Осталось 3 дня! Ура! В пятницу зеленый поезд (я уверена, что будет зеленый) тронется с места и поедет через Россию на Украину. А в воскресенье рано утром (в 4 утра по-тамошнему) он придет в Севастополь.
Вот что меня там ждет:
СевастопольЧитать далее...

Осталось 4 дня! 4 дня! 4 дня!! Все куплено - купальники, одежда, крем для загара, от загара, после загара, большая сумка для вещей, фотопленка... Я не могу дождаться! Эти 4 дня длиннее, чем предыдущие два месяца!!
Но ничего. Я дождусь. Вы слышите, дождусь, и все будет хорошо!

Мне приснился первый сон про отъезд в Севастополь! Как будто мы едем на электричке до Финляндского, приехали и - бац! забыли вещи. А осталось час пятндцать. И мы возвращаемся, спешим, а время утекает сквозь пальцы... А поезд в семь!
12 августа, 19.00... хочется, чтоб это было поскорее и одновременно столько хочется переделать! А обратных билетов до сих пор нет, но у папы есть телефон главного по Севастополю, если билетов не будет, позвоним и пожалуемся!
Уже третий день пишу часть - именно пишу. Длинная будет... Хотя кто ее будет читать? Даже Наташа, по-моему, бросила. На Небесном назревает конфликт... все, не надо об этом.
Нарисовала эмблему Антрепризы - давно хотелось, но как-то забывала. Вот:

А вот ЭТОТ - Грушницкого.

Собираются снимать новую версию.
Вот ЭТОТ будет играть Печорина.

Не помню, рассказывала ли я такую историю.
Когда мама работала на старой работе (она ничем не отличалась от новой, только шеф был злой), у них произошел такой случай.
Закупили они товар у поставщиков (закупками занимается импорт-менеджер Вика), продали, но денег еще не получили. Поставщик нервничал и через каждые пять минут звонил Вике. Мама тогда была секретарем и отвечала, что Вики нет, что она ушла и т.д. Но однажды мама с кем-то разговаривала и звонок переключился прямо на Викин телефон. Она испугалась и говорит:
- Здравствуйте. С вами говорит автоответчик.
Поставщик:
- Ну и что вы мне скажете?
Вика (электронным голосом):
- Денег нет! Денег нет! ДЕНЕГ НЕТ!

Ура! У меня оранжевая звездочка! Йессс!

Я не люблю смотреться в зеркало. Потому что знаю - ничего хорошего там не увижу. Во мне нет ничего особенного . И зеркало, как самая правдивая вещь на свете, отражает это. Но в моей комнате... Стоп, надо рассказать. Комната не совсем моя, она у нас на двоих с бабушкой. Там только и есть, что две кровати, тумбочка и книжный шкаф. Но сейчас бабушка на даче, и вся комната в моем распоряжении. На одной кровати я сплю, а на другой - читаю. Шкаф стоит за тумбочкой и кроватью для чтения и похож на айсберг - пять его полок на поверхности, а две с половиной закрыты шкафом и кроватью. А стекло той полки, что наполовину скрыта, находится на уровне моей головы, если я лежу. И в нем отражается не та девушка, которую я каждый день вижу в зеркале. Отражение куда красивее и загадочнее меня настоящей, это не я, а наверно, героиня книг, стоящих в этом шкафу. В нем есть как раз то особенное , чего мне не хватает. Мне приходится все время напоминать себе, что я не такая, что у меня самое обыкновенное круглое лицо, а подбородок не сужается, и глаза совсем не такие глубокие, как у отражения. Если бы кто-нибудь увидел меня такой, какой я отражаюсь в стекле книжной полки! Но этого никогда не случится, и поэтому, если я слишком много смотрю на это отражение, мне хочется плакать.

Ник проснулся поздно, у него болела голова и хотелось пить. Первую пару он благополучно проспал. Тогда он смело решил забить сегодня на училище – Саньке можно, а ему нельзя? Когда в организме все более-менее успокоилось, Ник пошарил в ящике, где лежали деньги, вытащил пятисотку. После сильных потрясений нужно было успокоиться. Сходить в кино, в кафе, купить книжку, диск – мало ли на что можно потратить деньги для души. И неважно, что придется потом поменьше есть и забыть о новой ветровке. Старая еще ничего, надо только обрезать рукава совсем, а то они уже почти до локтя. Будет жилетка. Ну и наплевать на все. Главное, надо расслабиться и забыть о вчерашнем.
Перов отправился в кинотеатр «Пилот». Еще несколько лет рядом с метро «Октябрьская» стоял старый, никому не нужный, кинотеатрик «Киевский». Там собирались устроить казино, как в «Современнике». Но случилось иначе – и на месте старого «Киевского» красовался «Пилот» - супер-пупер киноцентр, с двумя залами, кафе, бильярдом, VIP-ложей и прочими западными прибамбасами. Но самое главное – там были скидки студентам и школьникам. Правда, летом они не действовали, но Ник уже привык к этому кинотеатру, к мягким креслам и супер-звуку. Поэтому он отправился на автобусную остановку и сел в автобус до «Октябрьской».
На сеанс он опоздал, да и ничего хорошего не было, так, очередная отечественная поделка с претензией на мировые стандарты. Самое обидное, что на афише – знакомое кареглазое лицо. Зло нахмуренный Санька – борец с мировым (или хотя бы всероссийским) злом. Обхохочешься.
Ник заказал дорогущее мороженое и молочный коктейль – ну и плевать, что он уже взрослый. Какая кому разница? Теперь-то он понял, что никому ни до кого никогда нет дела.
Он лопал мороженое с кусочками ананаса, а руки тянулись ко лбу. Все время хотелось потрогать, коснуться пальцами того места… нет, он не мог этого сказать, не мог даже подумать о том, что… При одной мысли что-то екало внутри. Ник вдыхал и выдыхал, пытаясь успокоиться.
Вдруг Ник насторожился. Если он не ошибается, то… Этот рокот может означать, что…
В зале появился высокий молодой человек.
- Данька! – позвал Ник.
Тот оглянулся, увидел Ника и сел с ним рядом.
- Привет, Князь!
- Даньк, а твой драндулет что, еще жив?
- Ха, живей тебя. Я разобрался, в чем там было дело. Я мотор не тот ставил, вот он и барахлил. Щас новый поставил, мощный. Так что – мы еще повоюем!
Данька подошел к стойке, заказал себе пива и сел обратно к Нику.
- А ты нас учишь не впадать в детство. А сам мороженое лопаешь! Ты этот… как его… лицемер!
- Да ну тебя. А где Мишка-то?
- Мишка… Они с Ксюхой опять куда-то усвистали. Фигня у тебя с твоей любовью получается.
- Нет у меня к нему никакой любви. Была, да сплыла.
- Как так? Недавно еще была…
- Не любовь это была, а так, морок. Наваждение. Была потребность любить кого-то, а за неимением кого-то попался Мишка, вот и все.
- Значит, ты его не любишь?
- Нет.
- Во блин! Зря я перед ним распинался о твоих чувствах…
- Ты… что? – Ник задохнулся от неожиданности и наглости. – Ты как посмел? Я тебе что, рассказывал, чтобы ты растрепал всем? Сволочь ты, а не друг…
- Ну, прости, я не хотел. – Данька, кажется, по-настоящему расстроился. - Пойми, я…
- А меня кто поймет? – злым шепотом спросил Ник. – У меня и так куча проблем, а ты…
- Рассказывай.
- Чего?
- Рассказывай, какие проблемы. Может, я помогу.
- Чтоб ты опять всем растрепал?
- Честное слово, ну честное-пречестное, никому-никому. – Заверил Данька.
И Ник рассказал ему все, что случилось за последние два дня.
(Ох, Ник, Ник! Существо ты непутевое! Поменьше бы раскидывался словами и разбалтывал тайны этому рыжему оболтусу. Он еще сыграет роковую роль в твоей судьбе. А не трепался бы ты – ничего бы и не было).

- Я тебе говорил, чтоб ты не водился с этим лохматым авантюристом?
- Нет.
- Так вот, говорю. Он таких дров наломать может… Фигово тебе будет.
- А откуда ты его знаешь?
- Знаю. – Непонятно ответил Данька. – Поверь мне, с ним лучше не связываться.
- Тебе поверишь, конечно. А потом какая-нибудь чушь опять случится.
- Почему?
- Да потому что ты… как Гендальф-Буревестник. Все время что-то случается. Вот тот раз – если бы мы не поспорили, я бы не пошел по перилам и…
«И Санька не полез бы за мной в воду и… и ничего бы не было. Черт возьми».
- Ну не я же тебя туда толкал. К тому же, в школе с тобой ничего не случалось.
- Ох уж, не случалось… Врать-то…
- Не узлы вязать. Но согласись, не каждый же день тебя таскали к директору и угрожали, что если бы не первое место нашего драмкружка по району и почетная грамота от администрации Москвы за исполнение роли Фандорина, то тебя бы вышибли из школы еще позавчера… Иногда ты даже неделю жил спокойно, без того, чтобы устроить взрыв или пожар. Тоже мне, Петров и Васечкин.
- Ну ты загнул… Иногда я и месяцами жил без происшествий. И ругали меня не так уж часто.
- Ага, и именно поэтому Ксюша говорила, что Князь может угнать вертолет, найти Бен Ладена и застрелить его из рогатки, а потом его оставят после уроков за разбитое стекло.
- Это она говорила к тому, что я вечно нахожу приключения.
- Да уж, приключения… Ты, главное, от них не беги. Никогда не убегай от приключений и вообще от самого себя.
- Философ… - протянул Ник.
- Ну и философ, ну и что? Разве это плохо? Я же о тебе думаю.
- Ты думать-то не умеешь.
- Если тебе нравится думать, что ты умнее всех – думай, пожалуйста. Только когда-нибудь ты обломаешься.
- Ты про что? – не понял Ник.
- Ни про что. Просто чует мое сердце – скоро с тобой случится что-то плохое.
- Ты еще и экстрасенс теперь, - усмехнулся Ник. – Да ничего плохого со мной не будет.
- Ну верь, если хочешь. Верь. Только все равно обломаешься.
- Да что ты все – обломаешься, обломаешься! Ты пессимист сегодня?
- Я по жизни оптимист, просто я знаю, что если стоять на краю, все равно упадешь. Если не удержишься за соломинку. А кто тебе протянет эту соломинку?
- Данька, ты что свихнулся? Серьезность тебе не идет. Ты не бредишь?
- Я – не брежу. Я цитирую.
- Кого?
- Не помню.
- Дурак ты, Данька.
- Дурак.
- Нет, ты правда, сегодня какой-то ненормальный.
Данька правда был не такой, как обычно. Более серьезный, что ли. Не было в нем привычной дурашливости, веселья и хулиганского задора.
- Эх, Данька… Ты мне лучше скажи – где ты находишь новые детали для мотороллера?
- Ну… так. Пошастаю везде и найду. На свалках всяких обычно. Подвезти тебя?
- Куда?
- А разве тебе никуда не нужно?
- Мама родная! – Ник глянул на часы. Нет, время еще было, еще почти час. Но добраться до театра – на метро, а потом на автобусе… - На твоем мотороллере? Мы не успеем.
- Будь спок. Мы – техника. Успеем куда угодно. За двадцать минут – спорим?
Вот, это было больше похоже на прежнего Даньку.

С жутким гулом, поднимая страшную пыль, Данькин мотороллер с водителем и пассажиром ворвался под арку к служебному входу театра. До начала репетиции оставалось 25 минут – так что спор Данька выиграл.
- Вон твое начальство стоит, - сообщил Данька. – Господа главные артисты.
Ник увидел две мужские фигуры у крыльца. Внутри у него снова все задрожало и он потянулся ко лбу.
- Ты чего?
- Ничего! Ты хоть раз на светофоры глядел? А если бы во что-нибудь врезались?
- Тебе-то что? Ты сзади сидел!
- А если б в нас кто-нибудь врезался?
- Но не врезался же.
- Железная логика…
Тут под арку вошел молодой человек в красной куртке. Данька оглянулся на него.
- Знаешь, Князь, я поеду. – Опять оглянулся, но не захотел бросить друга без совета. – Ты только запомни – выход есть всегда. Только надо выбрать нужную соломинку.
Он вскочил на мотороллер и попытался завести мотор. Мотор чихал, стучал, но не заводился. Эффектного ухода не получилось.
Санька же своей эффектной походкой – выворачивая ступни наружу. Увидел Даньку. Остановился. Снял темные очки…
- Данила… Данила, это ты?
- Сам видишь, - огрызнулся Данька, старательно копаясь в моторе.
- Ты… жив, - не спросил, а просто сказал Санька.
- Сам видишь.
- Ты… а мне говорили, ты повесился.
- Сам видишь, что нет.
- Ты… ты как… живешь-то?
- Живу. Тебя не вспоминаю.
- Ты же понимаешь, что я там был не причем!
- Врешь.
- Не вру.
- Врешь! Вы там все были одна компания.
- Не одна! Они убили моего друга, я их ненавидел!
- Врешь. Почему ты тогда от них не ушел?
- Пойми…
- Ничего не хочу понимать. Ничего не было, мы с тобой незнакомы. Понял? – и показал Саньке кулак.
Мотор все-таки завелся.
- Пока, ваше звездное сиятельство! – крикнул он Нику и с жутким грохотом уехал.
Санька потоптался немного, потом подошел к Нику.
- Откуда ты его знаешь?
- Я-то? – спросил Ник. – Это Данька из 11 «Б». Впрочем, он уже выпускной. А ты?
- Я… - Санька смутился. – Знаешь, это такая сложная история. Я, может быть, тебе потом расскажу. А может, не расскажу…

Странное дело... Купили мы диск с "Приключениями Петрова и Васечкина". И закрались у меня в душу сомнения - в первой части только три картины - вторая, третья и пятая. А во второй - только одна. Кто-нить смотрел, не скажет, бракованный у меня диск или так и должно быть?

Мои результаты теста "Насколько я свободен?" Границы во внутреннем мире 15% Границы кругозора и познания 20% Границы, поставленные другими людьми 75% Границы, поставленные мной по отношению к другим людям 50% Границы активной жизненной позиции 45% Границы психики 55% Границы физического тела 60% © Человек без границ 2005

Я схожу с ума. Наверно, по-настоящему...
Слушаю все, что под руку попадется - от классики до фабрики Звезд.
Болит голова и постоянно какая-то чушь придумывается. Мне плохо....
В Питере начался сезон дождей. Надеюсь, это не надолго. Хотя что мне-то - мой поезд уходит 12 августа в 20.00. В Севастополь. Уж там-то накупаюсь!
ААААААА!!!
Это такая реакция всегда на воспоминание о встрече с Дегтярем и автографе. Звучит либо тихо и поскуливающе, либо громко и всхлипывающе, либо... ну, по всякому... АААААААА!
Папку недавно опять показывали по ящику. Уже второй раз за месяц. Скоро звездой станет.
А меня опять гложут сомнения - театральная академия или журфак? Журфак или театральная....
АААААААА

Игорь не думал, что когда-нибудь еще раз увидит у кого-нибудь такие синие, большие и красивые глаза. Последний раз он видел их двадцать лет назад, а потом их закрыли навсегда… И тут – этот мальчишка, которого угораздило ввязаться в неприятности. Именно мальчишка, ну и что, что ему уже восемнадцать? Ведет он себя совершенно по детски. Первый класс, вторая четверть. Сашка почувствовал в нем эту детскость и поймал на крючок. Поманил, пообещал веселые приключения – а какой же мальчишка не любит приключений? А потом приключения обернулись не той стороной, и мальчик это понял, сбежал и расплакался. Опять-таки, взрослый бы затаил злобу, стал бы мстить за подобный обман, а мальчик просто расплакался, как любой ребенок. И сложение, опять же, у него чисто мальчишечье – тонкий весь, хрупкий, ножки-палочки… Кузнечик.
«Пожалуй, моя одежда будет на нем болтаться, как на вешалке. Ну и ладно», - Игорь достал из шкафа давно не ношенные рубашку и брюки. То ли располнел он, то ли еще что, но они были ему маловаты. – «Погладить только надо».
Достав старую ободранную гладильную доску и утюг, он стал гладить одежду.
Тут из душа вышла эта мокрая личность. С мокрой челкой, кутавшийся в любимый Игорев халат, Ник Перов вызывал улыбку.
- Я сейчас поглажу, вы пока садитесь.
Перов хлопал глазами и вытягивал шею. Вид у него был крайне испуганный. Он забрался в кресло с ногами и старательно натягивал халат на коленки.
«От холода или от страха? Вроде тепло в комнате… Значит, от страха? Но чего он боится? Кого? Меня? Неужели он думает, что я… Черт, я же не знаю, что там ему насвистел Сашка…»
Игорь, не зная, что делать, спросил у Перова:
- Есть хотите? Я могу согреть что-нибудь.
«Или я его на «ты» называл?»
- Да нет, спасибо, - тихо ответил Перов, продолжая натягивать халат.
«Порвет же», - мысленно усмехнулся Игорь. – «Боится свои коленки бледные мне показывать».
- Мерзнете? Возьмите одеяло, - Игорь кивнул на диван, где лежало старое красно-белое одеяло. Незачем смущать мальчика.
«И самому смущаться, глядя на него».
Ноги у Перова были тонкие, бледные, как будто он никогда не загорал.
Мальчик взял одеяло и завернулся в него. Но страх в его взгляде не исчез. И еще у него был как-то странно приоткрыт рот – все время, как будто у него насморк, и он не может дышать носом.
- Спасибо вам большое. Вы мне очень помогли. – Перов пытался быть вежливым, но в глазах у него ясно читалось – поскорее бы убраться отсюда, а то мало ли что…
«Господи, да что ж ему такое про меня наговорили? Сашка этот, подлец, он же все что угодно наплести может!»
- Да не за что. Только знаете что? – Игорь решил объяснить Перову, кто такой Сашка на самом деле. Присел около кресла, заглянул ему в глаза. («Господи, какие же синие…») – Знаете что, я хочу вас предостеречь. Постарайтесь поменьше общаться с Рыбаковым. У него склонность к необдуманным поступкам и рискованным шуткам. Я просто советую. Он не лучшая компания для вас. – Как-то неубедительно это прозвучало…
В глазах Перова страх постепенно сменялся удивлением, а потом… Потом в них зажглось что-то такое, вроде непокорности. Игорь не мог подобрать слова для этого взгляда.
- А может, мне нравится рисковать? А обдуманные поступки мне ужасно надоели.
Что ж, как хочет. Он еще поймет.
- Ваше право, - Игорь встал с корточек (ноги затекли). – Вы точно не голодны?
Перов замялся.
- У меня, правда, небольшой выбор, - улыбнулся Игорь. – Но яичница и какао с печеньем в меню есть.
- А с каким печеньем? – спросил Перов.

Печенье было шоколадное. У Игоря всю жизнь была слабость – он любил сладкое. Об этом знали немногие, потому что еще в детстве Лешка внушил Игорю, что это несолидно. Правда, потом все-таки проникся и когда заходил в гости, приносил с собой конфеты или шоколадку. Но все равно поражался – как так можно: какао с шоколадным печеньем?
Перов оказался тоже сладкоежкой и даже посоветовал Игорю, как лучше готовить какао – «так куда вкуснее».
После этого нехитрого ужина Перов снова посерьезнел и попытался объяснить Игорю, почему он так относится к Сашке.
- Вы поймите, он не может быть плохим человеком, по крайней мере, не может быть хуже, чем я. Нам нравится один и тот же спектакль. У нас было… ну, в чем-то похожее детство. Я вообще-то был обычным дворовым мальчишкой, какое-то время провел в интернате, а однажды сбежал и несколько недель просто шатался по городу. Сашка рассказал, что тоже больше был с обычными дворовыми пацанами, а не с одноклассниками из музыкалки или английской гимназии. А в турецком лицее он пять дней в неделю жил в интернате, правда, за это надо было платить – но зато какой интернат! Меня ведь туда тоже однажды приглашали, только у нас денег не было… Мы читали в детстве одни и те же книжки, в конце концов! Вот он мне сегодня сказал «Врать-то – не узлы вязать», а это из «Рассекающий пенные гребни»! Значит, он тоже читал. Это когда я ему сказал, что он вас любит.
- Что?
- Правда! Он вас любит, потому что ему одиноко. Ему хочется, чтобы его похвалили. По правде похвалили, а не как обычно. А вы его либо ругаете, либо не замечаете. Вот он и строит из себя холодную и неприступную личность. Вы же знаете, что он не бездарность! – Перов воодушевился, в его глазах заблестело то самое непонятное Игорю чувство. – Знаете, а ругаетесь. Почему? Что он вам сделал? Ну что? Он же не виноват, что родился? Слышали бы вы, как он говорит «Мой папа был летчик-испытатель и погиб при исполнении ответственного спецзадания». И выдумывает всякое. Он пытается в это поверить. – Перов говорил быстро, боясь потерять свой запал. Если бы он остановился, он неизбежно бы подумал «что я говорю и кому я это говорю?» Поэтому он торопился, не желая, чтоб его перебивали. – Вы думаете, ему нравится быть в лучах вашей славы? Да он это все ненавидит. Он говорит: «Я бы с удовольствием стал сиротой». Он ни в коей мере не хочет быть «тенью», «отражением в кривом зеркале». Он говорил об этом мельком, но я почувствовал, что он обо всем этом думает. – Перов замолчал и тут же, видимо, понял, что он сказал много лишнего. Замер, ожидая реакции.
Игорь помолчал, обдумывая то, что сказал ему мальчик. Как он за два дня знакомства с Сашкой мог узнать столько всего? Как? И – первый раз – царапнуло его то, что действительно он несправедлив к сыну. Ничьи уговоры – даже Лешкины - так на него не действовали. Но царапнуло лишь на секунду непонятным чувством, но в осознанную мысль это чувство не превратилось. Появилась только злость на Саньку – он уже привязал Перова к себе, заставил пожалеть. Позже Игорь понял, что это как-то странно – все время думать о Сашке, как… ну, как об отрицательном герое в плохой пьесы. Плохой, и точка. Не допускать даже мысли о том, что он человек. Со своими недостатками, но человек. И ему нужны человеческие чувства. Но об этом Игорь задумался позже.
А сейчас он смотрел на Перова. А Перов смотрел на него и ждал, когда его выкинут из этой квартиры за шкирку. В его глазах снова появился страх. Но не тот, который был раньше, а примерно как у мальчишки, разбившего мячом чужое окно.
- Знаете, Перов, - сказал Игорь, тщательно подбирая слова, - возможно, вы и правы. Возможно, я действительно не понимаю Рыбакова… Александра. Я… подумаю. Я не могу так вот сразу изменить свое отношение к человеку, это невозможно… Ой, а брюки-то?!
Брюки лежали на гладильной доске, а на них лежал горячий утюг.
- Ч-черт! Как это я забыл! Вот надо было новый утюг купить, самовыключающийся!
Потом несколько минут была суета вокруг этих брюк, утюга – «И ведь даже шорты не сделаешь».
Игорь принес из шкафа джинсы.
- Надевайте, их можно неглажеными.
Перов выпутался из одеяла.
Игорь опять подумал: «Чего его смущать и самому смущаться?»
- Идите в ту комнату.
Перов послушно пошел. Но задержался там как-то уж очень долго.
Игорь заглянул и увидел, что Перов, уже одетый, разглядывает фотографии, стоящие за стеклами книжных шкафов и висящие на стенах. Его внимание особенно привлекли две фотографии, стоявшие на одной полке – одна с этого Нового года, который Игорь и Олег встречали у Игоревых родителей за городом (еще был брат Валерка с женой и двумя детьми, ну и… без лохматой личности тоже не обошлось). А вторая – старая, с Лешкиной шумной свадьбы двенадцать лет назад. Точнее, сама свадьба была скромная – церемония венчания (на этом настояла Лешкина мама), на которой были только родители невесты, мама жениха и несколько самых близких друзей. А вот отмечали свадьбу на следующий день – был праздник, тогда еще не упраздненный – Седьмое ноября – отмечали пышно, шумно, на Лешкиной даче, была куча народу. На фотографии – счастливые жених и невеста (она – в ярко-оранжевом платье, он – в белом кимоно с оранжевым поясом) и хохочущий свидетель жениха. Конечно, на фотографии не видно, какие рожи ему строит фотограф. Тут попробуй не засмейся.
- Как ее звали? – шепотом спросил Перов, почувствовав, что Игорь смотрит на него.
- Маруся. – Игорь вспомнил счастливую провинциальную девушку, приехавшую в Москву учиться – нет, не на актрису, а на журналиста – и встретившую случайно в кафе двух известных артистов. Игорь был старше ее на восемь лет, Олег – на девять. Они в шутку ухаживали за ней, споря и устраивая шуточные дуэли. Но влюбилась она, разумеется, в Олега – он был галантен, красив, вежлив, умен, начитан… Олегу нужна была спутница жизни – любящая, верная, не испорченная столичной жизнью. Маруся была очень хорошим, добрым человеком.
- Она умерла?
- Да, она погибла в авиакатастрофе.
- Давно?
- Девять лет назад. Ей было всего двадцать шесть…
- А… он очень плакал?
- Плакал. Он ее обожал. Пойдем.
Они вышли из комнаты.
- Где там эти твои вещи?..
- В ванной.
- Сложи их в пакет, завтра вернешь Саше.
Они вышли из дома и сели в машину. (Было уже около трех ночи). Перов назвал адрес и они ехали по пустынным и не очень улицам Москвы.
Игорь смотрел на Перова и думал, что ему не идет некрасивое имя Никита. Ник – тоже не очень. От этого имени сложно образовать уменьшительное. И тут Игорю пришло в голову простое слово – Малыш. Просто Малыш. И мысленно он стал назвать Перова именно так.
- Приехали, - сообщил Перов.
Он выбрался из машины. Игорь глянул на него… и вдруг шагнул к нему.
- До свидания, - сказал он и поцеловал Малыша в лоб. И уехал.

"Сомнений нет - вы были бы магом!"

Вы занимаетесь магией и этим все сказано. Вы достигли высот в своем искусстве. Вас боятся и уважают, вы пример для подражания и страшное бедствие одновременно. Весьма занятная у вас профессия!


Пройти тест "Какая судьба ждет Вас в мире фэнтези?"

"Торчун батарейный"



Принимает любую ребристо-выгнутую форму. С окончанием отопительного сезона впадает в летнюю спячку. К осени выматывается, худает и устает. Но как только батареи снова становятся теплыми - кот оживает! Мерный рокот мурчания распространяется по квартире вместе с оживляющим теплом :)


Пройти тест "Какой ты кот-торчун? :)"

Это я. Зимой.
Жуткая уродка, правда?
А теперь гляньте на первую фотку и подумайте - как такой милый ребенок превратился в такое чудище?

Это я. В прошлом году.
На теплоходе возвращаемся из Петергофа. (Жуткий дождь).

Это я. В прошлом году.
За спиной - статуя Самсона.

Это я. В прошлом году.
В Петергофе.

Это я. 3 года назад.
(Вон та штука у меня за спиной - кубок Дэвиса по теннису).

Это я. 4 года назад.
(Обратите внимание на прикид!) :)

Это я. 6 лет назад.

Это я. 10 лет назад.

Не далее как вчера я смотрела "Страсти по Вертинскому" в Русской Антрепризе имени Андрея Миронова. Причина, которая привела меня на этот спектакль? Валерий Александрович Дегтярь. Он же - Шут в "О, Шут мой, я схожу с ума!", а "Шута" я смотрела 4 раза. (Но это еще ничего - teatralka смотрела 5 раз + все спектакли с Дегтярем в БДТ).
В общем, спектакль хороший. Красивый. Правда, почти бессюжетный. Там русская актриса играет в парижском кабаре, танцует, поет песни Вертинского, переодевается, опять поет... Поет она хорошо, актрису зовут Татьяна Кабанова. А Дегтярь играет господина, влюбленного в эту актрису, он с ней танцует, дарит ей цветы, письма, потом тоже поет (две песни из двадцати). Поет он, надо сказать, фигово, но как он играет! Мама родная... Плюс еще несколько фишек специально для тех, кто смотрел "Шута"... Зрителей было до обидного мало, но зато мы смогли обе сесть в восьмой ряд вместо 13го и 11го по нашим билетам.
А после спектакля началось самое сложное. Стояние у служебного входа под аркой. Я, никогда в жизни не бравшая автограф (стесняюсь жутко), успокаивала себя по системе "вдох-выдох" и чтением объявлений о том, что требуются дежурные, 3 чел., умные, без вредных привычек. Нас было на одного человека меньше, но дежурили мы хорошо. Поймали Дегтяря. teatralka, как человек опытный (кучу раз брала автограф и дарила цветы самой Фрейндлих), подлетела, "распишитесь", "а можно несколько вопросов" и так далее. Я скромно стояла в сторонке и произнесла только "Я смотрела "Шута" 4 раза", "Распишитесь" и назвала свое имя. Правда, Дегтярь все равно написал "Александра", а не "Саша", но это уже мелочи. Он был приятно удивлен, что к нему поклонницы, просят автограф, он ведь не очень известен.
Результат вчерашнего дня - "Какой Страхов? Дегтярь, Дегтярь и еще раз Дегтярь!".

Глава 10. Размышления.
- Я думаю, что этот хмырь – продюсер, – сказала Оля.
- Ха, в гробу я видела таких продюсеров! – воскликнула я. – Я вам говорю, типичный колдун. Темный и страшный. Но не Снейп.
- А где ты вообще продюсеров видела? – поинтересовался Муз.
- Я в театральную академию собираюсь!
- Ну и что, а колдунов где? В Хогвартс тоже собираешься, что ли?
- Ты Властелина не смотрел, что ли? Там колдунов – до фига и больше.
- Я Ночной Дозор смотрел. Там этих колдунов вообще…
- «А вот Завулон, у него есть хребёт. И больше его ничего не… волнует. Включая известного всем режиссера, который решил посниматься в Дозоре, который расклеен на каждом заборе, который колдунью – голову дурью как раз в полнолунье пустил на глазунью, из-за которой и пьет не по-детски добрый беспомощный маг Городецкий». – Процитировала я свой любимый отрывок. – Маги-то там все какие. Только и знают, что пакости друг другу делать.
- Ну, вообще-то мне про Светлану больше нравится, - заметил Муз, - а маги, которые друг другу пакости делают, спокойно могут и другим жизнь испортить.
- А нам они разве испортили? Мне здесь даже иногда нравится, - по привычке заспорила я.
- А когда у тебя глюки были – тебе нравилось? Ты вся дергалась и орала: «Сволочи, сволочи, гады». Я подошел, а ты мне: «Это ты виноват, сволочь, ты во всем виноват!» А потом «Верните Меньшикова, сволочи, или хотя бы Корфа!» Мне знаешь, какие чары харизмы пришлось накладывать! Это, между прочим, сложно!
- Да потому что эти сволочи показали на три секунды Меньшикова, а потом опять начали мертвецами и Михалковым пугать!
- Стоп, стоп, стоп! – остановила мою начинающуюся истерику Оля. – А что вы там говорили про Натали?
- Ну, когда с ужастика меня на видения переключило, я видела Анну, Полину, какую-то девушку деревенскую, Натали и двух фрейлин. Я думаю, что они теперь тоже… ну, как мы.
- Значит, их надо найти! – решил Муз. – Соберемся вместе и что-нибудь придумаем. А на видение тебя переключило из-за чар харизмы. Они, знаешь, какой удар по всей темной энергии делают!
- Стоп, что-то я раньше не слышала про чары харизмы. И мгновенно перемещать предметы ты тоже не умел! – Насторожилась я. – Хм, ты же просто Муз. Ты должен обеспечивать мне вдохновение. Вот и все. Ну, иногда помогать с творчеством…
- Ага, иногда, - хмыкнул он.
Ну, вообще-то Муз мне часто помогает. Я набрасываю в уме главных героев и сюжет – будто картинку карандашом, а он выдумывает детали, будто раскрашивает это все яркими красками. Скажем, Санька Рыбаков – его рук дело, он выдумал все черты характера, всю биографию и заставил меня сделать его главным героем. Ну, а мне этот герой так понравился, что затмил придуманного мной Ника. Ник – это та моя часть, что осталась с романтического детства в компании хоббитов, мальчиков со шпагой и институток Чарской. А Санька – это скорее образ от меня сегодняшней, с виду пробивной и стервозной, а внутри все равно романтичной… А, романтика она всегда романтика. Мой Муз тоже романтик, хотя ни за что в этом не признается.
- Значит, наша цель – найти девушек, собраться вместе, свести Корфа с Репниным…
- Как?
- Подожди… И заодно замочить Долгоруких, они сволочи. Нет, Лизу можно оставить. И Соню – за хорошее поведение.
- За что?
- За-мочить.
- Нет, за что?
- А, сволочи они. Поместье отбирали.
- Ты не сможешь. Ты трусиха. – Заявил Муз.
- Я – трусиха?
- Ты. И лентяйка, и плакса, и уродина.
Я молча врезала ему по физиономии и сообщила Оле:
- Нет, мы сначала замочим Долгоруких, а потом все остальное. И возьмем Владимира, он поможет.

Глава 11, в которой случается совсем не то, что я планировала.
- Стой, стой, ты куда! – бежал за мной Муз. (Я в стиле Терминатора пробивалась по коридорам Корфовского поместья). – Ты чего, их же там много!
- Кого?
- Долгоруких! Ну, накостыляешь ты кому-нибудь, ну Владимир еще парочке, если он согласится, а остальные из тебя котлету сделают!
- Ты чё, идиот? Я их психологически мочить буду. Ругаться с ними, то есть. Люблю поругаться.
- Ты скоро совсем в стерву превратишься, Шуш, - вздохнул Муз. – Только и знаешь, что ругаться и строить всех.
- Ну, нужно же мне где-то оттянуться. А то дома только с тобой и поругаешься. Да и то, ты галлюцинация. – В библиотеке князя с бароном не оказалось.
- Я не галлюцинация! Меня Корф и Репнин видели!
- И как же ты им представился?
- Князь Трубецкой, - подмигнул он. – Внушил им, что они меня давно знают.
- А внушить им, что они любят друг друга, ты не можешь? – В кабинете их тоже не было.
- Это будет вранье, - объяснил Муз. – Да и нельзя так силы тратить, а то тебе на вдохновение не хватит…
«Ой, что-то он темнит», - подумала я, но тут мы таки нашли Владимира и Михаила в гостиной. Они играли в шахматы.
Владимир двинул ладью.
- Ой, зря, - сообщила я. – Так вам будет мат в три хода.
Михаил поднял брови и начал разглядывать свои позиции.
- Вы так думаете, Анна?
Ни фига, если честно, не смыслю в шахматах. Примерно как Остап Бендер.
- Уверена.
Но озадачить их нужно.
- Вы уже хорошо себя чувствуете? – поинтересовался Владимир.
- Да. У меня было временное помрачение рассудка. Как там в книжке, - я на секунду задумалась, вспоминая «Петербург» Белого (я проглотила его залпом в шестом классе, ничего не поняла, запомнила только пару эффектных фраз), - «мозговое переутомление с псевдогаллюцинациями».
- Но теперь с вами все в порядке? – еще раз уточнил Михаил.
- Да, да, да. – Что же это со мной было, что они так боятся, не повторится ли это снова?
Муз отлично себя чувствовал в шкуре дворянина. Он устроился в кресле и достал трубку (прямо как Корф). Я мысленно зачертыхалась на него, потому что я в душе за здоровый образ жизни.
- Тут у Анны возникло предложение, - медленно произнес он, полуприкрыв глаза. – Ей очень хочется поругаться с вашими соседями Долгорукими. Вроде как они вам много крови попортили.
- Это правда, - согласился Корф. – У меня счетик к княгине. Она убила моего отца и хотела отобрать мое поместье.
- Но Андрей Долгорукий – наш друг и жених моей сестры, - запротестовал Миша.
- Он изменяет Натали с крепостной Татьяной, - сообщила я. – И она от него беременна. – Муз, беременна уже? – «Да, да!»
Михаил потерял дар речи. Он просто сидел и хлопал глазами.
- Мне кажется, нужно с ними как следует поговорить, - предложила я. – Княгиня только притворяется сумасшедшей, она здорова, спросите у господина Забалуева. Он, кстати, тоже гад.
- Знаете, Анна, я с вами согласен, - встал с кресла Владимир. – Нужно с ними поговорить и как можно скорее, иначе они сделают нам еще одну пакость. Едем. Миша, ты с нами?
- Да! Я хочу взглянуть в лицо мерзавцу, обманывающему мою сестру! – Миша был настроен так же решительно.
- Десять минут. Я только переоденусь. – И я упорхнула в свою комнату.

Платье я сменила на более простое, перечесалась – сделала обычную для себя прическу (распущенные волосы собраны под обруч), взяла на всякий случай пару ленточек – вдруг придется заплетаться. Муз наколдовал мне в юбке внутренний карман, куда я положила плеер, и я провела наушники под платьем (просто «Операция Ы» какая-то!).
- Я готова, - сообщила я, застегивая шубку – ту штучку «под деда Мороза», в которой Анна потом познакомилась с принцессой Марией.
Мы уселись в карету Корфа (мы – включая Муза-князя Трубецкого) и поехали в сторону поместья Долгоруких. Оно было от Корфовского примерно как от площади Исскуств до Исаакия. Может, чуть подальше.
Там мы вышли из кареты. Я выходила последней, чуть отстала, случайно поскользнулась и упала.
Тут меня схватили чьи-то огромные руки. Я повернула голову и увидела громадного заросшего детину размером полтора Корфа. Я, естественно, заорала «Мама!», замолотила его кулаками…
Он подхватил меня, как пушинку и понес куда-то. Я орала во весь голос.
Через две секунды меня перекинули кому-то еще. Это был мужик, в два раза страшнее первого. Я визжала из последних сил.
Еще через три секунды меня запихнули в обшарпанную, темную карету. Но я успела увидеть, как первый детина одним ударом кулака свалил с ног Муза.
«Бедненький», - подумала я. Карета тронулась, и через секунду в нее втиснулся первый урод.
Я высунула голову в маленькое окошко и закричала:
«Володя, Миша, спасите!»
Меня вдернули обратно.
- Заткнись ты, дура лохматая! – крикнул на меня детина.
Во мне вскипела дворянская кровь. Мой прапрадедушка был из каких-то там графов… да какая разница, но гордость у меня была дворянская. Я не терпела обиды, никакой. Поэтому я с криком кинулась на этого гада волосатого и принялась его мутузить.
Я, слава богу, училась не в Америке, а в России. И у нас в школе не выгоняли за драки, как в «Дневниках принцессы». Били меня почти каждый день, и я в долгу не оставалась. Но одно дело – крепкой девчонке справиться с парочкой худосочных пацанов, а другое – хрупкой девушке (Анна ведь неженка – в очередях не стояла, в автобусе ее не сплющивали в час пик и в школе не били) со здоровенным сильным мужиком.
Меня откинули к стенке кареты. Я ударилась головой, и все вокруг потемнело.

Уже неделю питаюсь почти одной клубникой... УУУ... У меня скоро сыпь пойдет... А мне нельзя сыпь, я в театр иду...

У меня запустился Симс2 Юниверсити, времени ни на что нету. Так что писать буду редко....

Глава 9. Бред какой-то…

И глюков у меня нет, я недавно мылся!
А.Белянин, «Рыжий рыцарь».

«Ну вот, я все-таки свихнулась. Правильно мне Лера еще год назад говорила – бросай этот слэш. Читать. Я тогда только читала… Голова болит…»
Перед глазами прыгали цветные пятна. Потом они начали складываться в картинки. Дуэль. Не сериальная, а как по телику показывали – про Печорина. Два раза прокрутилось – сначала Печорин – Корф, потом Репнин. Видеть, как они убивают друг друга – страшно. И в ушах саундтреком звучал чей-то злорадный смех. Как в каком-то плохом кино. Вдруг на секунду я увидела лицо моего Муза и услышала его голос: «Очнись, очнись немедленно!» Но на меня опять упала тьма и опять я слышала только смех… Что за чушь, что за чушь… Но очнуться и сбросить эту темноту я не могла. Опять были всякие ужасы – там, застреленные, потом разбойники… Потом вдруг что-то щелкнуло, и я увидела ту самую книгу. Она лежала на столе, а за столом сидел какой-то хмырь. Лица его было не видно. Тут смех оборвался, и раздался возмущенный крик. В глазах у меня опять замелькало, но тут же исправилось. Книга раскрылась, замелькала страницами и начала размножаться. Копироваться. Как в компьютере. И на столе через полминуты лежали шесть таких же книжек. Потом мне показали – изображение все-таки подергивалось, кто-то явно не хотел, чтобы я это увидела – Натали, двух дворцовых фрейлин, девушку-крестьянку, Полину и Анну. Потом – Питер, Москву и еще пару отечественных городов (каких, не знаю). И эти книжки попадали туда просто, как с неба, и в мой родной дворик тоже.
«Ну вот все и разъяснилось», - поняла я. – «Какой-то хмырь нас подставил, чтобы мы все появились в БН. Вот только кто и зачем?»
Тут изображение снова сменилось – снова меня пугали мертвецами, еще чем-то… И снова под аккомпанемент этого дурацкого смеха. Он у него, наверное, на пленку записан.
Потом появился Меньшиков.
«Так, началась психологическая атака», - подумала я.
Постоял, посмотрел и ушел.
«Ну и пошел ты», - подумала я опять. Странно, я что-то много стала думать. – «Все равно «Сибирский цирюльник» фигня, а в «Статском советнике» финал переврали».
Потом появился Михалков.
«Скажите, чтоб Меньшикова вернули, пока мне зеленые человечки не начали мерещиться».
Михалков дернулся и исчез. Но Меньшикова не показали – видимо, дорого.
«Вот жмоты, верните меня в БН».
Тут вообще началась психологическая атака – замелькали цветные пятна, мертвецы, выстрелы, ругательства… И, конечно, ни одного Меньшикова.
Когда я подумала, что у меня сейчас голова лопнет, раздалась такая знакомая музыка. Земфира.
- Положь плеер на место, галлюцинация хренова! – крикнула я Музу и выкинула руку в предположительном направлении его лица.
Послышался вскрик, а потом радостное восклицание:
- Ура, зар-работала!
- Что? – Корф.
- Очнулась. Раз дерется, значит, очнулась.
Я открыла глаза и увидела…
Картина маслом – Корф, Репнин и Муз. Трепетная мужская дружба. У Муза здоровенный фингал под глазом. Это я ему или Корф за незаконное нахождение в его поместье? Ну это я думала, а истерика началась сама собой.
- Я тут лежу в обмороке, а ты, сволочь, мой плеер трогаешь, сволочь, аккумулятор садишь, а у меня, может быть, глюки…
- Ты чего несешь? – спросил он шепотом. – Они нас слышат.
- А мне пофиг! Я в обмороке, мне плохо, за мной надо ухаживать! Я хочу попить и конфет! Желательно шоколадных! А кошек я терпеть не могу, от них шерсть по всем углам. А пистолеты я еще три года назад сломала… - Все, пошел бред. Перед глазами опять пошли круги.
- Господа, больная бредит, - спокойно объяснил Муз. – Принесите ей попить и конфет, а я пока с ней пообщаюсь.
Ушли.
- Ты нас почти заложила. Ты понимаешь это? Ты – это – понимаешь?
- Пошел ты. Меньшикова включите обратно.
- Успокойся. Немедленно.
- Только не устраивайте дуэль, - вспомнила я. – Они друг друга перестреляют.
- Откуда знаешь?
- Видела.
- А что еще?
- Много чего. Позови Олю, я расскажу.
- Я тебе тоже кое-что расскажу.

Глава 8. Как влюбить парня в его лучшего друга за три серии.
- Еще анекдот хотите? – спросил Муз. – Бью, это тоже бью… Козырную шестерку не жалко?
- Давай, - сказала я.
- Не жалко, - сказала Оля.
- А мы ее семеркой… Значит, на экзамене по зельеделию сидит Гарри Поттер, ничего не знает, - Муз показал ничего не знающего Гарри Поттера, - это замечает Снейп и подходит: «Поттер, что вы делаете сегодня вечером?» Поттер офигел, - лицо офигевшего Поттера, еще смешнее, чем ничего не знающего, - а потом говорит: «Ничего, сэр…» «Вот и подготовитесь к переэкзаменовке!!!»
Мы опять захохотали…
Когда бутерброды были съедены, а подробности нашего путешествия в БН – обсуждены, мы начали обсуждать варианты изменения сюжета в нашу пользу. Муз предложил, чтоб не скучать, перекинуться в картишки. В подкидного дурачка. Сказал, что если проиграет, превратится ненадолго в профессора Снейпа в парадной мантии. Мы обе оказались снейпоманками и согласились на такие условия. Правда, я подозревала, что он будет жульничать, потому что изменять так сильно внешность с легкостью он мог только в стадии полупризрака, а когда он видимый для всех, то только по мелочи – там, колечки в носу, татуировки, цвет волос… Так и случилось – за три часа игры он ни разу не проиграл, отвлекая нас от игры анекдотами про Снейпа и прочих.
- Учебник по парсултангу (ну, змеиному языку) начинается с общеизвестной русской пословицы: "шла Шуша по шоссе и сосала сушку". – Пошутил Муз и отбился от Олиной девятки и моей дамы двумя козырями. – Так что, кроме дуэли – вариантов нет? – Были обсуждены все запомнившиеся нам фики, но время либо было уже упущено, либо еще не пришло, либо просто трудновыполнимо. Оставалось спровоцировать их на дуэль. Но поскольку провоцировать, кроме меня, было некому, а я этого жутко не хотела… Ну поймите, а вдруг все как-нибудь не так пойдет, а?
- Жизнь похожа на Снейпа – такая же мрачная, но любимая, - опять пошутил Муз и подкинул Оле пару десяток.
- Откуда у тебя десятки, три ведь уже вышли? – возмутилась Оля. – Жулишь?
- Да не жулю, честное слово!
- Стоп! А если нам Мишу украсть? – осенило меня.
- Кем? – задал абсолютно уместный вопрос Муз.
- Н-ну… разбойниками. Владимир его героически спасет, а я негероически сбегу.
- И получится, что мы подлецы, а они молодцы? – спросила Оля. – Может, лучше Вову цыганами украдем?
- И где мы цыган возьмем?
- А одного Седого хватит. А разбойников где?
- А мы Шушку загримируем. Она если захочет – такая страшная может быть, - съехидничал Муз, отбиваясь в очередной раз. – Бью, бью… Все, беру. А дерется так, что никакому князю не устоять.
- Дурак ты, - обиделась я. Муз положил передо мной десятку пик. (Козыри были – черви). Я побила червовой шестеркой. Муз подкинул десятку треф. Я отбилась трефовым вальтом.
Тут передо мной с двух сторон легли два вальта. Брюнет пиковый и блондин бубновый. И у меня начались глюки. Первый раз в жизни. Прямо как у какой-нибудь Кассандры. Вместо лиц вальтов мне примерещились лица Корфа и Репнина. Потом какие-то дурацкие кадры, потом в глазах запрыгали мушки и послышался чей-то злорадный смех, прямо как в кино.
Темно стало.
Ничего не стало…

Глава 7. Мы не одни во вселенной!
Кухня в поместье Корфа была куда больше моей, домашней.
Значит, и еды в ней должно быть больше, решила я.
«Количество – еще не признак качества», - высказал очередную умную мысль Муз.
Да ладно, пожрать бы дали.
«А я-то надеялся, что ты наконец станешь говорить как человек»
На кухне возилась Варя.
- У нас пирожки остались? – спросила я.
- Нету, - ответила она и посмотрела на меня очень удивленно, типа, а должны были остаться?
- Что, Корф все съел, что ли? – возмущенно спросила я. (Кстати у нас с подружкой есть поговорка типа «Я чё, Пушкин?» - «Я тебе чё, Корф?»)
- Так в доме-то не один Владимир Иваныч живет, - начала объяснять Варя.
- Сама все стрескала, - поняла я. – И че мне теперь есть, я голодная.
- А вот капустки поешь.
- Меня от нее тошнит уже. И грудь она нифига не увеличивает, я читала. – Варя вытаращила глаза. – Нормальное что-нибудь в доме поесть есть? – Тон у меня был самый командирский.
Варя явно испугалась.
- Правильно, Анька, третий день одну капусту жрем, - послышался голос из дверей. – Я тоже есть хочу.
- Вот видишь, Варя, - подтвердила я. – Мы с Полиной есть хотим. Корми нас.
- О Господи, не наготовишься на вас, - заворчала Варя и ушла в подвал.
- Да, блин, обслуживание, - заметила я.
- Что? – спросила Полина.
- Это я так, про себя.
- Анька, - она схватила меня за руки и посмотрела мне в глаза. – Отвечай быстро, кто такая Земфира?
- Певица.
И дальше последовал очень понятный вопрос:
- Ты тоже?
- Ага, - кивнула я.
- Слушай, она там долго прокопается. Я здесь уже три дня живу, и заметила – Варя в подвале меньше получаса не проводит. Давай по бутику сделаем и смотаемся. Ничем вкусным она нас не накормит.
- Родственница Уваровых, а? Ты «Талисман любви» смотрела? – Я пыталась нарезать каравай хлеба, пока «Поля» искала масло, колбасу и прочее, годящееся для бутерброда. Резала я как-то косо, но это моя проблема по жизни.
- Угу.
Нарезав себе по паре бутиков, мы пошли в мою комнату номер два, не спальню, а типа гостиной. То есть, это я думала, что она моя, а как на самом деле – фиг его знает. Дом, естественно, был куда больше, чем показывали по телевизору, но я уже поняла, что это не сериал, а жизнь, просто она в чем-то идет по законам сериала.
Усевшись на мягкий диванчик, я спросила «Полину»:
- Ты правда здесь уже три дня?
- Ага. А ты?
- С утра. Ты книжку нашла?
- Ну да, такую коричневую, старинную. И ты?
- Ага, на скамейке во дворе.
- Нет, я в троллейбусе. Вот думала, на живого Корфа посмотрю, а такой облом! Он где-то все в доме тусуется, а я то на кухне, то убираюсь…И сюжет «после танца» мимо меня пролетел…
Я усмехнулась:
- Да, не повезло. Значит, ждешь конца сериала?
- Ты уж выходи побыстрее за него замуж, Ань. Или как тебя… Скучно так жить, а сама я сериал изменить не могу.
- Не могу. – Сообщила я. – Я слэшер, и решительно против ВовАнны… А тебя как зовут-то?
- Оля.
- Шуша, очень приятно.
Оля поинтересовалась:
- Это от какого же имени?
- От Александры. Ну, нечто среднее между Шурой и Сашей. Ладно, проехали. А мы тут с тобой одни такие? – Я еще в детстве поняла, что у меня жутко некрасивое и громоздкое имя. С виду-то оно вроде золотого браслета, а на слух – жуткая какофония, разбитый ящик со стеклом. Так что – Шуша, либо в крайнем случае Саша.
- Есть еще одна девушка, Глаша. То есть, по-настоящему, она Таня, но здесь случайно – крестьянка из деревни. Мы вчера у колодца познакомились. Я «Бесконечность» под нос напевала… Она ВовАнщица, тоже ждет конца сериала.
- А ты?
- Я… тоже слэшер.
- Клево. А ты пыталась что-нибудь сделать? - Движение бровей, означающее «ну, в ЭТУ сторону».
- А как я?..
- Ничего. Вместе что-нибудь придумаем. Одна голова хорошо…
- А две – уже некрасиво, - продолжил Муз, материализовавшийся в кресле-качалке. Он опять поменял цвет волос, на этот раз – на русый.

Глава 5. Искушение Корфом.
Вы когда-нибудь пробовали сидеть за одним столом с бароном Владимиром Корфом, у которого к тому же внешность Даниила Страхова? Нет? Ну и не пробуйте. Кайфа от еды вы точно не получите. А от сидения за столом – определенно не получится. Потому что у меня, как у страхоманки со стажем (я ведь чуть в КПДС не записалась!) по-прежнему темнело в глазах и мелькали разные дурацкие картинки. Жутко хотелось развести его на признание в любви, признаться самой, выйти за него замуж и жить долго и счастливо…
Вот бы увидел он меня не в этом дурацком платье, а … ну, допустим, в зеленой тунике с развевающимися вокруг завязочками и в новых туфлях… Вот бы он… Стоп. На меня настоящую он никогда не обратил бы внимание. Блин! Ну почему так легко быть слэшером, когда ты некрасивая и полтора метра ростом, и никакой, даже самый завалящий парень на тебя не смотрит? А когда ты настолько симпатичная, что в тебя влюбились сразу двое, один другого лучше, никак не получается отвлечься от них и свести их друг с другом…
- Анна, почему вы не едите?
- Извините, я задумалась. – Абсолютно не помню, чем там кормили. Не заметила. Но было вкусно, по крайней мере, вкуснее готовых котлет и пельменей, которыми я обычно питаюсь (по причине врожденной лени).
- О чем? – Мама! Муз, помогай, пожалуйста! Вдохновение мне, скорее! И побольше, побольше!
- О вас. – О, вдохновение поперло. Обычно в таком состоянии я выдумываю блестящие диалоги и потом мучаюсь оттого, что их некуда вставить. – Почему вы считаете, что если вы в меня влюбились, то я должна сойти с ума от счастья? У меня, между прочим, и так проблем выше головы, а тут еще и вы! – «Правильно, правильно, показывай, какая ты сволочь, зря он в тебя влюбился. Быстрова продали в «Спартак», горячую воду отключат, кеды протерлись на подошве – а тут еще и этот ушастый со своей любовью». – Мне сложно жить вообще, а тут вы оба крутитесь и мучаете меня! Я умру, наверно, скоро, вот тогда и ссорьтесь сколько хотите! – У «Зенита» еще куча игроков, вода еще есть, а обуви у меня полно, так что проблема пока только одна. – Надоели оба. – «Щас встань и уйди. Наплюй на то, что ты крепостная, он тебе ничего не сделает».
Но просто встать и уйти я не смогла. Я натянула на лицо самый высокомерный на свете вид, настоящая Анна бы позавидовала. И глянула Корфу в глаза. Все. Можно уходить, пока он не обрел дар речи. По привычке умыкнув с тарелки пирожок, я ушла в свою (Аннину, черт, как все запутано) комнату и легла на кровать (Мягкая, черт возьми! Хорошо в этой реальности крепостные жили).


Глава 6. Шуша пытается думать.
Это называется – счастье было так возможно! Приложить чуть-чуть усилий – и Корф мой. Он на мне женится и на этом мое пребывание в сериале закончится. Неужели никому не хотелось постоять перед алтарем рядом с Корфом? А то, что я бедная Настя – забьем, у них вроде как папашка Долгорукий еще мертвый. Пускай Полина радуется. И вот из-за этого идиота Муза!..
«Че на меня-то сразу валить? Я, между прочим, дальний родственник твоей совести, а именно она не дает тебе признаться Корфу в любви», - Муз стал видимым. У него было несколько стадий. Первая – голос в голове, вторая – как сейчас, полупризрак, третья – осязаемый и видимый для меня, последняя, требующая сильного напряжения сил – видимый и осязаемый для окружающих. – «Ты слэшер, и совесть у тебя слэшерская».
Вот блин, а? Че делать-то теперь? Как их вместе сводить?
«Много шума из ничего» читала?»
М-м… нет, но фик на эту тему был.
«Вот-вот. Как там этих сводили?»
Пфф… Не помню.
«Слухи…»
Отпадает.
«…подложные письма».
А вот этого не помню. И врать не буду. Я честный человек. Никаких подложных писем.
«Ну, врать-то ты умеешь. Да и к тому же – пара любовных писем, и все само собой решится».
Оно и так само собой решится! Просто нужно, чтобы они побыли наедине, или что-нибудь такое…
«Ну, как хочешь. Подумай еще».
И я начала усиленно думать и вспоминать все, что я читала в последние полтора года – все слэшные рассказы. Кажется, без дуэли здесь все-таки не обойтись… А я так надеялась сократить сериал…
Вспомнив, что думать лучше за едой я отправилась на кухню с целью свистнуть еще пару пирожков.

Глава 4. Шушка начинает «действовать».
Плана действий у меня не было, я всегда больше полагаюсь на импровизацию. Правда, до добра это меня никогда не доводит…
Я вышла из комнаты и пошла по коридору. Оказалось, правильно. В той стороне была столовая, а на столе лежала красная роза. Что, обломаем сценаристов?
Муз, умница, быстренько напомнил мне, что Анна говорила в той серии. Значит, надо действовать совсем по-другому. Не кокетничать и не вспоминать через каждое слово, что я крепостная.
Зачем эта дура-Анна ходит на каблуках? Я каблуки с детства ненавижу, поэтому походка у меня была не очень элегантная – я все пыталась не подвернуть ногу.
Значит, подходим, видим розу, берем в руки, нюхаем… Стоп, Муз, это ты мне подсказываешь? Нет? А кто? Тень отца-сценариста? Ну ладно…
- Красота розы не сравнится с вашей, - ой, блин, то есть, черт, объект приперся.
- Пра-авда? – делаю глупое лицо. Муз, срочно вдохновение, мы меня теряем! Репнин красивый! Он мне с первой серии еще нравился! Может, ну ее, эту идею насчет Вова-Миша? Миша-Анна куда интереснее! – Это вы розу положили?
- А вы бы хотели, чтоб это был я? – «Спокойно, Шуша, спокойно, Аня. У тебя еще Корф впереди, береги силы!» Спасибо, Муз…
- Вы меня не запутывайте. Просто скажите – вы или не вы?
- Я. – Тяжелый вздох. А не надо чужим девушкам розы подкидывать. Они и уколоться могут, как спящая красавица.
- А я вам не говорила, что люблю лилии и ирисы? И ромашки? А красные розы – это пошлость, белые и желтые лучше. – На него жалко смотреть. Так ему! Вот какая Анна гадина, зачем ты в нее влюбился, Вова куда лучше, вы с ним с первого класса вместе и за все, что вы делаете – отвечаете тоже вместе! Ой нет, это же из «Бригады»… Так вот почему они оба в меня влюбились – потому что за все отвечают вместе!
- Доброе утро. – Ооо, нет! Муз, спасай! Барон Корф! Какие люди и без охраны! Ааа! Нет, ну этот слэш нафиг, ВовАнна круче! Я падаю в обморок, у меня темнеет в глазах и подгибаются ноги…
- Доброе утро, Владимир. – «Шуша, ты зачем сюда так стремилась? На живого Корфа посмотреть! Так что не жалуйся!»
- Доброе утро, - о, Миша заговорил! Нетушки, Муз! Я и не собиралась в него влюбляться! Ни капельки!
- Почему ты не уехал? – Поссорятся – или помирятся? Поссорятся-помирятся, поссорятся-помирятся…
- Я зашел попрощаться, - слава богу, не сказал «с Анной».
- А куда вы уезжаете? – «Изображай из себя дурочку!»
- Владимир сказал, что мое присутствие в моем доме нежелательно. – «Красиво излагает, собака!»
- Так и сказал? Владимир, вы что, выгнали гостя из дома? Я была о вас более высокого мнения. – Хм, моргает… Муз, а он меня уже любит?
- Михаил сам захотел переехать к Долгоруким. – «Любит, любит. В прошлой серии ты об этом догадалась».
- Правда, что ли? Предупреждаю – там плохо кормят. Старую кухарку выгнали, а новая все время что-то не то делает. Вам грозит несварение желудка. Может, поедите с нами? – Только бы он согласился! Блин, чертов мой альтруизм! Хочу ВовАнну! Или МишАнну! А совесть не дает!
- Нет, меня карета ждет, до свидания, Анна. До свидания… Владимир. – Йеес! Можно это считать за один-ноль?
- До свидания, Михаил. – «Можно, наверно».
- До свидания, Миша. – О, Владимир откликнулся! Все, Миша ушел.
- Позавтракаете со мной, Анна? – Ладно, фиг с ним. Могу себе позволить! И заткнись, ты, галлюцинация! Я есть хочу.

Были сейчас с мамой-папой в Озерках, купались, загорали... Господи, как я счастлива! Какой мир вокруг хороший! Ведь так просто быть счастливой - меня никто не обижает, не бьет, не обзывает, и надеюсь, что это навсегда закончилось, мне пришло два отзыва - это в воскресенье! Я поняла - не надо выдавливать из себя какую-то историю, тогда получится чушь, нужно писать так, как пишется, и тебя заметят! ААААААААААА! Я счастлива! Просто потому что у меня все хорошо, и у меня есть мама и папа, и они любят друг друга, а я люблю их, и вообще все хорошо!
Вот будет у меня депрессия, открою этот пост и перечитаю!

Это мой город, и я буду любить его, даже если все на свете его разлюбят. Буду любить не за красоту белых ночей (они не белые, они – светло-синие!), не за виды разведенных мостов, Петропавловки, Исаакия и прочих достопримечательностей. Хотя это замечательно.
А просто так. Наплевать на обшарпанные пятиэтажки и изрисованные парадные. Наплевать и на осеннюю сырость, зимние оттепели и весенние морозы. Это мой город, и он такой, какой есть.
Да, иногда я начинаю его ненавидеть – за то, что не могу найти дорогу на узких улочках центра. Но это ведь моя проблема. Зато сколько всего я увидела, пока бродила по этим улицам в поисках некой редакции (в тот день я ее так и не нашла, несмотря на то, что пришлось купить карту)! Я вся пропиталась этим жаром, идущим от нагретых солнцем домов! Нет, питерское лето – это не затяжные дожди, точнее, не только дожди, а чаще обжигающее солнце, а после сильный ливень, а на следующий день опять солнце!
То, что я часто блуждаю в родном городе, это потому, что живу в отдаленном от центра районе, который имеет свои преимущества – огромное количество деревьев и меньше домов.
Просто маленькие зарисовки –
Жаркий день. Площадь Искусств. Жарко всем, в том числе и Пушкину. По площади бродят солдаты в форме, едят мороженое и фотографируются с иностранцами. Потом все уходят в сторону Итальянской улицы...
Пушкинская улица. В скверике стоит небольшой памятник Пушкину. На стадионе «Петровский» через полчаса начнется матч «Зенит»-«Локомотив». На шее у великого поэта синеет зенитовский шарфик…
Дворцовая площадь. На один день там положили зеленый газон. Люди, естественно, устраиваются полежать, дети бегают… Две тетки лежат на газоне и с кем-то общаются по трубке: «Лежим на травке у Александрийского столпа…»
Жара. Озерки. Верхнее Суздальское озеро. Громадное количество людей загорают, кто-то играет в мяч, кто-то купается. Среди загорающих ходит тетенька с тележкой: «А вот кому пирожки горячие, горячие»…
Выборг. (Не Питер, но в нашей области. Тоже люблю этот город.) В замке проводится какой-то карнавал, по улицам ходит много людей в средневековых костюмах. В парке устроили стрельбу из лука. Выходит парень, натягивает тетиву. Все отходят от него шагов на сто…
Павловск. У вокзала продают фисташки – для белок. Я думаю – какие белки, они от людей убегают. Нет, людей они не боятся, а фисташки лопают с удовольствием. Боятся они только фотоаппарата…
Невский проспект. Уличный художник. Рисует портреты. В качестве примера стоят портреты знаменитостей. На видном месте – Страхов в Корфовском белом мундире с орденами…

Сегодня съездили с мамой, купили туфли и босоножки. Первый раз в жизни - просто поехали и купили. Обычно мы искали обувь целый день, а то и дольше, обходили кучу магазинов, это было мое нелюбимое занятие.
Смотрю щас футбик, "Зенит" выигрывает у "Амкара" 4:1. Причем, один гол в ворота "Зенита" - авто.
Записала "Страницы журнала Печорина" с Далем и Мироновым. Почти посмотрела.

My name using Egyptian Hieroglyphs!

Try your name

Script by

Глава 3. На Муза надейся, а сам не плошай.
- И чего делать будем? – спросила я у Муза. – Как отсюда выбраться?
- О, Господи! – закатил он глаза. – Шуш, ты в книжечку волшебную заглядывала? Или ты пятую главу пропустила? Там сказано, что человек, попавший в выдуманную реальность, останется там, пока ему известна эта реальность. То есть, в нашем случае, до конца сериала.
- Не завидую я попавшему в первую серию Санта-Барбары, - пошутила я. Пятую главу я читала, но по привычке не запомнила почти ничего, кроме нескольких предложений.
- У него был бы выход, - сообщил Муз. – Убить всех персонажей. Выбраться из выдуманной реальности можно еще, если в корне поменять ее ход – перебить всех персонажей или сделать что-то такое, что изменило бы все дальнейшие события. Потому, что то, что случится дальше, нам неизвестно и увидеть его нам не удастся.
- Несправедливо, - заметила я. – Если я, к примеру, воскрешу Ромео и Джульетту, я что, не увижу, как они мочат своих дебильных родственников?
- Шуш, ты физически не сможешь этого сделать, - возразил Муз. – Ты Шекспира не читала. А Лера тебе рассказывала так, что Ромео и Джульетта оказались отрицательными героями.
- Во-первых, не надо переходить на личности! – вскинула я руку. – Я знаю, что я некультурная, что я даже «Войну и мир» не читала. Я прочитаю, вот только выкарабкаюсь отсюда. А Лерка, во-первых, по особым причинам болела за Париса, а во-вторых, была настроена против Джульетты, потому что в БН ее играла Анна.
- Кстати, об Анне, - вспомнил Муз. – Может, мне тебя теперь не Шушкой звать, а Аней? Чтоб ты привыкала?
- Нет, не надо. Ты лучше скажи, в какой я серии?
- Хм, - на секунду задумался Муз, считывая биополе (или как это у них, галлюцинаций называется). – 51 серия.
- А ситуация? – на меня нашло самое опасное из моих настроений - «предвкушение битвы».
- Сейчас ты выйдешь в столовую и увидишь на столе розу от Миши. А потом Владимир подарит тебе котенка.
- Пфф... – задумалась я. – Я не приму ни того, ни другого. И не буду давать шансов – ни капельки – ни тому, ни другому.
- А ты сможешь?
- Если ты обеспечишь мне вдохновение, я все смогу. И еще надо оставить их в одной комнате, но так, чтобы они не поссорились опять.
Муз тяжело вздохнул.
- Боже, как было раньше хорошо! Когда ты была маленькая, ты сочиняла стишки про птичек и снежинки, потом дурацкие фантастические рассказы про инопланетян и путешествия во времени, потом стихотворные поздравления с днем рождения и стихи про учителей в стенгазетах... Господи, а я был образцовым Музом и добросовестно все это сочинял! А теперь ты выросла и постоянно выдумываешь какие-то штучки про любовь, я уже устал пахать! Хоть бы разок влюбилась и забыла свои дурацкие писательские замашки! В литературный институт она собралась! А теперь втянула меня в дурацкую авантюру...
- Ты мой Муз, ты обязан меня слушаться и обеспечивать мне вдохновение, когда надо! – я стукнула по Анниному (или моему) комоду – мне так надоели его истерики. Из комода что-то выпало и покатилось по полу... Мой плеер!
- Откуда он здесь?
- Он у тебя где лежал?
- На телике.
- Значит, он случайно отразился в зеркале в момент перемещения, - догадался Муз. – У тебя там Земфира?
- Да.
- Уже веселей.
Я подобрала плеер и нажала кнопку радио. Но на всех волнах было только непонятное шипение.
- Радио же еще не изобрели, - просветил меня Муз.
- Спасибо, я знаю. И телик не изобрели. И электричество. И компьютер. И даже футбол.
- Н-да, как они жили? – спросил Муз.
- А как же я без электричества буду плеер слушать? – поняла я. – Аккумулятор-то сядет.
- Ну, моей магии хватит на пару-сотню батареек, - ободрил меня Муз.
- Да ну тебя, какая у тебя магия, ты же моя галлюцинация.
- Дон-т ворри, на батарейки хватит.
Я глянула в зеркало.
- Что ж, надо начинать действовать.
- Я тебя умоляю, Шуша, не совершай необдуманных поступков. – Муз был непривычно серьезен. – Ни пуха ни пера.
- К черту.

Гостья из будущего.
Глава 1. Нечего на зеркало пенять.

- Хм, а ты уверена, что у тебя получится? – спросил, подняв одну бровь (ту, на которой три колечка) мой бесценный Муз.
- Нет, конечно. – Отозвалась я. – Но если я буду во всем тебя слушаться, у меня разовьется комплекс неполноценности.
- Он у тебя прогрессирует с детства. С тех пор, как в средней группе детсада ты поняла, что голубоглазые блондинки нравятся всем, а такие, как ты – нет.
- Не напоминай мне! – злобно взглянула я на него. – С тех пор я жутко терпеть не могу блондинок.
- А твоя мама?
- Она крашеная. И уже неделю как рыжая. – Я возилась со сложной конструкцией, состоящей из зеркала, поставленного на табуретку. Конструкция качалась и то одно, то другое поминутно падали.
- Подопри ты чем-нибудь это зеркало, - посоветовал Муз со своей любимой тумбочки от швейной машинки.
- Тогда оно все равно упадет.
- Да, но не через минуту, а через пять. Ты точно не хочешь бросить эту затею?
- Щаз! Упустить возможность попасть в любимый сериал? Я, конечно, дура, но не до такой степени.
Неделю назад я нашла во дворе на скамейке жутко старую книжку, перевод хрен знает с какого языка, но книга была необычная. Там рассказывалось о том, как попасть в воображаемую реальность, какую угодно, лишь бы было изображение этой реальности. Но это возможно только раз в год – в летнее солнцестояние или как это называется, в общем. Неделю я размышляла, выбирая между «Гарри Поттером» и «Бедной Настей». И выбрала-таки. Корфа и Репнина. И девятнадцатый век, и ненормальную реальность, в которой от Зимнего дворца до Гатчины ехать пять минут, а на Мойке всего один дом (ну, максимум два).
Значит, надо поставить напротив изображения реальности зеркало, сесть перед ним и ровно в полдень прочитать заклинание, соответствующее той реальности (заклинанием занялся Муз). Хм, до полудня осталось пять минут.
- Включи радио, они дадут сигналы точного времени, - попросила я Муза.
По радио бодро завлекали пенсионеров дарить свои квартиры какой-то компании, а компания будет платить за них квартплату и покупать им продукты. Понятно, а через месяц бабулек с дедульками похоронят с цветами.
- Ну, подумай последний раз, - взмолился Муз. – Ты же ничего не знаешь, как ты там будешь?
- Да ну тебя, зануда ты, - отмахнулась я от него. – Включай.
Муз включил единственную оставшуюся у меня кассету БН – остальные были сбагрены подружке, для которой я это все и записывала.
Я села перед зеркалом на корточки и вгляделась в свое отражение. Вроде ничего, и прическа новая мне идет, и прыщей вроде нет.
- Заклинание-то какое? – спросила я Муза.
- Как можно более бессмысленное. – Посоветовал он.
- Аа… «Звери» подойдут? У них такая бессмыслица в песнях.
- Давай, - сказал Муз, взглянув на часы.
Я начала читать наизусть отрывки из песен «Зверей», которых слушала все та же подружка (я уже два месяца как на Земфиру перешла).
На словах «Щелчок зажигалки, дожди-пистолеты» запищал последних сигнал точного времени. У меня внутри все задрожало, перед глазами поплыли круги… и тут проклятое зеркало таки свалилось с табуретки, что-то мигнуло, и все погрузилось во тьму.

Глава 2. Хорошо, хоть не лысая

Пессимист говорит «Хуже не будет!», а оптимист «Будет!»
Именно эта фраза пришла мне в голову, когда я очнулась. В какой-то дурацкой комнате с дурацкой большой кроватью и шкафом (тоже дурацким). Перед глазами бегали круги, в ушах звенело.
«Хорошо, хоть в БН попала, а не в рекламу», - постаралась я быть оптимисткой. Благо, пессимиста-Муза поблизости не было. Значит, я еще и от раздвоения личности излечилась. Клево. Ой, надо бросить все эти слова, вроде «клево», «блин», «нафиг». Вместо «блин», в крайнем случае, можно, сказать «черт». Но тоже лучше не надо.
Правда, увидев собственное отражение в зеркале я сначала чуть не грохнулась в обморок, потом выругалась на всех известных и неизвестных мне языках, включая эльфийский.
Ну, Натали или Лиза еще ладно, я бы даже Соню вынесла… Но Анна! Жутко ненавидимый мной персонаж, да еще и блондинка! За что?! Это наверняка из-за того, что зеркало упало.
Хотя эта Анна была не очень похожа на образ, созданный г-жой Кориковой. То есть, в каких-то общих чертах похожа, но глаза, например, были мои – болотного цвета. А какие до этого были? Не помню… И улыбка чисто моя, хотя зубы, слава богу, белее. Зато от Анны – тонкая талия и осанка… я не знаю, хорошая ли, но не такая жуткая, как у меня. Эта Анна (то есть я… какой ужас) была моложе той, которую я видела по телевизору. Наверно, потому что я моложе Кориковой. Единственное мое преимущество.
Интересно, а в какой я серии?
- Муз! – мысленно взмолилась я. – Муз, хелп ми, плиз!
- Что-то не помню, чтобы Анна знала английский. – Раздался его приятный, всегда чуть насмешливый голос. Никогда не думала, что так обрадуюсь моему раздвоению личности. – Насчет французского – говорили, а вот английский тогда был не в моде.
- С французским у меня завал, - вспомнила я. – Всю жизнь – твердая пятерка, но говорить на нем я абсолютно не умею.
- Да, издержки современного образования, - протянул Муз. – Ладно, будем по-русски. Сценаристы, в конце концов, те же школы заканчивали.
- А здесь все будет как в сценарии? – испугалась я. Нет, мне, конечно, хотелось бы выйти замуж за Корфа, но… я же слэшер, в конце концов!
- Нет, конечно, в книге же было написано, что мы сможем изменять реальность, как захотим, она же выдуманная.
- Вот клево! – обрадовалась я. – Нет. Вот здорово… нет. Вот хорошо.
- Уже учишься нормально говорить, умница, - отметил Муз, роясь в Анькином комоде. – Ой, симпатичная ленточка! Я ее себе возьму. – Моя вторая личность носила длинные волосы.
- Лучше повесься на ней. – Мрачно сказала Анна, то есть я. – Ты книгу взял?
- Нет.
- А ты помнишь, как нам отсюда выбраться?
- Неет… - протянул мой красавец.
- Ты же Муз, существо воображаемое, неужели не можешь слетать домой и принести книгу?
- Нет, я чувствую какой-то барьер.
- Ну, блин, попали! – воскликнула я. – В дурацком сериале, дурацкая героиня, да еще и блондинка!
- Ну и что, хорошо, хоть не лысая. – Вступился за блондинок Муз и на секунду поменял фиолетовый оттенок волос на блондинистый.

Поклонницы группы "Смэш" бесятся в чате, а я давлюсь от смеха. Два дурацких мальчика - а вот поди ж ты, всме нравятся. И ведь не красавцы, как Страхов или там Шакунов. И не суперталанты, а все их обожают... Странно...
Лерка уезжает сегодня в деревню, приедет в августе. Мне безумно скучно будет, у меня же больше никого нет, с кем я буду в Озерках купаться, с кем про ТЛ болтать, ругать Арнтгольц и хвалить Страхова и Летуновскую? Отбиваться от нападок на слэш, защищать Красилова? Скучно... Щас сяду на маршрутку и поеду в центр. Буду шататься по улицам, пока ноги не заболят...

Нет, я не сошла с ума (это у меня стабильное состояние). Я не поеду в июле в Саратов - это раз! Я поеду в августе в Севастополь!! Это два!!! Уррррррррррааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

"Знающий человечек"

Ну, молодец! Что еще? Очень приятно, что остались люди верные своим корням!


Пройти тест "Как хорошо ты знаешь советское кино?"

1. 1. Вы влюблялись в друга? Нет

2. Вы были отвергнуты? Нет

3. Вы влюблялись? Нет

4. Вы использовали кого-нибудь для своих целей? Не помню, наверно.

5. Вы были обмануты? Да, но не серьезно.

6. Вы обманывали кого-нибудь? Да

7. Вы изменяли? Нет

8. Вы сделали что-нибудь, о чем сейчас жалеете? Да

9. А вам изменяли? Нет

10. Кто был последним человеком с которым вы говорили? Бабушка

11. Которого вы трогали? Мама

12. Которого вы обняли? Тоже

13. Которому писали письмо? Бумажное? Ооо… в позапрошлом году, Вере с Аленой в деревню.

14. На которого накричали? Хмм… на папу, давно.



15. Вы хотели бы стать преступником? Нет

16. Вы считаете себя шизофреником? Разобраться бы, что это такое. Нет

17. Вы фанатичны? Фью… Нет, наверно.

18. Вы паникер? Да

19. Вы раздражительны? Да

20. Вы в депрессии? Щас – нет.

21. Думали о самоубийстве? Думала. Ничего не надумала.

22. Вы ненавистник? Нет, наверно.

23. Вам снятся сны, где фигурируют мутированные тела, кровь, смерть и другие прелести? Брр… нет

24. Вы понимающий человек? Не знаю, да, наверно.

25. Вы открытый человек? Нет

26. Вы уверенный в себе человек? Нет

27. Вы дружелюбны? Я замкнута.
28. Вы умны? Я скромна.

29. Вы человек настроения? Да

30. Вы энергетический вампир? Нет

31. Вы по-детски непосредственны? Пфф… не знаю. Нет

32. Вы независимы? Нет

33. Вы трудолюбивы? Не-ет!
34. Вы организованны? Нет
35. Вы здоровый человек? Не очень
36. Вы эмоционально стабильны? Нет

37. Вы скромны? вроде
38. С вами сложно иметь дело? Очень

39. Вы привлекательны? См.№37

40. Вы часто скучаете? Да

41. Вы ответственны? Нет

42. Вы грустны? нет

43. Вы счастливы? да

44. Вы доверчивый человек? да

45. Вам можно доверять? Не знаю, да, наверное.

46. Вы разговорчивы? Не очень.

47. Вы уникальны? См.№37

48. У вас есть татуировки? Нет

49. А пирсинг? Нет

50. Вы красили волосы? Нет и не собираюсь.
51. У вас есть парень/девушка? Нет

52. А веб-камера? Нет, а что это?

В настоящий момент:

53. ...ваша одежда: летний костюмчик в полоску.

54. ...настроение: сонное какое-то

55. ...прическа: волосы распущены и собраны под обруч

56. ...запах: дезик, Алое

57. ...вы должны: написать следующую часть

58. ...обои на рабочем столе: Страхов и Красилов, очередной коллаж

59. ...беспокойство: я беспокоюсь, потому что так ничего и не написала

60. ...число: да хрен его знает, не помню, а глянуть лень.

61. ...праздник: выпускной недавно был

62. ...место: Санкт-Петербург, я дома

63. ...страна: Россия

64. ...цветок: вялая сирень

65. ...духи: щас нет

Images by ClipartInc.com

Ник сидел, съежившись, на заднем сидении машины. Его мутило – то ли, как всегда, от запаха бензина, то ли от выпивки. Внутри было противно, но дышать ртом он не мог, потому что чувствовал, что его тут же вырвет. Но он все-таки сумел спросить, когда сели в машину:
- Куда мы едем?
- Ко мне, - ответил Игорь Петрович?
- Почему.
- Потому что ближе, чем до вас. – Он почему-то опять перешел на «вы»,
Больше они ни о чем не говорили, ну и хорошо, потому, что Нику было совсем плохо.
Ехать, действительно, было недолго. Минут через пятнадцать они подъехали к старой пятиэтажке середины двадцатого века – ну, такой, с высокими потолками и символическим количеством архитектурных излишеств.
- Это…- «Бульк», - вы здесь живете?
- Живу. Иногда. А ты представлял особняк на Рублевке или что-нибудь вроде того?
- Ну, - «Бульк», - примерно. Я все мечтал, - «Бульк», - с детства о загородном особняке. – «Бульк». – Жить бы там и рисовать картины.
- Чего-чего, а картин здесь хватает, - Игорь Петрович показал на изрисованные «граффити» и просто неприличными рисунками стены лестничной площадки. – Проходите.
Ник вошел в прихожую, чувствуя, что скоро добулькается.
- А… где здесь туалет? Мне что-то нехорошо.
- Там.
Ник, как ни странно, с первого раза нашел это «там», не иначе, как интуиция.
Вроде полегчало, по крайней мере, внутри.
- Плохо?
- Вроде нет уже.
- Тогда идите умойтесь. Ванная – вот. – Игорь Петрович приоткрыл дверь. – Эти шмотки снимите, наденьте пока халат, там лежит парочка на полке. Я вам что-нибудь найду из своих вещей.
Черт, а Ник совсем забыл, что он в женской одежде! Парик-то он в машине сдернул, а эту чушь надо сейчас же...
Залез под душ, помылся. После теплого душа по телу бегали мурашки. И не только от холода…
Ник Перов дураком не был. Никогда. И великолепно понимал, что просто так, из благородства, полузнакомых юношей в свою квартиру, и тем более, в свою ванную, никто не пускает. Санька намекал почти что открытым текстом, что его отцу нравятся «красивые талантливые мальчики». Ник, правда, сильно сомневался в том, что он красивый. В ванной было узкое, но высокое зеркало, в котором Ника было видно во весь рост. Самому себе он не нравился – тощий, костлявый, лицо дурацкое, глаза большие, нос длинный, рот широкий, голова большая, шея тонкая… Ужас просто. Это давало ему надежду, что, может быть, все-таки… он, хмм… не привлек внимания… ну, в том самом смысле. Нет, Ник стремился к популярности. Всю жизнь стремился. Но не хотелось ему зарабатывать эту самую популярность ТАКИМ способом.
«Ну и чего ты теперь боишься?» - спросил он сам себя. – «Хотел популярности? Получай. Популярность тебе придется зарабатывать. Своей з… то есть своей честью».
Ник действительно был девственником – ну так сложилось. И была у него такая наивная надежда, что первый раз будет по любви. Он думал, что найдет любовь. Дождется ее. И очень не хотел платить таким образом за популярность – ведь это все равно что проституция.
Потянулся к полке – там лежало два халата и большое махровое полотенце. Ник посмотрел на оба халата и взял тот, который был подлиннее – прикрывал коленки. На халате, оказывается, кроме пояса, было несколько пуговиц, что обрадовало Ника. Он очень смущался, чувствуя себя… ну, примерно, как чувствовала бы себя девушка, оказавшаяся в такой ситуации.
Потом отодвинул щеколду и вышел из ванной.
«Два халата – означает, что здесь еще кто-то бывает постоянно. Я знаю, кто это. Санька и об этом говорил. Он, оказывается, никакой не замкнутый и не сердитый – это только имидж, а Санька очень хороший пацан. Но вот откуда он так подозрительно много знает? Много даже для родного сына – в смысле, для общающегося с отцом».
Игорь Петрович был в большой комнате – просторная, светлая, больше, чем единственная комната в Никовой квартире. У стенки стоял рояль, к нему было придвинуто два стула – рояль, очевидно, использовался как стол. На крышке рояля стояла чашка.
Игорь Петрович гладил белую рубашку. Неглаженые брюки висели на спинке стула.
- Вот… я сейчас поглажу. Вы пока садитесь. – Он показал на кресло. Ник сел. – Пейте. – Дал ему чашку.
В чашке было теплое, чуть кисловатое молоко. Ник глотнул. Молоко ему запретили еще в детском садике, поэтому он его не разлюбил.
- Вы… есть хотите? Я могу что-нибудь согреть.
- Да нет, спасибо, - ответил Ник и натянул халат подальше на коленки.
- Мерзнете? Возьмите одеяло.
Ник взял с дивана одеяло и закутался в него. Стало спокойнее.
- Спасибо вам большое, - спохватился он. – Вы мне очень помогли.
- Да не за что, - отозвался Игорь Петрович. – Только знаете что… - Он поставил утюг, подошел к креслу, присел на корточки и заглянул Нику в глаза – как взрослый ребенку. Да Ник и чувствовал себя ребенком, только отчего-то быстро выросшим. – Знаете что, я хочу вас предостеречь. Постарайтесь поменьше общаться с Рыбаковым. У него склонность к необдуманным поступкам и рискованным шуткам. Я просто советую. Он не лучшая компания для вас.
«Какой у него взгляд,» - подумал Ник. – «Вроде бы глаза такие же как у Саньки, а взгляд… гипнотизирующий. Завораживающий».
Ник уже почти сказал: «Да, да, никогда не буду с ним общаться, да, вы правы», как вдруг увидел Санькину кривую усмешку и услышал: «Что, так сразу сдаешься? Бросаешь меня?», вспомнил его шуточки, вспомнил, как Санька причесывает свои кудри – они должны лежать гладенько-гладенько, как он тоненькой кисточкой красил Нику глаза, как рассказывал про Киев, Париж и Лондон…
«Не общаться с таким человеком? Это как поскучнеет жизнь! За два дня знакомства с Котом она стала намного веселей!»
- А может, мне нравится рисковать? А обдуманные поступки мне ужасно надоели.
- Ваше право. – Игорь Петрович встал. – Вы точно не голодны?

"математика"

ты просто ходячий калькулятор.Решить наисложнейшуюзадачу в уме для тебя раз плюнуть!


Пройти тест "Какой ты школьный предмет?"


Здрасте пожалуйста, самая жуткая вещь на свете - математика! Или я тоже страшная?

Сегодня с Леркой ездили в Озерки купаться! Ради этого стоило терпеть осень, зиму, весну... Вода, наконец-то! Это так здорово! Я обожаю воду, обожаю купаться... Но по порядку.
Кто такая Лерка - это моя хорошая подруга. Подруг я перечисляю так: Наташа, Лера, Янка, Маша, Вера с Леной (близняшки). Когда-то мама училась в одном классе с ее мамой. А потом так сложилось, что они обе переехали в наш район - мама замуж вышла, а тетя Оля получила квартиру в наследство. Но если мама - человек серьезный, как влюбилась в папу двадцать лет назад, так с ним и живет, то тетя Оля сменила кучу мужей, от первого взяла фамилию, от второго родила Леру - Валерию Валерьевну, от третьего родила Нику - Николая Николаевича, потом была в поиске, сейчас живет с неким Славой, вечно небритым и без двух зубов.
Лерка же, дочь бывшего депутата, а теперь бизнесмена, катается по Египтам, Тунисам и прочим Таиландам. Загорелая до ужаса. Вообще она очень красивая, у нее волосы золотистыми кудряшками, глаза серые... Красивее меня.
Махнули мы с ней в Озерки, у нее в кармане стольник, у меня около двухсот. Еще у нее - полотенце, чипсы и Пепси. У меня - полотенце и "Клуб самоубийц" Стивенсона. Пошатались, хотели дойти до второго озера, но плюнули и остановились у первого. Людей - видимо-невидимо, но купаются только некоторые. Детей много. Я купалась четыре раза, она - два. Сначала вода казалась холодной, а потом... господи, какое это счастье - купаться! я ведь прошлым летом почти не купалась. Немножко позагорали, но она и так шоколадка, а я - жутко бледная, потому что загорать терпеть не могу. Потом пошли в Макдональдс. Потратили наши денежки. И поехали домой. Там мы были около трех часов, плюс дорога. Почаще бы так!

В колонках играет - Дискотека Авария - Если хочешь остаться
Настроение сейчас - Хреновое

Мне опять ужасающе скучно... Наташ, может, еще раз сбежать, а? Как ты? Ладно, вечером поболтаем... Мне писать надо, а не пишется, а надо... И карточка закончилась, в кредит сижу...

Дорогие мои ПЧ, те, что еще остались, можете выполнить одну мою просьбочку? Есть такая девушка - Бенджи. Она участвует в Последнем герое Ли.ру - 2, ей нужно набрать как можно больше ПЧ до завтрашней полуночи. Плиз, а потом можете удалить ее из списка друзей. Просто я за нее болею, потому что помню, как меня выгнали после третьего состязания... ностальгия, хм :) Так поможете мне?

Нику тоже было плохо. И физически, и морально. Физически – потому что такое количество разнообразных спиртных напитков его организм перенести не мог. Морально – потому что такое количество вранья он перенести тоже не мог.
Началось все вроде неплохо. Было просто смешно глядеть, как Санька-Кот носится по рынку, выбирая куртку, футболку, брюки, как он вдохновенно врет про день рожденья любимой девушки.
- Нам помаду – вон ту, телесного цвета, лак для ногтей – вот, вот этот, - барабаня пальцем по стеклу витрины, - бесцветный, еще тональный крем…
Ник, шепотом:
- Зачем?
- Нос тебе замазать, а то блестит
- Мы ж не сниматься идем
- Какая девушка ходит с блестящим носом и вот такими синяками под глазами? - Громче. – И духи…
- Вам какие?
- Хмм… хмм…
Ник:
- Дольче энд Габана, “Light blue”. – Единственные духи, которые он вообще знал. У Ксюши такие были. И у Вовкиной мамы, Алины Васильевны. С запахом апельсина.
- Ага, эти самые…
Потом они вместе старательно создавали Нику образ красивой девушки. У Саньки дома – большая квартира, кстати, только холодная какая-то. Неинтересная. Одевали, красили, причесывали… парик. Вместо резинки завязали его оранжевой киевской косыночкой с надписью «Так», что по-украински, как ни странно, значит «Да». Параллельно Кот рассказывал о своих поездках в Киев, о своем дяде-украинце, об оранжевой революции, приводил какие-то лозунги, бойко говорил по-украински и смеялся. Потом рассказал, как в Лондоне отбился от группы и заблудился, потом все-таки добрался до отеля, зато «получил массу приятных впечатлений и увидел настоящий Лондон, который, как и все города, спрятан за красивыми и знаменитыми достопримечательностями». По-английски Санька говорил едва ли не лучше, чем по-украински, и произношение было у него безупречное, но лексикон хромал. Ник знал куда больше слов, выражений и идиом. Потом Кот пожаловался, что настоящий Париж так, как Лондон, увидеть ему не удастся – французский помнит на уровне двух диалогов и одного текста. В Париже Санька видел только разные достопримечательности, которые показывают обычно туристам. Тут уже блеснул Ник своим французским произношением и лексиконом. Так сказать, обменялись поклонами. Потом Ник рассказал, как был в Америке – но это было неинтересно, потому что он видел только маленький городок, где живут Вовкины двоюродные дедушка и бабушка – дядя и тетя его мамы.
Ник, как ни странно, быстро вжился в образ, Кот даже заподозрил, что здесь что-то не так.
- Ты раньше изображал девушек?
- Ну… У нас в гимназии – в драмкружке – мы к дню рождения Шекспира ставили его пьесы. Ну, как во времена Шекспира – все роли играли пацаны.
- И кого же ты играл?
- Джульетту.
- Клево! Значит, все будет ОК. Пройдись еще раз…
Проблема была только с Никовым ростом.
- Куда ты вымахал такой громадина? Ну такие девушки – это только фотомодели, а я с ними не вожусь.
- А может, я баскетболистка. – Ник откинул голову, уже одетый и в парике, он был очень похож на девушку. – И вообще, это не я высокий, а ты мелкий.
- Это папочка виноват, это в него я мелкий.
- Пфф! Твой отец нормального роста, даже выше меня. А я – метр восемьдесят два.
- Он в детстве мелкий был, а потом рывком вырос. А я как был мелкий, так и остался. – Санька примерно метр семьдесят пять ростом. Не так много, но и не мало. – Блин, если бы были такие каблуки наоборот, уменьшающие рост… - задумался он. – Нет, это все папочка виноват!
- Ты его любишь! – вдруг понял Ник.
- Врать-то – не узлы вязать. Я его никогда не любил.
– Нет, ты его любишь и хочешь, чтоб он тебя тоже любил. Тебе плохо оттого, что он тебя не любит.
- А тебе не было бы плохо, если бы твой отец с тобой обращался, как… как… не знаю с кем! Тебе бы не хотелось, чтоб он тебя хвалил, помогла тебе, относился бы как нормальный отец к нормальному сыну?
- А нормальные сыновья не относятся к своим отцам с таким нескрываемым презрением.
- Да что ты знаешь! – презрительно бросил Кот.
Ну ладно, в конце концов, со всем разобрались, Ник был вылитая девушка. Но когда они встретили Санькину компанию – шесть человек, все и началось…
Санька шепотом объяснял ему, кто есть кто. Значит, один – художник, рисует жуткую мазню, но его надо хвалить, иначе напьется и будет ругаться. Вон те парень и девушка – парочка начинающих поэтов, девушка еще ничего, но парень – абсолютная бездарность, будут читать стихи, восхищаться их стилем необходимо. Вот этот – будущий архитектор, пытается совершить гениальное открытие, но хвастается мало, проблем не будет. А эта барышня – крашенная в какой-то невообразимый цвет – это же гениальная актриса, открытие. Таланта у нее, правда, ноль. А эта, бритая наголо – пИвица, косит под Земфиру, но дура безголосая.
Ник не очень поверил Коту, хоть какой-то талант есть у каждого человека. Но послушав разговоры этих людей, он понял, что больших лгунов, наверное, на свете нет. Они врали друг другу про свой талант, все знали, что они врут, но все равно хвалили их, и в этом тоже врали, и об этом тоже все знали. А с каким нескрываемым презрением они говорили о талантливых актерах, музыкантах, поэтах! Мол, поют - идиоты – без фанеры, пишут умные и талантливые вещи – придурки, а что они говорили про актеров!
- Са-аньк, это тва-ая нова девушка-а? – с идиотским акающим выговором спросила бритая наголо.
- А как же Мариночка? – присоединилась поэтесса. – Бросил?
- Она сама от меня ушла. Ее отец в Англию учиться отправил.
- Бли-ин, везет же не-ектрым.
Ника начала бесить эта манера говорить – одни слоги растягивать, а другие проглатывать.
- Ну, конечно, у Мариночки па-апочка, - дуется поэтесса. – Он ее и в Англию, и куда хочешь отправит.
- Нет, теперь она снова в Москве, - бесстрастно сообщил Санька. – Первый курс Академии.
- Выгнали, небось.
- Да у них в Академии, - вклинилась актриса, - все по блату. Вот и Маринку папаша устроил. А таланта у нее – ноль!
- Да у кого сейчас талант, - подхватила поэтесса, - нас же на вес золота! Вот этот, например… - И обливает грязью одного известного актера.
- А эта… - подхватывает бритая «певица». – Дура дурой…
И так далее, и так далее… Врут постоянно и не краснеют. Уроды. И самое главное, что Кот им не только не препятствует, но и сам врет, как и они. А он-то вроде честный, хороший человек.
Ник попытался ему об этом сказать, но он ответил только: «Ты что, маленький, что ли?» и отошел. Вообще он предоставил «девушке» выкручиваться самой. Ник не врал. Когда эти придурки обсуждали абсолютно халтурный фильм (Ник видел, в «Пилоте» льготный сеанс – студентам и школьникам 50 рублей, и он ходил почти на все новые фильмы) и жутко его хвалили, они спросили у Ника, как «ей» этот фильм. И когда услышали, что фильм ужасная гадость, а актеры вообще играть не умеют, та-ак на него посмотрели. Актриса шепотом спросила у Саньки: «Откуда ты ЭТО выкопал?» В общем, было понятно, что даже неизвестная Мариночка с богатым папой была лучше новой «девушки» Кота.
В общем, было ужасающе скучно. Ник даже пожалел, что не пошел в кино с Данькой. У рыжего юмориста была «дюпрессия», его бросила очередная девушка, а поговорить было не с кем – «неразлучники» Ксюша с Мишкой куда-то смылись одни, а Нику было скучно. Ему очень быстро надоела «родная» компания – сон сбылся, затянувшееся детство прекратилось, и друзья были ему неинтересны. Он даже почувствовал, что его больше не тянет к Мишке так, как раньше. Влюбленность, длившаяся несколько лет, странным образом улетучилась, будто ее и не было. А может, и правда не было? Но все равно, как ему не было скучно с прежними друзьями, с этой компанией было в сто раз скучнее.
Все время этих дурацких разговоров компашка переходила из одной кафешки в другую. И в последней случилось то, что случилось.
От скучищи Ник стал оглядываться по сторонам и узнал в человеке, сидевшем у стены Игоря Петровича. Тот тоже его узнал.
«Ой, мамочка! Господи, что теперь будет? Что он про меня подумает?»
Ник покраснел.
«Нужно немедленно сказать Коту, чтоб мы ушли отсюда!»
Но Кот был занят очередным враньем и только отмахивался от Ника.
- Ну что тебе надо? – наконец повернулся он к нему.
Ник хотел сказать, но Санька не ждал ответа. Он нагнулся к нему и поцеловал.
Ник, первый раз в жизни напившийся – раньше-то он помнил, что с ним может случиться в пьяном состоянии, а сегодня забыл, Ник не мог соображать как следует. И сделал первое, что пришло в голову.
Дал Саньке пощечину. И выбежал из бара. Поскользнулся, шлепнулся в грязь, вскочил.
Стукнулся о ближайшую стенку, уткнулся в нее лицом и заревел, сам не зная, отчего. Вообще все происшедшее он воспринимал смутно, как бы в тумане и понимал только, что Санька сделал что-то не то, что-то, чего нельзя было делать. И поэтому он сволочь. И еще потому, что это видел Игорь Петрович и неизвестно, что он теперь подумает. Слезы текли, размазывая по щекам ту чушь, которой они несколько часов назад красили ему ресницы. Так смешно было. Санька красил, хотя он этого совсем не умеет, а Ник старался сидеть смирно и сообщал, что опять он не туда попал кисточкой. Тогда все предстоящее казалось безобидной затеей. На самом деле Санька все это затеял ради того, чтоб поцеловать его. Ник это понял, он не такой идиот, как все думают.
Кто-то дотронулся до его плеча. Ник дернулся.
- Отстаньте все.
- Не плачьте. Что такого случилось?
О нет, Игорь Петрович.
- Перестаньте размазывать тушь, в конце концов. Что за дурацкий маскарад?
- Кот придумал.
- Какой еще кот?
- Са-анька!
- Так. – Игорь Петрович развернул Ника лицом к себе. – Ели ты здесь и дальше будешь стоять, тебя примут за проститутку. И еще неизвестно, какого пола. Пошли.
- Не пойду. – Ник отвернулся, про себя подумав, что похож на капризного ребенка.
- Я тебя еще сейчас уговаривать буду. Пошли, ты весь грязный. Пошли. – Он взял Ника за локоть и повел к машине. Ник дернулся, но пошел.

1. Откуда вы узнали о дневниках на www.liveinternet.ru? Одна девушка давала в форуме ссылку на свой дневник.
2. Почему вы решили завести здесь свой дневник? – Случайно зашла, случайно щелкнула на ссылку
3. Почему вы решили выбрать именно этот ник? – это от Александры уменьшительное
4. Каковы были ваши первые ощущения от дневника? – забросила на полгода.
5. Какое у него было название? – «Заходите, я не кусаюсь!»
6. Какой был первый дизайн? Облегченный синий.
7. Как начиналась ваша первая запись? – Не помню, я ее удалила.
8. Кто написал первый комментарий в вашем дневнике? – Blood Katalina
9. Кто стал вашим первым постоянным читателем? – первая_запись
10. Кто стал вашим первым другом (в списке)? – Gergetta
11. Первое отношение вам? - антипатия
12. От кого у вас была первая симпатия? – Амика
13. От кого у вас была первая антипатия? – да хрен ее знает
14. Кому вы отправили первую симпатию? – Амика
15. Кому вы отправили первую антипатию? – МаЗх
16. Вы пишете в своём дневнике о новых звёздах/страницах/симпатиях/ПЧ? – нет
17. Кого из ли.ру вы знали и до создания дневника? – Zanna, Lesik
18. Помогал ли вам дневник когда-нибудь выйти из трудной ситуации? – нет
19. Вы накручиваете свой счётчик? – нет
20. Вы пишете в своем дневнике только правду? – вроде
21. Вы пишете абсолютно всё или что-то оставляете при себе? – не все, конечно
22. Вы считаете свой дневник популярным? – нет
23. Нашли ли вы с помощью дневника настоящих друзей? – Нет
24. Для чего вы ведёте дневник? – чтобы обо мне знали
25. Вы довольны своим дневником или всё-таки есть что-то такое, что вас не устраивает? ПЧ мало. Умных, в смысле. Глупых-то я найду, а умных…
26. Бывали ли у вас мысли о том, чтобы забросить дневник? – Да
27. Вы пробовали вести дневник на других сайтах? – Нет
28. Как вы думаете, сколько вы ещё продержитесь на ли.ру? –Не знаю. Долго.

Похоронили бабулю. Я не плакала, хоть и хотелось... Мама вроде плакала.
Зато познакомилась с родствениками - дядей и двоюродными. Дядя, мамин брат, лохматый молчаливый человек лет 45. Кузина Катя, 18 лет, умная, симпатичная девушка. Кузен №1 - Миша, 20 лет, похож на актера Анатолия Белого, только волосы темные и моложе. Кузен №2 - Кирюха, 14 лет, это просто сказка! Глаза моего любимого разреза - узкие, красивый, не прыщавый, молчаливый! Если бы не был моим братом - влюбилась бы немедленно...
А вообще - так все смешалось: морг, мертвецы, отпевание, кладбище, похороны, поминки... Бабушку обожала. Не понимала этого, только сейчас поняла...