"Вы знаете истинное имя Бога?" С таким вопросом к нам часто подкатывают представители одной весьма популярной, скажем так, деноминации. А ведь и в самом деле, полистаем Библию, Коран, Веды, другие священные тексты человечества  почти везде Бог, боги, божества носят персональные имена. Издревле считалось, что знание истинного имени Бога позволяет обращаться к Творцу тет-а-тет и лично просить Его о чем-нибудь. Отсюда  попытки жреческой касты хранить имя Бога в тайне, не раскрывать его профанам. Еще бы, ведь в знании этого имени  вся магия управления миром, поскольку Бог вряд ли откажет личному знакомому. В Древнем Израиле, к примеру, вообще существовал тотальный запрет, под угрозой смертной казни, на поизнесение Божьего имени, а некоторые секты запрещали даже его написание. Единственным исключением был первосвященник, которому религиозный закон позволял делать это раз в год, совершенно без свидетелей, в Святая святых Иерусалимского храма.

"Произнесение имени Всевышнего было в иудаизме табуировано, что, в частности, основывается на библейской заповеди «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно» (Исх 20:7), поэтому истинное (тайное) произношение имени знал только первосвященник Иерусалимского храма, в быту же использовалось имя Адонай (Господь, Всевышний). Во время очередного нашествия язычников Иерусалимский храм был разрушен, а первосвященник убит, а, так как в древнееврейском нет букв, обозначающих гласные, а огласовка букв ставились как у букв публичного имени (Адонай), то истинное имя Бога до сих пор остаётся лишь предметом гипотез." (ВикипедиЯ)

В исламе существует легенда о том, что у Аллаха то ли 99, то ли 999 имен, и только одно  истинное, "которго никто не знает, а когда узнают, то позовут Его, и Он придет, и все станет как надо..." (к-ф "Мусульманин"). Платон считал, что человеческая речь как феномен произошла из имен богов античного пантеона. Древнеиндийские философы связывли божественные имена с космическими стихиями. Ну и так далее. А что, в отличие от Заратустры, говорит наука?

Механизмы, запускающие в человеческом воображении процесс сакрализации имени Бога, связаны с феноменом имени в контексте исторического развития всего понятийного аппарата гомо сапиенса. Первоначальная функция имени как оклика представляла собой запрещающую команду (интердикцию) в виде суггестивной индукции, тормозящей деятельность первосигнальных биологических анализаторов. Например, когда ребенок делает что-то не так, его окликают по имени. Произнося имя человека, вы, прежде всего, тормозите его естественную активность, вводите в суггестивный шок, в котором внушение становится возможным, а стало быть  и второсигнальное общение. Можно сказать, что вся человеческая речь произошла из имен собственных как табуирующих окриков, на заре развития второсигнальной системы. С точки зрения строгого историзма, божественные имена Платона  это клички наших неандертальских предков.

Проследим кратко историю появления имени собственного в языке как средстве общения. На заре выделения человеческой расы из более обширной популяции парагуманоидов, протопредок гомо сапиенса начал применять в качестве инструмента охоты и дрессуры т. н. интердикцию как средство влияния на поведение другой особи на расстоянии. Для этого, прежде всего, использовалось звукоподражание, имитирующее сигналы различных животных. В древнейших мифологиях этот момент подается как "овладение человеком языком зверей и птиц". В действительности это был вовсе не язык, а форма первосигнальной коммуникации, цель которой  стимулирование противоестественного поведения животного во благо человека. Такая звукоподражательная практика привела к развитию гортани и будущих органов речи гомо сапиенса, позволила последнему овладеть сложными звуковыми модуляциями и дифференцированием фонем. Отрефлексированная в двигательном центре мозга интердикция, переходя во второсигнальный формат, превращается в суггестию как то самое средство, которое - а вовсе не труд - и создало современного человека.

Почему не труд? Концепция трудового происхождения сознания была популярна в Европе в период становления там индустриального общества, что сопровождалось появлением трудовой (лейбористской), или социалистической идеологии, объявляющей труд, как один из трех производственных факторов капитализма (наравне с землей и капиталом), монопольной категорией новой коммунистической экономики, отменяющей деньги и частное землевладение. Дарвинизм, как естественнонаучная база материалистической (модернистской) теории трудовой этики, был востребован как никогда. Книга Фридриха Энгельса "Происхождение человека, семьи и частной собственности" надолго стала библией эволюционизма. Но в современной постиндустриальной экономике эпохи социального постмодерна трудовая теория стоимости уступает место субъективно-психологической теории, где земля, капитал и труд подчинены четвертому фактору производства  предпринимательской способности.

Русские физиологи школы Павлова-Бехтерева разработали альтернативную теорию происхождения человека разумного как существа второсигнального (сапиенс-сапиенс), где главным условием развития интеллекта объявлялась суггестия в качестве особого феномена в антропогенезе. Естественно-научное "разоблачение" труда как фактора революционного и социалистического производства, естественно, не могло быть допущено по идеологическим причинам советскими партократами, захватившими российскую науку после распада империи. Поэтому антропологические исследования русского физиологического кружка велись полутайно, негласно. Ученые не афишировали результаты своих опытов в научной прессе СССР, не имели возможности полноценно представить свои достижения на Западе,  где, кстати, тоже до сих пор в массовом сознании господствует дарвинизм полуторавековой давности. После распада СССР последние бехтеревцы остались в подвешенном состоянии. Государственных субсидий на полноценную науку не хватало, на Западе их работы не знали, а переводы и презентации стоили неподъемных денег. Таким образом, открытия русской физиологической школы до сих пор практически неизвестны за пределом узкого круга фриков, к которым, прежде всего, относятся последователи Бориса Федоровича Поршнева  автора фундаментальной монографии "Начала палеонтологии", где предлагается гипотеза происхождния второй сигнальной системы человека в контексте разделения проточеловеческой популяции на хищников и жертв, образовавших впоследствии два особых, генетически раздельных кластра в семье второсигнальных гоминид по типу гомо сапиенса (сапиенса).

Такое ролевое разделение первобытного человеческого стада на, образно говоря, каинов и авелей привело к выработке авелями своеобразной стратегии инструментального противостояния каинам через провоцирование у последних биологически неадекватных реакций, парализующих кровожадные инстинкты. На агрессивную интердикцию хищных каинов гуманные авели ответили дезориентирующей контрсуггестией, положившей начало второсигнальным рефлексиям человека разумного. Согласно естественным природным пропорциям биобаланса, хищники и паразиты составляют около 10% всей живой популяции. Вероятно, в человеческом формате хищные особи, наследующие активную "неандертальскую" генетику в виде отсутствия запретительного гена (табуирующего смертоносную агрессию против представителя собственого вида и присущего человеку разумному разумному как прямому генетическому потомку протопопуляции падальщиков), составляют от 5 до 10%. В хищников мутировало ответвление этой популяции, преодолевшее в критический момент резкого сокращения пищевой базы, в связи с наступлением всеобщего оледенения, биологическое табу. Такие случаи перехода части популяции на адельфофагию (поедание себе подобного) известны среди крыс и других млекопитающих, так что человек тут не является исключением. Человек исключителен тем, что в условиях биологического симбиоза с хищником ("неандертальцем") сумел выработать эмансипативные стратегии, построенные на интеллектуальном ноу-хау. Существует научная гипотеза, что экзистенциальное противостояние между неандертальцами и современным человеком-кроманьонцем было выиграно последним благодаря технологическому превосходству, выражавшемся в том, что кроманьонец мог не только пользоваться искусственными орудиями производства, но и  производить их, функционально совершенствуя, тогда как неандерталец и примыкавшие к нему парачеловеки умели только пользоваться продуктами деятельности кроманьонца, будучи не в состоянии, однако, их самостоятельно воспроизводить.

Путешественники расказывают, что в отдаленных районах Новой Гвинеи местное население строит дома на высоченных, по 30 и выше метров, сваях. Французский офицер, побывавший здесь во время Второй Мировой войны, писал, что такие деревни на сваях похожи на "экзотические гнезда хищников". И оказался близок к истине. Дом на сваях  это защитная технология против нападения каннибалов, охотников за головами и прочей нечести, обитающей в джунглях Соломоновых островов. Местные племена практикуют натуральные криптии. Мужчина, желающий жениться, должен принести родителям невесты голову мужчины из другой деревни. Иначе будут смотреть как на импотента. Потому и живут все на сваях, что боятся нападения соседей. В самом деле  как "гнезда хищников"... А ведь это  часть нашей общей истории.

Согласно одной из гипотез о расселении человечества по планете вследствие систематического бегства гуманитарного человека от хищника, последним оплотом чистых авелей стала Тасмания. Население этого острова было отрезано от Юго-Восточной оконечности Австралии водами пролива много тысяч лет назад, полностью изолировав аборигенов, у которых, кстати говоря  единственного народа во всем регионе  не существовало каннибализма. Хищниками, истребившими это племя, оказались англчане, долго охотившиеся за черепом последнего физического представителя этого удивительного, ушедшего всего сто лет назад в небытие, самого далекого народа на Свете...

Вероятно, древний человек научился заклинать своего хищного родственника, как сегодняшние шаманы заклинают хищников, лишая тех на время инструментальной агрессивности. Это могло происходить через имитацию звуковых сигналов "каинитов", провоцируя у тех неадекватные реакции (эрекции :-) "Демоны подчиняются через правильное произнесение их имени",  учит каббала. Правильно произнеся имя Б-га, можно перевернуть мир... Магия имени строится, прежде всего, на том, что личное обращение к Богу как бы выключает Последнего из процесса управления миром, и в этот момент можно внедрить через Него в мироздание элементы собственной программы, запустить своего трояна... Ощущение присутствия Высшей личности в мире связано с феноменом имени и представляет собой психорефлексию диалогального партнера на дне подсознания  того самого "внутреннего двойника", присутствие которого сделало наличие второсигнальной деятельности вообще возможным.

Этот партнер, или трансцентентальный двойник, изначально представлял собой интериоризированный фрагмент первосигнальной системы другой особи, как психопродукт некой суммы гетеросуггестивных импульсов. Такого двойника можно также назвать "внутренним голосом" или "божьим гласом"  в зависимости от культурных предпочтений. Чисто исторически вторая сигнальная система, как речь и разум, возникла в результате не эволюции первосигнальной системы особи, но из совмещения двух первосигнальных систем в одном "стакане"  в патологически-парадоксальной, с точки зрения биологии, функции нервно-психической рефлексии (необходимость одновременного выполнения противоположных команд и срывная реакция в виде экстериоризации тормозной доминанты). Иначе это называется "неадекватная реакция", т. е. реакция на окружающую действительность при сбитой системе первосигнальной навигации.

"Благоприобретенная" второсигнальная навигация возникает как компенсаторная реакция психики в условиях частых сбоев врожденной первосигналки. В этом смысле, судьба человека есть следование чужой воле. Если человек совершенно лишен этой способности - он не человек, а невменяемый, социально-опасный психопат. Вся человеческая культура - это система тестов на социальную вменяемость, которая заменила собой чисто биологический отбор по первосигнальной шкале ценностей. Любая религиозная практика, по существу, основана на технологиях гипнотизации аудитории, воспроизводстве трансовых состояний как нормативных. Таким образом второсигнальная деятельность постепенно эмансипируется от первосигнальной, не теряя при этом своей экзистенциальной химеричности. Будучи внебиологичной по происхождению, вторая сигнальная система отражает не саму реальность, а ее психовиртуальный слепок в формате предметного мышления, где сами предметы, при этом, вполне фиктивны, поскольку являются сугубо концептуальными фигурами, базирующимися на беспредметных обобщениях метафизического мышления как порочного круга терминирования. Эти галлюцинаторность и глубокая биологическая психопатичность второсигналки позволяют уподобить процесс мышления и осмысления реальности бреду наяву, где явь  это, если вспомнить Платона, проникающие в пещеру второсигнального дискурса первосигнальные энергии как непосредственные свидетели внешнего бытия, не имеющего "ничего общего" с виртуальными тенями на внутренних сводах ума. Вместе с тем, зачем человеку явь в толпе на спортивной арене, когда он может уютно устроиться в кресле перед телеэкраном, наслаждаясь виртуальным сеансом даже больше, чем естественным?