Их имена забыться не должны…

Пленительные образы! Едва ли

В истории какой-нибудь страны

Вы что-нибудь прекраснее встречали.

Их имена забыться не должны.

Н. А. Некрасов

Их было одиннадцать — женщин, разделивших сибирское изгнание мужей-декабристов.

Среди них — незнатные, как Александра Васильевна Ентальцева и Александра Ивановна Давыдова,

или жестоко бедствовавшая в детстве Полина Гебль, невеста декабриста Анненкова.

Но большая часть — княгини Мария Николаевна Волконская и Екатерина Ивановна Трубецкая,

Александра Григорьевна Муравьева — дочь графа Чернышева, Елизавета Петровна Нарышкина,

урожденная графиня Коновницына, баронесса Анна Васильевна Розен,

генеральские жены Наталья Дмитриевна Фонвизина и Мария Казимировна Юшневская — принадлежали к знати.

Николай I предоставил каждой право развестись с мужем — «государственным преступником».

Однако женщины пошли против воли и мнения большинства, открыто поддержав опальных.

Они отказались от роскоши, оставили детей, родных и близких и пошли за мужьями, которых любили.

Екатерина Трубецкая первая из жен декабристов добилась разрешения отправиться за мужем в ссылку.

Екатерина Ивановна Трубецкая. Миниатюра Н. А. Бестужева

В Иркутске она задержалась на целых полгода.

Местный губернатор Цейдлер, в точности исполняя особое секретное предписание царя, делал все возможное,

чтобы заставить Трубецкую вернуться обратно в Россию.

Он принудил ее подписать ряд обязательств, лишавших княгиню элементарных человеческих прав, о

бъявил, что может отправить Екатерину Ивановну к мужу лишь по этапу, плечом к плечу с каторжниками.

Но Трубецкая осталась непреклонной в своем решении, и иркутский губернатор вынужден был разрешить

ей отправиться к супругу в собственном экипаже.

Второй была Мария Волконская. 

27 декабря 1826 года в Москве на прощальном вечере в ее честь, Пушкин прочитал свое знаменитое стихотворение

«В Сибирь» («Во глубине сибирских руд…»).

Но дочь прославленного генерала Раевского уехала в ту же ночь, и поэт передал его Александре Муравьевой,

которая на короткое время остановилась в Москве.

Александра Григорьевна Муравьева. Акварель П. Ф. Соколова, 1825 год

День и ночь мчалась Мария Николаевна Волконская в кибитке, не останавливаясь на ночлег, не обедая,

довольствуясь куском хлеба и стаканом чая.

И так почти два месяца: в лютые морозы и пургу.

Последний вечер перед отъездом из дома она провела с сыном, которого не имела права взять с собой.

Мария Николаевна Волконская. Неизвестный художник, начало 1820-х гг.

В Иркутске Волконскую, как и Трубецкую, ожидали новые препятствия.

Не читая, она подписала страшные условия, поставленные властями: лишение дворянских привилегий и переход

на положение жены ссыльнокаторжного, ограниченной в правах передвижения, переписке,

распоряжения своим имуществом.

Шесть тысяч верст пути позади — и женщины в Благодатском руднике, где их мужья добывают свинец.

Когда Екатерина Трубецкая увидела впервые мужа в кандалах, в оборванном и грязном тулупчике,

подпоясанном веревкой, обросшего, она упала в обморок.

А Мария Волконская, еле узнав своего Сергея в цепях, бросилась перед ним на колени и сначала поцеловала кандалы,

а затем его самого.

Н. А. Некрасов:

«И раньше, чем мужа обнять,

Оковы к губам приложила»

Жили декабристки в тесной холодной избушке.

В окнах вместо стекол была вставлена слюда, а печь сильно дымила.

Однажды Волконская, не считаясь с запретами, проникла в подземелье рудника, где работали декабристы,

и, несмотря на окрики офицера, добежала до работавших там осужденных и передала привезенные с собой письма.

Обе женщины первый раз в жизни готовили и отправляли в тюрьму супы и каши, чтобы поддержать узников.

Привыкшая к изысканной кухне Трубецкая одно время ела только черный хлеб, запивая его квасом.

Она ходила в истрепанных башмаках и отморозила себе ноги, так как из своих теплых башмаков сшила шапочку

одному из товарищей мужа, чтобы защитить его голову от падающих в шахте обломков породы.

Елизавета Петровна Нарышкина. Акварель Н. А. Бестужева, 1832 год

Александра Ентальцева

Шестой женщиной, последовавшей в Сибирь к мужу, была парижанка Прасковья Анненкова, урожденная Гебль.

Считаясь невестой Ивана Александровича Анненкова, она добилась разрешения ехать за женихом в Сибирь

и в Чите с ним обвенчалась.

Прасковья Егоровна Анненкова. П. Ф. Соколов, 1825 год

Все женщины поселились близ тюрьмы в деревенских избах, сами готовили еду, ходили за водой, топили печи.

Полина Анненкова вспоминала: «Дамы наши часто приходили ко мне посмотреть, как я приготовляю обед,

и просили их научить то сварить суп, то состряпать пирог. К

огда приходилось чистить курицу, со слезами на глазах сознавались, что завидуют моему умению все делать,

и горько жаловались на самих себя за то, что не умели ни за что взяться».

Свидания с мужьями разрешались всего лишь два раза в неделю в присутствии офицера,

поэтому любимым времяпрепровождением и единственным развлечением женщин было сидеть

на большом камне напротив тюрьмы и иногда перекидываться несколькими словами с узниками.

Солдаты грубо прогоняли их, а однажды ударили Трубецкую.

Женщины немедленно отправили жалобу в Петербург.

А Екатерина Ивановна с тех пор демонстративно устраивала перед тюрьмой целые «приемы»:

усаживалась на стул и поочередно беседовала с арестантами, собравшимися внутри тюремного двора.

Беседа имела одно неудобство: приходилось довольно громко кричать, чтобы услышать друг друга.

Но зато, сколько радости доставляло это заключенным!

Позже других присоединялись к героическим женщинам Наталья Фонвизина, Александра Давыдова,

Анна Розен и Мария Юшневская.

Наталья Дмитриевна Фонвизина. Акварель М. С. Знаменского, 1840-е гг.

Лев Николаевич Толстой, ознакомившись с перепиской М. А. Фонвизина с женой,

был поражен красотой и глубиной душевного облика Фонвизиной.

Он даже хотел сделать ее героиней своего большого романа «Декабристы»,

посвященного эпохе и людям восстания 14 декабря.

Три главы этого задуманного, но ненаписанного романа были опубликованы в 1884 году.

Александра Давыдова. Акварель Н. А. Бестужева, 1830-е гг.

Анна Розен

Мария Казимировна Юшневская. Акварель Н. А. Бестужева, 1838 год

С приездом в Читу жен наладилась постоянная связь декабристов с родными.

Так как самим заключенным было запрещено писать письма, то это делали за них женщины.

Они распределили между собой всех декабристов и стали писать о них к своим родным,

а те передавали известия по назначению.

На имя декабристок приходили газеты и журналы, в том числе и иностранные.

В сентябре 1830 года в доме Волконских состоялась еще одна свадьба:

к Василию Ивашеву приехала невеста Камилла Ле Дантю.

Камилла Ивашева

Несмотря на то, что женщины были очень разные, они быстро сдружились.

Общей любимицей была жена Никиты Муравьева — Александра Григорьевна.

Ни одна из декабристок, не удостоилась столь восторженных похвал в воспоминаниях сибирских изгнанников.

Даже женщины, весьма строгие к представительницам своего пола и столь разные,

как Мария Волконская и Полина Анненкова, здесь единодушны:

«Святая женщина. Она умерла на своем посту».

Муравьева стала первой жертвой Петровского завода — следующего после Читы

места каторжных работ революционеров.

Она умерла в 1832 году двадцати восьми лет.

Никита Муравьев стал седым в тридцать шесть — в день смерти жены.

На поселении умерли еще две жены декабристов: Камилла Ивашева и Екатерина Трубецкая.

Три женщины овдовели в Сибири.

Однако им разрешили вернуться в европейскую Россию лишь после общего помилования в 1856 году.

Две жены последовали за мужьями из Сибири на Кавказ (Анна Розен и Елизавета Нарышкина)

и три вернулись с мужьями после амнистии 1856 года (Наталья Фонвизина, Мария Волконская и Прасковья Анненкова).

«Спасибо женщинам: они дадут несколько прекрасных строк нашей истории», —

сказал о декабристках поэт П. А. Вяземский.

Прошло много лет, но мы не перестаем восхищаться этими женщинами, величием их любви,

бескорыстной душевной щедростью и красотой.

Дилетант