Патроны времен второй мировой войны.
Хребет Оборонный, район Марухского ледника

Я вам мозги не пудрю —
Уже не тот завод:
В меня стрелял поутру
Из ружей целый взвод.
За что мне эта злая,
Нелепая стезя, —
Не то, чтобы не знаю, —
Рассказывать нельзя.

Мой командир меня почти что спас,
Но кто-то на расстреле настоял —
И взвод отлично выполнил приказ.
Но был один, который не стрелял.

Судьба моя лихая
Давно наперекос.
Однажды языка я
Добыл, да не донёс,
И особист Суэтин —
Неутомимый наш! —
Ещё тогда приметил
И взял на карандаш.

Он выволок на свет и приволок
Подколотый, пришитый матерьял —
Никто поделать ничего не смог...
Нет! Смог один, который не стрелял.

Рука упала в пропасть
С дурацким звуком: «Пли!» —
И залп мне выдал пропуск
В ту сторону земли.
Но... слышу: «Жив, зараза!
Тащите в медсанбат —
Расстреливать два раза
Уставы не велят!»

Врач до утра всё цокал языком
И, удивляясь, пули удалял.
А я в бреду беседовал тайком
С тем пареньком, который не стрелял.

Я раны, как собака,
Лизал почти что год.
В госпиталях, однако,
Вошёл в большой почёт —
Ходил, в меня влюблённый,
Весь слабый женский пол:
«Эй, ты! Недострелённый!
Давай-ка на укол!»

Наш батальон геройствовал в Крыму,
И я туда глюкозу посылал,
Чтоб было слаще воевать ему —
Ему, тому, который не стрелял.

Я пил чаёк из блюдца,
Со спиртиком бывал.
Мне не пришлось загнуться,
И я довоевал.
В свой полк определили —
«Воюй! — сказал комбат.
А что не дострелили —
Так я брат даже рад».

Я тоже рад бы, да, присев у пня,
Я выл белугой и судьбину клял:
Немецкий снайпер дострелил меня,
Убив того, который не стрелял.

(С) Высоцкий В.С.

Всю войну под завязку
я все к дому тянулся,
И хотя горячился -
воевал делово, -
Ну а он торопился,
как-то раз не пригнулся -
И в войне взад-вперед обернулся
за два года - всего ничего.

Не слыхать его пульса
С сорок третьей весны, -
Ну а я окунулся
В довоенные сны.

И гляжу я дурея,
И дышу тяжело:
Он был лучше, добрее,
Добрее, добрее, -
Ну а мне - повезло.

Я за пазухой не жил,
не пил с господом чая,
Я ни в тыл не просился,
ни судьбе под подол, -
Но мне женщины молча
намекали, встречая:
Если б ты там навеки остался -
может, мой бы обратно пришел?!

Для меня - не загадка
Их печальный вопрос, -
Мне ведь тоже несладко,
Что у них не сбылось.

Мне ответ подвернулся:
"Извините, что цел!
Я случайно вернулся,
вернулся, вернулся, -
Ну а ваш - не сумел".

Он кричал напоследок,
в самолете сгорая:
"Ты живи! Ты дотянешь!" -
доносилось сквозь гул.
Мы летали под богом
возле самого рая, -
Он поднялся чуть выше и сел там,
ну а я - до земли дотянул.

Встретил летчика сухо
Райский аэродром.
Он садился на брюхо,
Но не ползал на нем.

Он уснул - не проснулся,
Он запел - не допел.
Так что я вот вернулся,
Глядите - вернулся, -
Ну а он - не успел.

Я кругом и навечно
виноват перед теми,
С кем сегодня встречаться
я почел бы за честь, -
Но хотя мы живыми
до конца долетели -
Жжет нас память и мучает совесть,
у кого, у кого она есть.

Кто-то скупо и четко
Отсчитал нам часы
Нашей жизни короткой,
Как бетон полосы, -

И на ней - кто разбился,
Кто взлетел навсегда...
Ну а я приземлился,
А я приземлился, -
Вот какая беда...

(С) Высоцкий В.С.



Мой папа. Полк дальнебомбардировочной авиации

Парашюты рванулись
И приняли вес.
Земля колыхнулась едва.
А внизу - дивизии
"Эдельвейс"
И "Мертвая голова".

Автоматы выли,
Как суки в мороз:
Пистолеты били в упор.
И мертвое солнце
На стропах берез
Мешало вести разговор.

И сказал Господь:
· Эй, ключари,
Отворите ворота в Сад!
Даю команду
От зари до зари
В рай пропускать десант.

И сказал Господь:
· Это ж Гошка летит,
Благушинский атаман.
Череп пробит,
Парашют пробит,
В крови его автомат.

Он врагам отомстил
И лег у реки,
Уронив на камни висок.
И звезды гасли,
Как угольки,
И падали на песок.

Он грешниц любил,
А они - его,
И грешником был он сам.
Но где ж ты святого
Найдешь одного,
Чтобы пошел в десант?

Так отдай же, Георгий,
Знамя свое,
Серебряные стремена.
Пока этот парень
Держит копье,
На свете стоит тишина.

И скачет лошадка,
И стремя звенит,
И счет потерялся дням,
И мирное солнце
Топочет в зенит
Подковкою по камням.

(C) М.Анчаров



Человеческие кости на хребте Оборонный (Западный Кавказ, район Марухского ледника)

Трудно жить на свете
Октябренку Пете.
Бьет его по роже
Пионер Сережа...

Где-то в инете спер... у кого не помню :-)))

Российский компьютер 5-го поколения



Монитор и мультимедиа к российскому компьютеру 5-го поколения



Звуковая карта



Клавиатура и беспроводная мышь



Мышь обыкновенная

Приезжают родители навестить студента в общаге. Рано утром стучатся в дверь его комнаты. Из-за двери сонный голос:
- Кто еще там !?
- А Коля Иванов здесь живет?
- Здесь, здесь! Вы его у двери положите. Ща оденусь - занесу!

Музыкант играл на скрипке - я в глаза ему глядел.
Я не то чтоб любопытствовал - я по небу летел.
Я не то чтобы от скуки - я надеялся понять,
Как умеют руки эти звуки извлекать

Из какой-то деревяшки, из каких-то грубых жил,
Из какой-то там фантазии, которой он служил?
Да еще ведь надо в душу к нам проникнуть и поджечь...
А чего с ней церемониться? Чего ее беречь?

Счастлив дом, где пенье скрипки наставляет нас на путь
И вселяет в нас надежду... остальное как-нибудь.
Счастлив инструмент, прижатый к угловатому плечу,
По чьему благословению я по небу лечу.

Счастлив он, чей путь недолог, пальцы злы, смычок остер,
Музыкант, соорудивший из души моей костер.
А душа, уж это точно, ежели обожжена,
Справедливей, милосерднее и праведней она.

(С) Булат Окуджава

Спят, спят мышата, спят ежата.
Медвежата, медвежата и ребята.
Все, все уснули до рассвета...
Лишь зеленая карета
Мчится, мчится в вышине,
В серебристой тишине...

Шесть коней разгоряченных
В лентах алых и зеленых
Над землей несутся вскачь.
На запятках черный грач...
Не угнаться за каретой,
Ведь весна в карете этой...

Только глянешь из окна: на дворе стоит весна...

Времена не выбирают,
В них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять.

Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; я в пять лет
Должен был от скарлатины
Умереть, живи в невинный
Век, в котором горя нет.

Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?

Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; обниму
Век мой, рок мой на прощанье.
Время - это испытанье.
Не завидуй никому,

Крепко тесное объятье.
Время - кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
С нас - его черты и складки,
Приглядевшись, можно взять.

(C) А.Кушнер

Заезжий музыкант целуется с трубою.
Пассажи по утрам, так просто, ни о чем...
Он любит не тебя. Опомнись, бог с тобою.
Прижмись ко мне плечом, прижмись ко мне плечом.

Живет он третий день в гостинице районной,
Где койка у окна - всего лишь по рублю,
И на своей трубе, как чайник, раскаленной,
Вздыхает тяжело... А я тебя люблю.

Ты слушаешь его задумчиво и кротко,
Как пенье соловья, как дождик, как прибой.
Его большой трубы простуженная глотка
Отчаянно хрипит. (Труба, трубы, трубой...)

Трубач играет туш, трубач потеет в гамме,
Трубач хрипит свое и кашляет, хрипя.
Но как портрет судьбы, он весь в оконной раме,
Да любит не тебя... А я люблю тебя.

Дождусь я лучших дней и новый плащ надену,
Чтоб пред тобой проплыть, как поздний лист, кружа...
Не много ль хочу, всему давая цену?
Не сладко ль я живу, тобой лишь дорожа?

Тебя не соблазнить ни платьями, ни снедью:
Заезжий музыкант играет на трубе!
Что мир весь рядом с ним, с его горячей медью?..
Судьба, судьбы, судьбе, судьбою, о судьбе...

(С) Булат Окуджава

Моцарт на старенькой скрипке играет
Моцарт играет, а скрипка поет,
Моцарт отечества не выбирает -
Просто играет всю жизнь напролет.
Ах, ничего, что всегда, как известно,
Наша судьба - то гульба, то пальба...
Не оставляйте стараний, маэстро,
Не убирайте ладони со лба.

Где-нибудь на остановке конечной
Скажем спасибо и этой судьбе.
Но из грехов своей родины вечной
Не сотворить бы кумира себе.
Ах, ничего, что всегда, как известно,
Наша судьба - то гульба, то пальба,
Не расставайтесь с надеждой, маэстро,
Не убирайте ладони со лба.

Коротки наши лета молодые,
Миг - и развеются, как на кострах,
Красный камзол, башмаки золотые,
Белый парик, рукава в кружевах.
Ах, ничего, что всегда, как известно,
Наша судьба - то гульба, то пальба...
Не обращайте вниманья, маэстро,
Не убирайте ладони со лба.

(С) Булат Окуджава

Я повстречала его весною.
Он был художник почти известный.
Мы целовались с ним под сосною,
Hу и он женился, - поскольку честный.

Он пил немного, он был не грубым
Такое счастье лишь раз бывает.
Одно смущало: почистит зубы
И вечно тюбик не закрывает.

Hу, я внимания, сперва, не обращала.
Такой мужчина мне небом даден
И все по-бабьи ему прощала
Все, даже тюбик, будь он неладен.

А он, рисуя, впадал в нирвану:
То вдруг обнимет - люблю, говорит, и баста!
То вдруг проказник затащит в ванну,
А там: открыта зубная паста!

А я, как дура, носки стирала.
В супы ложила бульонный кубик
И все просила, все умоляла:
"Почистил зубы - закрой, блин, тюбик!"

А он, скотина, ну как нарочно:
"Все это Глаша, - говорит, - второстепенно".
Скажите, девки, ну разве можно
Любить и гадить одновременно?

И я с досады ушла к соседу
Ведь у соседа вставная челюсть,
На полке тюбик от "Блендамеду"
Лежит, закрытый. Какая прелесть!

(С) Виктор Третьяков

Когда мне невмочь пересилить беду,
когда подступает отчаянье,
я в синий троллейбус сажусь на ходу,
в последний,
в случайный.

Последний троллейбус по улице мчит,
вершит по бульварам круженье,
чтоб всех подобрать потерпевших в ночи
крушенье,
крушенье.

Последний троллейбус, мне дверь отвори!
Я знаю, как в зябкую полночь
твои пассажиры, матросы твои
приходят
на помощь.

Я с ними не раз уходил от беды,
я к ним прикасался плечами...
Как много, представьте себе, доброты
в молчанье,
в молчанье.

Последний троллейбус плывет по Москве,
Москва, как река, затухает,
и боль, что скворчонком стучала в виске,|
стихает,
стихает.

(С) Булат Окуджава

Ах, какие удивительные ночи!
Только мама моя в грусти и тревоге:
"Что же ты гуляешь, мой сыночек,
Одинокий, одинокий?"

Из конца в конец апреля путь держу я.
Стали звезды и крупнее и добрее.
"Мама, мама, это я дежурю,
Я дежурный по апрелю!"

"Мой сыночек, вспоминаю все, что было.
Стали грустными глаза твои, сыночек.
Может быть, она тебя забыла,
Знать не хочет, знать не хочет?"

Из конца в конец апреля путь держу я.
Стали звезды и крупнее и добрее.
"Что ты, мама, просто я дежурю,
Я дежурный по апрелю."

(С) Булат Окуджава

В далёкие страны летят неустанно птицы,
А всё же обидно, что сверху не видно лиц, а?
Я тоже летаю и тоже глотаю ветер,
И ждут меня всюду хорошие люди - дети.

Грустия, Арабения, Великоустания,
Гореландия, Голодандия, Великоблистания.
Винегреция, Нерыдания, Досвишвеция,
До свидания...

А в небе я понял, что нету Японий, Африк,
Но делят на страны весь мир. Это странно... Ведь прав я?
И понял я все же, что сверху похожы все горы,
Все страны похожи - поймете вы тоже скоро.

И когда рассвет растает, я, устав от ожиданья,
Улетаю, улетаю. До свиданья, до свиданья.

И птица - не та, что от глаз до хвоста - в перьях,
А кто на века в ветра, облака верит.
И счастлив не тот, кто землю, как крот, мерит,
А кто - удивлен, земле, словно клен, верит.

(С) А.Дольский

Дожди забренчали сонаты
По клавишам мокнущих дней,
И труб водосточных стакатто
Органных тонов не бедней.
Я вот уже многие годы
От каждого ноября
Жду этой дождливой погоды,
Все жду я, все жду я, а зря.

Хоть я не наивен, как прежде,
Твержу я дождю "подожди".
Живу я в невнятной надежде,
А годы идут, как дожди.
Последнему будет работа,
Мой голубоглазый палач,
Мой тысячный дождь для кого-то -
Всего только первый плач.

Ах, если бы жизни кривая
Легла на ладонь, словно путь,
Я смог бы, глаза закрывая,
В грядущее заглянуть.
Нет, лучше, пожалуй, не надо -
И так не в ладах я с судьбой.
Известны исходы парадов,
А чем же закончится бой?

Ну вот наконец-то дождливый сентябрь,
Ну вот наконец-то прохладная осень,
И тучи повисли косыми сетями,
И кончился месяц под номером восемь.

(С) А.Дольский

Не гляди назад, не гляди,
Просто имена переставь.
Спят в твоих глазах, спят дожди,
Ты не для меня их оставь.

Перевесь подальше ключи,
Адрес поменяй, поменяй,
А ещё подольше молчи -
Это для меня.

Мне-то всё равно, всё равно,
Я уговорю сам себя,
Будто всё за нас решено,
Будто всё ворует судьба.

Только ты не веришь в судьбу,
Значит, просто выбрось ключи.
Я к тебе в окошко войду,
А теперь молчи.

(С) Евгений Клячкин

По ночной Москве идёт девчонка,
Каблучками - цок-цок-цок.
Вдруг, откуда ни возьмись, сторонкой -
Незнакомый паренёк.

Он ей говорит со знаньем дела:
"Виноват, который час?"
А она ему на это смело:
"Два-двенадцать-сорок шесть".

Он ей: "Что-то я, пардон, не понял,
Что такое сорок шесть?"
А она: "Да это ж телефон мой,
Господи, какой балда!

Позвоните, попросите Асю,
Это буду лично я.
Ну, а вас зовут, я вижу, Вася,
В общем, познакомились."

Парень осмелел: "А вы поэтов,
Знаете ли вы стихи?"
А она ему в ответ на это:
"Евтушенко - мой дружок".

Он ей говорит: "Тогда простите,
Может быть, нам в ресторан?.."
А она: "Вы завтра позвоните,
А сейчас меня ждет муж!"

(С) Евгений Клячкин