“Меня кинули в микроавтобус,с мешком на голове привезли в здание бывшего СБУ на Ивана Франко.Начался очень жесткий допрос,меня спрашивали,кого я знаю из активистов,кто собирался взрывать памятники.Меня начали избивать ногами,руками,дубинками,лежа и сидя.Когда я отказался говорить,начали применять удушение.Я много раз видел это в кино и не понимал,как люди на этом ломаются.Но это очень страшно,ваша честь.Они угрожали изнасиловать меня дубинкой,вывезти в лес и там закопать.Часа через четыре они утомились и повезли меня на обыск.Только там я узнал,что это — сотрудники ФСБ.Они там ожидали увидеть террористов и оружие,а нашли только моего ребенка — он присутствовал при обыске,о чем в протоколе не говорится.Найденные деньги — это деньги моей кинокомпании для съемок фильма “Носорог”.

Тут в суде фамилия Чирний

(обвиняемый по “крымскому делу” Алексей Чирний,его арестовали с поличным,когда он закладывал под памятник Ленину муляж бомбы,который дал ему агент ФСБ,под пытками он оговорил Олега Сенцова. — РС) произносится чаще,чем Сенцов.Вы думаете,что если я буду делать теракт,я доверю это такому человеку,как Чирний?Чтобы он всех завалил?Мы якобы планировали там теракты,при этом я остаюсь в городе,ничем не пытаюсь им помочь.Какой я тут революционер?Я неумеха.

Я все сказал,и больше не хотел бы участвовать в этом процессе и отвечать на вопросы суда или прокурора.Спасибо,что выслушали,ваша честь” — это отрывок из показаний Олега Сенцова в Ростовском окружном военном суде в августе 2015 года.

Эти слова вошли и в пьесу Елены Греминой “Помолвка”,которую она написала для Театра.дос.Получилась пьеса о смелости,о силе духа,о трусости,о предательстве и о преодолении страха.Для Греминой был важен именно человеческий аспект “крымского дела”.Почему кто-то выдерживает,а кто-то нет.Всех четырех обвиняемых по “крымскому делу” пытали,двое оговорили себя и других.Сенцов и Александр Кольченко не сломались. Геннадий Афанасьев,выступая на суде,признался,что оговорил Сенцова под пытками.Его признание было архиважным,оно подтверждало версию защиты о том,что “крымское дело” сфальсифицировано,и показания главных свидетелей обвинения получены под пытками. Пьеса “Помолвка” легла в основу спектакля “Война близко” — одного из самых пронзительных и сильных спектаклей Театра.док.

Гремина умерла утром 16 мая,в тот же день стало известно о бессрочной голодовке Олега Сенцова.

Я думаю,что если бы Лена была жива,она была бы среди тех,кто сегодня мучительно ищет пути спасения Олега Сенцова.Жертвенность Сенцова,который объявил смертельную голодовку не за изменение своей участи,а за освобождение других,тронула очень многих, даже тех,кто никогда не интересовался делом “крымских террористов”.

Кто-то выходит на пикеты,кто-то пишет письма поддержки.Но пока очень страшно.Страшно, потому что есть ощущение безысходности.Может быть,потому,что Олег так далеко — в ямальской колонии строгого режима,местные члены ОНК не будут навещать его так же часто,как мы,московские,навещали ту же Надежду Савченко,когда она голодала в московском СИЗО 70 дней.Мне страшно,потому что я уже много лет занимаюсь одним и тем же: пишу и подписываю открытые письма в защиту обвиняемых и осужденных.Я каждый раз надеюсь на чудо,но чудеса случаются не всякий раз.

Дело не во мне.Дело в том,что с каждой такой историей в очередной раз убеждаешься в том, как мы мало можем.В том,что каждый человек,вытащенный из лап системы,может оказаться последним спасенным.“Время сопротивляться еще не пришло.Время печали давно с нами”, — написала Алена Солнцева в статье о Михаиле Угарове и Елене Греминой.Я никак не могу смириться с тем,что мы не научились сопротивляться,что мы все время проигрываем,не могу смириться с тем,что мы упустили какой-то очень важный момент.Всегда можно оправдать свое бессилие тем,что от тебя ничего не зависит,и что в авторитарном государстве все решает только один человек,а на него никто не может повлиять.

Не мною сказано: “Бог действует через людей”.Ведь в окружении Путина должны быть люди,способные влиять и знающие как.Давайте пробовать.Мы можем очень мало — говорить, писать,говорить,писать об Олеге,о его голодовке,о его требованиях.Мы можем быть реалистами и требовать невозможного.Ведь мы каждый раз сокрушаемся о том,что ничего не можем,а власть “усмехается в усы”.

В августе 2015 года Сенцова посадили на 20 лет за несуществующий терроризм,его не смогли отстоять,потом пришли за Кириллом Серебренниковым.Две недели назад мы в таком же бессилии наблюдали,как в конвойном помещении Басманного суда в предынфарктном состоянии находился обвиняемый по “театральному делу” Алексей Малобродский.Адвокаты и коллеги названивали разным сильным мира сего и умоляли спасти Малобродского.Его увезли в больницу и приковали наручниками к кровати.

Через несколько дней звезды как-то сошлись на небе и Следственный комитет неожиданно изменил меру пресечения Малобродскому с ареста на подписку о невыезде.Теперь он дома. И это чудо.Пусть и кратковременное: никто не знает,каким будет приговор суда,не окажется ли эта подписка о невыезде передышкой перед лагерным сроком.

О спасении Сенцова нужно просить у всех: у патриарха Кирилла,который может напомнить президенту Путину о милосердии; у Алексея Кудрина,который может объяснить Путину,в чем состоит прагматическая польза освобождения украинских политзаключенных; у Макрона и Меркель — и далее по списку.Спасти Олега Сенцова можно,если найти переговорщика.Найти того,кто бы встал между Россией и Украиной и договорился о цене,за которую можно решить проблему заложников — украинских политзаключенных.

На кону — жизнь.Жизнь человека,который однажды не сломался под пытками.Это ключ к пониманию того,кто такой Олег Сенцов.Сам он написал о себе в одном из рассказов вполне в шукшинском стиле: “Родился в понедельник,13 числа.Наверное,оттого и жизнь проходит весело.Детство было как детство — светлая пора.Вырос в деревне,в полуинтеллигентной семье: мать — воспитатель,отец — шофер.Жили небогато,но плохого вспомнить нечего.В школе учился хорошо,в классе был первым.Много читал.Уроки делал,но не зубрил — выезжал на хорошей памяти и тяге к знаниям.В классе был отщепенцем.Худым.Били.

В 12 лет сильно простудился.Простуда дала осложнение на ноги — полиартрит.Отнялись. Полгода лечения — снова начал ходить.

В старших классах спорил с учителями — иногда по теме,иногда просто дерзил — раздражают люди,которые считают себя умнее других,но таковыми не являются.Влился в тусовку школы,начал дружить с хулиганами — жизнь повернулась новыми гранями. Занялся спортом,хотя врачи запрещали.Медицина от меня отказалась,а я от нее. Раскачался,закалился.После школы приехал в город С. поступать в институт,в престижный,на государственное отделение.Не хотели принимать документы:

– Мальчик,ты откуда?

– С деревни С.

– Золотая медаль есть?

– Нет.

– Серебряная?

– Нет.

– Так что же ты хочешь?

– Учиться!”