Я вот всё думала по поводу выступления Филиппа на «Эхе Москвы». Всю эту неделю среди поклонников ведутся споры: прав – не прав. Я уже высказывалась по этому поводу в комментариях, но хотелось бы высказаться немного подробнее.
Я считаю так: как всегда, он был прав по сути, но, как всегда, был неосторожен в форме изложения своей точки зрения. Если бы я могла советовать Филиппу, то, безусловно, посоветовала ему говорить осторожнее, взвешивая каждое слово. Но если бы я сама была на его месте, то, без сомнения, поступила бы так же как он. А то и более жёстко. Если он ещё только угрожает бить морды журналистам, то я бы уже парочку особо отличившихся морд расквасила (из числа тех самых, что недавно с гор спустились).
Вот говорят, что Филипп – публичный человек, значит должен себя сдерживать. При этом подчёркивается слово публичный. Но почему-то всегда забывают о втором слове в этом словосочетании. А ведь именно оно, на мой взгляд, главное. Филипп хоть и публичный, но тоже человек. А значит, он тоже имеет права на человеческие эмоции. Если бы он всегда жёстко контролировал себя, он не был бы Филиппом, которого мы любим, он был бы роботом.
Скажите, кто-нибудь из вас мог бы любить робота? Такого, всегда правильного и безупречного, но при этом бездушного? Ибо только бездушный человек мог бы сохранять холодную голову в ситуации, в которую Филиппа опять поставила пресса.
Эмоции Филиппа вполне понятны. Какие ещё слова он мог подобрать по отношению к грязным журналистам после компании по разводу его семьи, которую они провели? Он назвал их преступниками и был абсолютно прав. Но, к сожалению, у нас говорить правду и называть вещи своими именами чревато последствиями. А вот беззастенчиво лгать, клеветать, распространять грязные сплетни на страницах газет и в Интернете абсолютно ненаказуемо, к тому же очень выгодно в материальном отношении.
Думаю, что пока у нас нет нормальных законов, регулирующих работу прессы, с этим бороться не возможно. Филипп пытается вести эту борьбу, но уж очень это смахивает на бой с ветряными мельницами. К тому же делает он это практически в одиночку.
Да уж, по истине он – Дон Кихот, как и сам поёт в своей песне.
