Навела щас таакой порядок в секретере! Никогда в жизни с первого класса в нем не было такого порядка! Все, я почти счастлива.

"В вашем внутреннем мире преобладает добро!!"

Вы всю жизнь пытаетесь исправить мир, сделать его лучше, приносите добро всем кого занете и не знаете, в вашем внутреннем мире победит добро и уйдете вы из этого мира с чистой совестью, но поверьте мне, чтобы вы не делали это все ровно не поможет, потомучто один человек не сможет сделать мир лучше, но покрайней мере вы можете гордится собою!!!!!!!!!





Пройти тест " Кто победит в вашем внутреннем мире: Зло или Добро?"

"Девушка - Зима."

Ты и холодна, и нежна, независима и элегантна, строптива и эффектна. Ты знаешь себе цену, знаешь, что красива. Твой стиль - строгая классика. Узкий, облегающий силуэт, неброские цвета одежды, обувь на высоком каблуке, стильная серебряная цепочка и кулон в форме капельки сделают тебя еще более неотразимой. Холодные тона в макияже придадут тебе шарм и обаяние. Ты - девушка прошлых веков.
Твои основные цвета: черный, белый, ярко-синий, ярко-желтый. Нежелательно - светло-бежевый, серый, оранжевый.
Твои: тональный крем - светлый с розовым оттенком, румяна - холодные розовые тона, тени - бежево-розовые и красные с синим оттенком. Тушь - черная, темно-синяя, темно-фиолетовая.
Макияж девушки-Зимы должен быть ярким, а его количество небольшим.


Пройти тест "Тест-совет для девушек. Определи свой тип (зима/весна/лето/осень)"

"Водный змей...;)"

Левиафан. Облик – морской змей, дракон. Стихия – вода.

Левиафан – хранитель Атлантиды – морской дракон. Подводное огнедышащее чудовище с огромными глазами, из ноздрей которого вырывается пар, двойной ряд острейших зубов сверкает в огромной пасти и длинная тонкая шея, которую венчает огромная вытянутая голова. На самом деле доброе существо.



Пройти тест "Какой ты эйдолон?;)"

Настроение сейчас - Грустное

А у меня бабушка умерла... 71 год был бабушке...
А я - такая сволочь, только три слезинки уронила. Может, это меня Бог наказал? А маму-то за что? Это ведь ее мама была. Если бы моя мама умерла, я бы несколько дней билась в истерике. А она ничего, даже смеется. С подругой в кафе пошла. Она сильная, а я слабая.
Плачу.

Вы можете задать мне 3 любых вопроса и получить на них честные ответы. Но одно условие: вы в своем дневнике напишите такое же предложение.

ПРАВИЛА ИГРЫ: Автор дневника даст вам слово. На это слово вы должны написать пост. То есть это слово будет темой вашего поста. Слова - имена-существительные, нарицательные. Обозначающие материальные вещи или духовные - без разницы. Ваша цель - изложить в этом посте ваши мысли касательно данного вам слова. А уж какие мысли- зависит от слова, которое вам дали, оно и определит, каким будет ваш пост- серьезным, глубоким, смешным, ироничным, развлекательным и т.д... Вы копируете к себе правила игры и пишете пост.

Мне досталось слово "Игра". Ну что ж...
Что такое игра? Чаще всего - это представление того, чего нет- детские игры, ролевые игры, актерская игра. Другие игры - в карты, в домино, в бильярд, на пианино и др. инструментах - скорее всего, произошли от первых. Здесь слово "игра" значит "занятие от нечего делать". Также по-английски глагол "играть" - play совпадает с существительным "пьеса, драматический спектакль" - play. И по-русски актеры ИГРАЮТ свои роли, то есть представляют то, чего нет. Хотя, хороший артист играет, а гений живет ролью. Почему я про это пишу? Просто вчера я была в четвертый раз на "О, Шут мой, я схожу с ума!" в Антрепризе. И до сих пор под впечатлением. Ведь, в сущности, все мы шуты, все мы играем разные роли. Всю жизнь. И не говорите, что я пишу банальности. Для кого-то это банальность, а для меня - жизнь. Я играю множество ролей, и для разных людей - разные роли. Но главное, что я сама перед собой играю роль... Вся жизнь - это игра. Одни играют хорошо, другие плохо, одни честно, другие нет. И хорошо сказал Холден Колфильд в книге Сэлинджера "Над пропастью во ржи".
"What'd he say to you?"
"Oh... well, about Life being a game and all. And how you should play it according to the rules. He was pretty nice about it. I mean he didn't hit the ceiling or anything. He just kept talking about Life being a game and all. You know."
"Life is a game, boy. Life is a game that one plays according to the rules."
"Yes, sir. I know it is. I know it."
Game, my ass.
Some game. If you get on the side where all the hot-shots are, then it's a game, all right--I'll admit that. But if you get on the other side, where there aren't any hot-shots, then what's a game about it? Nothing. No game.

Перевод.

- Что же он тебе сказал?
- Ну... всякое. Что жизнь - это честная игра. И что надо играть по правилам. Он хорошо говорил. То есть ничего особенного он не сказал. Все насчет того же, что жизнь - это игра и всякое такое. Да вы сами знаете.
- Но жизнь д е й с т в и т е л ь н о игра, мой мальчик, и играть надо по правилам.
- Да, сэр. Знаю. Я все это знаю.
Тоже сравнили! Хороша игра! Попадешь в ту партию, где классные игроки, - тогда ладно, куда ни шло, тут действительно игра. А если попасть на д р у г у ю сторону, где одни мазилы, - какая уж тут игра? Ни черта похожего. Никакой игры не выйдет.

Вот так.

How to make a Sandy

Ingredients: 1 part friendliness 3 parts silliness 3 parts leadership

Method: Combine in a tall glass half filled with crushed ice. Add a little lustfulness if desired!

Уже, оказывается, больше года веду дневник. Поздравьте меня.

1. Вы узнали, что вы не человек. Однако кто вы, вам неизвестно. Ваша реакция? Поубиваю кого-нибудь. Раз я не человек, значит, не посадят.
2. Вам даровано право выбора, где и как вы умрете, оттягивать можно до бесконечности. Какой момент вы выберите? Когда совсем постарею.
3. Вы узнаете, что через несколько лет, в жизни планеты произойдут глобальные изменения. Какие они именно, вам неизвестно. Что вы почувствуете? Поплачу. Пойду кого-нибудь поубиваю. Потом попытаюсь предотвратить эти изменения.
4. В чем для вас суть смерти? Это значит, что человека больше нет и никогда не будет. Иногда это радует,… Пойду, убью кого-нибудь…
5. Вы твердо решили совершить самоубийство, какой способ вы выберите? Почему? Застрелюсь в шею, чтоб текла такая струйка крови… Красиво потому что.
6. Какой смертью вы бы не хотели умереть? Мучительной.
7. Чему вы способны обрадоваться в любой момент? Отзывам! Шутка. Не знаю, чесслово.
8. От чего в этой жизни вы никогда не откажетесь? Что для вас является самой высшей ценностью? От жизни.
9. Охарактеризуйте своё отношение к жизни. В какую сторону склоняется ваша жизненная позиция?
А) материалист или идеалист? Когда как… все-таки материалист, хотя иногда впадаю в романтику
Б) пессимист или оптимист? Пессимист, хотя иногда…
В) лидер или подчиненный? Скорее подчиненный, не люблю брать на себя ответственность.
Г) реалист или мечтатель? мечтатель
Д) садист или мазохист? Садист, стопудово.
Е) альтруист или эгоист? Что-то среднее, но ближе к альтруисту.
Ж) со всеми или в одиночку? В одиночку

10. Хотели бы вы попасть в мир созданный воображением (книга, фильм). В какой мир и как? (родиться и жить, свалить туда на несколько лет, съездить на недельку в отпуск). По всяким бы пошаталась.
11. Веришь ли ты в виртуальных друзей или пока не увидишь – просто «знакомые»? Фьюю! Если хороший человек, видеться с ним не обязательно. В моей жизни есть пример.
12. Как относишься к дискриминации людей по расовому, этническому, религиозному, половому и социальному признакам? Отрицательно. Я демократка – все люди равны в правах. Люди делятся только на хороших и плохих.
13. Страдаете ли вы интернет зависимостью? Да.
14. Вы бы вышли замуж за человека, которого не любите, но у которого много денег, власть, авторитет? Не знаю, если бы больше никого не любила, а он меня любил, то может быть.
15. Часто ли вы плачете, из-за чего, стыдитесь ли этого? Очень часто, иногда из-за пустяков, стыжусь плакать при посторонних.
16. Вы случайно убили человека. Ваши действия?
А) пошли бы в милицию признаваться;
Б) скрыли то других и постарались забыть;
В) а может начнете карьеру маньяка убийцы.
Смотря какого – если плохого, то пошли все нафиг, так ему и надо. А если хорошего… умерла бы.
17. Носите ли вы какую-нибудь атрибутику? Если да, то какую и ради чего? Нет, ничего не ношу… Крестик, что ли? Тогда да.
18. Убивая комара или муху, задумываетесь о том, что лишаете жизни живое существо? Нет, разве что иногда.
19. Какая, по-вашему, мнению, самая важная черта в отношениях между парнем и девушкой? Они должны любить другу друга и помогать друг другу.
20. Ситуация: убили вашего любимого человека, вы знаете кто убил. Ваши действия? Нашла и убила бы, без вопросов.
21. Верите ли в жизнь после смерти? ДА!

Дата вашего рождения - 21 12 1991

В прошлой жизни вы были женщиной

Год рождения: 1550

Страна рождения: Центральная Индия

Краткое описание личности, которой вы были в прошлой жизни:
Любящая артистическая натура, превращающая безобразное в красивое, серость - яркую красочность. Вы нашли бы возможность творческого самовоплощения в любой ситуации.

Занятие: Философ и исследователь новой земли (практически или, теоретически).

Предназначение вашей нынешней жизни:
Существует невидимая связь между материальными и духовными сферами. Ваша задача искать, находить и использовать ту связь - единство в вашем мировоззрении и в Вашем отношении к окружающим.

http://istina.rin.ru/cgi-bin/lastlife.pl

Санька сидел с ногами в кресле и читал Ванькину книжку, оказавшуюся необычайно интересной. Он раньше слышал что-то про Оскара Уайлда, но так, чуть-чуть. На английском в школе читали только сказки в шестом классе, а больше ничего Санька не читал. Но ему была интересна эта история.
История человека, которого предали. По-настоящему предали. Он расценивал поступки Алфреда Дугласа только как предательство – сам подтолкнул Уайлда, чтобы он начал судебный процесс, а потом бросил его, не написал ему ни одного письма в тюрьму и вообще уехал в другую страну. А когда Уайлда выпустили, даже денег ему не одолжил. А он знал, как Уайлд его любил! Предатель – и точка, так решил про Дугласа Санька. Он бы так никогда не поступил. Никогда.
Санька вспомнил свою детскую привычку – представлять, что было бы, если бы он оказался героем книги/фильма. Он представил себя в тогдашней Англии. Русский. Приехал… учиться. Красавец. Он представил себя с более тонким носом, нормальным разрезом глаз (а не таким, что глаза кажутся все время прищуренными) и еще сильнее вьющимися волосами. Хотя куда уж сильнее? Кудри – это, пожалуй, было единственное, что ему в себе безоговорочно нравилось.
Значит, красавец… Дальше мысли Саньки развивались в сторону «я ему понравился», потом про отмену суда и так далее. Ему все больше и больше нравилась эта идея.
Он несколько раз перелистывал на портрет Уайлда и рассматривал его. Лицо казалось ему странно знакомым, хотя таких необычных черт лица не помнил ни у кого из своих знакомых. Отметил только, что Уайлд похож на Блока.
«Но эта полуулыбка… это выражение лица… этот взгляд, в конце концов… я их точно где-то видел. Олег!» (В мыслях и дневнике Санька давно отбросил отчество, как слишком длинное). «Ну везде он! Может, у меня уже галлюцинации, и мне это кажется? Ну почему он мне везде мерещится? Его тоже ненавижу…»
Санька достал с полки фотоальбом и вынул старые фотографии, которые Олег подарил ему в прошлый раз. Вот он и отец, обоим лет по двадцать. Он сейчас почти не постарел, такой же красивый… Ну все. Совсем запутался.
Затолкнул этот дурацкий альбом на полку и достал дневник и ручку. Попытался записать все, что сегодня произошло, и все, что он почувствовал. Получилось не очень много. Только то, что смог изложить словами. Большинство же мыслей были запутаны и на бумагу ложиться не хотели. Но о своем отношении к Перову, отцу, Ваньке, Уайлду и Олегу он написал. Возможно, не совсем складно, но написал.
Позвонили в дверь. В пол-первого ночи. Санька знал только одного человека, у которого была привычка приходить к нему поздно вечером и вести беседы. Но сегодня он был рад даже ему. Потому что в одиночестве, представляя себя современником Оскара Уайлда, свихнуться можно.
- Здрасте, Олег Валентинович. А чего вы так поздно? А вдруг я сплю?
- Я знаю, что вы поздно ложитесь. К тому же, я приходил раньше, вас не было.
- Зачем вы опять пришли? Про него я ничего слушать не хочу и не буду.
- Не про него. Про вас.
- А что про меня?
- Что с вами происходит? У вас какие-то сумасшедшие глаза.
- Глаза как глаза. Ничего со мной не происходит. Что вы врете? Зачем вы пришли? – Санька отметил, что у него в голосе вроде как зазвенели слезы, но успокоиться не мог. – Ну что вам всем от меня надо? – Никаких «всех» не было, конечно.
- Поговорить.
- Ладно, идите в комнату. Выпьете?
- Не откажусь.
- Вы еще и алкоголик, - усмехнулся Санька.
Кроме джина, в холодильнике ничего не было. Уже достав пару банок, Санька вспомнил, что на столе в комнате остался открытый дневник. А какой человек не заглянет в чужой дневник, если он лежит под носом? Олег не был исключением. Как ни странно, Санька не испугался.
- Вы еще и нечестный человек, - констатировал он. – Вас не учили не лезть в чужую жизнь? Почему вы все время лезете в мою? Ну и много вы там прочитали?
- Нет.
- Врете. Опять врете.
- Только, что я похож на Оскара Уайлда.
- Похожи… А о чем вы так хотели поговорить?
- О вас.
- Это я понял.
- Что у вас с Никитой Перовым?
- И вы о нем! Боже мой! Ну почему он так всем нравится? Признавайтесь, вам тоже? Да? Но вы за него не волнуйтесь – он сейчас общается с моим отцом. Ему он тоже понравился. Ему ведь нравятся талантливые красивые мальчики? – Это был просто поток сознания, не обращенный ни к кому. – Нравятся, наверняка. А Перов вообще всем нравится. Он красивый, да? Только я не видел, что он красивый – лягушка и лягушка. А я вообще некрасивый, у меня нос толстый и прыщи на груди, я никому не нужен, а он всем нужен, да? Он талант, да? Почти гений. Хочет открыть свой театральный проект, звал меня туда. Только теперь не позовет. Я его поцеловал. Просто взял и поцеловал. Сделал вид, что я пьяный. Он мне врезал по морде и ушел. А там этот… то есть отец к нему подошел, они о чем-то побазарили и уехали вместе. Так что не волнуйтесь за этого придурка. С ним все ОК. А вот мне теперь плохо. Я теперь ревную. Смешно, да? Кого люблю – не ревную, а этого придурка ревную. Вы думаете, что я такой коварный соблазнитель, влюбляю в себя наивного мальчика? Я тоже так думал. Только он не такой наивный, каким кажется. – Санька тараторил все быстрее, не желая, чтоб его перебивали, и крутил прядь вьющихся волос на палец. – А мне трудно жить. Вы думаете – какие у меня могут быть проблемы. А у меня друг болен, я пытаюсь найти деньги на его лечение и вру ему, что они у меня есть. А мне придется много чего продать. Ну и плевать, не это страшно, а то, что он жить не хочет. Постоянно твердит «я умру, я умру». Он не хочет, чтобы я его любил, боится, что мне будет плохо, когда его не станет. Фигушки! Я его вылечу, он еще меня переживет. Иначе я совсем свихнусь, потому что я один. Я всю жизнь один. Я от тоски начинаю с ума сходить, причем давно уже. Я в детстве с пианином разговаривал, потом с лошадьми, теперь с дневником и с фотографиями. Я пытался раньше найти друзей – а нашел компанию уродов, где главным был подонок, насиловавший пацанов – это у него было любимое развлечение. А они почему-то считали это нормальным, я видел, они даже не вырывались. Исключением оказался только я и за год до меня - Ванька, он мне рассказывал потом. Сейчас они все сидят, кто за убийство, кто за ограбление, кто еще за что. Только мы остались. Не потому, что мы не виноваты, а потому что нас не поймали. Я преступник, и отец об этом знает, поэтому он меня и ненавидит. Я преступник, потому что видел и никому не сказал. Правда, что бы со мной сделали, если б я сказал, это другой вопрос. Убили бы, скорее всего. Застрелили бы в спину. У меня есть пистолет, я ношу его иногда с собой. Зря. Нож лучше, в нем не кончаются патроны, им можно ранить и сложно промахнуться. Пистолет – это сразу наповал. – Он встал, открыл ящик стола и достал этот дурацкий пистолет, в котором не было патронов. И вдруг понял, что уже сошел с ума, потому что здоровые люди так себя не ведут. Был полумрак, потому что в люстре горели всего две лампочки, да и те слабо, потому что давно нужно было починить выключатель и купить новые лампочки. – Я кого-нибудь убью. Обязательно. Может быть, отца. Из ревности. Может, Перова. Может, вас. Прямо сейчас.
- За что?
- За все. За то, что вы слышали все, что я сейчас говорил. За то, что вы любите моего отца. За то, что вы старый, а выглядите моложе. За то, что вы похожи на Оскара Уайлда и не похожи на него. За то, что вы знаете, что носки надо подбирать к галстуку… или к ботинкам? А вот я не знаю. За то, что газеты каждый месяц пишут о вашем новом романе, за то, что вас все любят, а меня – никто. – Сел на ручку кресла и посмотрел на Олега совершенно сумасшедшими глазами. – За то, что у вас раньше волосы вились, а теперь не вьются. – Зарылся пальцами в эти волосы. – За то, что я вас люблю, а вы меня нет. – Уткнулся носом ему в плечо и отбросил подальше пистолет. – Я сумасшедший. Меня лечить надо… - Сам не понимал, знал или нет, что так закончит свой монолог. Чувствовал себя как на сцене. Понимал, что сейчас – либо аплодисменты, либо выгонят.
- Газеты врут. У меня давно не было «романов», - Санька почувствовал губы. Губы на своем виске. Все, аплодисменты. – Я давно ни в кого не влюблялся.
Это не аплодисменты. Это овации. У Саньки зачесалась бровь, такое бывало в предвкушении какого-то интересного события. В личном плане.
- Ты правда любишь меня?
«Ага, так я тебе и сказал. Я сам не знаю. Вроде да».
Санька поцеловал его – быстрым поцелуем, секундным прикосновением губ к губам.
- Почему так? – спросил он. – Голубых всего десять процентов от всех мужчин, а нас по крайней мере четверо на один спектакль. Отец специально так придумал?
- Вряд ли. Тебя он пригласил, потому что ты его сын. Он в тебя верит, он хочет, чтобы ты не опозорил его имя. А голубой ты или нет… Он надеялся, что по наследству это не передается.
- Не передается. Я же не от природы такой, я влюбился. А ты?
- Не знаю, всю жизнь был уверен, что у меня наследственное.
- Нет, Ванька это изучал, он говорит, что это не передается, а приобретается. Чаще всего – в раннем детстве, реже – в период полового созревания, как у меня. Мне было шестнадцать… ну, почти.
- Кто он такой, твой Ванька?
- Ревнуешь, - понял Саня. – Ревнуешь! Он… запутавшийся человек. Наркоман. Очень странный. Иногда говорит так, как будто он уже несколько жизней прожил и все-все знает, а иногда – как будто он маленький ребенок. Только это редко бывает.
- Ты его очень любишь?
- Да. Понимаешь, я его люблю, и Перов мне нравится, а ты… я вообще не понимаю, что я чувствую. – Прижался головой к его плечу. – У меня не было отца, и сейчас нет. Я в детстве мечтал, чтобы ты был моим отцом. Ты мне всю жизнь нравился. А я тебе?
- Не знаю. Честное слово, не помню. Я понял, что ты мне нравишься… ну, несколько месяцев назад. Я очень боялся рассказать тебе. Знаешь, сегодня пытался рассказать все ему, но не смог. Не нашел слов.
- Он тебя убьет. Нет, сначала меня.
- Ну, ты преувеличиваешь.
- А что он сделает?
- Не знаю. Даже не знаю, будет ли ругаться или отнесется спокойно.
- Наверно, будет ревновать. Ты ведь с ним… хм, спишь?
- Ну да. Но он не ревнивый.
- Да, и теперь у него Перов есть.
- Значит, отказываешься от Перова?
- Нет. А тебе что?
- Оставь его, я тебя прошу.
- Нет. Из принципа. Я его добьюсь. Ты не понимаешь, он должен в меня влюбиться.
- Почему?
- Ему нужно отомстить.
- За что?
- За все. За то, что он лучше меня. И вообще, я не отдам его отцу.
- Оставь его, он ему нравится. Я сразу заметил. Твоему отцу нужен человек, которого он мог бы любить. И мальчику он нравится. Мальчик восхищается им! Оставь его, пусть сам решает.
- Нет! Пусть найдет себе другого мальчика!
- Ну как хочешь, - Олег встал и пошел в прихожую.
- Стой! – Санька обнял его сзади, потянулся к пуговицам рубашки. – Не надо, не уходи, пожалуйста.
Олег перехватил его руку.
- Этого не нужно.
- Почему? Пожалуйста…
- Ты еще больше запутаешься в себе. Ты и так запутался. – Отошел, стал снимать куртку с вешалки.
Санька закрыл лицо руками. Ему опять хотелось плакать.

От вас требуется:

1. взять ближайшую книгу;
2. открыть на двадцать третьей странице;
3. найти пятое предложение;
4. поместить его к себе в дневник вместе с этой инструкцией.

У меня:

К подлежащему можно задать общий вопрос: о чем? о ком? говорится в предложении.
Брр... Теория. Русский язык. 5-9 класс...
Вечно у меня вокруг учебники разбросаны.

Что такое судьба? Ну вот зашла я на форум, там кто-то просил прислать ему рисунок, я присоединилась к просьбе. Потом мне написала одна девочка, попросила переслать рисунок. Я написала ей, она - мне, я - ей...
teatralka, привет тебе!
А если бы она не мне написала? Или я не зашла бы на форум?
Судьба...

Как ни странно, терпеть не могу свое имя. В смысле, полное - Александра. Это ужас просто! Я даже тетрадки подписывать терпеть не могу. Сэнди или Саня - еще туда-сюда. Сэнди я почти везде в сети, а Саней меня зовут подруги. Саша - ну, неплохо. Но так надоело за всю жизнь... И почта издевается! "Здравствуйте, Саша Григорьева, у вас нет новых писем". Надо мной мама так издевается "Саша Григорьева!" когда я ленюсь что-то делать.
Нравятся смайлики:

S	Smooth
A	Appreciative
N	Normal
D	Dysfunctional
Y	Young

Name / Username:

Name Acronym Generator
From Go-Quiz.com

Саньке было плохо. Очень плохо. Он ничего не мог понять в происходящем. Пьян он не был, по крайней мере, не очень сильно. И поцелуй был не импровизацией, а частью плана. Правда, реакция Перова планом не предусматривалась, тут надо было действовать по обстоятельствам. А обстоятельства оказались такие – Перов на несколько секунд застыл, потом врезал Саньке пощечину и вылетел из бара. Саньке потребовалось несколько секунд, чтобы прикинуть дальнейшие действия. Потом он услышал быстрые шаги и машинально обернулся. Мужчина в темном, сидевший до этого в дальнем углу, вышел из бара, хлопнув дверью.
Отец. Ну почему он всегда оказывается не в то время не в том месте?! Санька понял, что отец сидел здесь давно и все видел. Но понял он это на ходу, стремительно вылетая за дверь.
Плевать, что все видели эту сцену. Плевать, что узнали, потому что без темных очков. Плевать, что отца тоже наверняка узнали. Плевать, что об этом кто-нибудь обязательно напишет в какой-нибудь дешевой желтой прессе. Плевать на все. Потому что Перов уехал с этим… как бы его обозвать… извращенцем старым. Сначала он стоял где-то у стенки и вроде бы плакал, потом отец к нему подошел, поговорил о чем-то, а потом они уехали!
«Ненавижу сволочей! Особенно этого… слов не хватает. А я думал, что умею ругаться! Ну что я такого сделал? Можно подумать, что он этого не ожидал… Сволочь…»
В голове мешались бессвязные мысли. Хотелось плакать, материться, биться головой о стенку и умереть. И грызть ногти. И кричать… Опять захотелось сунуться головой в сугроб. Он сел в машину и с трудом заставил себя сосредоточиться на дороге, а то обязательно врезался бы, с его-то «везением».
«Сколько потрачено на этого придурка!» - Санька вспомнил, как он ходили по магазинам, пытаясь найти что-то подходящее для «образа». – «Парик, черт с ним, я его в театре стащил, самый новый. Но духи – в синенькой коробочке – опять забыл название, лак для ногтей, помада, тональник – нос его блестящий замазывать. Куртка, футболка, брюки, кеды. И косыночка!» - Оранжевая косыночка, осенью привезенная из Киева, они ей завязали хвост на парике. Таких косыночек на Украине-то мало! Если Перов ее не вернет, значит, он точно сволочь.
«В конце концов, плевать даже на косыночку. Но откуда я знаю, что отец ему сказал, что он рассказал отцу, что он обо мне думает, что он чувствует? Как бы хотелось знать. Как бы хотелось понять по его поступкам его душу. Но я не умею. А Вано умеет, он же будущий психолог».
Санька уже звонил сегодня Вано, сказать, что он нашел нужную клинику, где лечат от наркомании – за городом. Там было дорого, но не настолько, как думал Санька. Ванька выслушал спокойно, он сегодня вообще был какой-то странно спокойный.
Когда Санька пришел, Вано сидел за компьютером и что-то старательно печатал. Компьютер был старый, Санька отдал ему после того, как купил себе новый. Он действительно был очень спокойный. Скорее всего, это было затишье перед бурей, то есть перед истерикой.
У Ваньки часто были перепады настроения. Он мог за несколько часов побыть добрым и злым, веселым и грустным, счастливым и несчастным. Но когда он успокаивался и нельзя было понять, о чем он сейчас думает и какое у него настроение, чаще всего это значило, что вскоре последует истерика, он будет кричать, плакать и ругаться. Это было страшно, потому что нельзя было никак остановить. В такие минуты Санька метался и кружил вокруг него, пытаясь как-то помочь, успокоить, но ему это не удавалось.
- Я не помешал?
- Помешал, конечно, но что ж делать, - ответил Ванька. – Ложись, рассказывай, что случилось.
Санька устроился на диване.
- Блины будешь? Со вчера остались.
- Ну давай.
Ванька принес ему тарелку с тремя толстыми блинами и блюдечко со сгущенкой.
- Что это? – Санька увидел темное пятно у него на запястье. Это оказалась татуировка – знак «инь и янь», кружок размером примерно с рубль. – Когда это ты?
- Вчера. Красиво?
- Ну… ничего так. Мне нравится.
- Ну и ладно.
- А зачем?
- Ты же говорил, что тебе нравится, когда у человека есть татуировка.
- Только поэтому?.. Помню, у меня была девушка, у нее вся спина была в татуировках. Неприличных.
- Дура. Представляешь, как она старушкой будет с такой спиной? - Ванька улыбнулся. – Ну так рассказывай.
Санька начал рассказывать, как он решил приколоться над Перовым, как они ходили покупать одежду и косметику, как причесывали парик и красили ему ногти, как с компанией шатались по разным барам и кафе, наконец, как он поцеловал Перова и как Перов уехал с его отцом.
- Зачем ты это сделал?
- Ну, как зачем? А как бы я еще нашел способ поцеловать его?
- А это было нужно? Я же тебе говорил – привязывай его к себе, но не привязывайся сам. А так ты скорее сам в него влюбишься. Вернее, уже влюбился – ревнуешь, по крайней мере, как обманутый в искренних чувствах.
- Скажи мне, что такого в этом Перове? Почему он так притягивает к себе? И почему тогда он был другим четыре года назад?
- Хм. Ты спрашиваешь у меня про человека, которого я никогда не знал. – Ванька сложил пальцы в замок. – Ну, насколько я могу судить по твоим рассказам, это очень честный человек. Настолько честный, чистый и наивный, что притягивает к себе. Обращает на себя внимание, сам этого не понимая. И если в четырнадцать лет это было еще нормально, то в восемнадцать уже… Он - как ребенок. Даже чище и честнее иных детей, потому что дети сейчас всякие бывают… Вот в «Черном и белом» герой твоего отца – он примерно такой. Да и твой отец… он, скорее всего, такой и был. Я читал кое-что… опубликованные записки Валентина Трубецкого. Это далеко не все, что он писал, я так понял, что большая часть записок осталась у твоего отца. Но в этих записках про твоего отца сказано, что это очень честный и наивный молодой человек, большой ребенок. Похоже на Перова, так?.. Мне кажется, он почувствовал в Перове родственную душу. Вот.
- Зачем мне такой отец? – почти закричал Санька. – Лучше бы его никогда не было! Пусть бы он был летчиком-испытателем и погиб при исполнении ответственного спецзадания! Родственную душу он почувствовал! Дон-Жуан на пенсии! Не отдам ему Перова! Не отдам – не отдам – не отдам!
- Прекрати истерику. – Твердым голосом сказал Вано. – Ты обо мне подумал? Мне, между прочим, тяжело слышать, как человек, которого я люблю, ревнует другого и постепенно влюбляется в него. Я для тебя так, возможность выговориться, вроде попа на исповеди. Ты болтаешь, болтаешь… ждешь, когда я скажу, что тебе делать. Обо мне ты и не думаешь думать. – Все это было произнесено подчеркнуто спокойным голосом. Но Санька почувствовал, что еще чуть-чуть и начнется жуткая истерика.
- Прости, я правда не думал. – Тут лучше быть честным. – Я правда как-то забыл о тебе. Прости. Прости.
- Ты говоришь, чтобы я не смел говорить о смерти. А мне неинтересно жить. Жить так, как я сейчас живу. Вот я закончу свою книгу и умру.
- Нет, сегодня поговорить не получится! – воскликнул Санька. – Я ведь уже попросил у тебя прощения. Зачем опять бередить мне душу? Хочешь, чтоб мне было плохо? Мне и так плохо. По жизни. Всю жизнь. Я рассказываю тебе все, потому что я хочу, чтоб меня хоть кто-нибудь выслушал и понял. И помог. Если тебе неприятно о чем-то слышать, ты скажи. А то ты молчишь, и я не понимаю. Я вообще тебя не понимаю. И себя не понимаю.
Ванька опять сложил пальцы в замок – этот жест значил, что он думает.
- Ты… знаешь что, ты иди. Сейчас у нас все равно поговорить не получится. Лучше завтра.
- Хорошо. Только дай какую-нибудь книжку почитать, а то у меня все перечитано.
Ванька взял со стола какую-то книгу.
- Это про Оскара Уайлда. Почитай.
- Ага. Ну… пока.
- Пока.
И что-то странное промелькнуло в серых Ванькиных глазах, какая-то вселенская тоска или усталость. От жизни?

Как мне скучно... Вроде все хорошо, а вот мне опять скучно... Даже два отзыва есть, а следующая часть все не пишется и не пишется... Хочется писать, а нечего... Мама устроила меня в математический класс... Я закатила ей истерику на пятнадцать минут. Она меня долго-долго уговаривала, и таки уговорила. Хотя плакать все равно хочется... Странно, в глазах все расплывается, а печатаю все равно правильно. Мне плохо, помогите мне!

Одни уроды делают бракованные диски, другие - бракованные плееры, которые не играют бракованые диски и вырубаются через каждые 5 секунд, хотя стоят больше 3 тысяч! А я мучаюсь...

Расшифровка одной из записей в тетрадке Лешкиных планов.
План № 53.
Конец мая. Спортплощадка перед 803 школой на окраине Москвы.
Стучат деревянные мечи, рыцарский турнир в самом разгаре. С одной стороны – Гарька Зайцев из 7 Б, с другой – Пашка Кузьмин из 7 А. Оба выиграли уже несколько поединков и за каждого болеет целый класс плюс несколько мелких, которые просто так пришли, посмотреть. У каждого было свое преимущество – Пашка был выше и сильнее, зато Гарька лучше дрался и вообще был ловкий и увертливый. Так что перевес был явно на стороне 7 Б – радостные представители этого класса в лице шестерых пацанов и двух девочек подбадривали Гарьку криками у левых футбольных ворот, а у правых ребята из 7 А грустно смотрели, как рыжий в очередной раз уклоняется от Пашкиного выпада. Вжик! И меч вылетает из Пашкиных рук. Одно движение – укол!
- Все, мы выиграли! – кричит кто-то от левых ворот.
- Нифига, - кричат от правых. – Все нечестно!
Пашка, подняв с вытоптанной травы меч, угрюмо бурчит:
- Запрещенный прием… Нужно еще раз…
- Молодой человек, а вы считаете, что сможете в следующий раз победить? – со стороны школы появляется тонкая фигура.
Лешка Трубецкой подходит к Гарьке и кладет руку ему на плечо. Пашка злобно смотрит на него, но не возникает – Лешка выше его на полголовы и старше на год. В «детские игры» он принципиально не ввязывался и все время турнира наблюдал издалека, куря под окнами учительской.
- А может быть, вы хотите сразиться со мной? Я предоставлю вам эту возможность. В порядке исключения. – Лешка снимает очки и забирает у Гарьки меч. – Ну что? Боитесь?
Пашка только сопит.
- Может, кто-нибудь другой? Кто на новенького? – Все знают, что сильный и ловкий Лешка Трубецкой победит даже самого лучшего их «бойца». – Никто? Итак, в турнире между классами 7 А и 7 Б 803 школы побеждает 7 Б! Победу им приносит Игорь Зайцев, 13 лет, - радостно сообщает Лешка и поднимает Гарькину руку. – Победитель, что вы хотите сказать своим болельщикам?
Гарька, не задумываясь, кричит:
- 7 Б – лучше всех! ЦСКА – чемпион!
- Ура! – взрываются у левых ворот.
С Лешкиного лица исчезает насмешливо-высокомерное выражение, он надевает очки, наклоняется к Гарькиному уху и шепчет:
- Игорь, пошли отсюда. У меня новый план, нужно над ним подумать.
Гарька отдает меч одному из малышей и послушно идет за Лешкой.
- А куда мы идем?
- Не знаю, куда ты идешь, но я иду к пруду.
Прудом называлась глубокая яма на соседнем пустыре («поле», как его здесь звали), оставшаяся после того, как там пытались что-то построить (лет десять назад). Стройка закончена не была, и за прошедшие годы от нее осталась почти только одна яма, в мае и июне заполненная водой, а в июле пересыхающая. Возле пруда росли каштаны. Почему их не срубили, когда была стройка, было загадкой.
Каштаны цвели белыми свечками.
- Я не буду купаться, - заявляет Гарька. – Холодно еще.
- Я тебе и не предлагаю. – Лешка хватается за нижнюю ветку ближнего к воде каштана и за несколько секунд залезает на нее. Потом подтягивается и залезает еще на ветку выше. – Лезь.
Гарьке, если честно, очень не хочется лезть неизвестно куда, откуда можно свалиться. Но он лезет.
- Значит, так, - Лешка болтает ногами в воздухе. – Из достоверных источников мне стало известно, что, – многозначительная пауза, - у Ленки Башлыковой сегодня день рожденья. Предлагаю устроить ей веселый праздник, - кривая усмешка, означающая, насколько «веселым» будет праздник. – Нужно же ей как-то отомстить.
Мстить Ленке было за что. Это была самая плохая девчонка на свете, определенно. Ябеда, каких мало. Большинство Лешкиных планов срывалось именно из-за ее стукачества. Ну вот кто просил ее говорить, что пожар не настоящий, а это Зайцев и Трубецкой подложили дымовую шашку? Или что это Гарька запустил тот самый самолетик, который приземлился на лысину завхозу? Все было бы ничего, но это был не простой самолетик, а секретная ракета, пропитанная секретным составом Лешкиного изобретения, который взрывался при соприкосновении с любой твердой поверхностью (возможно, и с жидкой, они не пробовали). По плану он должен был взрываться тихо, но разрушительно. Так и случилось.
(Бедный завхоз! – прим.авт.)
Но если бы не Ленка, изобретателей бы не нашли – пацаны были люди верные и своих не выдавали. А из-за этой стукачки у обоих были двойки по поведению. За четверть! А завхоз через неделю уволился. Так ему и надо было, сволочи, вечно норовил пацанов за уши отодрать и ругался постоянно.
- А как? – спросил Гарька. Ему понравилась эта идея.
- Надо подумать.
И Лешка стал думать, непрерывно болтая ногами в воздухе. Снимает и опять надевает очки. Он то складывает руки в замок, то сжимает их в кулаки, то засовывает в карманы дорогих джинсов. Выражение на его лице меняется каждые несколько секунд. Гарька пытается подумать тоже, но это бесполезно – все равно, что он не предложит, у Лешки план будет в сто раз лучше.
Тут к пруду подходят две девушки класса примерно из девятого-десятого. Они о чем-то переговариваются. Скорее всего, они пришли не отдыхать, а посидеть, позаниматься. У десятого класса скоро начнутся экзамены.
- Здравствуйте, девушки! – громко выкрикивает Лешка. – Купаться пришли? Замерзнете!
Обе вскрикивают.
- Ты кто?
- Я друид. Каштановый дух. Вы что, не знаете, что здесь тыщу лет назад жили волхвы? Это волшебники такие, они вещему Олегу смерть нагадали. – Выпаливает на одном дыхании Лешка, стоя в развилке каштана.
Девушки смеются.
- Тебе сколько лет, шутник?
- Осенью будет пятнадцать, - гордо сообщает Лешка.
Девушки опять смеются.
- Только не брызгаться, - и садятся на бетонную балку, тоже оставшуюся от стройки.
Лешка спрашивает:
- Ты что-нибудь придумал?
- Нет.
- Будем думать дальше.
И опять сжимает руки, и строит рожи, и растягивает дорогую белую футболку – отец привез ему то ли из Франции, то ли из Италии. Гарька, в своем потертом летнем костюмчике (польский, кажется, мама где-то раздобыла в прошлом году) выглядит почти как нищий рядом с принцем – жилетка и брюки песочного цвета были все заляпаны и заштопаны. Ему от этого неудобно, а Лешке плевать. Не было ни разу, чтобы Лешка похвалился знаменитым отцом или дорогими вещами.
Вдруг Лешка вскрикивает:
- Эврика! Придумал!
И прыгает с ветки прямо в грязный пруд. Воды там ему по пояс. Брызги разлетаются в разные стороны, девушки что-то возмущенно кричат…
Гарьке ничего не остается, как тоже прыгнуть. Он скорее падает с ветки и попадает на глубокое место, где уходит почти что с головой. По крайней мере, ему так кажется, на самом деле там ему по подбородок.
- Холодно-о!
Вода, действительно, очень холодная. Оба, поднимая тучи брызг, выкатываются на берег.
- Пошли ко мне сушиться, - предлагает Гарька. – Рассказывай про свой план.
К Лешке нельзя, да и тесно у него – они с матерью снимают однокомнатную квартиру. Гарька считал, что несправедливо, что Лешкин отец живет в большой квартире один, а его жена и сын вдвоем в маленькой. Он же умный человек, подумал бы о них. Лешка и Гарька пару раз были у него дома. Там красиво, картины по стенам. Валентин Иванович сам их рисует. В основном, небо, облака, закаты, еще животных разных – лошадей, собак, птиц. Людей он тоже рисует, портреты. Только они на стенках не висят, а лежат у него в папке. Он очень быстро рисует. Сказал Гарьке: «Молодой человек, посидите неподвижно несколько минут» и за три минуты набросал портрет. Гарька глянул – точное сходство: и веснушки все на месте, и нос толстый, и волосы лохматые, но почему-то вышло красивее, чем даже на фотографии. Валентин Иванович сказал, что хорошо, что он не рисует в цвете, потому что цвет Гарькиных волос было трудно передать карандашом, разве что красками. А что волосы? Волосы как волосы, русые с рыжим оттенком. А что рыжим называют, так это же не обидно. Вон у Лешки сколько прозвищ, а он ни на одно ни обижается, даже на Лося. А какой он Лось? Он – Олешек. Его так мама зовет – Олежка, Олешек. Книжка такая есть, про оленей, «Бэмби». Толстая, Гарька в библиотеке видел. Олени – они красивые, и Лешка тоже. Он еще умный, для него четверка – провал, а тройка – крах всей жизни. А сколько он всего придумал! А сегодняшний его план – просто супер.

Вечер. Лешка и Гарька пробираются к соседнему дому. Гарька несет черный пакет. Он в физкультурной форме, костюм испорчен, и мама пытается его отстирать. Лешка держит руки в карманах тех же джинсов и задумчиво кусает губы. Он не до конца уверен в новом плане. Кто-то окликает их:
- Пацаны, куда идем?
- К Ленке на день рожденья, - отвечает Лешка и так хитро подмигивает, что все предвкушают очередной сюрприз.
- Что опять придумал, Трубник?
- Секрет!
Подходят к одному из подъездов. Над подъездом широкий козырек.
- Че, полезли? – спрашивает Лешка и, не дожидаясь ответа, снимает очки, и лезет по стенке, цепляясь за что попало, на козырек.
Гарька с выражением лица «В этот раз я точно упаду» подает ему пакет и так же, цепляясь за что попало, лезет на козырек, который расположен прямо под широким окном на лестничную площадку.
- Будешь стоять и смотреть. Как только она появится, скажешь.
Они ждут Ленку, которая, по тем же Лешкиным «достоверным источникам», должна пойти сегодня куда-то с мамой.
Ждут, ждут… примерно полчаса. Прохожие не обращают на них внимания, ну играют пацаны и играют.
- Идет! – вскрикивает Гарька.
Лешка достает из пакета… обыкновенный воздушный шарик, в котором что-то плещется и плавает. Из кармана он вытаскивает иголку.
Шаги под козырьком… иголка подносится к шарику, он лопается, и из него выливается вода и вываливается мусор, набранный из помойного ведра и с трудом запиханный в шарик. Выливается на голову Ленкиной маме – завучу Марии Борисовне.
- Ааааа! – вскрикивает от ужаса Гарька и спрыгивает вслед за Лешкой с козырька. Через несколько секунд обалдевшая от наглости завуч уже не видела унесшихся мальчишек. А они спрятались в кустах сирени в соседнем дворе.
- Идиот! – взрывается Лешка. – Ты что, слепой?
- Да там Ленка шла! Я не знал, что она МарьБорисовну вперед пропустит. А ты! Не мог настроить на Ленку, что ли?
- Идиот! Это не бомба, а шарик! Что я мог сделать?
- Фотку Ленкину прикрепить!
- А это идея… - Лешка надевает очки. – Вы подали мне идею, коллега!
- Какую? – Вообще-то Гарька просто пошутил.
- Берем мишень, в которую стреляют, прикрепляем Ленкину фотку, делаем несколько выстрелов и вешаем на стенку школы!
И Лешка от счастья зарылся лицом в сирень и понес какую-то чушь:
- В стихи б я внес дыханье роз, дыханье мяты, луга, осоку, сенокос, грозы раскаты. Так некогда Шопен вложил живое чудо фольварков, парков, рощ, могил в свои этюды. Достигнутого торжества игра и мука, натянутая тетива тугого лука.
- Это что?
- Пастернак, дубина! Хотя с кем я общаюсь, ты же не знаешь даже, кто «Бородино» написал!
- Почему? Знаю, Пушкин.
- Идиот! – опять залился смехом Лешка.

Во-первых, вчера был день рожденья у актера Петра Красилова. Ему исполнилось 28 лет.
Во-вторых, вчера было вручение премии Муз-тв 2004. Две премии получили Уматурман, Дискотека Авария и Земфира пролетели. Три премии (в том числе и Рок-группа года) получили Звери, но я их больше не слушаю и не за них болела.
В-третьих, сборная России мграет у нас на Петровском, а меня опять не взяли на матч. :( Выигрываем 2:0. Над Петровским тучи, а у нас на Пискаревке - солнце. Смешно, да?
Третий день питаюсь гренками, скоро растолстею до безумия...

Игорь лежал в полудреме и ждал звонка будильника, который звонил каждый день в 8.45. Спать не хотелось, вставать тоже. Хотелось лежать так всю жизнь. Или хотя бы до завтрака. Еще бы накормил кто.
Олег спокойно спал рядом, не собираясь просыпаться. Он был типичной совой, Игорь даже удивлялся, как Лешка в детстве умудрялся просыпаться в седьмом часу и в восемь уже был у Игоревой двери. Звонил – это значило «я уже давно здесь, а ты все копаешься» - и тут же убегал. Нужно было быстро позавтракать и бежать вниз. По Лешкиному взгляду Игорь ясно видел: «Копуша!», но никогда этого от него не слышал. И только через десять лет Игорь узнал, что Олег терпеть не может рано вставать, а тем более куда-то с утра ходить.
Во сне Олег выглядел немного моложе, наверно, потому что разглаживалась глубокая морщина на лбу. Игорь провел пальцем по его переносице, где сходились бесцветными волосками две темных брови, выключил настойчиво пищащий будильник и, потянувшись, встал с постели.
Волосы, вымытые три дня назад, почему-то уже были грязными.
«Нужно помыть голову, а то из волос скоро можно будет жир выжимать»
Побриться, естественно, тоже надо было.
«Хорошо Лешке – у него так плохо растет борода, что он может бриться раз в два дня»
Приняв ванну, Игорь попытался придумать, что бы такого приготовить на завтрак. Но ничего лучше омлета и бутербродов не придумал, да и набор продуктов в холодильнике не давал разгуляться фантазии.
- Лешка, вставай, завтрак готов! Олег!
- Ага, я уже встаю и одеваюсь, - сонно отмахнулся Олег, пытаясь забраться головой под подушку.
- Олег, вставай, а то щас наш завтрак украдут.
- Кто? – спросил Олег, обиженный на внезапное исчезновение подушки.
- Враги народа, - ответил Игорь, забирая и одеяло.
- Ну и пусть отравятся, гады.
«Ну сволочь! И во сне шутит, юморист!»
- Встал немедленно с моей кровати! – Закричал Игорь, сталкивая Олега с кровати. – Иди к себе и там спи!
Олег поднялся с пола и взглянул на него взглядом «Щас начну убивать».
- Доброе утро, Игорь, - поздоровался он голосом, тоже не обещавшим ничего хорошего. – Что ты говорил про завтрак?
- Умойся сначала, - посоветовал Игорь.

После умывания (а точнее, запихивания головы в раковину) Олег был настроен не столь кровожадно. Он даже похвалил омлет.
- Знаешь, я всегда любил твой омлет. Он просто тает во рту.
Игорь хмыкнул.
- Ну, исключая первый раз. Зато с тех пор ты знаешь, что нужно выключать газ под сковородкой.
Олег вздохнул, глядя на бутерброды.
- Я уже три дня на диете.
- И хватит, - решил Игорь. – Диета – это для худеющих барышень, а ты здоровый мужчина, тебе надо хорошо питаться. Так что брось свои аристократические штучки, Трубецкой.
- Князь Трубецкой, - Олег сделал «дворянское» выражение лица.
- Вот с чего ты взял, что ты князь?
- Семейное предание, - усмехнулся Олег. – Папа рассказывал. И много всякой чуши рассказывал про дворянскую честь и достоинство. Он любил философские разговоры, ты же знаешь.
- Знаю.
- А я единственную свою умную мысль высказал в семь лет. «Все хотят есть, но никто не хочет мыть посуду». В смысле, всегда надо думать о последствиях.
- Ой, врешь. Ты за свою жизнь столько всего высказал…
- Господи… - вдруг протянул Олег. – Сколько лет мы друг друга знаем… Наверно, жутко скучно, да?
- Что скучно? – не понял Игорь.
- Знать человека наизусть. Каждую черточку. Каждую интонацию. Каждую родинку.
- Каждую трещинку, - со смехом продолжил Игорь. – Ну, не скажу, что скучно, но…
- Надоедает, да? Ведь поэтому мужья сбегают от жен к молоденьким – не потому что новая лучше, а потому что старая наскучила.
- Ты уже нашел, к кому сбежать? – все так же шутливо спросил Игорь.
- Я не шучу.
- А серьезные разговоры за завтраком вредны для здоровья. Так что, к кому сбегаешь? А про Перова мне гундишь, чтобы не было мне скучно без тебя?
Олег закрыл лицо руками так, что видно было только глаза. Игорю показалось, что он хочет ему в чем-то признаться, но не может собраться с духом.
- Ну что ты. При чем здесь Перов?
- Он у тебя при всем. Уже второй день про него только слышу.
- Я просто пытаюсь разобраться… Понять… Неважно.
- Так. – Игорь знал, что если Лешка начинает мяться и запинаться, это значит, что-то случилось. И что-то особенное. – Что опять произошло?
- Я… просто… ну… думал об одном человеке… это…
- О боже. Первый раз в жизни слышу, чтобы ты так чего-то стеснялся. Не хочешь говорить – не говори, не порть завтрак своими тайнами.
Олег, кажется, был счастлив, что не придется говорить. Интересно, что это за тайна такая?
- Слушай, Лешка. – Игорь встал с табуретки и подошел к Олегу. – Если ты опять в кого-то влюбился, то это тебе скрывать незачем. Ты же знаешь, что я не ревную.
- Если бы все было так просто, - грустно усмехнулся Олег. – Я тебе обязательно скажу, только не сейчас, ладно? Когда найду правильные слова.
- Ладно, как хочешь.

Через несколько часов Игорь пытался понять, не приехал ли он по ошибке вместо театра в цирк. То, что разворачивалось на широкой лестничной площадке второго этажа, было страннее «Алисы в Стране чудес» и «Мастера и Маргариты» в театре имени Станиславского.
Началось все вполне нормально – Перов, добросовестно пришедший на репетицию за полчаса до начала, сидел в очень опасном положении на перилах и читал книгу. Книга была, видимо, настолько интересная, что время от времени он запихивал в рот указательный палец и грыз его, не отрываясь от текста. Потом в задумчивости начал намурлыкивать какую-то песню и так задумался, что запел в полный голос:
- Уже за двенадцать, тебе в другой район. Пусть будут все шептаться, утром что-нибудь соврем… Если хочешь остаться, останься просто так – сможем мы умчаться вдаль на белых лошадях…
- Уже за двенадцать, ты что-нибудь забудь. Придется возвращаться и нечаянно уснуть, - из ниоткуда появился Саша и присел на те же перила с другой стороны. Раскинул руки в стороны:
- Земля, земля! Я – самолет АР-85! Прошу посадки.
- Самолет АР-85! Не придуривайтесь и слезьте с перил, это мое место, - не прекращая читать, ответил Перов.
Саша спрыгнул с перил и ехидно заметил:
- Такой серьезный молодой человек, а слушает «Дискотеку Аварию».
Перов оторвался от своей книги и невозмутимо ответил:
- Мало ли что я слушаю. Я же не спрашиваю, что ты слушал вчера так, что сегодня не пришел в училище…
- О-о-о… - засмеялся Саша. – Это уже личный вопрос. Но скажу тебе по секрету, я знаю одно отличное местечко… Музыка, танцы, девушки… Я от тебя – прямо туда, а с утра отсыпался. Ну, какое может быть училище с такой жизнью?
У Игоря все забегало в голове:
«Что значит – «от тебя»? Он был у Перова ночью? Что это значит?»
- А учиться не надо? – спросил Перов, наивно похлопав глазами.
У Сашки было такое выражение лица, словно он в первый раз в жизни слышал слово «учиться».
- А зачем? Мне еще 20 лет, я еще пожить хочу. А учиться потом будем. Не все же такие ботаники, как ты...
Что случилось дальше, Игорь так и не понял. Перов вроде легонько толкнул Сашу в грудь, а Саша почему-то отлетел к стенке.
- А врал-то, врал! Тоже мне, тоненький кузнечик! Художественная школа и драмкружок! Да у тебя явно пять лет каратэ за плечами.
А у Перова был такой победоносный вид! Стоял, голову откинув, руки на груди скрестил и дырявил Сашу насквозь взглядом пронзительно синих глаз. В эту минуту Игорь понял, что к ногам этого юноши и через много лет будут падать сраженные его красотой…
- Осторожней обращайтесь с бароном Николаем фон Вестенбаумом, последним представителем древнего рода. Черный с золотом дуб на зеленом поле, девиз: «Верность и прочность».
До Игоря не сразу дошло, что Перов цитирует одну из лучших сцен фильма «Давно закончилась осада», где его герой признается, что он дворянин.
- Да? А что же делать несчастному незаконнорожденному непонятного сословия? – спросил Саша, поднимаясь с пола.
- Сухари сушить, - ответил Перов, не замечая готовящегося нападения.
Сашка прыгнул и схватил его сзади за руки.
- Имя, фамилия, отчество, звание, год рождения!
- Одна тысяча четыреста девяносто второй, - быстро сообщил Перов, пытаясь вырваться. – Никита Христофорович Колумб.
- Кем… на кого работаете?
- Американский шпион. Где мой Пепси? – это Перов, очевидно, вспомнил рекламу. – Подрабатываю.
- Как подрабатываете?
- Учусь на актера.
- Докажите.
Ой, лучше бы он этого не говорил! Перов, вырвавшись, начал читать стихи:
- О если бы я только мог, хотя отчасти, я написал бы восемь строк о свойствах страсти. О беззаконьях, о грехах, бегах, погонях, нечаянностях впопыхах, локтях, ладонях. Я вывел бы её закон, её начало, и повторял её имён инициалы… Вон из Москвы, сюда я больше не ездок, бегу, не оглянусь, пойду искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок… Быть или не быть, вот в чем вопрос… - Тут он, видимо, забыл слова. – Вот в чем вопрос… Вам кажется, я плачу? Я не плачу. О, Шут мой, я схожу с ума! – Откинул голову и привалился спиной к перилам. – Я еще спеть могу.
- Не надо! То есть, пожалуйста! – выкрикнул Саша.
- Бе-лой а-ка-ци-и гроздь-я ду-шисты-е ночь-на-про-лет нас-сво-ди-ли с у-ма…
- Все, хватит! – решил прекратить цирк Игорь. – Вы работать собираетесь?
- Так репетиция еще только через пять минут начнется, - заявил Перов.
- Уложились! – воскликнул Саша и пожал Перову руку.

Игорь опять ничего не понимал. А ведь считал себя человеком, разбирающимся в жизни! Но события развивались с такой скоростью, что он не успевал осмыслить одно, как уже случалось что-то другое. Обдумывать в этот раз он решил не дома, а зашел в первый попавшийся бар. Взял стакан ну очень дорогого пива и уселся в дальний угол.
«Итак, что мы имеем? Перов и Саша, только вчера встретившиеся и набившие друг другу морды, сегодня перешептываются, подмигивают друг другу и вообще ведут себя как закадычные друзья. Раз. Олег очень хочет, чтобы я влюбился в Перова и заводит какие-то непонятные разговоры. Два…»
Тут в бар вломилась – по-другому не сказать – компания пьяных молодых людей. Человек семь-восемь в возрасте примерно от шестнадцати до двадцати пяти лет. А во главе этой компании был – легок на помине – Саша Рыбаков. Он вел под руку высокую – выше него – худенькую девушку в спортивном костюме и кроссовках. Черные волосы девушки были завязаны в хвост. Компания уселась за самый большой столик так, что ни Саша, ни его девушка Игоря не видели. Ребята принялись о чем-то громко разговаривать и выпивать. Игорь перестал обращать на них внимание.
«Нет, Перов, конечно, очень красивый. Но… слишком наивный, что ли? Просто мальчик. Я никогда не заводил романов с мальчиками. Они не умеют любить вполсилы. Не понимают, что этот роман – не вечен. Я всегда боялся сломать чью-то жизнь, испортить чью-то судьбу… Если я и влюблялся в кого-то, то это были взрослые, зрелые люди, для которых это было таким же увлечением, как и для меня. Да и стар я уже для Перова… Но Сашка… он же влюбит его в себя и бросит! Не может быть, что бы такая ненависть, которая была у него, превратилась в любовь! Нет, я, конечно, могу ошибаться, но я вроде бы достаточно знаю собственного сына. И знаю, что просто так он ничего не делает…»
Так, размышляя о создавшейся ситуации, он просидел еще примерно полчаса. Потом Сашкиной девушке надоело сидеть просто так и она начала оглядываться по сторонам, разглядывая посетителей. Она оглянулась в сторону Игоря, и он узнал ее.
Это был Никита Перов, искусно загримированный и переодетый в девушку, но несомненно, это был он! Перов, видимо, тоже узнал Игоря, потому что покраснел и закрыл лицо руками так, что видно было только огромные синие глаза. Он повернулся к Сашке, но тот был, очевидно, окончательно пьян. Отмахнувшись от Перова, он продолжил что-то объяснять одной из девушек. Перов тормошил его еще какое-то время, потом Саше все это надоело, он повернулся к Перову и поцеловал его.
Если на лице Перова еще оставались не покрасневшие места, то после этого поцелуя и они покраснели.
Поцелуй в Перовские планы явно не входил.

Влюбилась в звуковую постановку "Алисы в стране чудес". Ну, ту, с песнями на слова Высоцкого. Откопала недавно и слушаю, слушаю... У нас есть первоначальная версия, на пластинке, но проигрыватель сломался еще лет 15 назад... Я слушаю кассету. Пиратскую, потому что не написаны исполнители.
До такой степени влюбилась, что отрыла книжку. Мне ее на Новый год подарили, году этак в... 97 или 98, в общем, в школу я еще не ходила. А издание особое - там в примечаниях написано, что или кого имел в смысле Кэррол, на какие стихи эта пародия и всякая другая чушь. Но даже в шестилетнем возрасте я с интересом читала эти примечания.
И еще достала (с риском для жизни с полки из-под потолка) книгу про Высоцкого, почитала, как он писал эти песни...
А из песен у меня любимые: "Песня Алисы", "Песня Орленка Эда", "Песня Чеширского кота", "Песня попугая", "Королевское шествие" и многие другие.
А от этих стихов мне жутко: "И двенадцать в полночь не пробило, люди ждали полдня, но опять не дождались..."

Мне пришли два отзыва! Ура!

и тд

Сэнди (14:35) :
только что поняла, что полиэтиленовые пакеты не едят.. а выплевывать жалко

Киноманка (14:35) :
:))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))) *РЖЕТ*

Сэнди (14:36) :
это что. мне вчера мама говорит - не ешь карточку, пароль съешь.

Киноманка (14:36) :
прекрааасно

Сэнди (14:37) :
а пакет был вкусный... из-под изюма

Киноманка (14:37) :
о Боже

Сэнди (14:38) :
пакет закончился

Киноманка (14:38) :
как??? съела???

Сэнди (14:38) :
съела

Киноманка (14:39) :
тьфу

Сэнди (14:39) :
да шучу, шучу

Киноманка (14:39) :
да? ну тада ладно

Сэнди (14:40) :
у меня просто привычка - жевать что попало. как помоюсь, вечно полотенце жую.

Киноманка (14:41) :
*Наташа грохнулась в обморок, текст набрал я, кот Гриша*

Сэнди (14:41) :
привет Наташе от недоеденного полотенца

Киноманка (14:42) :
*кот Гриша грохнулся в обморок, текст набрал домовой*

Сэнди (14:43) :
не хотите пакетик из -под изюма? Коту можно банку из-под сметаны. Наташе ничего не надо, она на диете

Киноманка (14:44) :
Это я-то на диете???????????????????? Хто сказал сею глупость?

Сэнди (14:44) :
полотенце

Киноманка (14:44) :
ужжжас

Сэнди (14:45) :
ладно, посмеялись и хватит

Киноманка (14:45) :
правлильно, иди души полотенце!!!

Сэнди (14:45) :
нет, я его еще не доела

Киноманка (14:46) :
:)))))))) все, настраиваемся на умный разговор

Сэнди (14:46) :
ОК *полотенце, брысь отсюда!*

Очередная вставная глава.
Отрывки из дневника Александра Рыбакова.
(Большинство дат опущено, но уверяю вас, купюр в записях нет. И дополнений тоже. Разрешение автора есть. :) Шутка.)

25 мая 2002 года.
Сегодня был последний звонок, то есть школа почти что закончена, осталось экзамены сдать, но это фигня, справлюсь. До сих пор в ушах звенит эта дурацкая песенка, которую мы пели – из сериала «ОБЖ». Ну там, «Нам не дано пустить жизнь-кинопленку вспять, вовремя чтоб простить, вовремя чтоб понять». Девчонки плакали, дуры. Ведь школьная жизнь закончилась! Ну и что – зато настоящая началась. Ванька подарил мне эту тетрадку (тетрадищу – 96 листов!), сказал, чтобы я записывал сюда все важные события взрослой жизни. Хотя у меня и до этого была куча интересных событий. Ну, в смысле «значительных». Скажем, В. – это «очень важное событие» в моей жизни. То есть, он не событие, он человек. Ему сейчас 20 лет, он учится на психолога. Его полностью зовут Иван Исаакович Рубинштейн, но он русский. Здорово, да? Потому что у него отец был еврей, а мама была русская, а у евреев национальность по матери считается. А теперь у него нет ни мамы, ни папы, они оба умерли – жалко его, да? Он с тех пор, как мама у него умерла, колоться стал. По-настоящему. И никак его не отговорить. Все, подсел. Но я ему все равно помогу. Потому что я его люблю. Хотя иногда мне кажется, что я его ненавижу, потому что он до ужаса вредный.

…..
Обо мне.
Меня зовут Александр Игоревич Рыбаков. Я родился 25 июля 1985 года. Мой отец – заслуженный артист Игорь Зайцев (тот самый, что в «Черном и белом»и в «Златоглавой» снимался). Представляю, как его в школе дразнили. А фамилия у меня мамина. Мама – Алина Рыбакова, она директор фирмы (дальше зачеркнуто). Не помню, как называется. Она устроилась туда менеджером, а потом как-то тихонько добралась до замдиректора. А потом директор ушел и на нее фирму скинул. Поэтому денег у нас много. Мама за лицей кучу денег платила. И в Академию я поступлю в два счета с папиными связями и мамиными деньгами. Только я туда не хочу. Там все по блату, а я это ненавижу. Смешно, да? Сам по блатняку везде, а сам ненавижу. Ну и что! Я хочу всего добиться сам.

…..
Сегодня умер Лорд. Это мой любимый конь. Был. Вороной. Очень-очень красивый. А глаза как у меня – карие. Только у него красивее. Были. Самое умное существо на свете. Кони вообще умнее людей, намного. Они не предают, не обманывают. А Лорд все-все понимал, я с ним говорил – рассказывал ему всякое, а он слушал… Я прихожу сегодня, а мне говорят, что он умер. Он еще на прошлой неделе заболел, только я не знаю, чем. Так плохо стало… Лорд ведь был моим единственным другом. Вот почему в книгах так все красиво, дружба до гроба, как у Тима и Славки в «Трое с площади Карронад»? Или в какой-нибудь другой книжке. В книгах почему-то все хорошее – неправда. Если когда-нибудь мы все вымрем, и на Землю прилетят инопланетяне, они прочитают эти книги и составят ложное впечатление о землянах в конце второго тысячелетия. Хотя книг, дающих верное впечатление о современных нравах, достаточно… Хуже будет, если инопланетяне не умеют читать – они будут смотреть кино… Ой, что же они обо мне подумают? А, уже наплевать… Сегодня мне не хочется строить честолюбивые планы и мечтать о Гамлете, Фигаро и Фандорине. Хочется только умереть. Интересно, есть ли рай и ад, или это только компьютерная игра? Есть такая – «Адская работка», там надо играть либо чертом, либо ангелом и распихивать души по раю и аду. Прикольная вещь… Был бы пистолет, застрелился бы. Вешаться не хочу – больно, топиться – противно, травиться – невкусно. Я брошусь под машину. Интересно, кто будет по мне плакать. Мама, наверно и В. А отец? Жалко, не посмотрю. Ладно, когда В. умрет (не скоро, надеюсь), он мне расскажет. Наверно, это последняя запись. Смешно, да? Я не боюсь смерти. Только В. жалко.

…..
Как ни странно, я выжил. Шел к собственной смерти и встретил В. Он спросил, куда я иду. Я ему соврал, что в магазин и пообещал завтра зайти. Но такой уверенности в желании умереть уже не было. Смешно, да? Не знаю, как кому, но мне с тех пор все время смеяться хочется. Уже второй день постоянно смеюсь. Истерика, наверное. Я просто вышел на мост и шагнул под первую попавшуюся машину. Нет, будь на улице гололед или будь это плохая машина, я бы эти строчки не писал. Но бмвуха затормозила прямо под моим носом. Это у Олега Валентиновича такая машина. О.В. выскочил и увидел, что это я. Он начал ругаться и кричать. Потом взял меня за волосы, запрокинул мне голову и посмотрел мне в глаза. Это он проверял, не пьяный ли я или обколотый или вроде того. У него такие глаза странные – вроде карие, а вроде зеленые. Потом О.В. спросил, зачем я занимаюсь самоубийством. Я сказал, что просто хочу умереть. Он, кажется, понял. Спросил, не может ли чем-нибудь мне помочь. Может, надо было поехать с ним? Но я отмахнулся и ушел. Очень захотелось, чтобы была зима и сунуться головой в сугроб. Зашел к В. и все ему рассказал. Он из меня чуть котлету не сделал, ругался, что я только о себе думаю. А о ком мне еще думать, о нем, что ли? А он обо мне думает, когда этой гадостью колется? Придурок. Я так ему и сказал. В. врезал мне по уху и сказал, чтобы я выметался. Я и выметнулся, потому что очень разозлился на него. Не хочу его видеть. И никого не хочу. Видеть.

…..
Купил себе пачку крабовых палочек. Съел. Когда мне скучно, я ем. А мне очень скучно. Без В. Мы не виделись 2 месяца с того дня, как я чуть не покончил с собой. Мне очень плохо без него, но я не позвоню первый. Это ведь он меня выгнал. Я никак не могу понять, любит он меня или нет. И вообще, что такое любовь? В разных фильмах и книжках есть такие герои, которые не верят в любовь. Потом они, естественно, влюбляются и т.д. Я верю в любовь, потому что знаю, что она бывает. Редко, но бывает. Иногда даже не один раз в жизни. Но обмана очень много. Как там в «Гардемаринах»: «Настоящая любовь – как привидение. Их никто не видел, но все о них говорят». Это какой-то герой цитировал Ларошфуко. А кто это? Какой-то умный человек, наверно. Вот-вот, любовь найти сложно, а ошибиться легко. «Жизнь дается человеку только один раз, а не удается – сплошь и рядом». А В. уже 2 месяца не звонит…

…..
Он позвонил! Позвонил! Позвонил! Я счастлив. Как мало надо человеку для счастья – только один телефонный звонок…

…..
Сегодня был у отца. Этот умный человек предложил мне роль в его спектакле. Смешно, да? В общем, такая история. Типа жил-был парень по имени Валентин, и была у него куча друзей – Марк, Влад, Алекс, Леонардо и девушка – Луиза. А где все это было – непонятно. Потом там у них было что-то вроде гражданской войны, и кого-то убили, а кто-то перешел на сторону противника… В общем, муть. Я должен играть роль Леонардо. Это такой парень, который оказался Валентину самым преданным другом. Там много чего, просто писать долго. А самое главное, что Валентина будет играть ПЕРОВ! Это тот самый чубрик, который подправил идеальную форму моего носа. Ну, я на него не в обиде – сам испортил ему походку. Мне, правда, было 16, а ему вообще 14. Так что я почти не обижаюсь на него за нос. А вот то, что этот (как бы поприличнее) урод будет играть главную роль… Да еще к тому же я его сегодня из воды вытащил – этот придурок решил пройтись по перилам моста (как назло, того же, где я кидался когда-то под машину!) и шлепнулся в реку. А я случайно мимо проезжал и почему-то решил вытащить его оттуда, сам не знаю почему. «Когда строку диктует чувство, оно на сцену шлет раба, и тут кончается искусство, и дышат почва и судьба». К чему мне это вспомнилось? Кажется, Пастернак… Ненавижу этого Перова! Что он вечно лезет в мою жизнь? Хочется ему отомстить. Но отец же не разрешит, он взял Перова под свое покровительство! Я абсолютно уверен, что отцу просто нравится Перов. Интересно, как сделать, чтобы он помучался, но морально, чтобы у отца претензий ко мне не было? Надо у В. спросить. И вообще к нему пойти…

…..
Я совсем запутался, кого же я люблю. Я, несомненно, люблю В., это точно. Но Перов мне тоже нравится, он смешной и такой наивный, но во-первых, он любит другого, а во-вторых, если я в него влюблюсь, то проиграю. И он достанется отцу, потому что отцу он тоже нравится. Вот у нас семейка! А еще есть О.В., который называет себя «штатным психологом» нашей семьи. Он добрый и, кажется, искренне хочет добра. Для меня и отца. Только он не может понять, что для него и для меня добро разное. И еще я не могу понять, нравлюсь ли я О.В. Иногда кажется, что да, но сам он это отрицает. Что мне делать? Помог бы кто-нибудь… Когда я стану очень известным актером и напишу автобиографию, то эти странички записок я публиковать не буду, потому что не захочу оскорблять память О.В. – а его к тому времени в живых не будет… Жалко, что он настолько старше меня…

Все, начинаю отдыхать. На Меньшикова так и не посмотрела. Папу так и не развела ни на что - ни на "Покровские ворота", ни на билеты на "Шута". Слушаю какую-то чушь... Скука... Отзывов нет и нет.

В колонках играет - Натали - Блонди

У меня опять нет отзывов... И кажется, не будет... Как мне плохо... Я плачу... Кажется, сердце болит... Отзывы - единственная моя энергетическая моральная подпитка... То есть мне без них так хреново...

В колонках играет - Валерия - Маленький самолет

Была на Машкином ДР, который вообще-то был 24 апреля... Слушали какую-то дурацкую музыку... Зачем я у нее стрельнула диск? От нечего делать...
Хочу посмотреть что-нибудь с Меньшиковым... Только "Цирюльника" я терпеть не могу. Придется "Утомленных"... Надо папу на "Покровские ворота" развести...

Вчера ездили в Выборг. Из нашего класса была только Машка.
Ничего такой, "живой городишко" (с). Я старательно изображала из себя "столичную штучку".
Походили по старому городу... там нет реки, там только море - бухты. Были в парке Монрепо - это вроде одновременно Петергофа и Павловска, только гораздо менее ухоженный.
Был у них какой-то карнавал - ходила куча народу в средневековых костюмах... красиво. Может, вставлю в историю - поездку в Токсово собираюсь вставить.
Там в замке есть башня Св.Олафа, вышиной с 12 этажей, а наверху - смотровая площадка. Я на каждой из 239 ступенек ойкала, а как я орала на самом верху: "Мама! Мама!" Я ужасающе боюсь высоты.
Зато в парке я все норовила спуститься поближе к морю... там так красиво, а море - это вообще отпад...
Но за хорошее надо платить - натерла мозоль на правой ноге, и растянула мышцы на левой, так что хожу, прихрамывая...

Санька несся по ночному городу на своем любимом вишневом Фольксвагене и размышлял о Перове.
«Ну почему эта зараза мелкая так запала в душу? Нос у него в мороженом, видите ли… Как мороженого хочется… Вот никогда его не любил, а теперь вдруг хочется…»
Раньше Санька покупал мороженое, только если надо было заработать ангину – лучшее средство от контрольных. Вообще он сладкое не любил, любил острое и соленое. Но тут вдруг так захотелось сладкого и холодного, что он остановился у круглосуточного магазина и пошел за мороженым. Взяв самого дорогого мороженого за 25 рублей и заодно замороженных куриных котлет на ужин… или завтрак… он подошел к кассе. Там стояла чрезвычайно симпатичная девушка-кассирша, скучавшая без покупателей.
- Здра-авствуйте, де-евушка, - сказал он своим фирменным тоном в нос. Девушка, естественно, его узнала.
- Здрасте. Ой, а автограф можно?
- Вы сначала вот это и это посчитайте. А потом автограф. – И он ослепительно улыбнулся. Все это было столько раз отрепетировано, что он даже не задумывался о своих поступках.
Расписавшись на подставленном листочке, Санька забрал покупки и поинтересовался:
- Барышня, а что вы делаете сегодня вечером?
- Работаю, - засмеялась девушка.
- А завтра?
- Мы с мужем едем на дачу.
- Как я завидую вашему мужу, - сообщил Санька, попрощался и ушел.
Лопая по дороге мороженое, Санька продолжал думать. А думать ему было о чем.
Какой черт дернул его придумать эту чушь с переодеванием? Ну вот зачем ему это понадобилось? Хотя мальчик, конечно, красавец. Как не был Санька уверен в своей неотразимости и красоте (наследственной, черт бы ее побрал), Никита Перов был красивее. Какой-то особой красотой, не внешней, а внутренней… Как в тех стихах, которые он когда-то учил в третьем классе, про девочку-уродку: «Но если это так, то что есть красота, и почему ее обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?» Вообще в том году они читали всякие вещи, доказывающие, что красота внутренняя важнее внешней.
(Такое ощущение, что мы с ним по одним учебникам учились. – Прим. авт.)
Так вот, у Перова была именно внутренняя красота. Внутреннее свечение. Его в принципе-то некрасивое лицо будто светилось какой-то чистотой и наивностью…
«Блин, какие-то дурацкие романтические прибамбасы! Ненавижу такие штучки!»
Наивный мальчик. Соблазнить такого – раз плюнуть. Два намека, один поцелуй – и готово. От намеков он зацепенеет, от поцелуя размякнет – и можно брать тепленького голыми руками. Но ведь соблазнить – это одно, а ВЛЮБИТЬ – со-овсем другое. Это значит «заставить себя полюбить, чтобы он помирал от любви и жить не мог». Примерно так. А это сложно.
Санька вспомнил собственный крик души: «Ванька, сволочь, я тебя люблю, сволочь, люблю, сволочь!» Вот до такой степени надо влюблять в себя мальчика. Чтобы забыл нафиг своего блондинчика!
Санька радостно засмеялся.
«Я ревную, черт возьми! Я ревную Перова! Здорово! Никогда никого не ревновал, а тут – на тебе! Какого-то мальчишку, блин! Ревность – простое человеческое чувство! Ну, слава богу, я человек, а то уже почти опасался, что меня клонировали…»
Действительно, Санька никогда никого не ревновал. Некого было. Девушек у него было такое бессчетное количество, что он и не считал… а Ваньку не к кому было ревновать. Он был человек замкнутый и ни к кому никаких чувств не испытывал. Даже в его любовь к себе Санька не верил.
«Я у него есть, а его у меня нет… Он просто не хочет, чтобы я к нему привязывался. Он думает, что скоро умрет. Но я не дам ему умереть! Пусть только попробует…»
Санька заехал в «карман» и остановился у дома. Открыл ключом дверь и прошел мимо охранника.
- Ко мне никого не было?
- Нет, не было.
- Снимите квартиру с сигнализации.
Вообще-то, жильцы должны были это делать сами, но мог сделать и охранник, если его просили.
Санька открыл дверь квартиры.
- Эй, кто есть дома! – негромко сказал он. Разумеется, он великолепно понимал, что никого дома нет, но это была одна из детских привычек – дома мог оказаться кто угодно…
Побывав у Перова, Санька отметил несколько отличий.
У Перова квартира была хоть маленькая, но уютная: все было раскидано по углам, диван складывался очень редко, пыль вытирали еще реже… У Саньки дома – двухкомнатная, но большая квартира – все было чистенько-блистенько, отглажено, вытерто, все на своих местах. У него даже домработница была, приходила три раза в неделю убираться.
У Перова стояли фотографии на полках – Санька отметил две. Одна – Перов на фоне крейсера «Аврора» с каким-то пацаном и с взрослым мужчиной – явно отец и брат, очень похожи. Это значит – семья. Вторая – Перов с теми же ребятами, что были сегодня днем – блондин, рыжий и девочка. Это значит – друзья. У Саньки ничьих фотографий не было. Даже Ванькиной, потому что Ваньку он помнил наизусть и так. Только одна фотка все-таки была.
Это когда Санька и Лорд выиграли соревнования. Санька, четырнадцатилетний, верхом на Лорде, он же просто Солнышко. (Нет больше Лорда, умер вороной красавец два года назад от какой-то болезни). В руках – кубок, сам Санька, естественно, в костюме – красно-белом, в штуке этой дурацкой на башке – вечно уши натирала – счастливый, как-то умудряется держаться в седле и удерживать кубок. Самый счастливый день в его жизни, наверно…
У Саньки Рыбакова было много «заскоков». Недаром помимо прозвища «Санька-сволочь» за любимое цензурное ругательство, он гордо носил кличку «Псих».
В лошадей он влюбился в 12 лет, прочитав Алмазова «Прощайте и здравствуйте, кони!» Мама пыталась отговорить, но разве можно заставить человека отказаться от величайшего счастья в жизни? Ведь ездить верхом – это все равно, что летать, только наяву. Тогда мама поставила условие, что он не бросит музыку и плавание.
Музыкой его мучили с семи лет, но он все-таки ее не бросил, хотя ненавидел жуткой ненавистью. А плавание бросил через год, когда готовился к первым соревнованиям. Тогда он занял почетное четвертое место. Зато ему пришлось сразу бросить фехтование и судомодельный кружок. О судомодельном он не жалел – парусников там почти не делали, только всякие теплоходы. А вот фехтование… но за 4 месяца он кое-чему успел научиться.
Вы не удивляйтесь, что он столько вещей переделал. Санька – натура увлекающаяся, он кем только не хотел стать. Но в конце концов стал актером, потому что делать было нечего. Столько всяких ролей сыграл еще до окончания школы, что втянулся. К тому же денег много платят, а таланта в сериалах большого не надо. Нет, конечно, в серьезном кино он себя почти не пробовал, а в театре – тем более. Кино еще туда-сюда, это все-таки техника, много дублей… А театр – это с глазу на глаз со зрителем, чувства настоящие, халтурить нельзя…
«Папочка, конечно, сволочь, что тут говорить. Но он все-таки дал мне роль в спектакле. В хорошем спектакле, с хорошими актерами. Это значит, он считает, что способности у меня есть. Нельзя его подводить».
Его фотографии еще были – Олег Валентинович подарил несколько. Но, естественно, Санька не держал их за стеклами – они лежали в альбоме. Отец в детстве и ранней юности. Вроде как доказательство, что он тоже человек.
« - Все-таки я не понимаю, Александр, почему вы никак не можете помириться?
В детстве спать укладывал, а теперь «Александр» и на «вы».
- Потому что мы и не ссорились. Мы всю жизнь так друг к другу относимся. Ну, мою сознательную жизнь. А я в свою очередь не понимаю, зачем вы упорно стараетесь нас помирить? Вам-то какая польза?
- Ему нужен кто-то близкий, какой-нибудь человек, который бы хорошо к нему относился.
- Олег Валентинович, а вы не подходите на роль «близкого человека»?
- Я… нет, это не то. Я не смогу все время быть рядом с ним. К тому же вам тоже нужен близкий и понимающий человек.
- Ой, как хорошо вы все про меня знаете! У меня, слава богу, уже есть такой человек. И без вашей помощи.
- Кто же?
- Не ваше дело.
- Зачем же так грубо? Мне просто интересно, способны ли вы на какие-то чувства.
- Ой, какая избитая фра-аза. А зачем вам это знать? Может, я вам нравлюсь?
Боже мой, зачем он это сказал? Больше всего на свете Санька боялся попасть в дурацкое положение. Так вот, это оказалось самое дурацкое из всех дурацких положений. Спокойно, не показав никаких эмоций, Олег Валентинович ответил:
- Не помню, чтобы я давал вам повод так думать.
А в глазах читалось яростное:
«Как вы вообще могли подумать, что вызываете какие-либо чувства, кроме отцовских, у Олега Трубецкого! Моих чувств достойны только неординарные личности, вроде вашего отца, а не депрессивные, неуравновешенные подростки, которые изображают из себя невесть что!»
Санька покраснел. Нет, покраснел – не то слово… в общем, так стыдно ему никогда не было. Действительно, как он мог подумать?
- Извините, я… не подумал. Простите. – Господи, как стыдно-то…
- Ладно, проехали.
- Опять про него будете впаривать? Какой он хороший, умный и все такое?
- Вы думаете, ему нравится, что его собственный сын его ненавидит?
- Не знаю. Он же тоже меня ненавидит.
- Ну что за ребячество? Когда у вас будут дети, вы же не захотите, чтобы они к вам так относились, как вы к вашему отцу?
- У меня не будет детей! – закричал Санька. – НЕ БУДЕТ! Им слишком сложно жить в этом мире! – Он вскочил и забегал по комнате, пытаясь придумать хоть что-нибудь, чтобы от него отвязались.
И столкнулся с ним. А он как-то обхватил Саньку и прижал к себе… вроде как… обнял?
- Что ж вы из себя истеричку строите? Вы же нормальный, уравновешенный человек. Я же вас знаю.
Санька выдернулся и сделал вид, что ничего не было.
- Нифига. Вы меня не знаете. Только в детстве знали. А я вырос и в добрых дядечек больше не верю!
- Все равно. Почему вы меня даже не слушаете?
- Потому что он мне нафиг не нужен, и вы не нужны, и никто не нужен… А детей у меня правда не будет…
- Детям плохо, если их не любят. Вы не будете любить своих детей?.. Поймите, я был в том же положении, что и вы. Да, мы с отцом ссорились, но не до такой степени!
- Так у вас был нормальный отец. А у меня – сволочь.
- Поймите, я знаю Игоря больше тридцати лет! Он хороший человек и в чем-то любит вас.
- Он – меня? Не смешите мои тапочки.
- Скажите, вы его как ненавидите? Если бы он умер, вы бы радовались?
- Ну не знаю… нет, наверно.
- Так. А если бы он тяжело заболел?
- Ну… нет.
- А как вы его ненавидите?
- Я видеть его не желаю, говорить с ним не хочу.
- Это не ненависть, это просто неприязнь. Я говорил с ним, он тоже не испытывает к вам такой уж сильной ненависти, так что в теории вам помириться – легко.
- Всегда предпочитал практику.
- А на практике – должно случиться что-то очень серьезное, чтобы вы помирились. Что-то сближающее.
- И что вы предлагаете? Устроить аварию, чтоб он лежал в больнице, а я плакал: «Папа, пожалуйста, живи». Классическая история, как говорит Вано Рубинштейн.
- Это он – ваш… друг?
- Вы хотели сказать «любовник»? Были правы».
И тогда Санька нахально посмотрел своими карими лошадиными глазами прямо в болотно-зеленые глаза Олега Валентиновича. Но не смог расшифровать его взгляд…
Он до сих пор не мог понять, правда ли он нравится Олегу Валентиновичу или это так, придумано?
В принципе, это было возможно… Опять-таки классический случай – влюбился в сына своего бывшего… или настоящего любовника?
Нет, это потому что он нравился самому Саньке. Ну, в смысле, раньше. Ну, то есть он казался ему красивым. Хм, Саньке он нравился… как актер… гораздо больше чем отец. Но это было… Когда? Лет пять назад, или… Санька даже мечтал, чтоб Олег Валентинович был его отцом. Но мечтал ли он о чем-то большем? Сам не мог сказать.
«Не слишком ли это сложно – чтобы нравился один, любить другого, а соблазнять третьего? Я запутался. Прямо Холден Колфильд – он, помнится, тоже постоянно в себе запутывался».
Русский перевод «Над пропастью во ржи» был, конечно, хороший, но уж слишком прилипала к языку холденовская манера выражаться – чуть грубовато и с большим количеством преувеличений. Английский так не прилипал, поэтому Санька предпочитал оригинал. К тому же, он просто считал, что если у человека есть возможность читать оригинал, какого фига ему унижаться и читать перевод, который очень часто бывает некачественный? А возможность – образование – у Саньки была. Семь классов английской гимназии и потом еще четыре года в турецком лицее, где половина уроков шла на английском, а дополнительным был турецкий. Плюс поездки в Турцию и другие страны, интернат, четырехразовое питание, компьютеры с круглосуточным выходом в сеть… Классный был лицей.
(Моя нереализованная когда-то мечта… прим. авт.)
Так что английский язык Санька знал великолепно, да еще прилично турецкий. С французским был облом – он его только три года учил в гимназии, ну и неинтересный же язык! Все по правилам, если это так читается, то это читается так всегда и без исключений! И «р» эта дурацкая! И еще он вечно путал английские слова с французскими. В общем, одно расстройство, а не язык. Он, не напрягаясь, мог вспомнить одну фразу: «Вуаси ун жардэн э дэ флёр». Это значило – «Вот сад с цветами». Нет, он мог, конечно, еще чего-то вспомнить, но в пределах первых 20 уроков Жерара Може. Единственное, что Саньку огорчало – невозможность прочитать «Фигаро» в подлиннике. Пришлось читать по-русски… А Перов бы и в подлиннике прочитал…
Б…ь, опять про Перова. Ну почему в голове так застрял этот сладкий красавчик? Только «Чупа-Чупсы» ему и рекламировать… Или средство для похудения. Ноги даже не стройные, а просто худющие… Ой, не надо сейчас про ноги. Санька понял, что Перов будет ему сниться. Ну и ладно, хоть не кошмары. А то они совсем задолбали уже – каждую ночь снятся! Про то, как того мужика убили. В подворотне.
«- Пацаны, мож не надо? Ну че он нам сделает?
- Это тебе он ниче не сделает, а нас заложить может. Он видел, как мы в ларек влезли.
- Вы ж его вырубили.
- А вдруг он оклемался и все видел? Мож, он щас в ментовку идет про нас стучать. И прости-прощай свобода на три-четыре года…
- Пацаны, можно я с вами не пойду?
- Нельзя.
- Почему?
- А вдруг ты настучишь? А так – все одной ниточкой повязаны будем.
- Я не настучу, честно-пионерско.
- Все равно. Пошли. Без базара.
В принципе, было бы все нормально. Ну постоял бы. Мог бы даже отвернуться незаметно, когда Лэр выстрелил бы. Лэр у них во дворе был самым сильным и поэтому – самым главным. По-нормальному, его Валерой звали. Говорили, у него дружки вообще братки, бандиты, типа мафии. (Потом его убили в тюрьме, год назад). Ну и отказаться было невозможно.
В смысле, когда они пришли, Лэр поручил ему сходить за мужиком и передать тому, что с ним хотят поговорить. А мужик был в ларьке. Пожилой такой мужик, лет сорока или пятидесяти. Бутылки из ящиков доставал. Ну, Санька подошел и понял. Что через несколько минут этого мужика не будет. Вообще! А у него, наверно, жена есть, дети, может, и внуки. А мужика не станет. И все из-за того, что Санька его позвал. Но представив, что может с ним сделать Лэр… Санька все-таки подошел к этому мужику, посильнее надвинув на голову капюшон.
- Здрасте, там с вами какие-то парни поговорить хотят, - выпалил он на одном дыхании, чтобы не запнуться.
- Какие парни?
- Откуда я знаю? Иду, а они, значит, подходят и говорят – позови нам того мужика из ларька.
- Насть, я на пять минут! – крикнул мужик толстой продавщице неопределенного возраста.
Санька подумал, что на самом-то деле этот мужик не вернется никогда. Вообще.
Мужик пошел, а Санька подошел к своим с другой стороны. Их было человек пять и даже если бы они стали с мужиком драться, у него шансов бы не было – на каратиста он не был похож. Но они решили просто его стрельнуть. В спину!
Все случилось меньше, чем за минуту. Мужик подошел, Лэр его стрельнул, и все убежали».
Пистолет был разобран на кусочки и раскидан по разным помойкам в разных районах. Санька спокойно держался и даже что-то весело говорил.
А дома его вырвало. А потом он долго лежал и ревел в голос, как младенец. Он, конечно, знал, что жизнь – жестокая штука. Но знал как-то так, по книгам и разговорам. А тут он увидел сам по себе. Что выстрелить человеку в спину – и не врагу на войне, а обычному человеку, продавцу из ларька – это так легко и просто. И это можно сделать недрогнувшей рукой.
А потом ему стали сниться кошмары. Иногда вся сцена, иногда только тот момент, когда мужика убили. Иногда он видел, как мужик заходит к нему в дом через окно и подходит к его кровати. «Выйди, там хотят поговорить», - говорит он замогильным голосом, и Санька знает, что те, которые хотят поговорить, убьют его, только больнее. Но опять не может ничего сказать против и идет…
Наверно, он не так был воспитан. На книжках. В дорогой гимназии. И все его выкрутасы и дружба с хулиганами – от пресыщенности. Это для него экзотика, поступки против правил – например, курить он начал в шестом классе. А для них это – повседневная жизнь, и может быть, тот же Лэр стрелял людей каждую неделю. Или каждый день. И ничего, жил.
Надо было Саньке сдаться ментам добровольно… Это ведь он виноват.
Вот двадцать один год почти прожил – в июле стукнет – и ничего хорошего не сделал. Не спас никого, даже Ваньку не вылечил. А плохого сделал много. Ладно, первые два года откинем, ничего плохого сделать не успел. Потом… в три года? Что? Побил кого-нибудь деревянным грузовичком? Порвал мамино платье или папину книжку? Поцарапал папину машину? Да, наверно, все это было... в далеком детстве…
«- Игорь, а тебе не кажется, что малышу давно пора спать? – весело спрашивает Олег Валентинович, который пока что «дядя Олег». – А то совсем разленится. С такой развратной жизнью он скоро пить и курить начнет.
- Пусть только попробует, - грозится подвыпившая мама. – Я ему так всыплю…
- Не надо! – он сам. – Я пробовал.
- Что? – удивленно спрашивает отец.
- Пиво. Оно горькое. Совсем. Как майонез почти.
- Нифига себе детеныш! – на самом деле дядя Олег вместо «нифига» сказал другое слово, очень нехорошее. – Кто ж тебя пивом поил?
- На кухне стояло. Я думал, там квас. Они одинакового цвета».
На дворе, наверно, восемьдесят восьмой или девятый (просто, чтоб сориентироваться во времени). Перестройка в разгаре. Но каких-то особых признаков перестройки Санька не запомнил, хотя он помнил много из того времени. Он великолепно запоминал ситуации – кто где был, кто что говорил… вот одежда и мебель не запоминались.
«- Олег, уложи его пока на моей кровати, а потом отвезете их домой.
- Поехали, - дядя Олег подхватывает его на руки и понес в другую комнату.
- Не поехали, а полетели, - поправляет Санька. Нет, тогда еще Саша. Ему совсем не хочется спать. Все равно завтра суббота, и в садик не надо.
Дядя Олег откидывает покрывало и одеяло и укладывает Сашу в кровать. Тапочек на нем не было, и снимать их не надо. Вот здорово – если чего-то не надевать, то и снимать не надо! Например, если пойти в садик без куртки, то не только не придется снимать, но и заново надевать, когда пойдут гулять.
- Дядя Олег, ведь если пойти в садик без куртки, снимать не надо будет?
- Что снимать?
- Куртку.
- Нет, не надо.
- Вот здорово!
- Ты засыпай давай.
- А вы расскажете что-нибудь?»
Что Олег Валентинович тогда рассказал, Санька не помнил. Наверно, про Александра Македонского или Ганнибала или Джеймса Кука… Это были его любимые герои с детства – отца он тоже когда-то ими мучил… А, нет! Он рассказал:
«Когда-то, на одной планете, в одной стране, в одном городе жили-были два мальчика…»
И он рассказывал про этих мальчиков, как они играли, веселились и вообще как они жили. Это было интересней любой книжки. Только потом Санька понял, что он рассказывал ему про самого себя. И про его отца. А он так улыбался, когда рассказывал… Сколько ему было лет? Отцу двадцать шесть, значит, Олегу Валентиновичу лет двадцать семь или двадцать восемь. Старше, чем Санька сейчас. Но очень красивый. Он и сейчас красивый, несмотря на то, что старый. Сейчас ему сорок пять или около того. Но он почти не седой. Вот отец седой – а Олег Валентинович нет. Почему?
«Нет, я точно извращенец! У меня все мысли – только о мужиках. Ну какой из меня бисексуал, если я про девушек за весь вечер и не вспомнил? Охреневаю…»
Решил лечь спать и почитать Сэлинджера перед сном. (Оригинал, естественно). Но тут позвонил кто-то.
- Але.
- Привет, а я знал, что ты не спишь. – Ванька… солнышко. Мы пять часов назад расстались, а он уже звонит. Нет, это точно любовь.
- А ты чего не спишь?
- Я вообще не сплю.
- А его сегодня почти поцеловал. В смысле, Перова.
- А почему не поцеловал?
- Не знаю… Слишком быстро было бы. Сразу целоваться.
- Ну и как он отреагировал?
- Засмущался. Слушай, он мне кличку придумал. Кот. Говорит, так какого-то героя в кино звали.
- А, это в «Умножающем печаль». Я смотрел пару серий. Правда, про что, так и не понял.
- А Кот там красивый?
- Обалденный.
- Красивее меня?
- Нет, ты самый красивый на свете.
- Я такого ответа и ждал…
- Скучно тебе?
- Очень.
- Поиграем в «истории»?
- Я начинаю!
- Начинай.
- В общем, в седьмом классе, в конце года мы всем классом поехали за город. Шли, шли… Нашли озеро, остановились на берегу. Костер развели и сосиски жарили. И в волейбол играли. А я сидел и читал.
- Что?
- Сэлинджера. Читал, читал… жевал хлеб и сосиски. Мы веселились, песни пели… Потом поняли, что опаздываем на электричку, побежали со всех ног… Бежали, бежали… Не успели. Сидели на платформе – восемь человек на одной скамейке, пили лимонад и болтали. Целый час сидели, а казалось – целую жизнь. Так хорошо было… И все вместе… Мне было 12 лет…
- Идиллия… А мне было 14. Я шел в школу – ну, в свою, 46 – мимо вашей 92. Зима. Декабрь. На крыльце стоит пацан класса из шестого. В вашем форменном пиджаке – ну ты знаешь, серый такой. Без куртки. Стоит, курит. Я подхожу, мол, закурить не найдется? Он меня послал отборными матюгами. А мальчик интеллигентный такой, в дорогой одежде. Пиджачок заказной – я сразу заметил, сидел, как влитой. И этикетки не было. Я ему – какая некультурная молодежь. А он меня опять послал…
- Ну я по жизни несдержан на язык, прости! – извинился Санька. – А я не помню, странно…
Хотя вспомнил. И декабрь, и крыльцо, и хмурого парня. Он все помнил, только не осознавал этого. Игра в «истории» для того была ими и придумана, чтобы вспоминать забытое…
- Ладно, забыли. Ты хоть при Перове не ругаешься?
- Что ты! Я изображаю из себя таинственного кавалера…
- Ты его любишь, - вдруг заявил Ванька.
- С чего ты взял?
- Чувствую. Я же на психолога учусь… пытаюсь.
- Фигню ты чувствуешь! Ни капли я его не люблю!
- Ой, врешь… Сань, мне будет плохо… но не надо за меня держаться. Люби кого любишь.
- Я тебя люблю! – Тупой какой-то разговор.
- Тогда хорошо. Спокойной ночи.
И повесил трубку. Непонятный он сегодня. Он вообще непонятный по жизни – сложно разобраться в его душе.
Как думать-то не хочется!
Санька лег и сразу уснул, решив, что на сегодня раздумий хватит. Но кошмаров, слава богу, не было, только Перов.

Все еще гоняю... не охрип...

Гоняю одну кассету, такое ощущение, что он скоро охрипнет.

Прочитала жутко тяжелую книгу. "Рыцари сорока островов" Лукьяненко. Купила Машке на день рожденья - но не слишком ли тяжело будет для Машки?.. Называется, автор косил под Крапивина? Нифига, у Крапивина таких тяжелых книг нет! Есть сложные, вроде моих любимых "Наследников", но не такие жуткие! Я очень впечатлительная, и у меня больное воображение и развитая фантазия - я могу по одной сцене написать повесть! Ну, или придумать. Не выдерживаю такие книги, может, я все-таки еще маленькая? А я хотела два года назад прочитать! Боже мой! Что бы со мной было? Не представляю!

1) Ваш любимый цвет?
Синий

2) Вы боитесь смерти?
Да

3) Как бы Вы хотели умереть?
Никак! Я не хочу пока умирать.

4) Вы во что-нибудь верите?
Да.

5) Во что?
Так я вам и сказала! Ну, допустим, в Бога. Или в судьбу. Или в жизнь.

6) Можете описать себя несколькими словами?
Психованная графоманка... истеричная.

7) Если бы Вам предложили на выбор оружие (любое), какое бы Вы выбрали?
Шпагу!

8) Существует ли судьба, рок? Или мы сами строим свою жизнь, дальнейшую судьбу?
Да. Существует. Но ее можно изменить. Наверно.

9) Как Вы, вообще, относитесь к паранормальным вещам?
Боюсь.

10) Можете себе представить Бога и Дьявола?
Зачем? Их нет, они невидимы.

11) Может ли человек измениться из-за чего-то или кого-то? Готовы ли измениться для кого-то?
В лучшую сторону - готова.

12) Вы видите ангела. Ваша реакция:
а) удивление (м.б., вы скажете что-нибудь?)
б) восхищение (в принципе, тоже интересовала бы фраза)
в) спокойствие (тоже самое)
г) злость (тоже)
д) удовлетворение (что-то типа: "я знал, что они существуют!")

Удивление, наверно. Испугалась бы...

13) Как Вы относитесь к числу "13"?
Нормально. Учитывая, что я считаю четверками, то 13 - это начало четвертой четверки. Неплохо.

Почему мама хочет для меня одного, а я хочу совсем другого? Мне скоро 14, я не маленькая уже, я могу сама принимать решения о своей жизни!
Она думает, что я еще ребенок - почему? Потому что я не крашусь, не пью, не курю, не шатаюсь по дискотекам?.. Боже мой...

Сломала себе жизнь... Выбрала "В" класс... я идиотка...

Да, совсем забыла! В связи с завтрашним Последним Звонком - у нас три урока! А учитывая то, что третьим физра, то два!! Завидуете? Завидуйте-завидуйте! Я сама себе завидую.

В колонках играет - Земфира - Песня
Настроение сейчас - Никакое

Сдала на 5 историю и обеспечила себе гуманитарный класс.
Съела полтора мороженых.
Закапала мороженым блузку.
Сижу, питаюсь синим виноградом, который стремительно портится...

Как мне скучно...

В колонках играет - Земфира - Скандал

Что-то я сегодня много пишу... Делать мне нечего... Ненавижу, когда нет отзывов... и вдохновения... и Наташи в сети... Ой, я брежу...

Холодно как... Озноб у меня...

Люблю:

В колонках играет - Земфира

Сжевала два бутерброда, и сразу почему-то пришел отзыв. Может, связь какая-то есть?

В колонках играет - Земфира - Румба
Настроение сейчас - Хреновое

Мне скуушна... Отзывов нифига нету, как это больно... Видеть "Есть новые сообщения" и разочаровываться, что это не в твоей теме... Аааа.... У меня начинается депрессияя... Жрать хочууу....

В колонках играет - Земфира - Ненавижу
Настроение сейчас - Классное

Сдала физику. На 4. Из-за одной мелочи - не смогла правильно разделить 600 на 3000... Дура, да?
Сегодня была последняя в этом году физика, последний французский и труд... Осталось 5 дней...

- А-лё.
- Привет ромашкам! – воскликнул Санька Рыбаков на том конце провода. – Слушай, если я зайду, то не помешаю?
- Откуда ты мой телефон знаешь? – окончательно проснулся Ник.
- Из достоверных источников!
- Нет, ну откуда?
- Приеду-расскажу. Если пустишь к себе.
- Если купишь шоколадку.
- Куплю! Диктуй адрес.
- Комсомольский проспект, дом 7, квартира 15.
(Примечание – адрес взят наобум из Топ-плана).
- Так я еду?
- И шоколадку не забудь.
Санькина манера разговаривать почему-то напомнила Нику какого-то киногероя, но какого – он забыл.
Ник попытался прибраться, но это было, видимо, невозможно… Ну и пускай. Раз сам напросился, то потерпит беспорядок… У него в доме, наверное, такой же.
Дин-донн…
- Привет.
- Трям – здравствуйте. А я не один.
- А с кем?
- А с шоколадкой.
- Ну проходите.
- Что, шоколада в организме не хватает?
- Да. И жуткая депрессия.
Санька протянул ему руку.
- Дай пять, у меня тоже.
- А по тебе не скажешь.
- Я маскируюсь. Я умею.
- А что, больше некому пожаловаться на депрессию?
- Нет, есть кому. Но у нас с ним… такие особые отношения… мы либо ругаемся, либо… как-то спорим. Понимаешь, я, кажется, люблю его… А может, не люблю…
- Запутался? Я тоже… А он тебя не любит? – О том, что у Саньки… двойные предпочтения, Ник догадался, да он и не скрывал.
- Любит… вроде. Но… он не хочет портить мне жизнь. А может, мне нравится, когда ее портят!.. Ладно, фиг с ним. Я развеяться пришел, а не ныть. Выпить есть?
- Нет.
- А, ты же убежденный трезвенник. Ну я на всякий случай взял пару баночек джина.
- Я пить не буду.
- Я тебя не заставляю…
Санька вытащил из карманов куртки по банке, вошел в комнату и устроился на диване.
- Я тебе поражаюсь, - сообщил Ник. – Пришел к почти незнакомому человеку, сел на его диван и не угощаешь его джином…
Санька прыснул.
- Ты разберись в своих желаниях. А то в них кто-нибудь другой разберется. – И как-то странно облизнулся.
- Нет, я тебя не понимаю. Совсем.
- А меня не надо понимать. Что надо, я тебе сам скажу. А так – я тайна за семью замками, и чтобы меня открыть, нужен ключик, и не простой, а золотой…
- Понял, кого ты мне напоминаешь! – сообразил Ник.
- Кого?
- В общем, я кино такое смотрел. Не знаю, как называется. И был там такой персонаж, его все Кот звали… Ты говоришь почти как он, с такими же интонациями и вообще…
- А кто его играл? Наш или зарубежный?
- Вроде наш. Не знаю, я только чуть-чуть смотрел…
- А он симпатичный?
- Да.
- Тогда хорошо-о… - протянул Санька. – Кот, Кот, Кот… Красиво… Я тоже хочу быть Котом, это лучше, чем Молоток… Все, решено – я теперь Кот! Так меня и зови. Ты вообще кошек любишь?
- Ну как тебе сказать… - Стукнула незакрытая форточка. – О, легок на помине!
В комнату вальяжно вошел через окно большой разъевшийся котяра.
- Бася, Бася… - позвал его Ник. – Это Барон Иваныч, АнПетровниной внучки кот. Они через стенку живут… У, растолстел, котя-яра, в форточку пролезать не станешь, Басечка… - Ник встал на коленки и стал почесывать Басе живот. Сзади раздалось какое-то странное Санькино мычание…
Через секунду Санька уселся рядом по-турецки и стал заигрывать с котом:
- Котик… А я теперь тоже Кот, будем знакомы…
- Барон, дай лапу, - попросил Ник. Котик послушался.
- Дрессированный, - удивился Санька.
Кот изобразил что-то вроде «мрррм-мя», что тут же попытался повторить Санька.
- У, морда ненасытная, покормить тебя? У меня три шпротины осталось, правда, это вряд ли спасет гиганта мысли…
- А он потом в форточку пролезет? – побеспокоился Кот-Санька.
- Не пролезет, придется будить соседок и отдавать им на руки, - пошутил Ник. – Ты сам-то есть хочешь?
- А что, есть что-нибудь?
- Полбрикета мороженого. Шоколадного.
- Ну давай, - вздохнул Кот с видом барышни, давно сидящей на диете…

- А внучка-то у этой бабани красивая девушка? – поинтересовался Кот, устроившись на полу в комнате с чашечкой мороженого.
- Она не девушка, она старушка уже почти. Ей 35 лет скоро будет, - усмехнулся Ник. – Я ей говорил Бегемотом назвать, так она, дура, «Мастер и Маргариту» не читала!
- Что, правда? Тогда точно дура. – Подтвердил Санька. – Стоп, а бабане-то сколько лет?
- Она небось еще при царе родилась, - махнул рукой Ник.
- При Петре Первом? – смеясь, уточнил Кот.
(Такое ощущение, что они не только мороженым баловались, - прим. авт.)
- Бася-Бася-Бася, хочешь мороженого? – позвал Ник, но Барон Иваныч, наевшись, видимо, тремя шпротами, протиснулся в форточку и ушел домой, где его, наверное, лучше кормили.
(А как еще объяснить, что он ушел от таких мальчиков? Я бы не ушла… Ну все, замолкаю! – прим. авт.)
- Знаешь, когда я впервые узнал про «Мастера и Маргариту»? Когда в каком-то журнале прочитал отрывок про то, как кот Бегемот лез в трамвай…
Ник вспомнил про свою сильную сторону – декламацию и негромко начал рассказывать наизусть:
- «Потеряв одного из преследуемых, Иван сосредоточил свое внимание на коте и видел, как этот странный кот подошел к подножке моторного вагона "А", стоящего на остановке, нагло отсадил взвизгнувшую женщину, уцепился за поручень и даже сделал попытку всучить кондукторше гривенник через открытое по случаю духоты окно. Поведение кота настолько поразило Ивана, что он в неподвижности застыл у бакалейного магазина на углу и тут вторично, но гораздо сильнее, был поражен поведением кондукторши. Та, лишь только увидела кота, лезущего в трамвай, со злобой, от которой даже тряслась, закричала:
- Котам нельзя! С котами нельзя! Брысь! Слезай, а то милицию позову!
Ни кондукторшу, ни пассажиров не поразила самая суть дела: не то, что кот лезет в трамвай, в чем было бы еще полбеды, а то, что он собирается платить! Кот оказался не только платежеспособным, но и дисциплинированным зверем. При первом же окрике кондукторши он прекратил наступление, снялся с подножки и сел на остановке, потирая гривенником усы. Но лишь кондукторша рванула веревку и трамвай тронулся, кот поступил как всякий, кого изгоняют
из трамвая, но которому все-таки ехать-то надо. Пропустив мимо себя все три вагона, кот вскочил на заднюю дугу последнего, лапой вцепился в какую-то
кишку, выходящую из стенки, и укатил, сэкономив, таким образом, гривенник…»
- Ты всю книгу можешь наизусть? – спросил Санька (или теперь Кот?), и Ник заметил, что он как-то странно держит ложку.
- Ну не всю, но кусочками. Тренирую память…
- Ну вот почему одним – талант, красота, голос, память, а мне ничего? – с наигранной грустью в голосе спросил Кот и так же наигранно стукнул кулаком с ложкой по полу.
- Ты что, левша? – вдруг понял Ник. – Ты ложку правой рукой криво держишь.
- Ну и что? Так прикольней. Я хочу научиться обеими руками.
- А чего раньше не научился?
- Не хотел…
- А Игорь Петрович правша?
- А я откуда знаю?
- Ты не знаешь?
- Мне нет до него ни-ка-ко-го дела. – Как можно равнодушнее сказал Кот-Санька. – Мы никак друг к другу не относимся. Да, в нас одна кровь, но больше ничего общего нет!
Ник заскрипел зубами. Мысленно. Зря он вышел на эту тему… Но ему так хотелось понять, почему эти двое так ненавидят друг друга, а заодно разобраться в Санькиной душе.
(А не много ли он хочет? – прим. авт.)
- А внешность?
- Ой, блин, вне-ешность… Мало ли на свете похожих людей? У нас души разные! У него холодная, замерзшая, как… ну, как у Фандорина после Лизиной смерти. А у меня – пока еще теплая. И я не собираюсь становиться таким же, как он! Все, вопрос закрыли!
- Так Фандорин же не изначально был замерзшим, а именно после ее смерти.
- Именно. У него в прошлом тоже имеется сильная, но покойная любовь. И именно после его смерти он и стал «айсбергом в океане».
- Я вот не могу понять, откуда ты все это знаешь? Кто тебе рассказал?
- Ха! Сам не подслушаешь – кто тебе расскажет? Чтоб ты знал, я половину раннего детства провел под столом, подслушивая взрослые разговоры.
- А что ты там делал?
- Понимаешь, у родителей были… довольно странные отношения. После моего рождения они какое-то время не общались, а потом он, - Кот вообще почти не говорил «отец». Только «он». Нет, его положительно надо лечить, - припахал маму к вечеринкам. Их у него было бессчетное множество. А гостям-то и пожрать надо, и на стол накрыть, и посуду помыть… Что ж, ему самому возиться?
- А зачем она согласилась?
- Он же нас какое-то время обеспечивал. Он же звезда, тыры-пыры, все такое. В двадцать семь лет – заслуженный артист. Представляешь? У них был бартер, причем на приличных таких условиях. Так вот, а я на этих вечеринках сидел, в основном, под столом и внимательно слушал, о чем они говорят. Особенно интересно и познавательно было слушать, когда за столом были только родители и Олег Валентинович с невестой. То есть, потом она за него замуж вышла, но тогда была еще невестой. Потому что тогда как раз и обсуждались все эти темы про его любовь… к обоим Трубецким. А я слушал… а потом все это осмыслял. Они думали, что раз ребенку четыре года, он ничего не понимает. Боже мой, какие идиоты! Вот ты скажи, ты много понимал в четыре года?
- Ну… да, достаточно.
- Вот именно. Вон у тебя «Божественный огонь» лежит, там тоже написано, что взрослые считают детей глупее, чем они есть. – Ник покраснел, вспомнив, что книгу он не читал, а только кидался ей. - Я чрезвычайно много услышал тогда, но не все, конечно… А еще недавно, несколько месяцев назад, Олег Валентинович попытался помирить нас с... отцом. – Коту было определенно сложно произносить это слово. - Он говорил со мной и тоже много всего рассказал. Того, что они даже при посторонних не говорили. Хотел убедить меня, что он… ну, отец хороший человек, что мы просто не понимаем друг друга. Показал мне, каким отец был в детстве. Фотку подарил, сказал, что у него еще есть. Хочешь, покажу?
- Хочу. – Нику очень захотелось посмотреть на Игоря Петровича в детстве.
Кот сбегал в прихожую и принес бумажник из куртки.
- Знаешь, ты только не думай, что я ее специально ношу с собой. Я просто положил и забыл убрать. – И протянул Нику фотографию.
Двое мальчишек в белых рубашках и красных галстуках, с барабанами… Это было что-то из Крапивина, оттуда же, откуда песни про горниста и трубачей… И стихи на обороте – из «Мальчика со шпагой». А мальчишки… ну, самые обычные. Таких же и сейчас много. Или только похожих? Олег Валентинович – гордый дворянин, был похож на офицера императорской армии несмотря на галстук. Непонятного – не то карего, не то зеленого – цвета глаза высокомерно смотрели на мир сквозь стеклышки очков. А Игорь Петрович… ну, язык не поворачивался так назвать этого пацана, рыжего, веселого, изо всех сил пытавшегося быть похожим на друга – но нет, разные характеры, разные натуры – это было видно даже по фотографии.
Кот ткнул пальцем в фото.
- Урод, ну скажи, да? И улыбка идиотская.
- А по-моему, вполне симпатичный мальчик.
- Ну и любуйся! – огрызнулся Кот. – Дарю.
Насупился, сел в сторонке – такой смешной!
Ник нагнулся к нему.
- Ты чего?
Он как-то странно посмотрел на Ника, что показалось – сейчас поцелует! Но он улыбнулся.
- У тебя мороженое на носу.
Схватил его губами за нос, секунду подержал и отпустил, вдруг смутившись.
- Я чего пришел-то! – затараторил он. – У меня же к тебе дело, только не знаю, согласишься ли ты…
- Какое дело? – спросил Ник.
- Понимаешь, у меня есть девушка. И мне надо, чтобы она меня капельку поревновала. И заодно разыграть друзей, понимаешь?
- А я-то здесь при чем?
- Понимаешь, надо, чтобы ты… переоделся в девушку. По-моему, у тебя подходящая фигура. Можешь… раздеться?
Ник покраснел, но снял футболку (зенитовскую, естественно, с номером 11) и штаны – вроде тренировочных, но без лампасов.
Санька широко распахнул глаза.
У Ника действительно была очень тонкая, почти девичья фигура – тонкая талия, узкие плечи. Был только один маленький дефект – бедренные кости слишком выдавались вперед, и бедра были слишком широкими при таких пропорциях тела. Он действительно был очень красив.
Ник покраснел под пристальным Санькиным взглядом. Какой-то нехороший был взгляд, оценивающий… Из-за человека с таким взглядом он не стал поступать в Академию… Но взгляд таким был лишь секунду.
- Здорово. Красавец. Бог. Аполлон. Дионис. – Кот, похоже, был в восторге. – Так ты согласен?
- Нуу… Да! Только если мы поедем кататься верхом на следующей неделе. – Ник начал одеваться.
- Катаются верхом на палочке! – возмутился Кот. – Поедем, ладно.
- Тогда хорошо. Это будет прикольно.
- И я так думаю. Завтра можешь?
- Да. Только, чур, без шпилек.
- Ладно. Ты будешь спортивная девушка. В кроссовках и спортивном костюме.
- Прямо какая-то «Женитьба Фигаро».
- Скорее «Двенадцатая ночь». Читал?
- Нет.
- Прочитаешь еще.
Ник глянул на часы – двенадцать!
- Мама родная! Как поздно-то!
- Я пойду?
- Иди.
- Пока.
Кот ушел… А Ник встал перед зеркалом и стал разглядывать себя.
«Неужели я такой красивый? Ну допустим. – Провел пальцем по ресницам. - Но зачем я им всем сдался? Неужели нельзя быть просто красивым, не чувствуя таких обжигающих взглядов?»
Ник не знал, что скоро он будет проклинать свою красоту. Но это будет потом, когда он пожалеет о своем неумении прощать людей и любить их таких, какие они есть…
А сейчас он взял «Божественный огонь», лег на диван и стал читать…

В колонках играет - Земфира
Настроение сейчас - Нормальное

Решила все фотографии убрать в фотоальбом, а сообщения с фотками потом удалить...
Все норм. Погода - супер! Пойду гулять!
Вчера я до упора смотрела Евровидение, но до конца так и не досмотрела, бухнулась спать... Победила Греция. А я так болела за Хорватию... Россия - на 15 месте. Надо было "Уматурман" посылать! Шучу...
Что-то я брежу весь день... "Земфиру" надо меньше слушать. Помаленьку пишу следущую часть...

"70%из 100%"

Очень сильный знак ангелоподобия! Ты очень азартный человек, очень рискованный. В жизни
ты будешь не раз сталкиваться с риском, заглядывать смерти в глаза и ничего не бояться. Ты
ходишь по лезвию бритвы. Знай, у тебя очень сильный ангел хранитель. Он убережёт тебя от
ошибок. Это и есть твой дар.


Пройти тест "Раскрой свою вторую половину. ЕСТЬ ЛИ У ТЕБЯ ДАР?"

"Ангел"

Ты - олицетворение сил добра.Делаешь всё, чтобы помочь другим, всегда всем и во всём уступаешь, любишь людей и жизнь. Люди отвечают тебя взаимностью и считают тебя милым человеком. Отчаянный оптимист.


Пройти тест "Кто ты в магическом мире?"

Мешаем наш коктейль дальше!