В 1996 или 1997 году нас, студентов военной кафедры МГУПС(МИИТ) отправили на военные сборы. Сборы происходили в военной части недалеко от Москвы под Щелковым. До этого нас туда возили один раз. Неизгладимое впечатление произвели чугунные колодезные люки, выкрашенные в белый цвет и тощие деревца, основания которых с дзеновским упорством и аккуратностью были выложены камнями щебня тщательно подобранного размера, и тоже выкрашенные белой краской. На территории части стояли несколько железнодорожных вагонов(ха-ха, институт-то железнодорожный!). Вагоны и цистерны сияли натертыми до блеска всеми своими частями, а обода их колес были покрашены(сюрприз!) белой краской.
По прибытии в часть нас встретили два прапорщика. Они оба были очень маленького роста, а у одного из них были какие-то проблемы со связками, поэтому команды он отдавал тихим сиплым голосом, похожим на лай посадившей голос собаки. После построения кто-то из этих прапоров велел нам скинуться и купить в местной столовой поднос пирожных для командующего состава(полагаю, что сожрали все это они вдвоем).
После очередного построения прапор(больше не буду их разделять, один из них), стоявший перед строем, спросил, есть ли среди нас кто-нибудь с экономического факультета. Мы прогудели что нет.
-Это хорошо, - сказал прапор. -А то перед вами были студенты, я ему говорю чтобы он в строю не говорил по мобильному телефону, а он меня нахуй посылает.
Надо пояснить, что тридцать лет назад наличие мобильного телефона говорило о крайней финансовой состоятельности владельца и даже, возможно, наличии неких криминальных связей, что придавало посылу прапора дополнительный вес.
После паршивого завтрака нас собрали в кубе. На сцену вышел очень толстомордый начальник по питанию.
-Ну что, бойцы, вопросы по питанию есть?
-Говном кормите!
-Ну а что ты хотел! - как-то смешно засуетился на сцене и начал оправдываться начальник. - В уставе что написано? Два грамма чая на бойца в сутки. Ты думаешь это два грамма чая которые ты дома пьешь? Нет, это два грамма, которые остались на полу сарая, после того как оттуда забрали весь чай, который ты дома пьешь.
Кормили нас регулярно, но невкусно. Я помню какую-то перловку, картофельное пюре, рыбу типа минтая с потрохами и плохо почищенную морковь в супе. Я к еде тогда был не сильно прихотлив, поэтому спокойно все ел. Но был мой приятель, который ел только хлеб. Мы сидели по шесть, кажется, человек за одним столом и ребята с его стола отдавали ему весь свой хлеб.
Ну а дальше потянулись унылые будни. У нас были какие-то занятия, на многих из которых офицеры, умирающие от скуки, заводили с нами разговоры о разных вещах, очень далеких от темы предмета.
Один раз меня с товарищем(который на фотографии) отправили на свалку, находящуюся на территории части, оттирать солидол с какой-то огромной шестеренки, которую якобы планировалось потом перетащить в музей. Приглядывать за нами двоими выделили целого лейтенанта. Мы дошли до свалки, нашли тряпки, и неспеша начали тереть железяку. На наше счастье начался дождь. Мы втроем залезли в какую-то ржавую кабину без стекол и колес и там два часа, отведенных на работу, болтали с офицером.
В один солнечный день нас построили и сказали, что нужно бороться с одуванчиками за казармой. Нас разделили на два отделения. Каждое отделение должно было напасть на одуванчики со своего торца здания. Инструментов нам, конечно, никаких не выдали. Командир нашего отделения дал приказ стратегически залечь и медленно двигаться в сторону другого отделения, попутно обрывая траву. Командир другого отделения, мой приятель здоровенный белорус, решил бросить в атаку все свои силы. Их отделение выглядело как взбесившийся комбайн, от которого во все стороны летела трава. Через какое-то время наши отделения встретились, и это была далеко не середина здания. На половине белоруса стоял натурально стог из сорванных руками одуванчиков, а с нашей стороны едва возвышалась чахлая кучка. Нас снова построили. Офицер показал нам на кучу белоруса и сказал:
-Вот! Учитесь как надо работать!
Один из дней был выделен на стрельбу. Мы должны были стрЕльнуть из автомата, из пистолета и бросить гранату. Студенты с другой кафедры еще взывали бревна при помощи шнура с взрывчаткой, на нам этого не досталось. Мы пришли в тир. Это был длинный сарай с мишенями в конце. Нужно было лечь и выстрелить пять патронов по одному. Последний чувак в нашем отделении метким выстрелом перебил провод освещения. Офицер, нас сопровождавший, выругался и сказал что пока свет не починят, стрелять из пистолета и бросать гранату мы не будем. Так нас лишили одной из немногих военных радостей.
Этой весной я с ребенком поехал на блошиный рынок в Салтыковке, чтобы удовлетворить свою потребность в тлене. У одной женщины увидел новые военные галифе, которые моментально вернули меня в 1996(или 1997) год. Приложил их к себе и понял, что, наверное, я в них не влезу, но для фоточек, наверное, влезу. Поторговался, конечно(это же рынок!) и приобрел их за 800 рубликов. Потом на авито мне попалась новая гимнастерка, которую продавец мне прислала вместе с бесплатной новой офицерской рубашкой. Ну а дальше было самое сложное - затащить на дачу модель, чтобы его(модель) во всей это красоте сфотографировать(сапоги я приобрел тоже на Салтыковке в предыдущий заход). В общем, путем долгих уговоров и обещания некоего сюрприза, мой приятель с женой, с которой мы вместе учились, доехал таки до дачи. И, конечно, был сильно удивлен моим сюрпризом. Ну, а как мы изменились за тридцать лет, можно оценить по фотографиям.
