Зима серединой скалилась, и мир запахами ширился, рос, как живот от новой жизни,- сырыми, терпкими, густыми сливками-моросью, кровью земли пропитывался, зеленью набухшей просачивался, густыми кисельными туманами, зыбко-колкими вечерами из морозного одиночества. Заледеневшие ночи были хлипкие и тонкие, как слой золота на ее серебряном колечке девичьем, что бабушка подарила на совершеннолетие. Двадцать лет прошло, золото поистерлось, как и ее надежда. Двадцать лет одиночества среди людей.
Странная девочка-женщина. Так многие о ней думали, многие, которые мимо, вскользь, насквозь проходили через нее, сквозь нее, не задерживаясь.
Она, сколько себя помнила, училась жить в этом мире. На цыпочках вначале, потом неистово, неуклюже, с какой-то подростковой агрессивностью, сочившейся сквозь ранки-ссадинки максимализмом кургузого пубертата, который, как ветрянка, оставил на ее линиях судьбы оспинки-отметинки. Отбивала мячик, что судьба ей бросала.
Туда-сюда, туда-сюда... замкнутый круг, закольцованная перверсия, по мнению мира, что ее окружал тесным кольцом, сжимал так, что не вдохнуть.

Все в жизни неслучайно, на самом деле, все случайности-цепь событий, что прядутся тонкими, невидимыми нитями-паутинками, связующими между прошлым и будущим.
В ту ночь января он появился в ее жизни случайно и так преднамеренно, как только судьбе было угодно. Как будто, полная луна выткала им путь друг к другу, чтобы они, встретившись, соединились в одно целое в ту ночь старого нового года, сделали то, что было самым главным предназначением их жизни.

Когда в начале марта появились боли в животе с кровавыми росами, она списала на болезненные месячные, что часто случались с опозданием, на негативные эмоции и боязнь за старшую сестру, которая экстренно попала в гинекологию с маточным кровотечением, на многое списала, только не на беременность. Шестнадцать лет женского опыта с пустотой внутри, напрочь, отрицали возможность положительной реакции двумя полосками теста на беременность.

Напрочь! Если бы не случайно встреченная однокурсница в гинекологиях, с которой разговорились ни о чем и обо всем, которая взяла ее в оборот, даже бы и не заподозрила!..

Оказалось, что та ночь оказалась не случайной, не сквозной!..
Сохранились.
Родились.
Девочкой Наденькой.

И опять зима, такая же сырая, туманная, гулкая, но такая сладкая, терпкая и густая сливовыми туманами, которые они теперь погулками режут на куски вдвоем-она и Надежда.