Заглянула в холодильник, а там ни одного яйца! Как же так?! У меня ведь блины на повестке дня. Я ведь размечталась, себя подготовила, живо так их себе представила, воображение то у меня живое. Мне, чего-то там, представить - раз плюнуть, ну, может, два раза плюнуть, если совсем уж туго. Я, что хочешь, могу представить, даже пингвина на экваторе или сантехника Васю трезвого.
Сегодня я представила блины: вот с мясом, вот с творогом... тоненькие, кружевные, румяные. Я люблю загорелые, а не бледнолицые.
Но, кто-то там, выжрал все яйца в холодильнике, а вслед молоком запил. Я видела, своими глазами видела - вот здесь были яйца, вот там - молоко. А сегодня нету!
Холодненькая струйка страха поползла по хребту, медленно-медленно, пересчитывая все позвонки. Смутная догадка змейкой пробуравила мозг: у нас завелся страшный яйцеед. Я его не видела, но знаю, что он существует. Страшный, косматый карлик яйцеед, с взлохмаченной нечесаной бородой. Он приходит ночами пошарить по холодильнику, вечно злой и голодный. И, как бы вы не прятали яйца, он обязательно их найдет. А потом умоститься довольный, закинет нога за ногу, и начнет свой ритуал. Прокусит дырочку в скорлупе острым клыком и выпьет его до дна, смачно глубоко икнет, да похрустит скорлупой, чтобы кости и зубы были крепче.
А сегодня ночью, о ужас, он приходил к нам не сам, а привел свою подружку и на брудершафт с ней пили наше молоко. Выпили до дна, все!

Мне бы затаится и притихнуть, да думать, что делать. А в голове то блины. Вот с мясом, вот с творогом... тоненькие, кружевные, румяные.
Это ведь, как заколдованный круг, пока не испечешь, не попустит.
Вот я и говорю мужу, сходи-ка, мол, за яйцами и молоком. А ему тоже страшно на улицу выходить. Он сына с собой зовет.
-Пойдем за яйцами!
-За какими? Куриными или настоящими?

Вот они ушли, как на войну. А я сижу и твердо верю, что вернутся… я точно знаю, что вернутся. И, может, даже блинов напеку.