"Экономические примечания к планам генерального межевания" 1770-х годов сообщают, что в усадьбе Гиреево находились в то время: деревянный господский дом (у Большой Владимирской дороги) с плодовым садом, каменная церковь и леса - сосновый, берёзовый и осиновый. Заметим здесь, что о дубравах не упомянуто, хотя дуб - дерево ценное, и если б действительно были дубравы, а не единичные группы дубов, об этом бы не преминули написать. Но отложим пока вопрос о дубах и поищем то место, где именно располагался господский дом в те далёкие времена, и что его окружало.

На карте 1797 года мы видим дорогу, идущую от "Большой Владимирской" через лес на юго-восток:

 

В Терлецком лесу сейчас много аллей, есть и просеки, но дорогами можно назвать единицы. Из них самой старой  (кроме Владимирки) выглядит отходящая к югу от тракта извилистая дорога, которая тянется лесом вдоль западной стороны Утиного пруда.

 

У неё даже остатки кювета имеются и русло ручья, уходящее к пруду:

 

Сейчас этот ручей основательно перегорожен новой дорогой, и талые воды будут долго стоять в ложбине, заболачивая её. Вместе с деревьями.

 

Идя по дороге от Старой Владимирки, мы попадаем к развилке: влево, вдоль леса, уходит дорожка, а прямо и тут же направо - аллея до улицы Металлургов:

 

 Таким образом, изображённая на старинной карте дорога, должна была уходить налево, огибая болотистые места, и продолжаться до той дороги, что была предшественницей нынешнего Свободного проспекта - примерно там, где сейчас перекрёсток с Напольным проездом. То есть, отрезок Тополёвой аллеи, выходящий к тому перекрёстку, был когда-то концом нашей лесной дороги. А тот, что идёт к прудам, и дорога, ведущая к дому Торлецких - более поздние.

На снимке со спутника нашу дорогу я провела жёлтой краской, а аллею к ул.Металлургов - сиреневой.

 

Теперь подойдём к странному сооружению у развилки.

 

Очень давно, от отца я услышала, что эта конструкция из бетона воздвигнута на остатках какого-то древнего сооружения. Тогда навеса над ней ещё не было, а две стены под прямым углом друг к другу намекали на некий разрушенный парковый павильон.

Всё станет понятным, если мы пройдём от него чуть к югу. Что это за массив молодых деревьев, образующих собой вытянутую трапецию, узким концом направленную к конструкции?

 

На последнем снимке указано положение этой "беседки" (она едва различима рядом с травой того же оттенка), но она оказывается ровно на продольной оси трапеции. Зайдя в это место, сразу почувствуем твёрдую почву, тогда как вокруг она мягкая и кочковатая. Всё понятно: это место когда-то было партером РЕГУЛЯРНОГО сада. Он не имел практического значения и потому не указан в вышеупомянутом документе. Но трудно представить себе, чтобы дворянская знать середины XVIIIстолетия не устроила в своей новой усадьбе такого партера. Строители выравнивали и уплотняли его, чтобы он пребывал долгие годы гладким. А потом создавали узоры из низких цветов и газонов - это его непременное свойство, а при желании там сажали и стриженые кусты, и деревья с кронами правильных форм, и скульптуры, и даже фонтаны. Всё зависело от достатка хозяев. Основная задумка таких партеров - красивый вид сверху, со второго этажа господского дома, где должны были располагаться парадные залы. Но поскольку регулярные сады были в моде, то даже и одноэтажные здания на подклете имели лестницу, выходящую на партер. А подъезд к зданию устраивался с противоположной стороны дома. Форма трапеции, как в нашем случае, придавалась партеру с целью иллюзии перспективы, когда он не мог быть большим. На следующем снимке заметны границы площадки партера. Удивительно, что даже после посадки деревьев в Советское время, она сохранила свою поверхность (боюсь, однако, что современные варвары всё перероют и насажают кустов):

 

Самый близкий по времени и по месту такой регулярный сад был устроен в Кусково:

 

Шикарный дворец, хотя деревянный и одноэтажный. Таким же, но меньше, должен был стать и Гиреевский (у Большой дороги). Длинный Кусковский партер заканчивался оранжереей (сейчас в ней Музей керамики). У Дарьи Голицыной, хозяйки Гиреева, там тоже могла быть построена оранжерея, но мог быть и грот, и что-то другое...

Далёкий, но образцовый пример регулярного сада -  во Франции, в усадьбе Во-ле-Виконт, (годы строительства: 1658-1661):

 

Традиция таких садов - очень древняя. И вовсе не обязательно, чтобы они были гигантскими, как в Во-ле-Виконт и Кусково.

 

(Ян ван дер Хейден. Садик. 1670г)

 

 

А корнями они уходят в Римские садики, украшавшие внутренние дворы. И даже ещё дальше - в города древних восточных цивилизаций, где красоту наводили в дворах, а улицы предназначались не только для сообщения, но и для сточных каналов.

 

(Римский садик)

 

Вот так их устраивали:

 

(Питер Брейгель Мл. Весна. Работы в саду. 1564г)

 

Строительница и хозяйка этой усадьбы, княгиня Дарья Васильевна Голицына, урождённая княжна Гагарина (1708-1774?), стала наследницей Гиреева - имения своего мужа - после его смерти в 1739 году. Ей тогда шёл тридцать второй год, а ему - тридцать третий. Портрета её не сохранилось, но есть портрет брата - князя Сергея Васильевича Гагарина (1713-1782), занимавшего высокие государственные и придворные должности, и одного из учредителей Московского Английского клуба: его подпись имеется под "Правилами" этого клуба.

 

Сергей Васильевич, кстати, тоже завёл себе регулярный сад у своего огромного дома в Москве. Дом и сейчас стоит на перекрёстке Страстного бульвара с Петровкой. Князь состоял членом Императорского Вольного Экономического Общества, увлекался сельским хозяйством, и осваивал иностранные новшества у себя в Рязанском имении.

Не простым смертным был также и сын Дарьи Васильевны,  Дмитрий Алексеевич Голицын (1734-1803), который, по всей видимости, жил в детские годы у матери здесь в Гиреево, именно - в доме "у Большой Владимирской дороги". С юности он пошёл по научной стезе. Занимался минералогией, вулканологией, экономикой и опытами с электричеством. Открытый им минерал - окись титана с железом - долгое время носил название "галлицинит" (теперь это рутил). Он был Почётным членом Петербургской Академии наук, Иностранным членом нескольких европейских академий и Лондонского Королевского Общества, состоял в нескольких научных обществах, в некоторых - председательствовал, и кроме того служил послом России во Франции (1762-1768гг) и в Голландии (1768-1798гг).

 

(Терракотовый портрет Д.А.Голицына работы М.А.Колло, 1766г)

 

В конце жизни, больной туберкулёзом, князь Дмитрий испытывал денежные затруднения. И это подтверждает версию, что владения, оставшиеся детям Дарьи Голицыной после её смерти, были поделены и расстроены, а Гиреево продано.

Все сыновья Дарьи Васильевны и Алексея Ивановича получили начальное образование в основанном Минихом (генерал-фельдмаршал, граф Бурхард Кристов фон Мюнних) в 1732 году Кадетском корпусе - среднем военном учебном заведении, выпускники которого принимались без экзаменов в высшие школы. Сын Пётр (1731-1810) обучался ещё и в Германии. Участник войн второй половины XVIIIстолетия, оберегермейстер, сенатор, действительный камергер, он удостоился орденов Александра Невского и Андрея Первозванного. Но финансовое его состояние оказалось плачевным, так что Павел I, после вступления на Престол (1796г), вынужден был погасить долги князя на сумму 23000 рублей (немалые деньги по тем временам!), и пожаловал дополнительно 2000 крестьянских душ в Рязанской губернии.

Из всех детей этой супружеской пары Пётр прожил самую долгую жизнь - 79 лет. Его старший брат, секунд-майор Иван Алексеевич (1729-1767) скончался в возрасте 38 лет, через 4 года после вступления в брак с Прасковьей Степановной Лопухиной, дав жизнь двоим сыновьям. Младший брат - Фёдор Алексеевич Голицын (1732-1782), известный как предводитель дворянства Касимовского уезда Рязанской губернии, оставил после себя единственного сына, прожив в браке с Анной Яковлевной Шаховской 28 лет, и сын этот утонул в Волге ранней весной 1787 года - на 27-м году жизни. Следующий брат - Алексей Алексеевич (1733-1793?) покинул земной мир в ранге полковника, и больше о нём ничего не известно. О Дмитрии Алексеевиче мы уже написали, и, наконец, последним ребёнком в семье стала девочка, Екатерина Алексеевна (1735-1802) . Княжна Екатерина Голицына вышла замуж в 1757 году за нетитулованного дворянина, коллежского советника Ивана Сергеевича Головина (происходил от неграфской ветви Головиных), а в 1766-м году она родила дочку Наталью, в замужестве княгиню Куракину - знаменитую сочинительницу романсов (более 50-ти опусов), арфистку, певицу, оставившую дневники своих путешествий с описанием многих известных людей Европы, с которыми познакомилась.

 

  Интересно, что старшей сестрой Натальи Ивановны считается Дарья Ивановна Головина - как бы тоже дочь Ивана Головина, но от первого брака. Однако, никаких сведений ни о первом браке Головина, ни даже о нём самом, кроме имён его предков по мужской линии, нет. Мы не знаем ни даты его рождения, ни даты смерти, ни имени его матери, ни перечня его имений. Нигде не указываются даты рождения и кончины самой Дарьи Ивановны. Но на портрете её угадываются характерные черты Голицыных! Так же, как и во внешности её сыновей. Их портреты мы здесь приводить не будем: они вряд ли бывали когда-то в Гирееве, а вот Дарью Ивановну нужно представить. Великий русский художник Фёдор Степанович Рокотов был вдохновлён этой женщиной на создание одного из своих шедевров:

 

Милая девичья полуулыбка, обаяние миндалевидных глаз, но при всём этом в картине видится какая-то неизбывная, чтоб не сказать - роковая, грусть... Портрет был написан во второй половине 1770-х годов, когда девица носила ещё фамилию: Головина, хотя называется он: "Портрет графини Дарьи Ивановны Уваровой". Уваровой она стала только в замужестве, в 1785 году, а графиней ей вовсе не довелось стать. Но об этом - чуть позже. А на портрете Дарье Ивановне может быть от 17 до 23 лет - самый романтический возраст!

 

Обе барышни были умны и талантливы и привлекали внимание петербургского общества,  вот только Наталья стала супругой знатного и богатого князя Куракина, к тому же и молодого, а Дарью выдали замуж за 42-летнего вдовца Уварова Семёна Фёдоровича, нетитулованного дворянина, провиантского полковника (по другой версии - подполковника) Конной Гвардии Ея Величества Екатерины Второй. По прозвищу Сенька-бандурист. Семён Фёдорович, весёлый и добродушный нравом, играл на бандуре и с нею в руках лихо плясал вприсядку. По легенде, ему покровительствовал сам генерал-фельдмаршал Потёмкин (1739-1791), а Екатерина IIякобы стала крёстной матерью сына четы Уваровых - Сергея, в будущем известного министра народного просвещения при Николае I. Этот Сергей и стал первым графом рода Уваровых, но только в далёком будущем - в 1846 году.

Воспитывался Сергей в семье своей тётушки Натальи Куракиной. Почему только он, когда был ещё родной брат - Фёдор Семёнович, не считая детей Уварова от первого брака? Год рождения обоих братьев - 1786, в биографии Сергея указана дата 5 сентября, и если там нет ошибки, то они - близнецы (не могла же женщина в течении 8 месяцев дважды родить). Их мать, по всей видимости, не была богатой, как принято полагать: муж, по свидетельству современников - "бедный рядовой дворянин", умер через два года после рождения сыновей, и тогда преуспевающая сестра предложила свою помощь. Уварова отдала ей крестника Екатерины II, Сергея, при себе же оставила Фёдора. В дальнейшем он стал военным, прославился в сражениях с Наполеоновской армией и ушёл на покой генерал-майором.

 

Интересно описывает свои встречи с Фёдором Уваровым и его матерью Г.В.Гераков, историк, писатель и педагог, в своих "Путевых Записках". В 1820 году он посетил город Орёл, где стоял корпус Фёдора Семёновича, и в течении нескольких дней заходил к Уваровым: "...Не могу нахвалиться их приёмом... В два часа приехал к Дарье Ивановне, которая как сына принимала... На дорогу Уваров приказал приготовить для меня две дюжины пирожков и сам увёртывал каждый в бумагу, как не быть чувствительным! Это делается только с родными братьями." Там же он видел и гостившую у племянника Наталью Куракину: "...пела прекрасно княгиня Куракина, и все были довольны..." "Дарья Ивановна весела и любезна." Кстати сказать, Фёдор Уваров был крёстным отцом будущего писателя Ивана Тургенева - по просьбе отца того, сослуживца и подчинённого, ротмистра Сергея Тургенева.

 

Из этих записок мы делаем вывод, что Дарья Уварова в 1820 году была не только жива, но и здорова, и весела... А через шесть с небольшим лет Фёдор Семёнович "уволен от службы по домашним обстоятельствам с мундиром"... Жены и детей у него не было, так что "домашними обстоятельствами" могла оказаться болезнь матери. А это значило бы, что она умерла не ранее 1827 года. Остаётся загадка с её рождениям. И тут я осмелюсь предположить, что Дарья Ивановна Головина была рождена вне брака, и один из её родителей был непременно Голицын. Или Голицына. Вдумаемся в известные даты.

 

Голицына Екатерина была выдана замуж в 1757 году за человека ниже её по рождению и малоизвестного. Довольно высокий гражданский чин - коллежский советник (соответствовал полковнику в армии) - говорит о солидном возрасте жениха. Для такой женитьбы должны были быть причины - кроме той, что невесте уже перевалило за 20. И вряд ли причина была в небольшом приданом. Всё-таки Екатерина - единственная дочь в семье, да и дядюшка, брат отца - не из бедных. Вторая странность: детей, кроме Дарьи, у коллежского советника не оказалось. Мало того, и после женитьбы на Екатерине родилась всего одна девочка, и та на десятом году брака... Возникает вопрос: а может быть, он не отец ни той, ни другой?.. Что касается Дарьи Ивановны, то она не могла родиться от Екатерины после 1757 года, иначе считалась бы её дочерью. Но и намного ранее этого года - тоже. Учитывая, что девочки Наталья и Дарья Головины проводили много времени вместе и в одной молодёжной компании, разница в возрасте у них не могла быть слишком большой. И следовательно, рождение Дарьи должно было произойти либо в период с 1757г (год брака с Голицыной) по 1766 (год рожденья Натальи), либо чуть раньше. В первом случае это событие отразилось бы в хронике семейства Голицыных, но там и намёка нет. Остаётся второй: она родилась около 1757 года. Или, может, она стала внебрачной дочерью Головина? В таком случае ей не дали бы его отчество и фамилию, разве что он бы официально удочерил её, но и это стало бы широко известно.

Теперь вспомним, что о замужестве Дарьи особенно пёкся Григорий Потёмкин. К тому времени (1785 год) девушке было уже под 30, и ей бы не выйти замуж совсем, если бы не склонили к женитьбе Уварова. А склоняли определённо. В одном из источников видим такие строки: " У князя Потёмкина был один любимец, добрый, честный, храбрый, весёлый Семён Фёдорович Уваров. Благодаря его покровительству, сей бедный рядовой дворянин был флигель-адъютантом Екатерины (Второй) и под именем вице-полковника начальствовал лейб-гренадёрским полком, коего сама называлась она полковником".  Из другого источника: "Всесильный князь Григорий Потёмкин приблизил остроумца к себе, сделав адъютантом и женив на Дарье Ивановне Головиной". С чего вдруг Потёмкин так рьяно занялся этой женитьбой? В близкого родстве эти семьи с Потёмкиными не состояли, да и положением, и состоянием своим к тому времени были не ровня ему.

Ну, Уваров-то, благодаря своим качествам, мог просто нравиться генерал-ан-шефу и, по его мнению, подходить для женитьбы на Дарье. Интересна психологическая характеристика самого Григория Александровича, данная ему сослуживцем, австрияком Шарлем-Жозефом де Линь: "... То глубокий философ, искусный министр, великий политик, то десятилетний ребёнок. Он вовсе не мстителен, он извиняется в причинённом горе, старается исправить несправедливость. Он одной рукой подаёт условные знаки женщинам, которые ему нравятся, а другой - набожно крестится... Под личиной грубости он скрывает очень нежное сердце; он не знает часов, причудлив в пирах, в отдыхе и во вкусах: как ребёнок, всего желает и, как взрослый, умеет от всего отказаться..."

Так вот, смоленский дворянин Григорий Потёмкин с детства жил и учился в Москве. В 1755 году он поступил в Московский университет, в 1761 его окончил и отбыл в Санкт-Петербург, в Конную Гвардию. А Екатерина Голицына была выдана замуж за Головина в 1757-м. Могли ли они встретиться и влюбиться в период до 1757 года?.. Почему нет? Оба молоды и свободны. На заре своей юности этот "ребёнок", Григорий Потёмкин, без сомнений, "всего желал", но умел ли он "от всего отказаться"??... А спустя годы, глядя на незавидное положение Дарьи Ивановны и, как человек с "нежным сердцем", не захотел ли исправить свою же "несправедливость"?

И не постаралась ли матушка Екатерины Дарья Васильевна скрыть роды дочери, а потом, как можно скорее, устроить брак её с Головиным, вознаградив того соответствующим приданым? Основным условием брака с княжной Голицыной, вероятно, была запись младенца с его отчеством и фамилией.

И не потому ли родившуюся девочку назвали Дарьей - в честь ДВУХ бабушек? A propos, мать Потёмкина тоже звали Дарьей Васильевной! Но слухами земля полнится, и в обществе наверняка догадались об этой сделке. И понадобились усилия такого влиятельного человека, как сам Григорий Потёмкин, чтобы устроить судьбу перезрелой дочери... Заметим, что сестра её, родившаяся Головиной, сделала неплохую партию уже в 17 лет, и при том на 2 года раньше - в 1783-м.

 

Теперь оставим предположения, оставим на время "гнездо" Дарьи Васильевны - дом у Большой дороги, оставим его "птенцов", и обратим взор на прежних владельцев Гиреева - князя Голицына Алексея Ивановича (1707-1739) и его родителей, являвших собой пару неординарную, почти фантастическую.

 

Со стороны Алексея Голицына, армейского поручика, служившего в Бутырском полку, известны портреты его отца и матери - Ивана Алексеевича (1658-1729) и Анастасии Петровны, урождённой княжны Прозоровской (1665-1729). Оба портрета выполнены за год до их смерти, известным "гоф-малером" Андреем Матвеевым. Супругу тут 70 лет, супруге - 62 года.

 

Образы, представленные на портретах, соответствуют действительным характерам их обладателей с точностью до наоборот. Князь никогда не был не то что военачальником, но даже и не участвовал в военных походах, так что латы, как атрибут высокого ранга, в данном случае - чисто для красоты. Его знали в качестве набожного, тихого человека, возводившего храмы в своих имениях, сторонящегося Двора и светского общества. Но полной противоположностью мужу оказалась Настасья Петровна, известная при Дворе с детства и почти до своей кончины. Первая статс-дама в России. Одна из немногих женщин, входивших в состав "сумасброднейшего, всешутейшего и всепьянейшего собора", который был явной пародией на традиционные богослужения и обряды. Она же - участница бурных увеселений Петра Iи обильных попоек. В ответ на её обращение к императору: "батюшка", тот называл Прозоровскую: "дочка-бочка" - за полноту и способность пить пиво вровень с мужчинами. "Дочка" была старше Петра на 7 лет. И на 17 лет старше своей подопечной подруги - царицы Екатерины I, которой служила почти неотлучно, во всякое время суток, во дворце и в поездках. Екатерина, а совсем недавно ещё - Марта, едва выучившая русский язык, в чужой стране и в чужом обществе, которое, хоть и вынуждено было скрывать своё отношение к ней, но не могло быть довольно на самом деле столь вопиюще морганатическим браком царя - Екатерина нуждалась в такой покровительнице и подруге, всегда услужливой и весёлой, и при том уже не молодой. Анастасия Петровна годилась ей в матери, но никак не в соперницы при Дворе...

Однако, так ли уж сильно привязана была сама Прозоровская к Екатерине? Существует письмо Петру I, написанное ею из Ревеля, 14 июля 1714 года, где она сетует на непосильную для неё обязанность всегда присутствовать при царице: "Всемилостивейший Государь, дорогой мой батюшка! Желаем пришествия твоего к себе вскоре; и ежели, Ваше Величество, изволишь умедлить, воистину, Государь, проживанье мое стало трудным. Царица Государыня всегда не изволит опочивать за полночь три часа, а я при Ея Величестве безотступно сижу... Пришествием твоим себе от спальни получу свободу."

 

Как бы то ни было, но при всём доверии к ней царской четы, женщина эта, заподозренная однажды в заговоре с царевичем Алексеем, была порота батогами (т.е. палками или толстыми прутьями) и отослана от Двора в Москву - к мужу. По сравнению с прочими обвинёнными, Прозоровская понесла наименьшее наказание. Но, князь Голицын в таких обстоятельствах проявил характер. Он не принял опальную Анастасию Петровну и в свою очередь отослал её к старику-отцу... Однако, по случайному совпадению или нет, в тот же 1718 год он достроил в Гирееве церковь - копию церкви в Петровском (Петрово-Дальнем), имении жены, с которой венчался в далёком 1684 году.  А заложен Гиреевский храм был в 1714 году -  как раз в 30-летие их супружества и закладки Петровского храма. Чугунная доска, прикреплённая к стене Петровского храма, гласила: "Храм сей Успения Пресвятой Богородицы сооружен тщанием Боярина Князя Петра Ивановича Прозоровского и дщери его Княгини Анастасии Петровны Голицыной, начат закладкой 1684 года мая 18 дня и освящен 1688 года мая 15 числа." Что-то есть в этом фатальное...

 

(Петровское. Храм Успения Пресвятой Богородицы. 1684-1688гг. Не сохранился)

 

(Гиреево. Храм Спаса Нерукотворенного образа. 1714-1718гг)

 

В 1822 году княгиня Голицына (Прозоровская) была возвращена ко Двору и находилась там вплоть до смерти Екатерины I (1727г). Её усердие не знало границ. Рассказывали, что она ползала на животе по полу, собирая золотые червонцы, чтоб рассмешить скучающую императрицу - которая их специально  кидала. И это статс-дама на шестом десятке своих лет! Что двигало этой женщиной? Она выпрашивала у Петра I деньги, но немалая часть их шла на строительство домов в Петербурге - это было ей вменено в обязанность. Благодаря ей царь не требовал от Голицына воинской службы. Она даже породнилась с его семьёй, выдав старшего сына за Нарышкину Марию Львовну, двоюродную сестру Пётра I. Правда, Император не дожил до их свадьбы нескольких месяцев, а через два года умерла и Мария Львовна. Но, вероятней всего, княжна Прозоровская/княгиня Голицына, не мыслила своей жизни вдали от Двора, от всей той "движухи", которая там постоянно происходила, особенно - в царствование Петра. И кроме того, как обычная женщина, Анастасия Петровна могла быть сердечно привязана - пусть безнадёжно и тайно - не трудно понять, к кому. Бывают такие фанатки, готовые до конца дней служить своему кумиру, и даже жене его, с одною лишь целью - быть нужной ему и находиться поблизости от него...

 

Вот почему на портрете мы видим ещё не совсем старую даму, но с выражением полной опустошённости на лице, хотя и старающуюся выглядеть величаво. Возвратившись в Москву, потерявшая всё, чем жила до сих пор - теперь уже навсегда, она, видимо, потеряла саму себя. И, оженив младшего сына, скончалась в возрасте 63-х лет, два года спустя после выхода на покой. А ещё через месяц умер и муж.

 

Портрета младшего сына Анастасии Голицыной, Алексея Ивановича, к сожалению, нет. Но есть портрет его брата, генерал-майора Фёдора Алексеевича Голицына (1700-1759). Характерные черты внешности, передавшиеся от отца их и далее - к потомкам обоих братьев, позволяют не сомневаться: первое - что Алексей Иванович обладал ими тоже, и второе - что оба родились от Ивана Голицына, несмотря на бурную молодость матери.

 

Женился князь Алексей Иванович Голицын в 21 год  (1728 г). Невеста, княжна Гагарина Дарья Васильевна, была моложе его на год. В следующем, 1729 году, явился на свет первенец этой пары, и почти каждый последующий год рождалось по одному ребёнку: пять мальчиков и последняя - девочка, в 1735 году. Родителям тогда было всего 27 и 28 лет, и после этого у них детей уже не было. Через четыре года, супруг умирает. А жена наследует его состояние, строит новую усадьбу в Гирееве и воспитывает детей. Как мы уже отмечали, мальчики были определены в Кадетский корпус. Девочка, надо думать, жила с матерью, но тоже получила неплохое образование, коль скоро её дочь Наталья Головина уже с детства была обучена многому, что позволило ей в ранней юности блистать в Петербургском обществе - шёл Век Просвещения, и не достаточно было блистать лишь внешнею красотой.

Как жилось самой Дарье Васильевне? Если точно известно, что брат её мужа и сын страдали чахоткой (об остальных сведений нет), то, вероятно, от той же болезни умер и Алексей Голицын, оставив жену в 31 год вдовой. Вторично замуж она не выходила. Да и последние годы супружества были не сладки. Почему-то же перестали рождаться дети? Такое могло быть в случае трудных родов, если последующие угрожали здоровью и жизни женщины, либо детей в семье было уже достаточно. Тогда, по взаимной договорённости, между супругами прекращались интимные отношения. Любые уловки с предохранением, а тем более извращённые способы взаимоудовлетвоения, запрещались церковным уставом. Алексей Иванович, как и его брат, воспитывался при отце, а значит - в строгом набожном духе. Про Фёдора же Ивановича, человека знатного и богатого, рассказывали, что он был "очень богомольным" и собирался приобрести икону для храма в обмен на "4000 душ крестьян" - известие, может быть, преувеличенное по части "душ", но храм у себя в имении Черемоши (ныне Черёмушки) князь Фёдор построил, и обустраивать его было нужно. Икона, наверное, почиталась как чудотворная: это была святыня Головиных - Влахернская икона Божией Матери. Но попытка не удалась. А церковь стоит и поныне. Отреставрированная, выглядит очень мило:

 

(Церковь Иконы Божией Матери Знамение в Черёмушках)

 

Возвращаясь вниманием к Дарье Васильевне, можно предположить, что женское счастье её закончилось в 27 лет...

Построенный по её желанию новый дом стоял к югу от регулярного сада, а плодовый сад располагался к востоку. Южнее плодового сада - через дорожку, идущую от въездной аллеи, могли быть хозяйственные постройки, а также лужайки для игр. Вся эта усадьба имела вид правильного четырёхугольника-параллелограмма, вытянутого вдоль берёзовой аллеи, ведущей сейчас к 11-му проспекту Новогиреева. По сторонам его, около дома и вдоль дорожки были высажены рядами дубы и липы. Считается, что их возраст (по расчётам - не более 170 лет) указывает на посадку уже в XIX веке. Не берусь ничего утверждать. Но среди этих деревьев выделяются очень старые, хотя есть похожие и в других частях парка. Важно, что в последующие времена не засаживалось ни место господского дома, ни сад, ни дворы, ни даже поляна к востоку от основной усадьбы - туда уходила дорожка через ручей. Наверное, и она как-то использовалась при Дарье Голицыной. Старые дубы с липами ещё растут вдоль этой дорожки. Только в Советское время, судя по возрасту их, начались посадки деревьев в непосредственной близости с домом, и на других пустующих территориях. В бывшем плодовом саду теперь разместилось футбольное поле, почти всегда пустое и грустное. На месте дворов - так же пустующие спортплощадки. Регулярный сад, как мы упоминали, был засажен деревьями не ранее второй половины XX века, а до этого оставался нетронутым. Наверное, фруктовый сад жил ещё долго после Голицыных и плодоносил. Возможно, что и барский дом служил какое-то время новым хозяевам, прежде чем был разобран (скорей всего - на дрова). А по соседству (к западу от усадьбы) закладывалась липовая роща. По всей остальной территории парка до Старой Владимирки - гигантских масштабов дубрава. Деревья сажались таким образом, чтоб не возникло их скученности, и они могли развиваться свободно, красиво - на радость всем посещающим парк. Вплоть до нашего времени.

Свидетельствами тому, что и дубрава, и роща в Терлецком парке - не природного происхождения, являются, во-первых, отчётливые ряды деревьев (частью уже разреженные, частью представленные пнями), а во-вторых, как правило, одинаковый возраст деревьев в рядах, что позволяет предположить два или три этапа посадки. Некоторые деревья, судя по их виду, подсажены к более старым, но выросших самосевом и не укладывающихся в схему рядов - единицы. Самые старые из деревьев уже исчезают - с каждой промчавшейся бурей по нескольку. Те, что помоложе - в зависимости от места произрастания. На высоких сухих местах они, в большинстве своём, ещё в неплохом состоянии, а в гнилых - это уже обломки. Кое-где их уже нет совсем. На отдельных участках имеются насаждения Советской эпохи, есть даже чуть-чуть - постсоветских, но их всех не достаточно для обновления парка.

Удивительно, но один из старейших дубов хорошо сохранился как раз возле дома Голицыной:

 

Красавец какой!.. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить...

 

На месте княгинина дома теперь вновь звучат детские голоса: там разместилась площадка для маленьких. Звучат совсем так же, как в те далёкие времена, когда её дети и внуки бегали по анфиладе комнат, играли, смеялись... Потом мечтали о будущем - тёплым весенним вечером, при восходе Луны над цветущим садом. И бабушка улыбалась, глядя на них... И вспоминала саму себя в молодости, и рано ушедшего мужа.

 

На этом придётся закончить первую часть рассказа, иначе он не уложится в отведённые мегабайты. Во второй части будут размещены современные фотографии  мест усадьбы - где находился дом, сад и так далее. Материал о Терлецких дубах выйдет отдельно, в группе "Спасём Терлецкий парк" на Фейсбуке.