Моему коту Алексу исполнилось пять лет, и он стал очень вдумчивым, у него появилась привычка к долгим размышлениям. В молодости он был резковатым, даже диковатым, не переносил гостей, кидался на них, и сразу же прятался под ванну или под диван. Теперь он очень приветливо и дружелюбно встречает друзей дома. Любит посидеть с ними за столом, и непременно отпробовать то, что едят гости. Спокойствие его выражается в позе задумчивого льва, с вытянуто лапой.

Маргарита ПРОШИНА

Судьба  была предельно сурова к Фёдору Достоевскому, особенно в молодые годы. Подобные испытания ломали судьбы многих, но талант  и потребность писать позволяли ему преодолевать все препятствия на тернистом жизненном пути. Но у него была одна проблема, которую, подчас, преодолеть у него не было сил. Я имею в виду его отношения с женщинами. В период работы над «Игроком» - эта проблема проявилась наиболее ярко. Он был весь издерган, замучен, буквально зачумлён ситуацией, в которой оказался в связи с договором с издателем Стелловским. Если бы рядом с ним в это время была любящая женщина, то он бы всё это переносил гораздо спокойнее. На мой взгляд, он был неудовлетворённым мужчиной,   он с его страстью, с его сексуальной потенцией, с его эротической одержимостью не мог обходиться без любви. И тут судьба посылает ему молоденькую, сразу влюбившуюся в него Аню Сниткину. Они сошлись в любовном экстазе сразу, он буквально съел её, творчески взлетев до небес. За очень короткое время надиктовал  «Игрока», постоянно прерываясь для близости. Роман был сдан в срок. И жизнь потекла в заоблачных высях любви и творчества.

Маргарита ПРОШИНА

Я сегодня пошла на рынок и купила яблок сорта «шафран», с розовым боком, солнечные, небольшие, наши, подмосковные, родные. Обычно с 19 августа начинали есть яблоки. Так повелось с детства. С этой поры приступали к уборке урожая. Яблоки сушили, мариновали, варили варенья из яблок с черноплодной рябиной. И до весны подавали к чаю выпеченные шарлотки, и все хозяйки обменивались рецептами приготовления их. Я шла с яблоками домой, и вдруг услышала колокольный звон.

Маргарита Прошина

В библиотеке им. Ивана Бунина на улице 1905 года, дом 3 всё пропитано любовью к творчеству и жизни великого писателя. Каждый посетитель библиотеки может познакомиться со всем этим в специальном Бунинском зале. Особую ценность, на мой взгляд, представляет большой рояль фирмы «Ronisch», 1870 года, что удивительно - это год рождения Ивана Бунина. Подарил этот роскошный инструмент Михаил Александрович Александров -  заслуженный деятель культуры Польши, директор общества и Конкурса имени Фридерика Шопена в Москве. Я так любила этот рояль, что разговаривала с ним каждый день, как с живым, здоровалась и говорила : «Сейчас я тебе попить принесу, милый». Потому что зал был очень сухой. Протирала пыль, бережно закрывала после всех концертов, которые я регулярно проводила в библиотеке, и благодарила его за счастье, которое нам дарила музыка.

Маргарита ПРОШИНА

Провинция - это не место жительства, это состояние души. Есть люди, родившиеся в столице, в Париже, в любых других городах, но корнями, уходящие в провинцию, глубоко провинциальны в душе. Они наглухо закрыты от всего нового, зашорены, панически боятся воспринимать новую жизнь, быть открытыми для мира. Они не говорят, а вечно от своей глупости всё осуждают, ругают всё, что в их рамки не укладывается. Они мне напоминают странниц Александра Островского, которые всегда друг друга пугают, что придут люди из белой арапии с песьими головами. Они-то и подобные им и ждут конца света.

Маргарита ПРОШИНА

Чугунные кружева видим, когда идем в Третьяковку от Кадашевской набережной по Лаврушенскому переулку, по которому очень любил гулять Юрий Олеша. Он, правда, выходил в другую сторону, к Москве-реке, останавливался на углу и смотрел сначала налево - на Большой Каменный мост, а потом направо – на Москворецкий, и думал, в какую сторону ему пойти. Думал, покуривая, минут десять. Потом все же шел налево, переходил Большой каменный мост, миновал Красную площадь, и ноги сами приводили его в ресторан «Националь», в котором любили по рюмочке отметиться такие люди, как Никита Богословский, Марк Бернес и многие другие известные люди. Но я не об этом. Я вернусь к узорчатой решетке Демидовской усадьбы. Дело в том, что многие годы я проработала там, в научной педагогической библиотеке им. Константина Ушинского. Решетка ворот и забора отлиты на демидовских уральских заводах для усадьбы Демидовых в Нескучном саду. Затем Демидовы отстроили в Замоскворечьи усадьбу, главный дом, флигеля, сад и парк, пруды и фонтаны. От Большой Ордынки усадьба занимала место до Старомонетного переулка. А вглубь - от Большого Толмачевского переулка до Пыжевского. А в советское время – в 1943 году – в усадьбе расположилась библиотека, перед которой была поставлена задача собрать учебную, методическую, психолого-педагогическую литературу, от истоков до современности. Когда я прохожу мимо этой чудесной усадьбы, меня охватывает ностальгическое чувство по русской старине.

Маргарита ПРОШИНА

Мы живем не просто в XXI веке, а, трудно поверить,  в третьем тысячелетии от Рождества Христова, а это означает триединство Бога-отца (Яхве-Яхуя), Бога-сына (Христа-Херистеоса), и Бога Святого  Духа. Значит, в этом третьем тысячелетии должны осуществляться божественные чудеса: язык станет единым, человечество станет братством. Нам остаётся только достичь любви друг к другу, научиться любви во всех её проявлениях, о чем и свидетельствуют Бог-отец и Бог-сын, пронизанные любовью. И тогда нам откроются иные миры, и мы будем бессмертными  в Слове.

Маргарита ПРОШИНА

Из круглых, как на корабле, окон мастерской художника Владимира Опары, с самого высокого этажа, открывается потрясающий вид на Замоскворечье, как бы со стороны Устьинского моста. Сияют обновленные купола храма в стиле нарышкинского барокко в Кадашах. Вот тут еще такое место, что понимаешь, почему Москву называли сорок сороков. Купола так вызолочены, что  затмевают всё вокруг.

Маргарита ПРОШИНА

Родители моего любимого кота Алекса - домашняя, уютная, изящная кошечка Матильда, и полудикий фермерский кот, имя его не знаем, прямо настоящий манул. Поэтому мой котик ведет себя дома, как настоящая рысь. Он очень строг со всеми, кто покушается на его территорию: голуби, вороны, соседский кот Честер.  Даже мухи и мотыльки не допускаются в апартаменты Алекса. Находясь в глубоком сне, или в нирване, он каким-то шестым чувством чует малейшее поползновение появления посторонних. И безжалостно пресекает их. Строг!

Маргарита ПРОШИНА
 

Художник Владимир Опара подарил мне свою книжку «Ытамла». Я открыла её и обомлела – это же мастерски исполненные тексты писателя. Как же может художник так писать прозу и стихи?! Здесь присутствует врожденная духовная поэтическая чистота, присущая классическим писателям. Владимир Опара пишет так, словно на страницах бьется его поэтичное сердце, покоренное красотой явления на свет Божий только для того, чтобы быть художником. Человек рожден для того, чтобы быть художником в самом широком понимании этого слова. Высокая эротичность, не спадающая до прямых углов готового смысла. Всегда изысканность, даже вот в таком, например, стихотворении:

треугольник парусов
треугольник волос между ног
треугольник любви
полосатость полос
три угла белых птиц
плоскость  крыш
веер пальм и кубизм
вертикали флагштоков
дуга горизонта
бесконечность воды
синусоиды волн
синусоиды тел
и опять треугольник
любви

Маргарита ПРОШИНА

Мария Орфанудаки - имя для меня новое. Помимо того, что проза её отличается яркой образностью, изобразительностью, в ней дан тонкий психологизм в отношениях персонажей. Обо всём этом я думала, читая её рассказ в 6-м июньском номере журнала «Наша улица» «Memory» с эпиграфом, говорящем о многом: "Ты ушёл навсегда, но не из наших сердец". Пронзило просто ощущение сопричастности, как будто со мной это происходило. Мария Орфанудаки показала глубины женской души в очень знакомых жизненных ситуациях. Она точно передала женское поведение в предлагаемых обстоятельствах. Мы начинаем вспоминать сцены, встречи с любящими людьми, и пытаемся найти ту точку, от которой начался как бы обратный отсчет, к трагическим событиям.

Маргарита ПРОШИНА

Я вспоминаю, что во времена моего детства самым любимым занятием у меня и моих друзей было чтение. Например, я наслаждалась книгами Николая Гарина-Михайловского:  «Детство Тёмы», «Гимназисты», «Студенты», «Инженеры». Позднее я была влюблена в прозу Уильяма Фолкнера, в  трилогия о Сноупсах. И тогда я стала замечать, что мой мысленный мир расширяется через мастерски написанное художественное слово. С годами я стала понимать, что мысль как таковая выражается только словами. Некоторые люди думают, что мысль – это нечто воздушное, неосязаемое. Но там, где нет слова, там нет мысли. Да. А тогда, в детстве и юности мы любили собираться вечерами в укромных местах и пересказывать только что прочитанные книги. Особенным уважением пользовались ребята, которые имели доступ к взрослым книгам. Книги с той поры - самые верные мои друзья, а чтение так и осталось моим любимым занятием.  Я не понимаю вопроса о любимом писателе, каждый серьёзный, классический писатель дарит свой художественный мир. Путешествуя по миру литературы, я открываю новые и новые миры и они гораздо разнообразнее и увлекательнее для меня, чем любые другие путешествия.

Маргарита ПРОШИНА

Когда я вижу у писателя со вкусом удачно построенную фразу, то довольно часто вспоминаю «Золотую розу» Константина Паустовского. Само повествование в этой вещи пронизано украшенностью, и я понимаю, что художественная проза - это украшенный со вкусом текст. Так безликая массовая архитектура, то есть вообще без архитектуры, а плоские блочные дома навевают тоску, как будто их делали такие же серые, плоские люди, лишенные чувства прекрасного. А вот в старой Москве еще встречаются дома с лепниной, с резными наличниками, с кариатидами и атлантами, с мозаикой модерна. И ты понимаешь, что человек рожден жить украшено. Не напрасно говорится, что именно красота спасает мир.

Маргарита ПРОШИНА

И я опять вспоминаю, перечитывая на ночь, «Золотую розу» Константина Паустовского. Эта удивительная вещь пронизана красотой слова. После Паустовского хорошо почитать прозу современного писателя Юрия Кувалдина. Я наслаждаюсь его поэтическим языком, со вкусом построенными фразами, скрытой иронией, нежностью, легкостью. В каждом произведении присутствует интонация, мелодия. Ни одно слово автор не напишет зря. Это настоящая классическая проза, автор выработал свой стиль, в каждом произведении чувствуется своя мелодия, ритм. Например, в романе «Так говорил Заратустра», каждая глава начинается со встречи Нового года, вся жизнь героев строится от одного Нового года до другого, от ёлки к ёлке. А ёлки служат своеобразными вехами на пути человека от рождения к смерти.

Маргарита ПРОШИНА

Бывают такие места вблизи Москвы, которые представляют собой как бы конец света. Дорога заканчивается при  въезде в деревню. Автобус разворачивается и уезжает. За деревней во все стороны раскинулись почти дремучие леса, в которых преобладают ели и сосны, где тьма грибов и ягод. Одна изба была в четыре окна, что говорило о том, что в ней живут необычные люди, поскольку все избы деревни были в три окна. В избе из четырех окон жила старая женщина, родившаяся еще до революции. Её муж в японскую войну был ранен в Порт-Артуре. И вот когда она об этом узнала, то отправилась за  мужем в совершенно неведомое место через всю страну. Неграмотная.  И что самое удивительное, нашла его, и привезла домой. Как сама она говорила - привезла своё счастье. Они прожили долго и счастливо около тридцати лет. Нажили троих детей, которые уехали в Москву. Потом муж умер. Она осталась одна. К ней относились с подозрением, а с другой стороны с почтением. Она для обитателей деревни была загадочной. Но к старости они все сблизились. Всех старух объединило одиночество.

Маргарита ПРОШИНА

По прелестным арбатским переулкам, проходными дворами я вышла к галерее А-3, чтобы посмотреть выставку Михаила Алшибая под странным, страшным, провокационным название «Эксгумация». Но когда я стала рассматривать картины, совершенно гениальные в своей завершенной сути, поскольку их авторы-художники давно покинули сей свет, то поняла всю искреннюю теплоту этой экспозиции. Конечно, в наше время в названиях выставок должен быть провокативный вызов, дабы привлечь внимание зрителей. Но в данном случае дело не в названии, а в любви Михаила Алшибая, художника и коллекционера, к полузабытым, но одаренным  художникам. «Золотой фараон» Гаяны Каждан, «Процессия»  Александра Камышова, «Веревочная лестница» Андрея Демыкина поэтично говорят о воскрешении исчезнувшего времени, в поисках которого находился и великий Марсель Пруст. Для истинных талантов, таких, как сам Михаил Алшибая, времени не существует, потому что они запечатлели свою душу в вечности.

Маргарита ПРОШИНА

Мне пришлось по производственным делам общаться с чиновниками. Какое непреодолимое препятствие - эти чиновники. У меня такое впечатление, что их выводят где-то по специальной технологии. Век бы с ними не общаться. Но они тебя всё равно достанут. Количество различных департаментов растёт с каждым днём, как трава на асфальте. Смотришь на сайте, какие документы нужно иметь в ту или иную контору, приходишь, а не тут- то было. Узнаёшь, что в этом, конкретном отделении начальник требует дополнительно ещё какую-то справку или документ, или не одну копию документа, а две и т.д. Герои Николая Гоголя (например, «Записки сумасшедшего»), Федора Достоевского («Преступление и наказание»), и Михаил Булгакова («Собачье сердце») просто слабое подобие наших чиновников. Каждый, кто попал на государственною службу, считает своим долгом придумать какую-нибудь справку, которая якобы необходима кому-то. Как только стали придавливать бизнес, обкладывая со всех сторон данью, так все из бизнеса переместились на безопасную и прибыльную госслужбу. Самое остроумное при этом - борьба с бюрократией сегодня. Я уверена, что это поможет увеличить чиновников и их конторы в разы! Я пытаюсь свести до минимума общение с чиновниками и, как можно скорее погрузиться в мир настоящий, мир художественной литературы, мир музыки. Но чиновники в современной России - это ядро, оплот вертикали власти, фундамент государства. Сократив чиновников, мы убьем Российскую Федерацию.

Маргарита ПРОШИНА

Писатель отличается от нас читателей тем, что создаёт свой художественный мир. Чтение для меня - открытие нового неведомого мира, поэтому первое  знакомство с новым именем вызывает у меня трепет ожидания открытия, пищи для ума и сердца. Таким открытием для меня стало имя Игоря Шесткова. Я прочитала три его рассказа под общим названием «Родина» в шестом номере журнале «Наша улица» за этот год.Мир автора - пронзительный и неоднозначный. Герои рассказа «У Григория Егоровича» - простые, добрые, безобидные люди, которые живут в предложенных обстоятельствах и «не распускают нюни». На первый взгляд, - это простая история о выживании в мире, вопреки обстоятельствам. Сам, Григорий Егорович, московский интеллигент, сын академика не карьерист, очень скромный человек пытается выжить своим трудом в деревне с семьёй. По словам автора, он - «человек с закидонами», но светлый человек. Обстоятельства, в которых вынуждены выживать герои Игоря Шесткова, - это просто какой-то театр абсурда. Жить в этом театре невыносимо. Хорошим, добрым людям в этом страшном мире жить невозможно. Но они живут, терпят. Добрые, светлые люди вынуждены выживать в серой  беспросветной  жизни. Рассказ проникнут любовью к героям и невозможностью существования в мире лжи и безысходности.

Маргарита ПРОШИНА

Летняя звёздная ночь. Я бегу по высокому берегу реки, слева - обрыв, справа - деревенские дома. Тропинку освещает лунный свет, очень тороплюсь. Отчётливый громкий стук вынуждает меня ускорять бег. Я не сразу понимаю, что это стучит моё сердце. Вот, наконец, успела. Передо мной большая бревенчатая изба с длиной террасой, две двери, ведущие в дом, широко распахнуты. Я останавливаюсь у одной из них и замираю. Большое просторное помещение внутри похоже на храм, темнота раздвигается светом множества свечей. Я затихаю, почти не дышу. Наконец, разглядываю в полумраке людей в длинных льняных рубашках. Они читают нараспев молитвы. Их пение завораживает меня, и я остаюсь на пороге, как будто чья-то властная рука удерживает меня. Время останавливается. Мне хочется, чтобы это пение не прекращалось. Но вот молитва закончилась  Молящиеся выходят на террасу. Все они светловолосы и синеглазы. Женщины с покрытыми головами, как нынешние мусульманки. Они рассматривают меня. Лица их светятся добротой и любовью. Но добры ли они на самом деле?!

Маргарита ПРОШИНА

Пешие прогулки по малознакомым улочкам и переулкам Москвы в длинные июньские дни - для меня удовольствие ни с чем не сравнимое. Я иду по левой стороне Яузы, в сторону Карачарово, сворачиваю направо и попадаю в Москву XIX века. Слева - остатки усадьбы в классическом стиле, справа - фабрика, но все выглядит печально: дома разрушаются, фабрика обшарпана. Кто жил в этих местах, что это за фабрика?  Дома я узнала историю этих мест.
«От Николоямского переулка отходит Шелапутинский, названный по владельцу участка на углу него и Николоямской улицы, купцу И. А. Шелапутину. Одно время переулок назывался Морозовским - по фамилии основателя знаменитой династии текстильных фабрикантов Саввы Васильевича Морозова, обосновавшегося здесь в 1820-х гг. Тогда он приобрел большой участокрадом с Яузой,на берегу которой стояли "казенныеторговые бани". На Яузу с крутого склона холма гордо смотрел его дворец, а позади внескольких каменных и деревянных зданиях разместилась текстильная фабрика. Она небыла особенно большой: на ней в 1846 г. трудились 250 работников и они вырабатывали тканей на сумму 40 тысяч рублей". (С.К. Романюк "По землям московских сёл и слобод").
По Шелапутинскому переулку, дом 3, расположена Морозовская богадельня, которая была построена в 1889-1890 гг. по проекту М.И. Никифорова на средства  Д.А. Морозова, на бывшей территории фабрики, основанной его дедом, С.В. Морозовым. После революции Морозовскую богадельню перестраивают в родильный дом, которому дают имя Клары Цеткин. В 1945 родильный дом посетила Клеманс Черчилль во время своего полуторамесячного путешествия по России. Госпожа Черчилль записала в золотую книгу родильного дома имени Клары Цеткин следующую фразу: «Если бы мне снова довелось иметь ребенка, я хотела бы доверить его судьбу этому учреждению».
Родильный дом имени Клары Цеткин сегодня стоит в полуразрушенном состоянии, затянутый зеленой сеткой. Шелапутинский переулок, как и многие другие заповедные места Москвы ждут современных Морозовых Шелапутиных…

Маргарита ПРОШИНА