Не самая, пожалуй, известная, но одна из самых загадочных картин Ван Гога носит самое обыденное название: «Ботинки» (или «Башмаки»).

Друг художника вспоминал, что ботинки эти он купил случайно на рынке. Однажды отправился в них в долгую прогулку и попал под дождь. По возвращении ботинки были заляпаны грязью. После этого они, как ни странно, стали для него гораздо интереснее. И Ван Гог написал «портрет» ботинок не один и не два, а целых шесть раз!

Но чем они его привлекли? Что он хотел высказать этими ботинками?

Где нет фактов, открывается соблазнительный простор для догадок и фантазий.

Первым фантазировать принялся знаменитый немецкий философ Мартин Хайдеггер своём эссе «О сущности искусства». Считал он, что эти ботинки принадлежат крестьянке и выражают саму суть крестьянского существования. Они грубо сколоченные, они - грязные, они облеплены комьями глины и земли. В этом смысле они похожи на своего хозяина, который тоже всю жизнь проводит на земле и кормится от земли. Да, они грубые, как груб крестьянин. Да, они грязные, как грязен он. Но они надёжны, они бесконечно терпеливо переносят непогоду, холод, дождь и сырость, как и их хозяин, который всю жизнь ходил вдоль своей межи в поле и ни на что не жаловался.

«Всё это замечательно! Но всё это не более чем фантазия» - так прямо и написал известный американский искусствовед Шапиро, который доказывал, что Хайдеггер в своих построениях просто-напросто противоречит фактам. Ведь на всех картинах Ван Гога, где изображены крестьяне, они, как правило, носят деревянные башмаки.

Что же тогда такого нашёл в этих грязных ботинках художник? «Самого себя» - отвечает Шапиро. Да, ботинки – это аллегория существования. Но не крестьянина, а самого художника. Они одинокие, они неприкаянные. Они покрыты пылью сотен дорог, по которым приходится идти человеку в поисках собственного угла. Так что ботинки эти – аллегорический автопортрет. Ван Гог вложил туда своё ощущение потерянности, одиночества, изгнания.

И тут в спор вмешался третий философ – француз Жак Деррида, который указал на то, что толкование и Хайдеггера, и Шапиро во многом обуславливается их собственной историей и политическими взглядами. Хайдеггер – консерватор (напомню, философ этот сотрудничал потом с нацистами). И естественно, ему образ крестьянина, слившегося с собственной землей, гораздо ближе. Шапиро же - либерал. И для него на первом месте в любом анализе стоит человеческая личность с её индивидуальностью и неповторимостью. Поэтому он, скорее, склонен видеть в картине то, что вложил в неё художник. А Хайдеггер желает найти в ней некую высшую истину, которую тот только раскрыл. Таким образом, сами ботинки – это всего лишь ботинки. Они ни о чём не говорят, они пусты, однако открыты для любых интерпретаций. А интерпретация зависит от интерпретатора.

Так вот спор об одной отдельно взятой картине обнажил интересные грани разных философских течений 20-го века. Ботинки стали своеобразным пробным камнем, на котором выявлялись достоинства и недостатки теоретических подходов к искусству.