Ещё про водку. В то первое утро, когда я проснулся в постели теперь уже бывшего, шесть лет назад, пошли убираться на кухню; кроме нас ещё два парня было в квартире, и с вечера осталось много водки в початых бутылках. Я принялся мыть посуду, потому что люблю это дело, а Алекс с каменным лицом все остатки водки выливал в раковину, мне под мыльные руки, пока я отмывал чашки и тарелки.
Алекс вообще всё делает с каменным лицом; это его природная маска, и только с близкими он позволяет себе улыбаться, хмуриться, ржать, озадачиваться. Правда, он постоянно подцеплял раньше всяких мальчиков, пытался делать в них душевные инвестиции, в ответ получал сначала подхалимство, а потом наебалово и обсирательство, и тогда только я видел его брови домиком и жалобный взгляд. — А чего ты хотел-то, Алекс? Чего ты ожидал? — обычно реагировал я, сгнедаемый кислотной, как изжога, ревностью. О, сколь обширна была почва для язвительнейшего злословия!
— Алло, здорово.
— Здорово.
— Как поживаешь?
— Нормально.
— А этот твой... Как его, то ли Дима, то ли Андрей?
— Какой Дима?
— Ну, тот, то ли с Курского, то ли с Казанского вокзала.
— Его зовут Саша.
— Ах, опять Саша. Тебе везёт на Саш.
— У меня больше нет с ним ничего общего.
— Ага. Так я и думал. Он тоже нажрался и нахамил тебе?
— Это тебя не касается.
— Значит, нажрался, нахамил, настрелял денег, и свалил.
— . . .
— Дима, Андрей, Кирилл...
— Какой Кирилл?
— Ну ты что, забыл уже? Ты же ему и квартиру искал и работу, и рыдал мне в лацканы как ты его любишь?
— Какой Кирилл?
— Ну, такой чернявенький, коротышка — ты же любишь коротышек — который говорил только двумя словами, "бля" и "нутыпонял".
— А, ну, тот? Это давно было.
— Угу, целых два месяца назад.
Моя ревность — это огнемёт. Это пиздец.
В общем, в итоге я добился того, что он стал скрывать и от меня, но от этого эта жжотная ревность стала ещё едче; интересно получится, если он тоже ревнует к моим приключениям; блятть, пиздец, мы же взрослые люди.
Но — проще не видеть и не знать, и обозначать словом — бывший. Давно уже не созваниваемся, давно уже не встречаемся; но лучше ведь сразу говорить, что думаешь, чем запасаться злостью в подземных ядерных хранилищах.
Если не пить уксус, не будет язвы;
потому я и не звоню бывшему.
Но иногда прорывает.
