Солнце кокетливой барышней убегало от меня за горизонт. Оно звало и манило. Нитью Ариадны впереди на горизонте мелькал его багрово-красный подол. Пустынное шоссе выходного дня. 140 на спидометре. Только рябины у дороги, да строгие тополя, изредка соседствующие с молчаливыми липами, кормившие до истомы своим сладко-приторным соком пчел, были немыми собеседниками моей рефлексии. Я бежала от…я догоняла то…не повторится, не дотронешься, не услышишь, не прикоснешься…
Я играла в салки, как в детстве. Догнать и осалить. Не хватило сил и прыти, не хватило мужества свыкнуться с мыслью, что нельзя войти в одну воду дважды. Не войти, не догнать, не поймать, не дотронуться до теплоты и невинности детства. Та девочка-соседка с большими серыми глазами уже не та и у куклы ее уже не вырастут волосы, отрезанные мной в порыве гнева и обиды. И коленки от ссадин только виртуально болят, и бабушка уже не ждет с пирогами, не пишет стихи, не расскажет о боли предательства и не погладит по волнистым волосам.
Я гнала на запад, догоняла солнце, окрашивающее горизонт в багровость потери девственности чувств. Я убегала от детства, воспоминаний