В колонках играет - Scissors Sisters - Don't feel like dancing

Вчерашняя вечеринка "Бобровый опохмел" от компании "Бобров" мне понравилась. И настолько она мне вчера понравилась, что сегодня с утра мне хотелось повторить.

Постукивая вчера вечером баночками с кремом в ванной под бормотание телевизора, я вдруг застыла, услышав:

"...в рамках программы энергосбережения. Примеров можно привести множество, например, зачем топить небольшую сельскую котельную дорогим мазутом, когда есть ДЕШЕВЫЕ ДРОВА..."

БТ - высветилось у меня в голове. Выскочила из ванной проверить - точно, БТ, кто же еще. Я прослушала репортаж до конца, но так и не узнала, кто же первый олигофрен - автор программы энергосбережения или репортер.

Вот так, товарищи, кругом, оказывается, дешевые дрова...

Иногда, чтобы понять, как прекрасен мир, надо просто посмотреть в зеркало.

:)

На вчерашнем поэтическом вечере мне опять понравилось, как читал Жыбуль - его брови сходились и расходились, голос нырял из детского хныканья в баритональные раскаты, когда речь шла о том, что ему себя мало: разыгрывались сюжеты его стихов.

А под Гальпера смеялась - сперва потому, что было смешно, а потом оттого, что исчерпаемость сюжетов его стихов оказалась просто смехотворной.

Проснувшись от счастья, я застукала оранжевый шар поднимающимся над городом. Он всплывал, разбавляя черно-снежную контрастность за окнами моего бастискафа. В доме напротив просыпались люди, которые не могут увидеть рассвет - планировщики откупились от них закатами.

Вкус моему настроению придают ингредиенты музыкальной солянки канала VH1: вчерашний день был немного соленым и ветреным с самого утра, когда экран затопила New Wave, и вынесла яхту с Duran Duran на борту и райской птицей, крадущейся по палубе. А у сегодня привкус ненастоящей зимы - в телевизионной коробке бушует пенопластовая метель и пляшут вприсядку медведи, помогая Basement Jaxx разыграть нас в "Take me Back to Your House".

Вчера я и трое прекрасных знакомцев ходили на концерт Умки в "Катакомбах". Не буду описывать в подробностях, как это было, скажу лишь, что в клубе было жарко и тесно, а Умка забавная и искренняя. Концентрация волосато-бородатых людей на квадратный метр превышала все виденное мною ранее - неудивительно, что Умке вспомнился Вудсток. Я же выпадала из пазла в своей пышной юбке (выписавшись из больницы, я поклялась как минимум неделю носить только юбки) и с бутылкой пива наперевес (как с автоматом, сказал Кирилл).

Еще я совершенно зря решила подразнить Аню.
- Эту песню я написала в 1987 году - сказала Умка.
- Мы тогда еще под стол пешком ходили - шепнула мне Аня.
- Ага, а особенно ты - ответила я (надо сказать, что Аня младше меня на два года) - я-то тогда уже ходила в школу, была дергана за косы и посвящена в октябрята, в то время как ты дома декламировала с табуретки стихи.
- Зато, когда тебе будет "под тридцать", мне будет только "за двадцать" - парировала Аня. Потом она подумала немного, и добавила:
- А когда тебе пойдет четвертый десяток, мне все еще будет "за двадцать".
Тут я поняла, что крыть нечем, а Аню лучше держать доброй, и согласить пойти с ней в буфет есть сыр.

Свои слова о профессионализме врачей 2-й больницы г. Минска приходится забирать назад, по крайней мере, к моему лечащему врачу это не относится. Сегодня выяснила, что после первой пневмонии меня выписали недолеченной, и было бы удивительно, если бы я туда вскоре не вернулась.

"Как страшно жить!" (с) Рената Литвинова.

В колонках играет - Robbie Williams - Me and Monkey

Мы гуляли по парку, Ната рассказывала мне про жизнь пингвинов, а я ей про снежинки разной формы из воды, которой рассказывают различные истории. Потом мы кормили уток батоном, и вдруг увидели огромную стаю ворон, летящую прямо на нас. Тут мы решили, что хватит пожалуй воссоединяться с природой, раскрыли на всякий случай зонтики и побежали в метро.

В день выписки я плавно опустилась в больничном коридоре в обморок, но от испуга, что не выпишут – тут же вынырнула обратно и заулыбалась в нашатырь. Идите, сказали медсестры, и чтобы мы вас тут больше не видели – то вприпрыжку скачете, то падаете – вас не поймешь. И дайте Диме наконец ваш номер телефона, он уже достал расспросами.

Теперь я немного похожа на фарфоровую куклу с механизмом - смотрю и слушаю сама себя с интересом – как там, у меня внутри? Стучит - то, что должно стучать? А то, что должно дышать – дышит? А пальцы, как стеклянные трубочки с перламутровыми наконечниками, легко стучат по клавишам.

Потому что можно только подойти к шкафу и потрогать мягкое шерстяное платье, задиристую клетчатую юбку, легкие замшевые полуботинки. Потом закрыть шкаф и увидеть в зеркале себя в пижаме в клубнички. И никаких альтернатив.

Пойду выпью йаду (таблеток).

Порыскала в и-нете в поисках свежих или относительно свежих статистических данных, бесплатных или почти. Но все предлагают заплатить и насладиться цифрами, в том числе и такие «спасители человечества», как Всемирный Банк, МВФ и ООН.

«Нашей целью является содействие экономическому развитию и повышению уровня жизни. А деньги за это мы берем вот здесь»

Настроение сейчас - меланхоличное

Подслушанный:

"Обсуждаем на работе, хорошо это или плохо - такая аномально теплая зима. Мнения разошлись: одним хорошо, потому что тепло, другим плохо, потому что пасмурно. И тут Саша задумчиво так говорит: "Грачи на юг не улетели, начнутся морозы - останутся без корма. Мишки в лесу не могут уснуть. Зайчики сменили серый мех на белый, и теперь хищникам легко на них охотиться.
...И нам стало как-то не по себе."

Слышу, Лера громко скандирует:

Спандж - БОГ! Спандж - БОГ!

Вот, думаю, в три с половиной года - идолопоклонничество.
Но оказалось, она просто хотела еще раз посмотреть мультфильм про Спандж Боба.

Прихожу домой - а там то ли ад, то ли рай, сразу не разобралась. То есть шум адский, мельтешение на кухне, будто черти орудуют, но лица мелькают родные и на полу - белые облака. Подошла поближе: казнят капусту. Папа рубит капустьи головы на ломти, а мама скармливает эти ломти адской машине овощерезке. Та проглатывает их, взвывает, и выплевывает с другой стороны мелко погрызенными. Потом их воссоединяют в кастрюле с ранее погибшей на терке морковкой и засыпают специями - то есть квасят.

Я включилась в процесс центровой, то есть из отрезанных папой ломтей я выхватывала самые белые и сочные капустьи части и лопала, пока мама не успела затолкать их в горло прожорливой машине. Старалась не очень мешать, и не слишком громко хрустеть - поэтому можно сказать, что тоже внесла свой вклад в дело капустозаготовки.

И воообще от меня в доме много пользы.

Вот передо мной вселенная формата А4, созданная племянницей Лерочкой. Под лунным небом живут танцующий заяц, птенчик, кот, и барашек на двух тонких нетвердых ногах, который из-за этого, видимо, идет, внимательно глядя под ноги. В углу с улыбкой во все лицо приплясывает королева. Еще здесь есть телефон и самолет.

По-моему, там вполне можно жить.

Теперь я точно знаю, что можно в течение семи часов разговаривать с людьми, с которыми только что познакомилась. Вернее, одного из них я знаю с детства. В детстве это был образец вредности, а ныне – синоним целеустремленности и пример для подражания двоюродный брат Дима. Двое других - его одногруппники, и Дима пригласил меня посидеть с ними в баре. На часок-другой, думала я по пути, но по ходу встречи оказалось, что часиком не обойдется. Думаю, что в принципе с ними можно разговаривать вечно. Половину вечности вполне осилит Катя, которая чудесно рассказывает любые истории вплоть до «как я однажды сходила в магазин». Вторую половину можно слушать альпинистские рассказы Саши, и наблюдать, как к трамплинам светлых отросших волос на висках подходят трассы, расходящиеся из уголков глаз, когда он улыбается. Мы с Димой в основном слушали. С девяти до двух - в баре, а потом до четырех - у Кати. Катин муж, по ее уверениям, в это время спал.

Откуда-то из подсознания всплыло и просится на язык: «А вам слабо?». Не обращайте внимания, это внушённо-телевизионное.

Настроение сейчас - Лучше некуда.

За три недели, проведенные во второй клинической больнице города Минска с двусторонней пневмонией, я определенно стала здоровей. И даже не столько физически, ибо для того, чтобы там выздороветь, нужно иметь то еще здоровье: в пульмонологии дует изо всех щелей, на рентген ведут всем отделением, чтобы проверить готовность больных к выписке, поморозив их в очереди в кабинет, расположеный в переходе между корпусами, и инфекцию можно подхватить, наверное, любую. На время моего пребывания там пришелся общегородской разгул кишечной инфекции, от которого отделение не спасли даже опробуемые на нас разнообразные антибиотики. Да, еще в больнице я научилась спать как ёж - днем, и в любой ситуации - в перерывах между процедурами, в перерывах между приемами пищи и приходом друзей. Ночью спать никак не получалось - то одна соседка от давления ходила по палате и шуршала пакетами, то другой становилось плохо и к ней пол ночи бегали врачи. Врачи и сестрички мне, правда, понравились - внимательные, и профессионалы своего дела.

Но главное, я стала там здоровей морально. Все фигня, понимала я, наблюдая за своими соседками по палате, кроме здоровья и любви близких. Вот когда умирает бабуля, а дочь упрекает её за то, что она делает это слишком медленно - вот это действительно хуже некуда. Всё остальное в принципе можно пережить, всё - когда не совсем плохо, и когда тебя кто-то любит. И когда за окном - красота, будь то снег, дождь или туман, только б выйти туда.

Не ходите, дети, с гриппом гулять.

А то будете, как глупая Тата, валяться потом в больнице, есть там котлеты из хлеба, получать уколы в попу, слушать эпические истории болезней бабушек-соседок и испытывать другие сомнительные радости.

Вообще-то я и сегодня должна быть там, но удрала на пол дня домой, подкупив медсестру шоколадкой. Надеюсь, что на завтрашней фотографии мои легкие выйдут симпатичнее, чем на предыдущей, и меня наконец выпустят.