Странно. Вот хочется высказываться сегодня, влезать со своими комментариями…

Я могу ответить с позиции тех, кто изменяет… и не изменяет.
Влюбленность изменять не позволяет – слишком застит глаза новый образ, новое чувство, тогда с почти-уже-бывшим (если таковой, конечно, есть) становится совершенно невозможно проводить время: противно ли, жалко ли его ли, себя ли? Выкручиваешься, ускользаешь – и уходишь. Наверное, это все ж не измена – расставание.

Измена ради физиологии? Может быть, это мужское. Не знаю, не пробовала.

Измена – ради интриги и драйва. Когда всеми играешь и изменяешь, собственно говоря, каждому из…

А еще вот… был у меня любовник, мальчик, любивший меня, когда ему было 17. Любовь его тихо истаяла, превратившись спустя годы в другое чувство, которому ни я, ни он не придумали названия. У меня были мужчины, у него были женщины. Это никогда не имело значения. Можно было встречаться оттого, что кому-то из нас плохо, или оттого, что «сегодня как раз такой вечер»… нам нравилось именно быть «любовниками» – никем больше. Для нас это слово значило: встречи наши не ради секса, а ради любви. Словно – память о любви, что ли? Помнить, что она возможна. И помнить друг о друге, оставаясь не обязанными, не верными, не постоянными.

А потом, удивительно одновременно у нас случилось – мы просили прощения за то, что больше не будет таких встреч, потому что он встретил свою любимую, а я – своего любимого. Настоящих. Рядом с которым других быть не может.