О чарах, неведомой силе, которую я тогда пыталась объяснить. Хотя мной, наверное, двигало слабоволие. Эх, психотерапевта бы тогда.
"И сколько бы мы ни изучали и ни перечитывали "Историю Пугачевского бунта", как только в метельной мгле "Капитанской дочки" чернеется незнакомый предмет - мы все забываем, весь наш дурной опыт с Пугачевым и с историей, совершенно как в любви - весь наш дурной опыт с любовью. Ибо чара старше опыта. Ибо сказка - старше были. И в жизни земного шара старше, и в жизни человека - старше."

LI 3.9.25