Приходит пора, когда тебе не восемнадцать, не двадцать, не двадцать пять и даже не тридцать, приходит пора, когда тебе тридцать шесть в паспорте, на лице по-разному, а в душе межсезонье, переходный сезон. Сердце уже не разбивается, оно еще в прошлом веке окаменело, камень можно, конечно, обточить, но не силой, а частотой падения капли. Но даже от первого «кап» уворачиваешься брезгливо - ты уже и это умеешь, многое умеешь. Чувства обнищали, эмоции потерлись, помидоры созрели, картошку селяне выкопали, в нынешней прохладе после аномальной жары дворовые суки все сплошь потекли, и нет покоя с кобелем Семеном в прогулке. По неопытности он норовит все вынюхать: каждый куст и каждый подъезд, очень уж молод и незрел. Но и это пройдет.
Светило идет на попятную, скоро равноденствие. Дальше будет просто и легко: ночь отчаянно сжирает день, закаты длиннее рассветов, руки в карманах, сердце в ладони, душа вон, и фляжка с «ржавой водой» в сумке.
Лето отпустилось. Заморосило, завеяло, затянулось, покрылось эпитетами, небо стало такое сладко-горькое, что хочется трогать его губами, нежно и незрело, как в первом поцелуе - за каждую тучку, за каждое облако, за каждого мальчика, что сквозь-мимо.
Наконец-то и осень. Наконец-то вспомнили, дали – спасибо! Дали, как от сердца оторвали, дали отпуск в две недели. Есть дикое желание завеяться ото всех, исчезнуть, выключить телефоны, уйти не попрощавшись, даже с родными и близкими, инкогнито сесть на поезд, который везет в никуда. В то никуда, где закат переходит в рассвет, где море сливается с горизонтом, где день и ночь – единое целое, где нет силы и слабости, радости и горя, где просто есть миг между прошлым и будущем. Но мне, увы, не двадцать, не двадцать пять и даже не тридцать… ригидность… черт бы ее побрал!
Наверное, в стиле жанра нужно натурально пореветь, очиститься от той скверны, что была до и взрыхлить почву для той, что после. Но, это будет после-после, сегодня я тихо-тихо напьюсь остатками закарпатского шумного вина, тихо-тихо, совершенно по-летнему.

Лето кончилось - это раз. Любить детей - это больно, навылет и очень мучительно тяжко - это два. За окном сырость противная, пахнет мокрой собакой, грибами и немного грустью. Мы тут нервы вскрываем с ребенком друг другу. Какой-то тотальный апгрейд. Но ничего, мы это переживем.

Всех причастных к школе поздравляю. Вот вам кусочек беззаботного лета.

Ум человеческий открыл много диковинного в природе и откроет еще больше (вовка ленин)

И вот, наконец, результат. Ваш образ в стиле ретро выглядит так: Сама женственность и обаяние

Всегда открыта для общения, умеет увлечь за собой, любит бывать в высшем обществе и имеет там успех. Проницательна и умна, а в душе немного ведьма

Пройти тест

Жизнь несправедлива. Лето 2010 кончилось. Почти. Как это не прискорбно. Под ногами желтым шуршат опавшие надежды, и песок на пляже уже вечером сырой, неуютный, колючий, пропахший старой неубранной пепельницей.
На самом деле, новый год - это вовсе не 1 января.
И как-то поймала себя на мысли, что нужно подвести итоги. Наши итоги. Выдохнуть и вдохнуть, и дальше еще жить.
Давайте выпьем винища и взахлеб расскажем друг другу о своем лете 2010!

в горах все проще. если вы хотите достучаться до соседей, то разрабатывайте глотку.
нет? тогда ходите пешком за три версты.

Когда-то давно она была замужем за мальчиком, а еще у нее была подруга. Роднее этих двух у нее никого тогда не было. Потом зачем-то подруга влюбилась в этого мальчика, и с этим ничего нельзя было поделать. Как нельзя ей тогда было не верить своему мальчику-мужу, и этой своей подруге. Но реальность постучала тяжелым бревном. Развелась, оставив мальчика-мужа и дом на подругу, все-таки, не чужие люди. Пострадала в себя и немножко в подушку. А потом поднялась, отряхнула лицо, и начала любить мальчиков-мужей своих подруг. С кем не бывает. Сами все виноваты.

Если хотите избавиться от маминого зудения, родите ей внука, любимого внука, взрастите совместно его до пубертата. Ну да, еще лет тринадцать-четырнадцать придется потерпеть - никто не обещал, что будет легко. А потом можете выдыхать и заниматься воспитанием себя. Сына воспитывать уже поздно, а маму – и того подавно. Ну, а с собой, при большом умении, все же можно что-то сделать, по крайней мере, научиться быть не жертвой.
С отцами и внучками совершенно другая история.

из своих алупок. Второй день, как в воду опущенный, молчит и вздыхает, вздыхает и молчит.
А сегодня разговорился: " У меня теперь есть девушка, мам!"
Вот и случилась первая любовь курортным романом.
Подарил ей на прощанье свою футболку и сердце.

За окнами август: душный, спертый, выжженный, проклятый жаром.
За окнами август, 14 на календаре. Мама с утра звонит: «Сегодня праздник – Маковея, первый спас! Не вздумай работать!»
Эх, мама, мама, все у тебя однобоко.
Бабушка моя, Ефросиния, жена и мать коммунистов, всю свою жизнь тихо и смирно своему Богу верила, не кричала и не спорила, не навязывала, а тихо молилась.
С 43-го, когда дочь ее младшая в горах Казахстана умерла, до яблочного спаса яблок не ела, посты соблюдала, как-то так, незаметно для нас – рядом неверующих, на Троицу украшала свою комнату зелеными ветками, пекла куличи на Пасху, в канун Рождества ставила на стол двенадцать постных блюд, да шулыки готовила на Маковею – вот и весь показ.

Ах, шулыки! Это песня, что звенит в моем желудке серебряными колокольчиками. Самые сладкие воспоминания они ведь из детства. Спроси меня об августе, я ассоциацией бабушкины шулыки выдам.
Четырнадцатого дня восьмого месяца по новому стилю она рано утром в чистом переднике месила тесто – простое, постное, незамысловатое: вода да мука (рецепт-то утерян, яиц, кажется, там не было), раскатывала тонко-претонко и пекла лепешки: хрупкие, звенящие, поджаристые по краям. Нам, детям двора, разрешалась одна лепешка с пылу-с жару до начала действа. Не было ничего вкуснее в моей жизни, чем эта круглая лепешка-солнце на крыльце, разделенная по-братски между нами - гопниками дворовыми: Анжелкой, Сашкой, Галкой, Юлькой, мной и собакой Тузиком, которому полагалось слизывать крошки с рук.
В это время бабушка доставала из закутков макитру – большую и старую, как ее жизнь, что помнила еще мою прабабку, свершившая свое большое путешествие во вторую мировую – не на жизнь, а на смерть - из Украины в Казахстан и обратно. Выпростав ноги, бабушка садилась на пол, засыпала в макитру пропаренный мак, и растирала его скалкой до молока. Когда мы подросли - Анжелка, Сашка, Галка, Юлька, я – мы тоже приобщались к этому, но, это было большой удачей. Просто кому-нибудь бабушка это дело не доверяла.
К вечеру, когда солнце уставало, под старой шелковицей накрывался стол: во главе стола стоял букет из васильков, бархатцев и головок мака, нехитрая снедь, что Бог послал, и шулыки в макитре, в той старой и большой, что свершила свой путь из Украины в Казахстан, и вернулась обратно с бабушкой, сохранившей свою семью: отца и мать, сестер и брата, дочь Полину, но не сберегшей младшую Тому.
Вечерело, подтягивались соседи: и Лидия Ивановна с Леней – родители Анжелки, и Миша с Галей – родители Сашки и Тузика, и Галина с Вовой – родители Галки, и "радиаторовна" с мужем Леней-музыкантом похорон и свадеб - Юляшины, и Лидия Андреевна – бабушкина подруга закадычная, никогда не выпускающая беломорину изо рта, и соседи напротив…
Солнце садилось, темнело, но под старой шелковицей, помнящей еще руки деда Луки, в этот день до рассвета было светло. Оба Лени играли на баяне, Лидия Ивановна пела, ах, как пела, а мы – детвора двора – танцевали до упаду под «Рио Рита», «Брызги шампанского», «На сопках Маньчжурии» на старых затертых грампластинках, которые от не дрогнувшей руки Андреевны, пытавшей их захоронить в недрах старой выгребной ямы еще своих свекров-дворян, спасла моя бабка Фрося.

P.S. Ничего не осталось. Ничего, кроме воспоминаний. Бабушки десять лет нет, вслед за ней ушла Андреевна, продан ее дом и сад чужим людям – продан, сровняли с сырой землей, прошлой осенью похоронили Леню-музыканта, этим мартом ушла Лидия Ивановна, грампластинки даже и не знаю где, поди, там, где моя коллекция открыток. Да и я туда не езжу, сто лет как, – не к кому и незачем. Но, порой, как сегодня, четырнадцатого дня восьмого месяца по новому стилю, выйдешь на рынок, а вокруг бабки с букетиками васильков и бархатцев: «С маковеей! Купите букетик, женщина!» и так на душе хорошо, как будто, ангел к душе прикоснулся.

За первую семидневку два звонка, всё по делу: первый раз краткой сводкой, постфактум, об ожоге 2-й степени в поезде, вторым - SOS о страшной дежурной медсестре по фамилии ефремова, что мажет ожог бриллиантовым зеленым для профилактики от грязного прогретого моря, в котором так и кишит "всяка гадость".

На второй неделе мягкого крымского климата . Теперь ежедневно сообщает о девочке Камилле, с которой случилась обоюдная симпатия в парке Воронцовском. Ей 16, живет от нас за три остановки метро и четыре остановки трамвая, предпочитает черный шоколад, но не требует, друг Жора тоже ее оценил. И бабушка наша тоже в курсе-по два звонка на один его.
Как же его научить-то держать воду в заднице?

Слова свои о том, что псина бракованная, я забираю обратно. Вчера он поплыл, да как поплыл - вам и не снилось! Ходил по дну на задних лапах, а передними изображал вольный стиль "мельница".

Когда мне дуре кажется, что я превратилась в ангела, я перечитываю сорокина вовочки "настю".

Ему скоро 11 месяцев, но так и не плавает, не смотря на жару, не смотря на близость водоема, в котором мы каждый день мочим лапы по уши. Я же говорила, что он бракованный.
Добрые люди насоветовали научить его плавать путем погружения в воду хозяйки, вроде как он должен озаботиться ее спасением, и побочно - поплыть.

Мам, ты че, дура? Ну кто променяет палку на какую-то тетку, даже, если она жрать порой дает?!

Арбуз или дыня?

-А теперь, я вот, что вам скажу: одно дело мама в соседнем доме, и совсем другое – за девять тысяч километров!

-Да, мама, он – такой, как есть, и мне его не переделать, но у нас ребенок и нужно с ним жить.

-Я тоже поначалу на сына давила, пыталась его контролировать по всем фронтам, свое мнение, как единственно-правильное навязывать. А потом однажды остановилась, посмотрела на это воспитание со стороны, и поняла, что больше так нельзя - загублю пацана. У нас ведь в семьях, что с моей стороны, что с мужа – сплошной матриархат. Теперь только со стороны, ну, там смс-ки его почитать, почту проверить, переписку в аське просмотреть, уж поверь, я знаю и умею это делать незамеченной.

Прибежала с работы, схватила Сему Степановича, и галопом на прогулку мимо детского сада. А тут как раз время подходящее - последних детей разбирают. Идут навстречу мама с дочкой. Мама, как мама, обычная, ничем не примечательная, увидишь второй раз – не признаешь: среднего росточка, средней комплекции, среднего выражения лица – отстраненного. А дочка… знаете, вот сразу глаз таких цепляет, не только за ярко-рыжие курчавые волосы.
Значит, идут. А мы-то навстречу, впрямь, театр улицы. Мама молча. Руки, как плети, шею втянула, в землю глаза, через плечо сумка болтается туда-сюда, туда-сюда, короткая юбка, ноги, как ноги, загорелые, с цветущей гематомой на правом бедре – сезонное, губы искусанные, на шее след порывистой страсти – округлый, багровый.
Дочь выразительно, хорошо поставленным голосом, ножкой притопывая: «Ты плохая мать!» - Мать молчит, только голову в шею глубже втянула. – «Слышишь меня? Ты - очень плохая мать! Очень поздно меня из садика забрала. Ты должна искупить свою вину и купить мне конфетку!»

И как она это говорила, как говорила! Глаза сверкают, рот в гримасе злости перекошен, кулачки сжала, ровно подстриженная челка туда-сюда, туда-сюда, ножки топ-топ, топ-топ, коротенькое платьице по ножкам хлоп-хлоп, хлоп-хлоп. А мать-то молчит.
Мы уже с Семеном за угол свернули, у нас там свои интересы, а вслед на все лады: «Конфетку (басом)! Конфетку (козочкой)! Блять, мать, конфету!»

Где и почему? Вопрос, на самом деле, риторический. Похоже, что у меня на лбу написано: «Приди и трахни мне мозг своими откровениями, ушлепок!» Все видят, только я слепа. Как минимум, два раза в день я смотрю на себя в зеркало, и ничего призывного для ушлепков не вижу. А они видят, вычисляют меня из сотни тысяч подобных, и ебут мне мозг своими откровениями. Сегодня еще один такой же попался. Никого не трогала, чай пила на веранде между побегами из точки А в точку В. Увалился рядом и давай рассказывать, как будто его об этом просили надрывно. Пулеметом строчил – не остановить. Развернутся, уйти бы, а я уши развесила. Черт, как губка Spongia, питаюсь, взвешенным в среде обитания говном. Тут бы свое куда-нибудь утилизировать?


Со Львова, говорит, я. Пятьдесят три мне.

То насыпью, то глубью лога,
То по прямой за поворот
Змеится лентою дорога

Безостановочно вперед. (с)

коррида по-карпатски

Недельный отдых весь вышел, как вода из клизмы. Все хорошее когда-то заканчивается, впрочем, как и плохое.
Очередные две тысячи километров, дорожные серпантины, туманы, закаты-рассветы, купание в горных реках, чертовы мостики, заросли черники, синие поцелуи, гейзер, скансен в глубинке Карпат и музей узкоколейки, непроходимые лесные тропы, сплошные несъедобные грибы под ногами с вопросом старшенького "Это уже белые?", ночь в омуте лихорадки где-то в мотеле под Берегсасом, мой венгерский со словарем, мама с постоянными звонками "Где вы?", горный пес Сема, непуганые стада коров посреди дороги, брынза, вино, молоко и живая вода...
А еще Бучач кодой. Я уже его люблю.
У меня теперь внутри тепло и радостно, я нынче солнышко.
И, собственно, что сказать хотела: милые мои девушки, давайте как-нибудь скоренько встретимся, будем вино пить, пока оно еще есть, а?!
Сёма теперь у меня везде, даже на фотографиях руин замков.

Там все иначе, и воздух, и вода, и люди, и даже жизнь течет по-другому - размеренно, не спеша.
Даже лопухи за оконным стеклом одного магазинчика в Берегсасе все те же, как и год назад...
Хотя, у них и у меня теперь

Уехала лечить голову нарзаном молодым вином, баношем, боб-гуляшем, брынзой, грибами и конными прогулками. Берегите себя!
недельку тут будет

«Да-да!» - говорит. – «Я тогда в оргметодотделе у них работала, заведовала этим бесперспективным делом. Руководство клиники поставило задачу: выпустить рекламную брошюру. Ну, знаете ли, там все структурные подразделения рекламно представить, вложить на входе минимум, на выходе получить максимум, как обычно бывает от жадности. Кинула я клич, чтобы все заведующие материал информационный принесли и картинку для наглядности. Все о достижениях, а этот сексопатолог картинку маленького искривленного члена принес в фронтальном разрезе».

Я вот тут на просторах встречала, что, если очень-очень-очень сильно нужно, то вы вот как-то так умеете что-то там зажать, сконцентрироваться, и послать луч удачи.
Никогда не просила, а тут прошу.
Вам же не жалко, правда?
Вот зажмите, кто что может зажать!
Сильно-сильно надо.

-Это ужасно, понимаешь?! Все чаще и чаще я притворяюсь спящей, когда он меня обнимает в постели в нашей общей спальне.

-Он мне говорит, что я совсем его игнорирую, не разговариваю о своем. Так кто же против-то? Я попробовала. И что? Вчера ужинали в ресторане. Весь вечер сидели, как дураки дурацкие, давились молчанием. Когда десерт подали, он меня спросил «о чем ты думаешь, зай?» Я даже его это зай проглотила с шариком мятного мороженого, слова все заморозила. Он же знает, что я это зай терпеть не могу, с той проклятой осени 2008, когда он свою зайку на море вывозил, а я тут ебашила за двоих, спасала репутацию фирмы. Так вот я проглотила, не хотела скандала. Но, когда, помолчав, все-таки, сказала о своем одиночестве, он так орал, так орал, что я опять его подъебываю, унижаю, как мужчину…

-Ты же знаешь, как она меня ненавидела, как пинала, как против была нашего брака. Говорила, что я ему не чета. Кто я такая? Он сын профессора, лучистый мальчик, подающий боль-шу-шие! надежды. А я – лимита, девочка с мухосранска, без имени, без отчества, полусирота, мать – колхозница, отец – «летчик». А потом, когда Сашка родился, кричала, что лучше бы я на аборт пошла и не мешала ее сыну жить. А я молчала, всегда молчала. Ничего ему не говорила. Любила его дурака. Подушку грызла, слезы внутрь заталкивала…все заталкивала, даже ее «Какой ты Александр Никифоров? Ты – байстрюк, Сашка!». А потом у нее случился этот рак. Говорят, что рак от злости. Не знаю. Но, когда ее второй раз прооперировали, и вся эта химия началась, я все ей простила. Все! Понимаешь? Говно из-под нее выносила, постель меняла, складки разглаживала руками, как утюгами, чтобы пролежни ее не беспокоились, с рук кормила-поила. А он тогда загулял по-черному, загулял лучистый мальчик. Я Сашку в ту зиму к матери в деревню выслала, сама у нее на Верховинной жила в палате на приставной кушетке, а он этих своих домой таскал, боль-шу-щие надежды подавал… до последнего дня она меня ненавидела, так и умерла у меня на руках в этой черной ненависти… а он? Что он? Так и живем теперь: Сашка в одной комнате, он в другой, я в третьей. На кладбище к его родителям вот вместе ходим, мы же семья…

-Мужика, если в руки попался, нужно держать крепко. Ну, жалеть иногда, на рыбалку пускать, с друзьями пиво пить, чтобы не износился раньше срока.

Отчего-то последние дни, как наваждение, картинка статическая из детства: лето в разгаре, раннее тихое утро, пронизанный насквозь косыми лучами солнца двор, кружевная прохлада в тени шелковицы, холодный домашний квас, что дух спирает, в ногах соседский пес Тузик – смешной, лохматый, откликающийся на зов «вареник», бабушка навстречу с огорода в смешных штанах-шароварах на восточный манер, несущая перед собой в переднике нехитрый урожай для «молодого борща», раздирающий ноздри подгнивший запах первых яблок «белый налив»… и воздух так чист, как будто его и нет…
Неподдельное, незамутненное счастье.
Как его вернуть? И эту непременную звездную летнюю ночь?

-Вот, видишь? Вот там…ковш? Это большая медведица.
Я же, сколько лет свой домашний компас сверяла по этому ковшу!

Малина – середина лета. Ночь уже съедает день - неумолимо и безвозвратно. За окном непроглядная темень, к утру станет прохладно и росисто. Впереди пустота и огни.

Милосердие — одна из важнейших христианских добродетелей, исполняемая посредством телесных и духовных дел милосердия (милости). Любовь к ближнему — неразрывно связана с заповедью любви к Богу. И также, зависит от умения прозревать в любом нуждающемся человеке «образ Божий» (независимо от его недостатков).
(Википедия)

Наместник Киево-Печерской Лавры Павел назвал клинику для больных СПИДом на территории Лавры "притоном".
"Вы хотели бы, чтобы у вас в подъезде был притон? Чтобы в вашей в квартире, рядом или хотя бы на одной площадке жили люди со страшными заболеваниями?", спросил он, сообщает "Новая" газета.
"Я их не осуждаю, но они должны находиться в том месте, где они должны быть, а не в центре вселенского православия - Киево-Печерской Лавре", - отметил Павел.
"Еще с 2005 священники обращались к властям с просьбой вернуть помещения, которые ранее принадлежали святыне. Исторически инфекционная клиника когда-то была лаврской", - говорится в публикации.
"В планах монастыря - возродить больницу, которая исполняла бы социальную и благотворительную миссии. Там должны бесплатно лечиться священнослужители и прихожане", - отмечает издание.
Как известно, Павел (в миру Петр Лебидь) является депутатом Киевсовета от Партии регионов.
Как известно, ранее Кабмин обязал больницу Института эпидемиологии и инфекционных болезней им. Громашевского до 16 июля выселиться из помещения, которое сто лет назад было возведено возле Киево-Печерской лавры на пожертвования киевлян.
Украинская правда (http://www.pravda.com.ua/rus/news/2010/07/8/5208621/)

На работе все больны отпуском и чувствительны до невозможности. Одна я бельмом на их глазу со своим азартом к делу – полудурища!
Вечера еще светлы, травы душисты, грозы вкусны, ночи пряны – вкуснотища!
Хочется собирать их и засушивать среди страниц томика Марины Ивановны.

Про белые плечи,
Которых не смети,
Про сладкие смеси-
Потом не жалети…

Про неги, про лести,
Зеленые листья,
Про яства – не ести,
Орешки – не грызти.

или прочувствуйте разницу

вот вам два прекрасных жмеринских носа, не могу не поделиться.

носы

Приехали. Силы все ушли на отдых. Сломала мизинец на правой ноге. Семен чуть не задушил сельского петуха.

В остальном - б/о.

Что-то там в воздухе витает, однозначно. Никуда мы сегодня не уехали. Неумолимое абсолютно разгильдяйство старшенького тому виной. Сначала я расстроилась, потом разозлилась и вымыла конюшни авгиевы, как перед инспекцией санэпидемслужбы, нагладила белья, нажарила котлет, разучила с Семеном команду «умри» и два часа не разговаривала с чувствительными. Я очень уж добросовестная, даже в гневе.
Не теряю надежды вытолкать завтра спозаранку этих двоих в путь.

Дали три дня выходных. Нужно что-то срочно с этим делать. Однозначно, ехать нужно далеко-далеко, туда, где ни разу еще не были. Отдых – это смена физической усталости.
Маршрут не выбран, кабака не пристроена.
Собирала сегодня инфу по гостиницам для животных. Ужас, да.
…
-Какие у вас условия?
-У нас собаки содержатся в клетках. Клетки довольно просторные полтора на полтора метра.
-А сколько раз в день выгуливаете собаку?
-м-мм.. два раза.
-А по времени сколько?
-Минут десять.
-Прощайте!

…
-Условия и оплата зависят от размера животного.
-Как это?
-Большие животные содержатся по одному, маленькие – по два.
-Большие – это размер слона?
-У вас кто?
-Русский спаниель.
-Подождите, пожалуйста, на линии, я сейчас уточню у нашего ветеринара.

…
-Содержание в вольере 80 гривен в сутки, отдельная комната – 150. Еду привозите свою или покупаете у нас сухой корм.
-Моя собака не ест, практически, сухой корм.
-А чем она у вас питается? Домашней пищей? (и тон такой, как будто, я – самая порочная и безответственная хозяйка животного).
-Да, домашней. Я специально для него готовлю: кашки, овощи, мясо, творог…
-Ну, знаете ли, с такими запросами привозите со своей собакой свою домашнюю еду.

Конечно, это самое ужасное из десятка звонков, но, знаете, я этого кобеля насколько люблю, что не готова пожертвовать его комфортом ради своего.

Сейчас пойду выгуляю детеныша, и буду думать, как совместить приятное с полезным, чтобы волки сыты, и овцы целы.

Искупалась в субботу в речке, испила холодной водки. Теперь хожу носом шмаркаю, горлом болею, и вид такой, что обнять и в постель насильно уложить, какой-нибудь калиной-малиной отпаивать, на проклюнувшиеся из-под одеяла горячие пятки холодные ладони прикладывать, в лоб целовать. Но меня жалеют, правда-правда. Вчера в ночь, например, кабаку вместо меня выгуляли, чаю принесли два раза, а еще утром на работу не пускали. Но, я - отчаянная дура. Отчаянные думают, что незаменимых нет, и на карачках на работу ползут, потому, что дуры.
Ребенок у бабки, еще в воскресенье отправили, а ощущения былого «опять девушка» нет. Старшенький совсем взбеленился, в субботу вечером утащил меня в кусты соседней школы и сделал со мной то, что обычно делают с симпатичными девочками. Я, конечно, сопротивлялась, но не сильно. Чего только не сделаешь для своего мальчика.
Дожди льют, огурцы на балконе растут, день длиннее ночи…

Сарафан хочу в пол. Из батиста. Чтобы цветы по подолу крупно и тонкие бретели из кружева на загорелые плечи. Босиком по росе. Ронять капли холодного молока, жадно сглатывая. И обязательно деревянный пол на летней веранде, вычерненный осенними колючими дождями. Чтобы девичий виноград на южной стороне плетями хватко до окна мансарды. Пару соток огорода из нехитрой зелени: петрушка, укроп, кинза, ну, еще пусть щавель будет, какой-нибудь кресс-салат и огурцы, да-да огурцы, и подвязанные на палках розовеющие помидоры. И соседи, чтобы аутисты. И, чтобы телефоны выключить. И, чтобы муж в городе, а сын у бабушки. А пес Сема пусть рядом будет, пусть в сарафане путается или на веранде греется…
Как же я в городе устала. От всех устала.

Младшенький - обормот! По поводу и без хамит, заныкал табель за 7-й класс, влюбился в очередной раз непонятно в кого, отказывается стричься и вымогает разрешения проколоть ухо. В общем, надел образ брутального подростка. Старшенький от этого бесится, пес Сема страдает, а я по пятницам прячусь от этого бедлама на уютных летних верандах: делаю хорошую мать семейства. Вы же знаете, что у матерей фантастическая способность к самосохранению гнезда, виной тому набор из двух половых хромосом Х. Был бы у меня ХУ-кариотип, наверное, давно бы разрушила очаг, дорисовала "и краткое", но...

вот младшенького внутреннее зеркало

Пришли, говорят, мол, бросай всю свою работу экстренно, у нас бузара остывает. Сумасшедшие. Привезли из ресторана целую кастрюлю. Ни есть, ни пить, уже сил нет, второй день сибаритствуем. А потом под чай-кофе неожиданно военные подтянулись, нас гражданских поздравлять с общим профессиональным праздником. Настоящие полковники. Разгоряченные после фуршета, в медалях и орденах, с расслабленными узлами галстуков и ящиком коньяка, вот только цыган с собой не взяли. Рассказывали волнующее об устройстве своей системы медико-санитарного обеспечения. Вы даже не представляете, какое у них БДСМ. Наше гражданское устройство по сравнению с их – вялые половые отношения в миссионерской позе, пусть и по праздникам на кухонном столе. Слушайте, это же просто невозможно, нужно что-то реформировать в этой медицине, например, устроить амбиолярную диффузию: военных врачей с избытком тестостерона в гражданскую медицину, наших с эстрогенами-прогестеронами к ним.
А завтра я со своими родными и любимыми волшебниками из страны «ОЗ», как водится традицией, на природу: жечь мясо на костре и хохотать до колик в животе. Ну, и выпьем заодно непринужденно. Повод-то есть – за здоровье в наш профессиональный праздник.

За бортом температура 36,6. Я пью литрами горячий зеленый чай, отращиваю волосы, заплетаю в ночь худосочные косы, выгуливаю собаку, спорю с "большими людьми" о системе здравоохранения и с другими спорю - так живее. Разносила ногу до 37,5, полюбила вкус мяты на губах, и по-прежнему не умею носить кольца. Зато научилась жить здесь и сейчас.
Мне довольно хорошо и комфортно. Прекрасный возраст, хорошие люди вокруг, уютные. Погоды опять радуют.
Пока не позвонит мамА в семь утра и не начнет рассказывать, как я живу из рук вон и неправильно.
Кстати, у меня на балконе огурцы поперли. Растут, как оголтелые, будто чувствуют, что лето-это маленькая жизнь.

Сегодня вернулась из Крыма. Пес встречал меня так, как будто я восстала из мертвых. За четыре дня командировки больше тысячи километров по полуострову, видела море, обгорел нос. Остальное – позже.

В середине 17 в. в Россию пришла мода на «изобретения роскоши» чай и кофе.

Серия сообщений "Династия Терещенко":
Часть 1 - Из грязи да в князи (ч. 1)
Часть 2 - Из грязи да в князи (ч. 2)

Утро телефонным звонком подарило две контрамарки на "Моральный кодекс". Потянула на концерт с собой младшенького. Старшенького я уже давно не ангажирую, у него две промашки: первая - он когда-то уснул на концерте Катамадзе, вторая - у него в антракте не оказалось денег мне на шампанское. Право на третью оплошность я никому не даю. Мой спутник весь концерт, пока я отплясывала и подпевала под "реки и горы", "славянские танцы", "шукаю тебе" и et cetera, просидел с такой рожей засранца, что лучше было удавиться. Слушайте, но, откуда у этих подростков такое выражение лица, от которого скисает молоко? Мазай - замечательный! А я такая древняя, что помню его нелысым и звонки маме в полночь с телефона-автомата за две копейки.

"В Москве наступает вечер, опять заниматься нечем, меняется жизнь, ты только держись, в Москве наступает вечер..." - целый вечер пел мой сын. Слушайте, может, стоит дать ему право на третью оплошность, в виде исключения?

 

Сегодня в свой день рождения мальчик  в загуле захлебнулся свободой и потерял ключи от квартиры. Очень знаково, как по мне.

 

Предыдущий "маленький начальник" был трусом, нынешний-вульгарный потатор.
А у меня новые красные трусы и снова включили пятницу.

С шесть утра подняла старшенького помогать шары дуть. Это у меня традиция такая: по воздушному шару на каждый прожитый год. Удивительно, но с каждым годом жизненная емкость легких все слабее и слабее. Теперь думаю, как оно дальше будет. Укоренять традицию или после того, как мальцу стукнет шестнадцать, от нее отбрыкаться?
Хотя, мне вот тут нагадали еще прожить полвека.

 

Какой Ваш реальный возраст и сколько Вы проживете? (Триникси)

Ваш реальный возраст 33 лет/года Вы проживете еще 50 лет/года Пройти тест!

Ну, а че? Отличный кордебалет: ежегодно в конце мая младшенький со всеми женами, детьми и внуками трепетно гадает – унесут шары, наконец-то, бабку на небеса, аль нет?

Но, пока у него нет, ни жены, ни детей, да и семьи-то ничего: я, да пес Семен.
Старшенький у нас, вроде как, и в стае, но и снаружи. Странная у него душевная организация.

Собственно, что сказать хотела мамам: не ленитесь устраивать своим мальчикам праздники, пока они еще не заскорузли, ваши невестки потом не раз еще о вас вспомнят «не злим тихим словом…»

потомственный дворянин Артемий Яковлевич Терещенко (1794-1877 гг.)

Серия сообщений "Династия Терещенко":
Часть 1 - Из грязи да в князи (ч. 1)
Часть 2 - Из грязи да в князи (ч. 2)

Невыносимо и сладостно. Вот, уже, сколько лет прошло, а для меня их цвет ассоциацией с летней сессией, после которой лень и нега, разгоряченный песок, сандалии на босую ногу, нырять в пучину лунной дорожки, холодный хлебный квас, хрустящий малосольный нежинский огурец, терпкий запах растопленного солнцем тела мужчины, сон до полудня, мокрые волосы кудрями с опалинами рыжего солнца, мягкий асфальт, окна настежь, босиком по траве, ступни в его руках, ленно и так на разрыв.
Акации буйствуют. И еще лягушки. Незыблемые стигмы ускользающих надежд, что все еще будет.

-А Ян,-говорит младшенький,-с первого класса музыкой занимается, будет поступать в музыкальное училище... забыл название... на тамплиеров похожее название.
-Глиэра что ли?
-Да!