Начинался новый, еще по-зимнему холодный, но уже по-весеннему яркий и солнечный день. Я шагал по извилистым проулкам маленького уездного городка. Раннее утро. На улице ни души. Справа и слева тянулись заборы маленьких, одноэтажных «своих» домиков. Я шел по замерзшей от ночного морозца, но уже почти свободной от снега, земле. Начинался новый день. День необычный, день, несущий что-то новое, что-то неузнанное. Какие-то перемены. Я чувствовал их наступление. Я всем своим существом ощущал близость нового, настолько близко стоящего, что это новое можно было затронуть рукой и почувствовать прохладное дыхание свежего, измененного состояния. А по бокам тянулись и тянулись маленькие деревянные домики. Я вынырнул из переплетения улочек к маленькой, зажатой с обоих берегов заборами домов, речушке. «Перепрыгнувший» через речушку мостик, покосился и просел. Держась за старенькие, видавшие виды, перила я взобрался на «деревянное сооружение» и, дойдя до середины его, остановился и несколько мгновений стоял и смотрел вдоль реки. Раннее утро. Яркое, только-только поднявшееся над горизонтом, солнце блестело в еще по-зимнему темной, холодной воде речки. Вдоль берегов тянулся целый лес сухих, прошлогодних камышей, таких высоких, что у стоящих по берегам домов, в большинстве своем виднелись только крыши. С некоторых из них из кирпичных труб, тянулся еле заметный дымок, хозяева «своих» домиков, привыкшие вставать до восхода солнца из-за необходимости ухода за беспокойным подсобным хозяйством, затопили печи. Постояв еще несколько мгновений, я двинулся дальше, вновь погрузившись в переплетение улочек пригорода. И снова по сторонам потянулись деревянные ленты заборов. Большинство их было черно от времени и влаги, подтаявшего от дневного мартовского солнца, снега, но кое-где доски заборов были светлые, явно переживающие свою первую зиму, еще по осени замененные заботливыми хозяевами. Но вот лабиринт улочек оборвался, и я оказался на широкой асфальтированной улице. Частные домики кончились, и началась окраина города, которая в отличие от других городов состояла из пятиэтажных кирпичных домов. На улице никого. В маленьких окошках первых этажей еще виднелись плотно задернутые по ночному времени темные шторы. Жители домов прибывали, до сей поры, в сладких объятиях самого крепкого, утреннего сна. Мои шаги гулко звучали над пустынными улицами. Я шел все дальше и дальше, медленно, но верно приближаясь к окраине города. А город спал. Спал и не ведал о том, куда и зачем спешит одинокий путник, по столь раннему времени. Шаги путника глухим эхом летели над бетонной мостовой, нарушая утренний покой сонного города. Раннее весеннее солнце слепило мои глаза, заставляя, щурится. Я уходил из города куда-то вдаль, по только мне ведомому пути к только мне ведомой цели. Полы плаща мягко шевелились, под легким утренним ветерком и в такт моим движениям. И вот последний кирпичный дом остался за моей спиной. Город закончился. Впереди, до куда хватало глаза, простиралась широкая и ровная степь. И лишь где-то в дали, на грани самого острого зрения, виднелись очертания чего-то огромного и непонятного, чего-то едва видимого за дальними туманами, далекого и невиданного до селе… или это только казалось? Незаметно закончилась ровная бетонная мостовая и пошла обычная земляная дорога. Я шел по ней вдоль той самой маленькой речки, теперь высвободившейся из тугого «корсета» заборов и домов, и теперь свободно «бежавшей» по вольным землям. Я шел и улыбался яркому Солнцу, легкому ветерку, раннему, морозному утру и предстоящей дороге… долгой, извилистой и трудной, но от этого не менее интересной. Я шел и видел прошлое и будущее. Я видел то, что было со мной в прошлом, я вспоминал прошедшее, но чем дальше отходил я от «каменных джунглей» тем все меньше и меньше оставалось у меня тяжелых воспоминаний о прошлом, и тем четче и четче видел я грядущее, видел путь и цель. Видел себя, идущего по извилистой земляной дороге по бескрайним, свободным землям, вдоль маленькой извилистой речушки, идущего к чему-то там в дали… очертания чего находились где-то на самом пределе самого острого зрения, к чему-то огромному и едва видимому за дальними туманами, к чему-то далекому и не виданному до селе … Или это только казалось?
24, 25 день третьего месяца, года две тысячи……ого.
Последний день.
Исход.
Огнеяр «Белый Волк»
Я ху..ю моя дорогая редакция. Ну я понимяю когда на автобусе написано "ДЕТИ" - это чтоб другие водители были осторожны, понимаю когда написано "ЗАКАЗНОЙ" или "СЛУЖЕБНЫЙ"... НО КАКОГО ЖЕ РОЖНА ТАМ БЫЛО НАПИСАНО "КОРЕЙЦЫ" для чего? объясните мне. Мол "осторожно корейцы, прячте собак"??? типа того? Так они вроде не дикие совсем и кидаться не станут у них и своих собак хватает :D Мдяяя вот такие дела дорогие мои... а еще я видел подобные "иформационного рода надписи" на фурах (ну грузовик такой для перевозки крупного груза) так вот на таких грузовиках в которых перевозят коров и др. кр. рог. скот... уж не из этой ли оперы :D
и до сих пор не ответил на СМСку одно старой знакомой которая неоднозначно намекнула что не плохо было бы встретиться. Вот так вот.
как то не располагает к филосовствованию....
ПОЗДРАВЛЯЮ!!! 
