Пора единственная, самая любимая,

когда случается,
что тихо-тихо так
одна-единственная ягода рябинная
ещё качается
в заснеженных ветвях.

Она чуть с подчернью, она уже неяркая,
тёмно-бордовая,
с морщинистым бочком,
совсем непрочная, а изморозь ноябрьская
её подёрнула
своим седым пушком.

Она не тешится. Она над зимней слякотью,
такая маленькая,
знает обо всём:
что не удержится, что тайна поздней сладости
умрёт под валенками
или колесом.

К ней не дотянешься. Она одна, заветная,
в порывах стонущих
над сучьями торчит.
Нет, не обманешься, но на губах заветренных,
губах беспомощных
всё ж чуточку горчит...

Евгений Евтушенко.