Не то в преддверии очередного Нового года лезут воспоминания...
Моя первая стажировка, мне 20 лет, но я впервые так надолго уехала из дома. Я знаю, что всего-то один год, поэтому не особо скучаю. Но таки за этот год я два раза ревела по дому и маме.

Первый раз вообще смешно получилось. Девочка-египтянка 18-тилетняя совсем в первый раз уехала из дома. Я то хоть у бабушки в Курске по три месяца жила, а она вообще в первый раз оказалась без мамы, папы. И вот она сидит, слушает свою арабскую музыку и ревет в три ручья. С нами сидит девушка лет так 30-ти, тоже из нашей программы, сирийка, она успокаивает девушку на арабском. Я успокаиваю ее на японском. Сирийка по-японски говорит плохо, понимает тоже плохо. Я в арабском вообще ноль... В общем в результате разревелись мы все втроем, до истерики какой-то. Не то, чтобы мне было сильно одиноко, просто как-то за компанию получилось.

А вот во второй раз... Я готовилась к тому, что будет тяжело. Готовилась к тому, что это мой первый Новый год без семьи. Поэтому решила не сидеть тупо в универе, а поехать на хоум стей. Это такая программа, японские семьи принимают иностранных студентов. Я поехала на две новогодние недели, подальше от университета. Программа начиналась в католическое Рождество. Помню, мы летели на самолете, стюардессы были в костюмах Санта-Клауса, Уже сложилось какое-то предпраздничное настроение. Вечером в семье была рождественнская вечеринка. "Мама" подарила подарки своим троим детям и мне. Извинилась, сказала, что вообще не имела понятия, что мне подарить, надеялась угадать. Подарком был зеленый теплый шарфик. У меня кроме красной ветровки ничего не было, ну да ладно.
Мне была выделена отдельная комната, дети меня полюбили, все было замечательно. Я радовалась, что так хорошо придумала, как провести Новый год. Потом мне вдруг захотелось взять в прокате и переписать диск Джорджа Майкла. "Мама" быстренько мне это дело организовала и вот я уже слушала переписанную кассету на новеньком плейере.
В тот день я впервые поняла, что я знаю практически все песни Джорджа Майкла. Их любил мой папа, их приходилось слушать маме, когда она была беременна. Особенно одна песня, я не помню, как она называется, но там такая душевная труба. Я перематывала и слушала эту песню все 31-е декабря.
Потом спустилась вниз, к столу. "Папа" смотрел телевизор, "мама" готовила, дети играли. Им было весело, у них было то самое ощущение Нового года. У меня же его не было, это был НЕ МОЙ Новый год, я хотела домой. Периодически становилось невозможным сдерживать вой и слезы, тогда я шла в свою комнату, залезала под одеяло, включала плейер с Джорджем и ревела, пока не заканчивались слезы. Потом снова спускалась вниз.
В результате я попросилась в ванную (я обычно принимала душ по утрам), я надеялась, что в горячей воде удастся немного успокоиться. Я не хотела своими слезами портить праздник семье. Я не хотела, чтобы они заметили, как мне хреново.
"Мама" была немного удивлена, но конечно, никаких проблем, в ванную, так в ванную... Я зашла в ванную, сняла свитер и разревелась снова. И тут зашла "мама". Она принесла мне полотенце. Я уже ничего не могла сделать, слезы уже лились. Она ничего не сказала. Она просто обняла меня крепко-крепко, и стояла со мной, пока не закончились слезы. Она все поняла. Я попросила никому ничего не говорить. По-моему она не сдержала свое обещание, поскольку повышенное внимание мне было обеспечено на весь оставшийся вечер. Хотя никто ничего не сказал.
Японцы совсем не так встречают Новый год. У них он начинается 1 января, соответственно, все действа тоже первого. "Мама" сделала мне вкусный горячий чай, дети уже давно спали, "папа" заснул перед телевизором, "мама" делала вид, что смотрит, но на самом деле тоже дремала...
Когда "папа" переместился в постель, а "мама" убирала со стола и мыла посуду, она вдруг принесла мне телефон и сказала, чтобы я позвонила маме. Я долго упиралась, аргументируя свой отказ тем, что это очень дорого, я не могу тратить их деньги и тд и тп. "Мама" достала хоум стейные анкеты - там был написан мой домашний телефон - и сама набрала номер. Я поговорила с мамой пять минуток и положила трубку. "Мама" буквально затолкала меня в свою комнату с трубкой, чтобы я могла еще раз позвонить домой и поговорить побольше...
Когда я спустилась вниз, она сказала, что если ее дети когда-нибудь поедут за границу на стажировку, она очень хочет, чтобы какая-нибудь мама вот так вот дала им позвонить домой в Новый год.
В первом часу ночи я пошла спать.
Меня разбудили крики детей в шестом часу утра. Они пришли меня будить. Оказалось, мы едем встречать рассвет.
Мы опаздывали, и "мама" неслась по горному серпантину с бешеной скоростью. "Папа" откомментировал, что ему страшнее, чем на американских горках. Мы не доехали до самой вершины горы, машину пришлось оставить на стоянке. Последние метры мы поднимались по каменной лестнице храма, по обе стороны которой горели свечи. На самой вершине была деревянная трибуна. За разговорами чуть не пропустили первый восход солнца в третьем тысячелетии. Два хлопка, ладошки вперед, "Банзай!", два хлопка, руки к солнцу, "Банзай!" Меня грела мысль, что я первая из всех русских встречаю рассвет третьего тысячелетия.
Когда спускались вниз, к машине, семья встретила знакомого. Обычный разговор, как меня зовут, откуда я приехала, где я учусь... Обычный вопрос, когда домой? "В следующем...", - начала я по привычке. "Ой, нет, в этом году".
И отсчет времени пошел в обратную сторону. Не сколько мне еще тут, а сколько мне тут осталось.