью.
Ах, Господи! Ах,Господи! Ах,Господи!
Смотри, как я иду к Тебе над вечностью.
Пусть поздно черноту души простирывать,
Какая есть, спешу я с новой силою…
Прости меня! Прости меня! Прости меня!
Заплаканную.Глупую Бескрылую



Памяти Ники Турбиной.

Я - полынь трава
Я была права,
Я вплела в слова -
Боль и смех.

Сходят как с ума?
К полу рукава
Я полынь трава-
Горше всех

Я - полынь трава,
Яркий свет прервав,
Я звездой, стремглав -
В черный пруд.

Я - полынь трава,
Был мой путь кровав,
В книге новых глав
Не прочтут.

Господи, прости!
Не смогли спасти…
Душу отпусти
В небосвод.

Правды не отринь…
Сквозь меня полынь
Прорастет.


***
Испеклось и истлело
Крошки пепла на ветер.
Я спросить не посмела,
Ты не знал, что ответить.

Покрещусь на удачу
И на волю спокойно.
Почему я не плачу?
Потому что не больно...

Нет, глаза голубые
Дождь рождать не посмеют.
Плакать могут живые
Мертвецы каменеют.

Меньше метра до края,
Все надежды разбиты.
Пусть меня оправдают
Сестры-кариатиды.

Я любила, поверь мне..
Жить до первого снега...
И не выдадут двери
святотатство побега.

Мой взволнованный мальчик,
Нет дороги обратно
Почему я не плачу?
Мне самой не понятно.

Нет, не знать и не значить
Не простишь? Я смолчу.
Милый мой, я не плачу
- Я кровоточу...

***


Святой мучениче Бонифатий, моли Бога о нас!

Не с женщиной другой
Провел ты этот вечер,
Не от чужой любви
Преступно пригубя…
Скажи, какой ценой
Я заплачу за встречу?
Как мне тебя спасти
От самого себя?

В отчаянье немом у моего порога
В угаре и хмелю
В полынной пустоте
Как мне тебе помочь
Ответь мне, ради Бога?
Но.. вновь я нахожу решения не те.

Не с женщиной другой
Пригожей и нарядной..
Но ты мне изменил,
Что проку, что не с ней.

В тебя врастает страсть
Лозою виноградной…
А я упрямо жду
У запертых дверей.


***
Свои серые тонкие пальцы
Дождь в мои опускает кудри:
То расчесывает, то гладит,
То вонзает стальные стрелы…
Вышивает стежком и гладью,
Распластав небеса на пяльцах…
Я любила тебя, покуда
Мое сердце гореть умело…

Кровь мои заполняет веки,
Цвет кагора залил глазницы,
Вместо крови слезы по венам
Высыхают солью в аортах…
Черно-белые наши лица
На забытых твоих офортах
Колесо фонаря
в сумерках
Все
Умерло.

***
В душе я, наверное, словно старуха
Брюзжу и вздыхаю, мол, не повезло.
Любовь, как большая зеленая муха
До одури бьется, с разлета, в стекло.

На солнце наряд ее стал изумрудным.
Вот полдень, июль раскалил до бела.
А мухе, поверить немыслимо трудно,
Что может быть прочной прозрачность стекла.

Давай помолчим, оправданий не надо.
Что было священно, сегодня в пыли.
До самых небес между нами преграда..
И снова напрасны усилья мои.

Ни криков, ни слез. Наше пламя -потухло!
И можно всецело заняться собой.
Но только любовь
Как большая зеленая муха
В оконные стекла стучит головой…

Ах, где ж ее гордость? Приличиям мнимым
Любой бы давно подчинил свой порыв.
А муха, мне кажется, неутомимой.
Без устали трудится все позабыв.

И все ж небеса к нашим просьбам не глухи,
Хоть многие думают наоборот.
И взглянет Господь на усилия мухи
И ветром тугое окно распахнет…



Сольвейг

Не оставлю, не успокоюсь
В ожиданье -десятки лет
Из горячих моих бессонниц
Твой бледнеющий силуэт..

Нет ни гордости, ни рассудка
В самом нежном из сотен зол
Я иду на утес под утро
Я молюсь, чтобы ты пришел…

Ты страданием не отмечен
Вина сладки и стол богат,
Цвет согласья в зрачках у женщин
Нету прока, идти назад..


Время липким, медово - сладким
Еле еле ведет игру..
Лес в чахоточной лихорадке
Зарумянился не к добру.

Время -ежесекундной смертью
Оскверняет священность клятв
Не рожденные мои дети
Заблудились в минувших днях

В центр черного грозового…
В ураган, в суховей, в пургу
Не ищу ни тепла, ни крова
Лишь тебя самого –Пер Гюнт……..


Но когда перестал быть ядом
Ожидания тягучий сок
За терпенье мое -наградой
Поседевший Его висок.

Он вернулся -мой вольный ветер
Но мы порознь с ним опять
Я иду на утес на рассвете
Я уже не могу
Не ждать…

***
Этой битвы ни вспомнят
Ни волк, ни сова.
Даже память от ужаса стала слепой.
На бумаге седой кровоточат слова
И не ясно уже кто палач, кто герой.

Барабанная дробь отзывалась в висках,
Распадалась на звенья кольчужная вязь…
И рубились они, так что даже весна,
Превращалась в блестящую черную грязь.

Меч выскальзывал, липкий от крови чужой.
Толи дождь, толи стрелы с небес до земли.
Лязг метала, сменился густой тишиной
И не подняли новых знамен короли…

Ныне зыбкая гать и болотный дурман
Там где раньше крылатый бог мести витал
Запах смерти и ярости сводит с ума,
И по венам бежит раскаленный металл…

Этой битвы не вспомнят ни лед, ни вода.
Ни огонь поминальный, ни ладана дым.
Этой битвы не вспомнят уже никогда
Потому что никто не стался живым.

Прослушать песни можно на
http://www.natabutterfly.narod.ru/music.htm


Погибаю,
В тишине дни считаю
И с тоской понимаю,
Погибаю!

Полночь за окном
В небесах ни звезд ни огней.
Небо высоко,
А я вниз лечу все быстрей.
Лядяной покой - растопи, обогрей, Господи.
Свечи, образа,
Ладан и псалтырь, четок вязь...
Но сухи глаза
И живу суда не боясь.
Горе и отчаянье не гоню
Их зову сестрами.

Погибаю
И грехи умножаю,
С каждым днем все острей понимаю,
Погибаю!

Не держу постов,
Не люблю молитв,
Но теперь зато
Даже тьма со мной говорит.
Вместо сердца камень ношу
В груди...

Не люблю прощать,
Не люблю просить.
В этой пустоте привыкая жить.
Все грехи со мной,
Я схожу с ума.
Быть хочу иной
Но не могу сама
Господи!

Погибаю
Но к Тебе припадаю,
Вопию, призываю...
Погибаю.

Суета внутри, суета вокруг.
Звездные огни и замкнулся круг
Вновь утробный смех и бесполый крик
Господи!
Холодна душа, горяча постель,
Каждый день спеша словно карусель,
Не считаю слов не боюсь потерь.
Господи!

Погибаю.
В тишине дни считаю
И с тоской понимаю
Погибаю.



Колыбельная Питеру

Мой город говорит со мной на французском,
Мой город говорит со мной на немецком,
На вычурном, чопорном, великосветском
Но, увы, непонятном душе языке.

Мой город - такой европейский и важный.
Здесь рядом, здесь всюду гранитные стражи.
В прожилках речных он запутан, как в пряже.
Еще до сих пор не разгадан никем.

Проекты Растрелли, труды Монферана,
Изящные скверы, седые фонтаны.
И кажется все необычным и странным -
Смешеньем, срастаньем времен и веков.

Здесь даже туманы из Лондона родом.
На финском, на шведском здесь шепчутся воды.
Мой город навеки в плену непогоды,
Зашитый в тяжелый гранитный покров.

Мой город, хотя и красив он и статен,
Былинным, напевным вовеки не станет.
Здесь нет петушков и расписанных ставень,
Резных куполов, деревянных оград.

Мой город говорит со мной на французском,
Мой город говорит со мной на немецком,
На вычурном, чопорном, великосветском,
Но все не по-русски
И чуть невпопад.



***
Никакого горя нет,
Нет печали.
В том краю, где вечный Свет,
Мы причалим.
Ветер волосы на лбу нам причешет,
Пробираясь наобум
В небе вешнем.

Никакого горя нет, не стрясется!
Впереди на много лет -
Только солнце!
Отстрадалось, улеглось, отболело,
А у райских врат - Христос,
В снежно белом.

Никакого горя нет!
Здравствуй, Вечность!
Жизнь, как песенный куплет, скоротечна.
Я по городу иду, сердце - настежь.
Сопричастная Христу в этом счастье.

В небесах меняют цвет
Сотни радуг.
Никакого горя нет,
Моя радость.



***
К рождеству укроет снег
Грязь дорог.
В покаянной тишине
Ближе Бог.
В покаянной пустоте
Дух крылат.
Не осилить темноте
Блеск лампад.

Омоет покаяние
Все прожитые дни.
Вечере Твоея тайныя
Причастника мя прими.

Пахнет елкой и любой
Вдох колюч
На замерсшее окно
Помолюсь.
Может в этой ледяной
Кутерьме,
Бог поможет мне самой
Стать белей.

А в небесном храме спят
Облака
И по вечернему глядят
Но, пока,
На зажатую ладонь
Часто дуть,
Но всем надеждам в Рождество
Легок путь...

 

 Дорогие посетители, поднимаясь по лестнице, придерживайтесь за ступени.

Портреты Апостолов написаны неизвестным голландским живописцем с натуры.

Среди письменных принадлежностей, особенно изящно выполнены черно и пелильница.

В саду выращивали яблони, груши, виноград - и прочие артишоки.

Не бросайте монетами в филейную часть нимфы, она не железная.

Объявление: "Экскурсоводы, которые не сходили в баню, к проведению экскурсий допущены не будут" (имеется в виду музей кавалерских бань)

Объявление: " Унитаз-не бревно, кто встанет ногами, тому оторвут голову.

Из книги отзывов:

Завидую Петру, большая у него была жилплощадь.

Дворец бедный, надсмоторщицы в залах злые как собаки, экскурсоводы бледные и худые. Петру было бы стыдно!

Экскурсия понравилась, особенно про сыновей Николая I- Александра Первого и Александра Второго.

Почему Петр третий поменял имя и стал Павлом Первым?

Почему в петровском музее от стульев снизу пахнет советской селедкой?

 

 

 

 

 

***
Тайный свет мой, -только не жалей!
Быть любимой суждено не многим.
Грустной, не случившейся жене,
Улыбнись мне стоя на пороге.

Расставанья суеверный страх:
<Ничего -я справлюсь -время лечит>.
Тайный свет мой, - нежность на губах
Тайный свет мой, -тишина на плечи

Я слабею- я теперь лоза,
А вчера была прочнее стали.
Тайный свет мой, загляни в глаза
И признайся в том, что мы устали:

По стеклу ночному мотыльки.
Ты один в броне на поле брани.
Вновь срываюсь в длинные гудки
Тайный свет мой,- я уже на грани.

Крестоношением, благослови меня
В самую тьму с горящей свечей войдя,
Это смирение, как пеленание
Господи, я твое больное дитя.

Крестоношением благослови меня
В самое терние душу мою вложи
Это смирение как покаяние
Перебирание четок в ночной тиши

Крестоношением благослови меня
Тихое пение еле слова слышны
Это смирение как воздыхание
К Господу вопию из глубины.

Золотая ноша моя, чистая
Не иду, молю об одном выстоять
Столько бед на плечи мои легло.
Очи не поднять от земли, значит надо так
Прожить, чтоб сердце возжечь ладаном
Господи, как бремя твое легко.

Вложение: 3502739_Krestonosheniem2.mp3

Ну и еще один стих. Из последнего так-сказать.  Сразу скажу по поводу темы стиха. Конечно исключения есть, но они только подтверждают правило.

 

Мужчин и женщин больше нет,-

Мы все бесполы.

Письмо в руках, свеча в окне

Всего лишь повод.

Бесстыдно расстелить кровать,

А как иначе?

Чтобы поутру безбожно лгать

Глаза не пряча.

Да, женщин в этом мире нет

Я в это верю.

И что за прок на много лет

Быть верной зверю.

Узнать принцесс и королев

В лицо смогла бы.

Но  женщин нет, нет больше дев,

Есть только бабы

Слова и руки их грубы,

Глаза потухли,

Они давным-давно рабы -

Любви и кухни.

И рыцари давным –давно

Шагнули в Лету

Воскреснуть вряд ли им дано,

На свете этом.

Повсюду только хвастовство

Игра, бравада…

И остаются без отцов

Чужие чада.

Усвоено на много лет

Житейской школы,-

Мужчин и женщин больше нет

Мы все бесполы!

 

Собираюсь на работу. Писем в ящике нет. Ну конечно-никто-мне не пишет. гы-гы-гы. Сегодня буду ходит  по большому дворцу и надоедать хранителям. И когда меня везде пошлют пешком до Пекина-пойду домой. Вот такая жизня. 

 

              ***

 

Помолчи, не прекословь,

Звезды в небе, -  зерна риса.

И с небрежностью эскиза

В сердце новая любовь.

Пригублю ее чуть-чуть

Сладко так, что липнет к небу

Общих грез снимаю пробу

А на утро снова в путь.

И в душе оставлю лишь

Запах мяты и ванили.

Все, что было позабыли

Я молчу и ты молчишь.

Быть единственной?

-Смешно

Архаично и не модно

Ты свободен, я свободна

Быть счастливым – не грешно

Шаг один и крыльев взмах

Перекресток новых линий.

Отчего же на губах

Правда с привкусом полыни?

Город выплеснут во тьму

Мы с тобой не стоим света..

Все же быть свободным –это

Быть не нужным никому…