Сегодня переносил номера телефонов из старой потрепанной коричневой
записной книжечки в адрессную книгу своего мобильного телефона. Каждая
страница, да что там страница, каждая строчка, каждая запись вызывала
бурю эмоций и вихрь воспоминаний.
Вот к примеру надпись сделанная карандашом "Бай (дальше моим
неразборчивым почерком написан телефон)", напоминает мне о старом
враге. Чуть выше более разборчиво и ручкой написано -- "Ира (телефон
и дата рожденья)". Прикрываю веки и я вновь на первом курсе, на
паре ДУМа (ДУМ это не игра, а Д?лове Українське Мовлення -) ), вновь
веду беседу со странной девушкой и чудные ясные глаза вновь прознают
меня своим добрым и открытым взором.
Листаю далее. Что-то зачеркнуто, а выше видна неразборчивая надпись
"Витя (Фамилия и телефон)". В ушах звон стеклотары, и веселые голоса.
Перед моим взглядом разворачивается веселая поинтовка NeonNet'овцев
(Для неfidoшников: поинтовка -- встреча сетевиков, с пивом, водкой,
закусью и пр.)
Внизу запись грубым красным карандашом "Гиворс (адресс електронной
почты)". И я вспоминю грустную историю о том как некий полуэльф
родом из Пензы приезжал в Киев для того что бы покорить прелестную
девушку из рода людей. Осень. Тепло. Трава еще не укрыта мягким
ковром из пожелтевших листьев и трое существ неспешно гуляющих по
Киеву. И с виду невиннные фразы оказываются колкими и тонкими
насмешками, заверения в дружбе -- знаками неприязни... Кстати таки
полуэльфа в конце ждала неудача. Но это не суть важно (кстати у меня
даже фотки тех встреч есть в електронном виде).
А в конце книжечки находиться старый потрепанный билет в зоопарк.
Когда я гляжу на него, ко мне приходят воспоминания о самых счастливых
моментах моей жизни. Когда для во всем Мире существовала лишь Одна
Единственная девушка, а прочее было не важно и не существенно. Когда
я находился рядом с ней чувство неизбывного блаженства наполняло меня.
Когда, она была далеко-далеко дикая смертная тоска поедом ела меня.
Когда Она ушла, моя душа надолго погрузилась в тусклый вялый сумрак,
где жизнь и смерть становяться неважными и единственным, где единствен-
ное, что существует -- это вечное жесткое страдание, что каждый миг
терзает твою душу длинным черным зазубренным клинком.
Я могу долго листать свою записную книжку, и передо мной будут
медленно идти призраки прошлого. Лики иных будут печальных, у других
веселы. Будет и цепочко духов холодных и равнодушных.
Когда эта записная книжка истрепается, я заведу новую. Пройдет
время и печать воспоминаний ляжет и на ее страницы.
А когда я просматриваю свои электронные адресные книги, я лишь
чувствую холодное равнодушие...