Как считает российский этнолог И. Андреев, вожди, старейшины, шаманы, используя навыки эффективного воздействия на психику вечно настороженного человека, были своеобразным "реле", способным "запустить" фантастически мощный генетический "лифт", довольно плавно "опускающий", а затем снова "поднимающий" архаическго человека вдоль дерева эволюции на десятки миллионов лет [Андреев И.Л. В джунглях прапамяти: Африканские заметки // Новый мир (Москва). – 1999. – №. 3. – С. 157-158].

Оппоненты урбанистической цивилизации именно «город» считают таким пусковым реле дочеловеческих проявлений. Зоной возвращения сюрреального начинает осмысливаться город как зона возврата праисторических времен, когда формировались фундаментальные архетипы, к которым относится противопоставление «хаос – космос», «море – земля», которое осовременивает образ «улица – дом» [Лященко І.Ф., Юдкін І.М. Перспективи української художньої культури: Аспекти естетичної прогностики // Украінська художня культура / За ред. І.Ф. Лященка. – К.: Либідь, 1996. – С. 395]. Появляется книга французского урбаниста Э. Верхарна "Мир" ("Там, наверху"), перекликающаяся с поэмой древней праурбанистичнои Месопотамии "Энума Элиша" ("Когда наверху"), отражая космогонические спор Земли и Моря, космоса и хаоса. Здесь тоже имеется медитативная длительность образов, психоделия, «виртуальная» игра (на примере божественных сил) и специфические («небесные», «потусторонние») миры, отличные от имеющегося в сущем и оформлены собственной историей: сражения между классами (божеств), межгрупповые споры, изготовление, потеря и возвращение магических вещей-инсигний т.д.

О. Шпенглер объявил «город» носителем т.н. "чувства пещеры / катакомбы" – типа набожности безвольной покорности, которая не знает духовного "я", а только "мы", как вот в исламе или раннем христианстве [Шпенглер О. Закат Европы: Очерки морфологии мировой истории / Пер. с нем. Автор. Коммент. Ю.П. Бубенков, А.П. Дубнов. – Минск: ООО «Попурри», 1998. – Т.1. — Образ и действительность. – С.42-43]. Если для одних носителем «здравого смысла» является крестьянин – тип человека нео-энеолита, тогда, значит, урбанистическое, сюрреалистически-дорефлексивне «возвращение в пещеры» является бессмысленным, потому что в человеке под сенью культуры (воспитания, "пайдеумы") живет не "милый ангел"–художник, а лишь, как отмечает Э. Юнгер, «обитатель пещер (der Hohleinsidler)» во всей распущенности раскрепощающих его инстинктов. В современных городах, вроде бы, снова поднимается в человеке на дыбы зверь – "таинственное чудовище в основе его души" [Одуев С.Ф. Тропами Заратустры (Влияние ницшеанства на немецкую буржуазную философию). – М.: Мысль, 1971. – С. 154].

Но для других соискателей "изначальной чистоты", как вот украинский эстет Б.-И. Антоныч, «город» выступает как "почти сфера природы", что соответствует "райском городу" древних людей [Антонич Б.-І. Як розуміти поезію //Сучасність ( Київ). – 1992. – №. 9. – С. 78]. С ним солидаризируется английский мыслитель Г. Честертон: город поэтичнее деревни; природа – хаос бессмысленных сил, город – сознательных [Честертон Г.К. Эссе / Пер. с англ. // Самосознание европейской культуры ХХ века: Мыслители и писатели Запада о месте культуры в современном обществе / Сост. Р.А. Гальцева. – М.: Политиздат, 1991. – С. 222]. «Город» – это воспоминание о "потерянном рае", о палеолитической пещере, в которой были сделаны такие открытия, как огонь, лук, топор, колесо, изобразительное искусство, музыка. Пещера, помещения, город – это царство женщин, поскольку, как констатирует российский культуролог Г. Гачева, среди обожженной земли, строений, асфальтов, машин единственное, что остается от живой природы, ее груди – это лоно женщины, и к нему совершает приход изнуренный среди огнеземли городской житель [Тримбач С. Еротика і українське буття // Нариси української популярної культури / За ред. Щ. Гриценка. – К.: УЦДК, 1998. – С.116]. «Пещерники» не признают пессимизма – пещера имела много достоинств. При отсутствии письма, звукозаписи и иных способов консервации информации и произведений искусства (кроме скульптуры и наскальных изображений) каждый носил информацию и культурное достояние в себе, пользовался в меру своего таланта и возможностей, опять же по мере дарования – и дополнял, развивал. Нам, якобы, нужно достичь пещерного культурного уровня. Маленький пример. Если "жест – это движение души", то танец – набор жестов. Посмотрите, как танцуют африканцы или полинезийцы, и вы увидите душевную и духовную наполненность в массовом масштабе. Зайдите на любую дискотеку или свадьбы – и вы увидите то же самое. «Итак, вперед, к пещере!»

Перепостил сюда http://intertraditionale.kabb.ru/viewtopic.php?f=28&t=4925