Сегодня меня Х. в очередной раз спросил - "Как вам моя книжка? В "Молодой гвардии" её уже раскупили" - я про неё и думать забыла. Неудобно с одной стороны, а с другой - никакого желания не возникает даже в руки её взять. Надо хоть по диагонали пролистать, но тогда придется ему умные мои мысли по ней высказывать, а что, спрашивается, я по этому поводу сказать могу - да ничего!
Потому что этому горе-писателю надо руки оборвать, и ноги тоже (чтоб не научился в пальцах ног пишушие предметы держать), а ещё хорошо ему рот зашить (некоторые и в зубах ручку держат), чтоб не мог надиктовать ничего никому. И вообще писать - запретить! Потому что читать его лабуду - невозможно!
Сейчас я вам про него одну из моих баейк расскажу. Кстати - чистая правда.
Заходит Х. ко мне. И начинает рассказывать мне какая у него тяжелая ситуация - и книжку-то написал, и в издательство-то отправил, и на работе-то работает, и генеалогией собственных предков занимается, и архивы-то уже все исколесил... И этой речи минут на 40. Прошу уже приступить к делу, которое его ко мне привело. Ну, "поэт издалека заводит речь":), а уж куда она его приводит - не дай Бог никому. Х. начинает пересказывать мне свою книгу со всеми проистекающими отсюда подробностями. Еще, так, коротенько... После наводящих вопросов, наконец соображаю, что хочет он написать на свой роман рецензию, но хорошую, и не могла бы я... Вежливо объясняю, что сиё не входит в мои профессиональные обязанности, и на написание рецензии ему придется найти кого другого. Х. огорчился не очень и решил, что он и "сам с усам" и состряпает её себе самостоятельно за милую душу.
Вооружился "Книжным обозрением" для примера - ушел.
Прилетает он ко мне окрылённый через пару дней. Сияет, что твой таз - рука рецензией потрясает. Просит, посмотреть её глазом профессионала, всё ли там в порядке. Я, больше из вежливости, начинаю читать. Ох, лучше б я его сразу послала к такой-то матушке! Произведение своё Х. гордо именует романом, а в том романе от силы 60 стр. И рецензия на это безобразие - на 5-ти листах мелким шрифтом:)
Первые же фразы сего опуса повергают меня в крупнокалиберную дрожь. Ибо предложение "Автор книги написал то, что хотел написать и сказал то, что хотел сказать" - по-моему мне в страшных снах сниться будет. И в таком духе все пять листов! Но и это ещё не всё. Три четверти этой радости, я честно перечеркиваю и переписываю. Каждое движение карандаша по немеркнущему труду Х. воспринимает стоически, только морщится страдальчески. Я же на каждом предложении "А не кажется ли вам, что вот так сказать - более удобно? Мне думается, что это предложение - лишнее, ведь об этом было сказано абзацем выше. Я бы здесь написала по-другому. А если мы вместо этих трех абзацев напишем всего одну фразу - будет я, думаю, более понятно" и т.д. в том же духе. Со всеми моими нововведениями Х. соглашается, только сетует, что от его 5-ти листов остается - от силы 2.
Ладно, с тремя четвертями справились. А вот от последей четверти - меня не просто в дрожь бросает - я уж, грешным делом, подумала что мне решительно необходимо в дурку. Объясняю. Все языки имеют правила написания, произнесения, конструирования предложений. Ну, в немецком, например, глагол должен стоять на последнем месте, а сказуемое как получится. В русском правила тоже есть - точно знаю. А теперь представьте себе, что четверть текста - эти правила потеряла. То есть - совсем! Нет, слова все есть, но понять из этого набора слов - что имелось в виду - невозможно. Как будто просто набор случайных слов, как в словарном диктанте. На мои слабые попытки выяснить "Что это значит?" - ответ Х. какой-то неопределенный. И вот, добросовестно, всю последнюю четверть этого безобразия я честно расставляю порядковые цифры над словами.
Потратив около двух часов на правку этой "рецензии" - облегченно вздыхаю и расслабляюсь. И тут Х. выдает: "А может вы мне ещё и рукопись отредактируете - я принес!" Как я его в тот момент не обматерила и не послала куда-нибудь на Колыму - не знаю. Мне удалось, сохранив очаровательную улыбку, объяснить Х., что редактироать его бессмертный труд я буду только в нерабочее время и за оооочень большие деньги.
И вот теперь, скажите, могу я без содрогания прочитать его роман?!
Да я лучше сразу удавлюсь!
"Шла бы ты, Пенелопа!"
