В воспитании детей мы часто переоцениваем свои возможности.  Нам кажется, что мы можем гарантировать ребенку будущее, можем защитить его от всех напастей, можем вылечить его, создать ему счастливую жизнь. И мы часто приходим к разочарованию. Дети богатых родителей, которые ради детей и старались, часто ведут совершенно неблагоразумную жизнь. Дети, получившие «правильное и денежное» образование, часто меняют все это на совершенно «бесперспективные» занятия. А наследство, которое получают дети, часто не только не делает их счастливыми, но и полностью разрушает, уходя сквозь пальцы.

При этом мы недооцениваем силу Господа и духовной практики. Мы не умеем за своих детей молиться и предпочитаем вместо защитных настроев давать им в руки газовые баллончики, вместо духовного образования – снабжать их дипломами юриста, вместо храма по выходным ходим в кино и в развлекательные центры. Как будто защитить своих детей можем только мы сами.

Вылечить или вымолить?

Нашему старшему сыну в три года поставили диагноз «аутизм». Аутизм не лечится в нашей реальности. Нам предлагали и в спец-интернат его сдать, и родить «здорового», и не трогать его лишний раз, и смириться с тем, что он вырастет овощем.  Сегодня ему почти девять. Те, кто ничего не знают о диагнозе, могут даже не заметить ничего необычного. А врачи теперь говорят, что раз все прошло, значит, не было никакого аутизма. Потому что он не лечится.

Но есть у нас люди, которые знали его и тогда, и видят его сейчас. И один из наших специалистов как-то сказала мне:

«Глядя на вас, я понимаю, что Бог есть. Что вы ребенка просто вымолили. Раньше, когда мне кто-то говорил, что будут лечить аутиста любовью или молитвами, я усмехалась.

Не верила. Потому что это невозможно. Но я смотрю на него, и тоже начинаю верить. Потому что иначе такое никак не могло произойти.»

Я ей верю. Она видела сотни, тысячи детей с аутизмом в различных вариантах и стадиях. Она знает, о чем говорит. И хотя она лучший специалист в России, она признается, что даже она не могла бы достигнуть таких результатов.

Другой высококвалифицированный специалист так же сказал нам, что это чудо, и такое невозможно. Что ни один специалист такого бы не сделал. Аутиста можно натаскать на общение, можно научить навыкам. Но заставить его хотеть жить и общаться – невозможно. А в нашем случае – это случилось.

Я не хочу хвастаться и не приписываю все заслуги нам. Наоборот, я хочу сказать, что мы ничего не сделали сами.  Все терапии, которые мы пробовали, давали временный эффект или совершенно не тот результат, который мы ожидали. В течение года Даня занимался от рассвета до заката и одним, и другим, и третьим. И прогресс был минимальным. А потом мы уехали в свое длительное путешествие, оставив все терапии и занятия в прошлом. Опасались отката и того, что ничего не изменится. Но он вдруг стал меняться на глазах. И сегодня это совсем другой человек.

Все это было бы невозможно, если бы мы при этом не молились.  Я действительно уверена в том, что мы его вымолили. Когда мы первый раз приехали в Индию, во всех храмах, во всех святых местах я просила только одного. Моя мечта и моя боль были лишь внутри нашего старшего сына. Мы посетили много разных храмов. Мы были и у Ксении Петербуржской, и у Матроны, мы передавали записки со знакомыми на стену плача в Израиле, мы регулярно заказывали службы за него. И все мои молитвы так или иначе были только о нем. Принимая омовения в Святых водах, я молилась о его здоровье. Совершая благотворительность в том или ином виде – плоды мысленно отдавал ему. Желая всем счастья,  опять же думала о нем.

В дни, когда на меня наваливалось разочарование, когда у него случались откаты, когда я уставала жить с особым ребенком, я снова молилась. Молилась, молилась, молилась. За него, о нем. Только это и давало мне успокоение.

Только это восстанавливало мои силы. Ничего больше не помогало. А потом – однажды, во время молитвы, я поняла еще кое-что, очень важное для меня. От чего мне стало еще легче.

Дети в руках Бога

Когда я перестаю воспринимать своего ребенка как своего, когда я понимаю, что он не просто личность со своими уроками и судьбой,  но еще и дитя Бога, это многое меняет. Я уже не буду совершать сверх-усилия. Потому что это ничего не изменит. Я уже не буду жить так, словно я единственная надежда на его спасение – как бы этого не хотелось моему эго. Я тогда могу расслабиться и позволить ему оставаться собой, просто жить и получать свой опыт. Я перестаю воспринимать его болезнь как мой собственный крест, мое проклятие, мою карму, мой личный показатель «дефектности».

Я начинаю понимать, что есть тот, кто на самом деле всегда хранит его. В любых ситуациях именно он оберегает моего ребенка, а не я. Можно называть эту охраняющую силу – ангелом-хранителем, можно – просто Господом. Я лишь инструмент в Его руках, причем совсем не такой послушный, как хотелось бы. Я скальпель, который во время операции своевольничает, пытается самостоятельно руководить процессом и приписывать все заслуги себе. Вот только скальпель не видит картины в целом. Он видит лишь то, что непосредственно находится перед ним. Как же он тогда сделает операцию грамотно, не повредив ничего лишнего?

Вот так и я со своим постоянным желанием «что-то сделать с ребенком», совершаю миллионы лишних действий, которые иногда дают противоположный эффект.  Потому что мне кажется, что я решаю, я помогаю, я делаю, от меня все зависит.

Но как бы это ни было горько – от меня не зависит ничего. Ни его судьба, ни его будущее, ни его здоровье, ни его характер. Что тогда делать? Просто расслабиться  и оставаться всего лишь инструментом. Быть покорной тому, что происходит. Позволять всему происходить через меня.

Это не означало «сложить руки и ничего не делать». Я просто доверилась миру и перестала ребенка терзать всякими терапиями, теми же дельфинами или лошадями, логопедами, психологами. И понемногу он стал раскрываться. Он сам находил возможности делать то, что его организму необходимо.

Например, нам рекомендовали дыхательную гимнастику. Это очень полезно для мозга, но с такими детьми делается она часто насильно. Да что скрывать, почти все с ними делается насильно. Мы не смогли. Я обливалась слезами и забросила эту идею. Была еще идея научить его нырять – так же насильно, – но и тут мое сердце не согласилось. И слава Богу.

Потому что вдруг в путешествиях он начал нырять. Сам. И каждый раз старался погрузиться глубже и на более длительное время. Он мог делать это весь день, с утра до вечера, без внешнего давления. А по сути – эта та же дыхательная гимнастика, которая так ему необходима.  Он нырял и нырял, ему становилось все лучше и лучше, он снова нырял. И это лишь один пример – так же «само» все решилось и с другими, важными для него вещами – массажем, развитием мелкой моторики, рисованием, письмом…

Бог находится в сердце каждого живого существа. У него там представительство, посольство, называйте как хотите. И это значит, что в его сердце уже есть все, что ему нужно. Чем сильнее будет его связь с собственным сердцем, тем проще ребенку будет жить, ощущать то, что для него важно и полезно, и следовать этому позыву.

Когда я осознала, что я бессильна, что я сама по себе – ничто, что я не могу ничего сделать для сына, это открыло для меня безграничные возможности молитвы.

Молитвы, которая помогала не только моему сыну, но и мне самой – справляться с переживаниями, волнениями и страхами. И неизвестно, кому из нас это было нужнее и кому принесло больше пользы.

Молитва за детей

В каждой религии такие молитвы есть, и чаще всего они обращены к другой женщине – например, Богородице. Есть и защитные молитвы для детей, есть и молитвы за их будущее, судьбу и так далее.

Во всех традициях и культурах матери читали такие молитвы, настрои, защитные мантры. И над спящими детьми, и перед тем, как отпустить их куда-то – даже в школу, и особенно во время болезни, в трудный период жизни ребенка, когда вдруг ее сердце наполнялось переживаниями. Это и было главной обязанностью матери – слушать свое сердце и вовремя совершать такие важные ритуалы.

Можно найти готовые слова и пропустить их через свое сердце. Потому что даже чтение таких молитв – исцеляет. В первую очередь наше сердце. Раненое сердце обогревать других не может. Все его силы направлены внутрь своей раны, своей боли. И пока она не заживет, не затянется, вы не сможете что-то отдать другому.

Вы можете молиться и своими словами. Поделюсь тем, что обычно есть в моей молитве за детей. Хотя это дело интимное, но вдруг вам это поможет.

1. Благодарность. Спасибо, Господи, за то, что ты подарил мне наших детей.

Как можно о чем-то просить, если не признавать то, что уже было дано? И как можно обесценивать значение такого божественного события как рождение ребенка? За это благодарить можно вечно. Столько женщин об этом чуде мечтают, ждут, надеются, а мне уже дано.  Дано и радует меня каждый день. Мои маленькие солнышки, мои сокровища, которые на самом деле не мои. Они – дети Бога, а я лишь их временный помощник и защитник в этом мире.

2. Помоги мне измениться!

Наши молитвы часто сводятся просто к слову «Дай» — дай мне здоровья, мужу мозгов и денег, детям – пятерки в дневник. Но что тогда в этом такого особенного? Кому хочется, чтобы к нему все время приходили люди с протянутой рукой, которые не хотят меняться, и видят причины своих бед лишь в других?

Попробуйте молиться о том, чтобы Господь изменил ваше собственное сердце. Чтобы вы стали более терпимы к капризам детей, научились видеть в них личностей, научились им доверять, научились помогать им расти и понимать, когда нужно наказать – и как это лучше сделать.

Поверьте, когда меняемся мы и наше сердце, меняется и мир. И наши дети – они-то уж лучше всех ощущают изменения нашего сердца, словно маленькие термометры, быстро реагируют на наши личные трансформации.

Часто проблемы ребенка – это некий сигнал свыше для нас, что нам самим нужно что-то в себе изменить. Чем быстрее мы это увидим, поймем и изменим, тем быстрее может решиться и проблема, которая нас беспокоит. Правда, далеко не всегда она решается именно так, как мы этого хотели.

3. Оберегай моих детей изнутри, из их сердец

Защита бывает разная, но на мой взгляд лучше всего та, что идет изнутри. Когда дети сами ощущают, что хорошо, что плохо, что можно, что нельзя. И это именно то, что может им дать Господь из их сердец. Дать им разум для принятия правильных решений, силы для поиска своего пути, устойчивости в ежедневных волнениях, мудрости, чистоты, любви.

Если это будет – все остальное нестрашно. Все лишнее тогда пройдет мимо и не приклеится. А все нужное – притянется и прирастет.

Есть такая поговорка: «Если Бог с тобой, то зачем ты тревожишься? А если он не с тобой, то на что ты надеешься?». Вот так я и вижу главное в воспитании детей. Если Бог будет с ними – то какой смысл волноваться.

4. Позволь мне быть инструментом в твоих руках

Для меня это означает в первую очередь принятие. Принятие их особенностей, их судьбы, их уроков. Принятие того, что они пришли в этот мир именно так и именно с этими задачами. Не сопротивляться тому, что изменить не могу. И помогать в том, что от меня зависит.

Я всего лишь инструмент, и лучше бы мне научиться быть послушным инструментом – слышать Бога в своем сердце, видеть Бога в их глазах и научиться следовать этому зову.

Не лезть туда, куда меня не звали, не пытаться написать своими чернилами жизнь своих детей – с кем им жить, кого любить, чем заниматься, какую веру исповедовать, где жить и как. Быть инструментом – это еще и знать свое место – и не претендовать на большее, разрушая на своем пути все вокруг.

5. Это Твои дети. Спасибо за то, что ты доверил мне их!

Когда нам кто-то оставляет своих детей под присмотр на несколько часов или дней – как мы себя с ними ведем? Более ли бережно, чем со своими? Или менее? Обычно мы стараемся давать им больше внимания и заботы, чтобы они не страдали от разлуки с родителями, и чтобы у их родителей не было причин быть нами недовольными. Правда?

Со своими можно попроще. Можно и наорать, и шлепнуть, и обозвать, и игнорировать. А если мы поймем, что это не наши дети? Если мы сумеем прочувствовать, что мы – лишь доверенные лица, руки Бога рядом с этими душами? Изменится ли наше отношение к ним, наше поведение?

Я уверена, что да. Поэтому в своих молитвах я внутренне возвращаю себя к этому ощущению. Я не создавала их души и их тела. Я лишь проводник для них в этот мир. Я словно приемный родитель, у которого прав не так много, а вот обязанностей больше, да и спрос с него строже.

Молитва – дело интимное. Попробуйте практиковать, и у вас наверняка появится свое видение, найдутся свои слова, образы. И обязательно появятся первые результаты. 

Я убеждена, что молитва – единственный безболезненный способ изменения отношений с детьми.

И чем старше дети, тем чаще за них стоит просто молиться, вместо того, чтобы поучать, наказывать, ругать, стыдить и все остальное.

Есть еще книга Сторми Омартиан «Сила родительской молитвы»,  и у нее же –  «Молитвы за взрослых детей». В них так же вы можете найти готовые шаблоны молитв на разные случаи.

И не думайте, что это ерунда или мифы. Не обесценивайте то, что вы не можете видеть глазами. Смотрите сердцем – и вы увидите, как многое может материнская молитва. И сберечь, и  защитить, и изменить.

Ольга Валяева — valyaeva.ru

https://valyaeva.ru/magiya-materinskoj-molitvy/