Кружочек света ночью выхватил
Куст георгина, что под лаком,
Казалось, из дыханья вылеплен,
Раскрашенный грезою яркой.

Трепещет он при встрече с розами.
И смотрит глазками Анюта
На то, что будет вслед за грозами,
Что, может, нравится кому-то.

А на подносе приносили нам
В тот день весь луг с его цветами.
Как утром небо, были синие
Цветы, что выращены снами.

И вслед за молнийными вспышками
Мы посмотрели вдаль ревниво,
Омытые листвы одышкою,
Всё что-то ждали терпеливо.

И вот когда стемнело, рядышком
На площади при освещении
Каком-то странном, в каждом пятнышке
Фонтана чудилось нам зрелище. –

А может, то обман лишь зрения? –
На нас с подноса безразмерного
Тритон смотрел, как будто первое
Бернини блюдо он отменное.
 

А если ближе взять, от  Медного
Я всадника, нам поднесенного,
Все ж откажусь. Зря его гневная
До корочки поджарит молния.

И клумбы станут тоже жостовской
На время росписью. Лишь звезды
Лежали на подносе жесткие.
Пить крепкие напитки поздно.
 

Ромашкою пленившись тайною,
Решил, что ныне в чашке пара
Достаточно, чтоб мироздание
Представить в форме самовара

На красочном подносе, зрение
Что нам вернет. Навряд ли сыщешь
Букеты те в далекой Кении.
Сезанн таких картин не пишет...

Евгений Лукашенков