Когда-то, совсем давно, в один из приступов гнева и безумной ненависти к нему, в один из таких пароксизмов, когда иллюзии осыпаются штукатуркой, разлетаются на тысячи мелких осколков, которые даже не собрать, не склеить, и пытаться не пробуй! Когда, начинаешь понимать, что больше так продолжаться не может, не должно и нужно срочно, что-то предпринять, желательно кардинально и бесповоротно.
В один из таких приступов, что был сильней других, как серия эпиприпадков, на грани статуса, я разорвала в клочья, на сотни мелких кусочков, свои письма, адресованные ему. Письма еще того, безмятежного периода невинного счастья, левитации от распирающих, жгучих ощущений безумных чувств, которых так бывает с избытком, когда любишь. И они, не помещаясь внутри, просачиваются сквозь кожу, отчего она сияет и лучится. Того периода, когда любой недостаток или изъян любимого человека кажется милым и чудным, и совсем-совсем не мешает, не раздражает.
Чувства оказались не бессмертными, сгорели быстро и ярко, оставив после себя маленькую кучку пепла и запах гари…
Наверное, с возрастом, я становлюсь сентиментальной. Я уже не помню, как его любила.