Задуман и начат ещё один пост на бытовую тему.
"Под зеркалом, отблёскивая нехорошо и масляно, стоит дезодорант Rexona...Rexona...ну жыж..." Блин.
Марганец? Свинец?
А, Никель (Никкей? Доу Джонс?...).
Кадмий. О, кадмий-кадмий... Титан!!!
Фиг тебе, а не титан.
Уран? Платина? Нет.
Молибден?..
Ну же, синеньким по металлику...Cuprum?
!.....!..!....!
...Не нервничаем. Всё пройдёт. И это пройдёт.
Колись, сволочь! Хром? Цинк? Иттербий?! (Тербий, иттрий, эрбий). Всё не то.
Тьфу - с высоты. Забыл-забыл-забыл, пошёл начерталку клепать.


Через минут сорок, удивившись незаконченному предложению:
"Под зеркалом, отблёскивая нехорошо и масляно, стоит дезодорант Rexona Cobalt, гордо отмежёвывающийся от гли...кобальт, чтоб его...няного кувшинчика с расчёсками..."

А вот и песенка под "Врата" - Бессаме мучо (не знаю, как пишется, посему читайте как есть) от всё той же Агаты Кристи. Чем они мне так угодили? А обломилось мне печенья в виде CD-R. Таки.

И это, скорее всего, не просто пустая мысль о непротивоположности. Так бывает, когда всё сходится как детали в швейцарских часах - никаких особых эмоций, просто приятно. Что-нибудь из серии "было такое чувство, как будто мы уже давно знакомы". Эллочка, на подоконнике, с сигаретой и, мальчику: "Налей..." Приятственная дрожь.

Наш ответ - презрение, ибо, как истинное дитё киберпанка, без малейших колебаний и волнений настучал рецензию на платоновский диалог, распечатал - а ей не нра. Не нра ей - компьютер в процессе обучения. И Интернет ей не трожь и ручками корябай, и в библиотеки таскайся... Скука, Вера Паллна. Хотя острых ощущений прибавляет. Потому что на любое хлипкое доказательство её неправоты она обрушивается и сметает, а доказательство верное и однозначное перебивается визгливо-скрипуче-шипящим "Ишь ты! Ишь ты!" - и крыть всех софистами, пока не растеряются и не разбегутся. Обижаться на доволно чётко просматривающиеся шутки и ругаться матом - не в ответ, а просто. Всё же интересный человек :)

Люди, которыми я не стал. Люди, которые не есть я. Единственно интересный объект; исследования, взаимодействия, чего угодно.

Но те, с кем общаться приходится ежёдневно и помногу, постепенно теряют свою ценность - не то, чтобы я узнавал своих домашних всё больше и больше со временем; просто то, что суют под нос гораздо менее интересно, чем то, что находишь самостоятельно и дозируешь соответственно настроению. Тем не менее, я, естественно, стараюсь пригнать эти условия к своей семье, загнать мою семью в эти условия, если угодно.
Непосредственная передача информации у меня дома применяется только в быту. Посиделок с обсуждением произведений искусства и общих знакомых не происходит практически никогда, необычайные происшествия вынуждают, но на то они и необычайные. Даже в обычных ситуациях мы измудряемся сделать так, чтобы всё было понятно - но замечательным по своей уникальности способом. Мама, видя, как десятилетний младший брат досаливает свой суп, молча досаливает кастрюлю. И не потому что он такой гурман с непререкаемым вкусом - а потому что он повторяет всё за мной, а я соль различать научился; не научился об этом говорить. Правда - как с Гримо и Атосом - иногда происходят казусы, но это исключения из правил, которые обыкновенно никак не комментируются. Параллельное существование, в то время, как стереотип "семьи" заставляет думать о домашних, как о прозрачнейших людях, сбивает эту прозрачность на нет, что добавляет искр в существование - прекрасно.

"Ага. Хорошо. Ручка - на месте. Кровать - на месте." Показалось, что кто-то смотрит сзади - обернулась резко и сердце забилось чаще. Ложе как будто стало больше, чёрное и таящее неизвестность по другую сторону полога. "А не пойти ли мне отсюда. Куда подальше."
Окон нет. Или есть? Ещё раз прошлась, раздвинула все занавески, что были - появилось ощущение переползаемости окон по невидным местам. Причём не с садистскими ухмылочками разыгрывателей, а с устало-равнодушными лицами тех, кого достали эти смертные. Прятались очень хорошо.
Безуспешно пытаясь удержать в поле зрения всю комнату, забилась в угол - сразу показалось, что присонилась к двери, и ручка упёрлась в бедро - отскочила, как ошпаренная, но это был всего лишь набыченный комод.
"Спокойно, девочка. Похоже на сумасшедший дом-одиночку, но из-за этого глупо слетать с катушек, на самом деле..." Никогда не удававшаяся поза лотоса не удалась и на этот раз; заныло - по-домашнему уютно - старое растяжение, отвлекло от окружающего. "Что же, хоть бы собеседника - поиздеваться. Делать-то нечего."

Странно даже - до какой степени выжатым себя чувствую который день подряд. И вроде, поднимая тонус, в шахматы на лекциях играем на скорость, и семинары благополучно забиваются, и беспокоиться не о чем - всё идёт по плану - неужели прогулки под метрой так отражаются на?.. Не понимаю.

А Вера Паллна слушает Гражданскую Оборону и приводит тексты последнего альбома как пример системного диалектического подхода даже не помню к чему. И просит меня, будучи раздражённой наушниками, привести текст песни Queen. Я ей приведу - я ей так приведу, что будет осторожнЕе отзываться о том, чего не знает. Тоже мне :)

И ещё программка хорошая нашлась в запасниках и сусеках - конвертирует что угодно в mp3. Люблю универсальность, однако. Пусть и не быстро.

Как у меня вышло написать вчерашний пост - не представляю. Такой плотный и гладкий текст, если не всматриваться. Удивительно аж.

Одиннадцать

Утро начинается с открытием глаз - когда бы оно ни произошло. День - нечто между утром и вечером; вечер начинается в шесть, поэтому необычно спать днём - утро и день сливаются в час, создавая впечатление пролетевших суток, что вызывает чувства в зависимости от справленности и исполненности нужд и желаний. Обычное утро загадочно и довольно жутко темнеет к зиме - недавно, выплеснувшись и покатившись, посмотрел вокруг, стало несколько не по себе, ибо семь утра, народ кучкуется у остановок и тянется к близлежащей ТЭЦ, со мной, идущим далеко и не по дороге, никто не пересекается. Срезая привычно по небольшому садику, который не поворачивается язык назвать гордо "парком", ощутил себя выскользнувшим из собственной уютной тарелки окончательно: людей - никого, листья, подчиняясь сложным законам аэродинамики, закручивают потоки падающих себя между голыми стволами деревьев, небо сиренево и серо на востоке - небо из "Послезавтра" сразу подумалось, какие-то утробные сциллские-харибдские стоны-выдохи с близлежащей стройки, блестящий в нервозном освещении ещё не погашеных фонарей асфальт; в довершение всего, спугнутая, видимо, особенно натужным строечным выкриком стая непонятных птиц снялась с деревьев садика и начала бестолково перемешиваться с собой и листьями, сопровождая действие пронзительным ором. Как пишется, волосы зашевелились, но испугаться по-настоящему не удалось - предвкушая это удовольствие, Я подхватило пакет с попкорном и плюхнулось, ожидая от себя неадекватных объективной реальности действий. Ничего, естественно, не дождалось. Всегда так.
Это получилось угадать до минуты момент перехода ночи в день, когда Солнца ещё не видно из-за горизонта, но свет уже отражается и преломляется в небе. Больше такого не получится, вероятно, буду испытывать нечто другое - как человек, приходящий задолго до начала своего рабочего времени и застающий другую смену у станка.

День описывать бесполезно, так как как бы ни (медаль мне!) казались они похожими один на другой, это так не есть. Даже: каждый уникален, и общее искать бесполезно. Отринули.

Вечер - время оттяга, когда идётся на кухню, издалека заводится речь об ужине с попутным его прологом и изречением эпиграфов. Включается телевизор и бессмысленно мотается по каналам, пока где-нибудь не застрянется или не упокоится на "Спорте". Это действо медленно перетекает в приём пищи и посадку за клавиатуру, после чего страдается, по большей части, фигнёй. И потом - потом! бом! бом! - наступает одиннадцать.
Одиннадцать - это порог ночи, оттягивающей собственное появление, когда благодушное и бездельное состояния резко встряхиваются и, в зависимости от результата, безнадёжно махаются рукой или сажаются (точнее - присаживаются) за стол письменный, за работу и снящийся только покой. При этом, секунды отдыха и производственной гимнастики не рекомендуется тратить на чтение чего бы то ни было, потому что приёмная клиники, к которой принадлежат указанные постом ниже санитары, есть приёмная, а не выдачная; оттуда никто не выходил бодрствующим.
Так вот, не рекомендуется; рекомендуется приподнять штору и смтреть в небо, медленно угасающее, даже не угасающее, а [i]остывающее[/b], так как окно - на юго-восток. Тишина и темнота как катализатор умственной деятельности.

Ещё одна рекламная деталь, олицетворение фундаментальной идеи пиара - создания впечатления: всё делается само по себе, вы только купите нашу жвачку/машину/журнал.
"Быстродействующие дрожжи" - на кого действуют? Как действуют? Тупо размножаясь. Но атмосфера кухни, на которой ножи - режут, кастрюля - варит, а дрожжи - действуют, рисуется слишком соблазнительно, чтобы не поверить в её реальность.

А так - что бы. И ничего, в общем-то, просто так. Настроение абсолютно параллельное, точнее - перпендикулярное, когда с этой реальностью соприкасаешься только собственным существованием. До всего остального нет дела. Просто - нет. Оно всё - вот, я - поперёк, но чуть снизу-слева. О чём бы сейчас писать не начал, всё получится нечто заставляющее морщиться, как от набившей оскомину банальности - и вовсе не потому, что начал знакомиться с Джойсом и многого (как обычно, слишком многого) жду от его "потока сознания" - вот, кстати, откуда термин. В таком настроении самое оно смотреть всякий псевдофантастический бред типа "Звёздных войн" или слушать Nightwish и Blind Guardian, которые переживают за себя, за меня и за того парня. Для Queen, как кажется, нужно растормозиться и...раскрыться, что ли. Жаль потерять хотя бы секунду звучания. Ненавижу, когда наушники из ушей - не то, чтобы "моё и всё", неуважение к исполнителю.
Что-нибудь желается неординарное до неправдоподобности и абсурда, смешное своим идиотизмом и возможностью отдаться чужому воображению - подползти к краю, с которого можно упасть. Главное сейчас - не заснуть, с таким бодрым настроением, если можно так выразиться. Иначе опухшая рожа..да, хотел написать - иду, дождь, холодно, никого не трогаю, домой, есть хочется, ползу небыстро, но под ногами мешаются все, кто только может! Пару раз про себя прорепетировав раздражённое бурчание, означающее - возрождение культа великого Анунаха, сделал страшное лицо, локти расставил и двинулся, как танк, печатая шаг и разбрызгивая лужи. Только обидно - начнёшь наслаждаться результатом, сурово сжатая в кулак рожа расползается и шарахаться перестают :) Так вот, опухшая рожа и неспособноть выиграть хотя бы что-нибудь в шахматы. Нееееет, я сяду и почерчу, потом, по расписанию контрастного душа для обесточенного сознания - йогурта полтора литра в час-два, потом долгожданный Джойс, потом некий Липскеров, потом - Вудхауз незаменимый (шарповский "Уилт" действует примерно так же, только кончается почему-то быстрее), потом - дума о том, не жалко ли мне денег на CD-R, чтобы записать, наконец, "Коварство и любовь" и слушать на старом сидюшнике, потому как на сам альбом денег жалко совершенно определённо. Тех, которые потратил на Джойса и Фаулза. Было жалко. Ну неважно.
А после, а после, с совершенно перекосившейся под утро крышей, взять Набокова за одну руку и Павича - за другую, чтобы два могучих литературных медбрата уложили - действие рождает противодействие, надо что-то делать, будем применять ко мне насильственные методы. (Здесь бы и закончить, но... хотя нет. The end.)

И ещё - конечно, Джим Моррисон - поэт прекрасный, но, как верно отмечено в той же книге его стихов, стихи эти - к песням, и редко - наоборот. Музыкант он, музыкант.

В лексикон Эллочки-василиски не было внесено фундаментальное "поздно".
Поздно - значит, уже было, уже прошло и никого не должно волновать. Если нельзя изменить - зачем заламывать руки и призывать в свидетели кого только ни попадя? Правосудие - это другое, здесь люди, в которых ещё свежо впечатление от содеянного преступником, запускают бюрократическую машину мести - эвфемизм по отношению к сицилийски-корсиканскому выяснению отношений.
Поздно - поэтому не оправдываюсь, точнее, не люблю, противно; извиняться - тоже, хотя окружающим непонятно уже совсем и является причиной эксцессов, так что избавляемся потихоньку.
Поздно - род фатализма, смешанного с ленью. Я играю в чужую игру - в эту жизнь, поэтому, опаздывая туда, куда нельзя, удивляюсь, если прощают.
Поздно - отсутствие чувства вины перед человеком, которого не спросил. Стыдно перед собой в первую очередь - недостаточно информации собрал для действия, значит, но ему говорю "поздно", и машу ручкой, если он продолжает париться. Проблемы, возникшие в результате - это проблемы настоящего, а то, что "не надо было" и "если бы" - пффф...
Поздно - столп моего мировоззрения. Когда всё остальное зыбчеет и двоится под действием Животворящего Дуализма (что может быть и неприятно - как инородная живность в и на собственном теле), всё сознание с тяжёлым уханьем переносит свою тяжесть на "поздно", которое скрипит, как старое, крепкое, мощное дерево - и выдерживает.

Самое страшное - это не опасность для жизни, чьей бы то ни было, хотя это тоже довольно сильно пугает. И не предательство самое страшное, хотя бывает весьма неприятно. И подлинное жванецкое одиночество - пронизывает, но ужасает не сильно.
Как ни банально, но страшнее всего - неизвестность; всего нагляднее - чужое безумие. Не тихое помешательство, не параллельный миру аутизм - а безумие, в себя не верящее, как и всякое уважающее себя сумасшествие. И ладно одно, отдельно взятое, которое можно с известными сложностями запереть в обитой войлоком комнате без окон. Когда безумие окружает, не просто подчиняет себе, но отравляет среду и заставляет замереть ("Freeze!") в ожидании: что будет дальше? Вспоминается что-то такое, что приассоциировалось к экзистенциализму: "одиночества" и "отчаяния" всяческие, потому как резко и на холодный ветер выброшено сознание, лишённое привычно широкой возможности прогнозировать и рассуждать. "Сматывайся", - после непродолжительного тупого молчания резюмирует оно. А некуда.
И об этом - самые страшные, при соответствующем настроении, произведения искусства "Эпидемия" и "Красный петух" Агаты Кристи.

Нет, всё-таки хороший человек Карнеги, который Дейл. Пусть большинство его уроков кажутся довольно наивными попытками альтруиста-филантропа показать всем, как нужно обходиться со всеми, но некоторые мощные рецепты, рычаги величиной с ньютоновскую механику или постулаты Бора, его обессмертили.
Если ты хочешь, чтобы человек говорил с тобой и более-менее находился под твоим влиянием - говори с ним о нём. Обратное, сформулированное мной (конечно, не впервые): хочешь отвязаться - со смаком и на повышенных тонах говори о себе.
Есть такой персонаж в моей жизни, как некая девушка из Волгограда, изредка пишущая мне смсы на предмет потрепаться. И вот, так как особенных симпатий и антипатий она не вызывает, я пользуюсь вышеприведённым. Громко жалуюсь и хвастаюсь, если маловато настроения, денег и всего прочего для двухчасовой беседы. Делаю понимающее лицо и искренне интересуюсь деталями туалета, допытываюсь подробностей личной жизни, спрашиваю бесконечно. Она довольно наивна и это просто, "как отнять у ребёнка конфетку" - получается именно так, как я хочу, быстро и безболезненно. Иногда даже стыдно бывает за свои нехитрые хитрости. Ненадолго :)

Некоторые, коим не достаёт - к сожалению, не знаю, чего, а то бы помог - оставляют жалобы и вообще машут ручками: ну нельзя тебя читать...даже без уточнений. Нельзя :) Но если очень хочется - то можно.
Главная претензия сформулировалась так: ключевого слова нет. "И не должно быть", - подхватываю я. Ни в коем - если пост обретает дидактическую направленность, он лишается бессмертия, которое я садистски ему сообщаю. Здесь, конечно, понимать бессмертие нужно широко - это не бессмертие богов и титанов, гениев и основоположников, а отсутствие у записи способности умереть как текст, наделённый смыслом. Ну пример: вот не будут читать hi-tech специалисты лет через десять журнал, скажем, "Chip" за 2004 год, так как информация сия абсолютно бесполезна будет. Небезызвесный же Э. Умберто пишет: информация есть возможность выбора (упрощая). Продолжая пример со специализированным журналом - статьи для него составляются так, чтобы разночтений и коннотаций (подтекстов) было как можно меньше. Количество информации под жёстким контролем. Эстетическое сообщение есть форма, в которую каждый может положить что хочет. Выбор - из фактически безграничного количества комбинаций. Дидактическая направленность - это возможность сказать "этот пост про..." в четырёх словах. Я желаю оставить только собственное творчество, не заставляя думать о том же, о чём и я, так как бесполезно, но давая возможность вложить свой смысл, этакая филантропия умолчания. Уточнение позиции - это хорошо, но только когда имеется необходимость. Ключевые слова выдавливаются, но под давлением со стороны, и таковыми не являются, так что опасайтесь поделок и "если не хотите, чтобы я врал - не спрашивайте". Я и сам не знаю чаще всего.

Как дела?

Одно дело - когда вопрос задаётся в порядке трёпа, чем не увлекаюсь и к чему серьёзно не отношусь. Дело второе - с другой стороны экрана человек, интересующийся всем неподдельно и наивно; задающий детские вопросы с целью получить ответ, а не дать его. Под давлением ММ.

Автопортрет.

Высок, тощ, насуплен, хил. Шагу не может ступить без "что подумают" - важно не столько то, что подумают, сколько то, что могут сказать. Изредка получается изловчиться и вколоть допинг одной мысли, которая обходит другие на пути к спинному мозгу - страшно гордится, когда выходит. Пусть мысль не всегда бывает безопасной для него же. Изредка же удаётся сосредоточиться на чём-то, не распыляясь; жить сегодняшним днём не пытается, мгновений не ловит, ждёт, пока осядут сами; дожидается редко, хотя умеет.
Да-да, умеет ждать, согласен безусловно, когда предлагают: если и не сразу - но всё.
Рассматривает красивых людей до рези в глазах, без особого стремления рефлексировать по этому поводу - одно из немногих занятий, которые нравятся не на шутку без всяких.
Распираем собственными секретами до зубовного скрежета и тихих стонов. И всё то же - что подумают.
Каждая удачная реплика, по его мнению, заслуживает своей собственной, с тщанием подобранной аудитории, но долго не хранится и консервированию не подаётся. Если фраза уж очень хороша, обмазывает, обсыпает и подаёт, не теряя надежды на теорию вероятностей: что увидят и поймут именно те, кому хотелось это вр(с)учить. Довольно часто выдаёт собственные мысли за чужие, что адекватному объяснению не поддаётся в принципе.
Оптимист неординарный. Каждое разочарование приветствует громким "Хм" и кривой ухмылкой (ленится, кстати, шаблоны искоренять - о себе, любимом, писать не ленится даже под страхом недосыпания), засчитывая себе пропущенный мяч. Окружающих при этом не осведомляет, что игра в одни ворота. Смену противника принимает за личную победу.
Нервозен и истеричен, копит в себе, периодически выплёскивая, но всякий раз не туда. От этого ещё сильнее дрожат руки, а не от недостатка витаминов, которых всё равно не хватает воображения пить регулярно.
Читает. Именно - читает, понемногу и ночами, по страничке и собраниями сочинений. Впадает в зависимость и пытается так же, понимая, что не получится, не понимая почему. Не понимая, почему, не любит слова "неподражаемый", то есть совсем, не видя смысла в употреблении, существовании и толковании. Имеет подозрения, что просто смотрит не туда, но предпочитает не замечать.
Не замечает многого, пытаясь свою выдержанность противопоставить чужим излияниям. Рано или поздно срывается, впадает в бешенство и показывает, что такой же, как и все, только реже.
На вопросы о личной жизни улыбается авгурски и отделывается неопределёнными наречиями.
Курить и пить не нравится, спортом - некогда, образование - как-нибудь само, всё оставшееся время тратит на любование собой и не только.

Вот он, Жванецкий - предсказание обширное на XXI век и самые жуткие пророчества сбываются. "Что исчезнет окончательно и будет цениться превыше всего - искренность." И пусть моё личное мнение - нафиг она никому не нужна, получите под честное слово.

Люблю точные формулировки - и их противоположность, литературу: как "Искусство избегать слов". Первые не дают разочароваться в языке, своим существованием опровергая сентенцию "это нельзя, раз я не могу". Вторая залекает углубиться в себя. Структура не даёт, литература позволяет - по причине разности давлений перетекаю в коннотативное болото, в котором тону и цепляюсь за соломиннки рефлексивных "что бы это значило", выращиваемых со страху в циклопически-металлические сооружения, где скучно и холодно. Борьба (именно: борьба, и Ленин ни при чём, так как об этом сказал Гераклит: "В рождающемся соединяется, израсходящегося - прекраснейшая гармония, и всё происходит через борьбу.") и единство, куда ни плюнь.
Люблю нести обдуманную и логически выверенную чушь - некоторые называют это софистикой, но их посылаем...к Платону, диалог "Софист", читать определения. По мне, так безвреднейшие занятия словоблудием: не стреножить коня, а отпустить на риск и страх. Ускакал - не судьба...
И люблю, безусловно, аналогичную (если имеет смысл говорить об аналогиях) чушь воспринимать.
И - для контраста - не терплю импровизированных публичных речей. Ораторам - можно, но сколько тех ораторов? Текст должен подчиняться. необязательно формальному языку, но хотя бы какому-то! Игра без правил - это не игра. Экспромт зачастую сбивает с мысли и говорящего, и слушающих своей бессистемностью.
Спокойного времени суток, мальчики и девочки. "Ухожу в себя и сижу там."

Нет, под Мэнсона то грустно-безоблачное, что планировалось, не пишется...а, всё, он кончился, под Элвиса охотнее пойдёт.

Прощание - это всего лишь часть этикета, такая же, как приветствие, овеществлённая благодарность и т.п. Не люблю. Уходить нужно по-английски - если мой уход замечен, то незачем делать ещё что-то, чтобы обратить на себя внимание; если нет - ну и незачем отвлекать людей. Приветствовать нужно взглядом - демонстрация рук, которая выродилась в рукопожатие, это неправильно - если человек сомневается во мне, то пусть так и скажет. Если нет - то и незачем.
Так если нет самого ритуала прощания, с обещаниями писать и прочим враньём - то о чём разговор? Время - фиктивно, при расставании оно роли не играет. Человек меняется? Это несложно.

Другое дело - когда с лучше, чем без. Тогда неизбежные расставания не должны растягиваться и размазываться - переход из одного состояния в другое мгновенен, как умелое движение - быстро вытащить иглу шприца (красота - для тех, кто понимает). Делать из этого трагедию получаться не должно - времени не хватит на разворачивание действия. Если нет промежутка времени - нет и действия, нет и отрицательного впечатления. Неприязнь к расставаниям распыляется широким жестом на всю эту нескладную жизнь; потому как иначе не получится - не любить остаётся только факты, перед которыми ставят. Вот.

Такое ощущение (не из редких, кстати говоря), что вращаю ворот какого-то маленького приржавевшего колеса, сейчас, вот ещё чуть-чуть - и пойдёт, как по маслу.
Задание есть: найти все N-значные числа, цифры которых стоят через одного в натуральном ряду. Да, в принципе, несложно подобрать условие и элементарно просматривать все числа подряд, но так же неинтересно! Я пишу рекурсивную функцию, саму себя вызывающую, которая должна пройтись по всем ветвям вероятностей и вывести каждый конечный результат. Идея - проста, как треножник, реализована...почти. Одной ноги не хватает и всё стоит только пока его не рогаешь и среху ничего не кладёшь. Непонятно это всё, я вижу, но нужно немножко отвлечься, выключить музыку и посмотреть в стену.

В шахматы сыграть? Мысль.

Ну вот и выиграл, теперь в благодушном настроении можно отрубиться и чего-нибудь почитать, а как-нибудь вечером, с дымящейся чашечкой... Мдя.

Ну прекрасно. Всё слилось в одной точке пространства-времени и мне вспомнился Aditor, рекомендованный Black_driver, и делать было нечего, и Блокнот внезапно показался каким-то уж очень убогим, а Visual C++ - слишком перегруженным для Великой Цели, Которой Нет. И скачал я его, и крэк к нему нашёл, и сижу теперь радый, как всё облазивший и пометивший территорию.

И вот, примерно, пока мысль не шла: схема моего написательства. Всплывает в голове фраза: "бесит меня, когда из общих фотографий вырезают одного человека". Вот она, вбита, обмотана и пришпилена. Обхожу со всех сторон, вижу, что мне не нравится. Скажем так: "это в моём стиле - вырезать одного человека из общей фотографии". Уже лучше. Уже правильнее. Но до конца ли? Ближе: попытки рассматривать групповую фотографию, как комбинацию нескольких портретов, мне нравятся, так как своей лупой я совокупность охватить не умею.
"Запутаться в себе" - это просто, если исходить из описанного. В предложенном примере предпочтения расставляются сравнительно легко. А вот среди всяческих суждених о собственной личности и её свойствах как-то совсем трудно расставлять приоритеты и, как следствие, идти к верным заключениям. мог бы написать, что запутаться в себе - довольно лестно, как бы намекая, что - вот, какая я сложная и вся из себя индивидуальность... Опасность напороться на шпильку типа "в трёх соснах тоже долго бродят" останавливает :)

А (бессмертный и единственно живой союз) началось всё лет в шесть, когда, копаясь в дедовской библиотеке (половина - о шахматах, четверть - бабушкины романы, остальное - советская и не очень классика) я набрёл, спотыкаясь о столбики нотации, на биографический минисправочник о чемпионах мира. Капабланка, обыгравший отца будучи года на два младше меня тогдашнего, породил зависть. Быстро расставил с дедом, быстро продул, но оставил впечатление увлечённости. Начали учить.
Потыкав в теорию, с готовностью играя, дед настроил на похождение в шахматную секцию, ведомую неким международным мастером на пенсии. Выиграв с блеском (или без оного - не помню, честно говоря) у одного из лучших посетителей, произвёл впечатление даже на себя; преподавателем был записан в крокодилы и оставшиеся полгода лениво играл в десятке внутрикружочных турниров. Со временем всё забросилось, забылось - выигрываемые минипервенства в сельской местности только напоминали об этом, заставляя морщиться от дискомфорта. Ист. справка.

Умение комбинировать - аналогично таланту в искусстве, его нельзя получить, но можно заменить - на акуратную позиционную игру, "с осложнениями", которую умел, по преданиям, второй король - Ласкер. Нужна железная воля, мощная память и теоретический фундамент, более похожий на бомбоубежище. Засветить солнце Аустерлица теоретически, при правильной игре обоих сторон, невозможно - всё решается в шахматах одной ошибкой, последней. Если она же и первая - какой интерес играть?..

Активно пробую. Точнее: пытаюсь.
Хочется верить в свою исключительность-василисковость, но объективных доказательств не хватает.
Да, многие незнакомые люди начинают нервничать и ёрзать, притворяться игнорирующими и равнодушными, возмущёнными, "не-хуже-вас-цирковых". Некоторые начинают активно прихорашиваться, что вызывает откровенный смех, так как направленность очаровывания совершенно ясна - но девушка с находящейся в состояниие боевой готовности косметичкой в утренний час пик на Кольцевой есть нонсенс. Иногда даже стремятся поймать взгляд, который, в порядке разнообразия отведён в сторону.
Практически всё это находит объяснение в одном: я меняюсь местами с собственным объектом созерцания и понимаю, что долго под тяжёлым взглядом (который не особенно богатая лексически - или ленящаяся это богатство проявлять - знакомая охарактеризовала как "злой") мрачной личности вытерпеть трудно. Да и сказывается актёрская природа людей, театр одного зрителя организовывается мгновенно.
Верить при этом в загадочную и обаятельную особенность взора - что ходить, потряхивая пудовыми кулаками и думать, что знаток единоборств.

P.S. "Я долго остаюсь под впечатлением, котрое я произвёл на женщину." Карл Краус. Одно из деликатесных высказываний, которое тщательно оберегается и смакуется в особенно подходящие моменты :)

Могущественное и многообещающее "кстати".
Входящие друг в друга, как детали швейцарских часов - "ну и что" и "ну и ничего".
Ртутными каплями блестящее и звонко падающее "хочу".
Поражающее толерантностью и либерализмом "кому как".
Дальновидное, многоопытное, уверенное, но не самоуверенное - настороженное "ну-ну".
Иронично-филантропическое "я рада за них".
Безапелляционно-небрежное "естественно".
...и торжествующее, без всяких полутонов - торжествующее "то-то же".

Лексикон Эллочки-василиски.

На самом деле - хотелось бы иметь перед собой этот чистый лист Блокнота круглые сутки. Даже не перед собой, а где-то рядом, доступный и восприимчивый, заполняющийся разборчивым почерком и позволяющий претворять эту как бы сентенцию о "пишу, следовательно, мыслю".

Гигантское количество текста, выпускаемое в лирушное пространство Verdad, читается только в печатном виде, под лампочкой (но об этом ниже) и под обнадёживающий плеск воды в трубах, медленно и сладостно-непоправимо нагревающейся. Перед монитором жалко времени (которое можно убить гораздо более извращённым способом), да и завидно - остро и бело, так как на ЭВМе домашнем написано ясно: "общественный", не особенно разгуляешься. Писать на бумаге - так же, как разговаривать с самим собой - остаётся. Но это же неинтересно, чёрт возьми! Не было бы сети - я бы тут вообще уже. Да я и так уже. Пессимистично: ещё?..

Ода лампочке

Не люблю Солнце за свет. Тепло - хорошо, но светить... Хочу сам. Хочу - свет, хочу - нет, и не говорите, что стоит только закрыть глаза. Да, рабочий стол защемлен с двух сторон икеевскими "читалками" и прогибается под настольным коленчатым уродцем - дань начавшемуся черчению, пусть, но глаз радуется. Солнце, конечно, большое, но оно светит по-своему, хоть дом поворачивай. Три шестидесятиваттки позволяют создавать иллюминацию, под которую можно всё.
Да и вообще, с осветительными приборами отношения человеческие: люстра одной комнате ездит за родителями со времён общежитейских, когда одна похожая по гражданскому положению и социальному статусу семья (соседи, проще говоря) предложила повесить все пылящиеся стеклянные приспособления на их потолке. Наша висела на почётном месте - рядом с хозяйской. Абажур на кухне, с буржуйским шнурочком, который позволял (почему прошлое время? Да...хм) спустить её метров на один, была куплена в расчёте на радование глаз; тот факт, что в квартире проживают люди, переросшие 180 см, не учитывался. Поэтому каждый новый удар лбом в нависающий волнистый край приветствуется обоими участниками - абажур, несмотря на свою пластиковость, выучился думно гудеть после соприкосновения. Хотя, конечно, слуховые галлюцинации не исключены ;)
Наконец, мелкие "прищепки", цепляющиеся за что-нибудь и рассеивающие свет по комнате до тех пор, пока мне не придёт голову, что тянуться страницей к освещённому пятну как-то неудобно. К этому приблизительно времени, металлическая оболочка разогревается-накаляется, что делает аттракцион под названием "дёрни-эту хрень-так-чтобы-она-не-упала-и-повернулась-примерно-в-нужную-сторону" действом захватывающим (чаще всего) и сбивающим с мысли.
Вот так и живём, медленно перерабатывая электроэнергию в оплавленность-обколотость частей пластиковых и облупление металлических.
Бывает.

Как тебя называть?
"Ты" -жёстко, спотыкаясь и чертыхаясь, выдыхать сквозь зубы? Это настраивающее на короткую ногу тонопластическое "ы" - не к месту. Сжатое, прямое, пружинистое "т": струя воздуха в гармонии неподвижности окуренной дыханием комнаты.
Имя, вариации его, деформации и реформации - безжалостно вонзают частицу внешнего мира, крошку в простыне... Нет. даже художник, творящий будто бы из ничего - заполняет лист. Человек - заполняет пустоту, которая была до него и была создана кем-то другим. Нет. Только моё и твоё. Только так.
Идти до конца - и уходить из языка вообще? Создвать собственную структуру, личную систему знаков, описывающую единственый феномен? "До конца не дойдёшь," - спокойно перебивает (ненавижу!) сознание, - "нужен или один знак - всеобъемлющий
(Бог?), или бесконечное множество." Человек может понимать то, что ему преподносят так, как ему понравится. Не хочется перекладывать на другого то, что вроде бы должен сам... Но это так. ЭТО - ТАК. Что бы я ни говорил, писал, прятал в подтекстах, слушающий/читающий увидит только то, что увидеть захочет.

Да, наверное, телепатом - удобнее. Но палка о двух концах. Если убивает какое-то там слово, что может сделать мысль, вылетевшая аки воробей?