Ты насколько, одежда, крепка, до сиянья отбеленная?

Ты пятнистой была, от настойчивой жизни следов.

И расселинами

Ты надорвана, и прожжена жаром ярких костров.

И цветными заплатами, нитками крепко заштопанная,

Просто хлам...

Как мне дома теперь объяснить про дорогу с колдобинами?

Но сияют теперь лоскуты, не прикрывшие срам.