В нашем суровом климате необходимо быть сильным, чтобы выстоять, сохранить себя. Вот смотрю я на деревья, и думаю о том, откуда они силы берут?! С наступлением холодов дерево как бы застывает, бережно сохраняя себя. Порой, деревья на холодном ветру кажутся даже не деревянными, а железными. Стойко переносят они ледяные ветры, сковывающие их колючим стеклом, из-за которого они становятся хрупкими, роняя ветви свои как кусочки стекла. Но каждый раз с ветрами южными и лучами солнечными они оживают, шевелят ветвями, протягивают их навстречу солнцу, чтобы вновь, как и в предыдущие годы, выстроить некий архитектурный шедевр в виде кроны, дополнив его молодыми побегами, и покрыв говорливо шумящей листвой. Откуда берёт силы одинокая красавица липа, растущая на островке земли среди каменных лабиринтов дорог и дорожек, по которым снуют в любую погоду шумные потоки машин и спешащие прохожие, которые даже не замечают изысканную красоту её? Только иногда дитя малое или пожилой прохожий остановится, поднимет глаза, окинет её взглядом, и вскрикнет от восхищения. Ради этих редких мгновений уже долгие годы находит силы в себе липа-липонька.

Маргарита ПРОШИНА

Не следует создавать кумира себе, предупреждают нас с младых лет. Знаем, а всё же не можем удержаться никак без незаменимых наших сначала руководителей, которые так самоотверженно отдают нам все силы свои, ничего для нас не жалея, совершенно бескорыстно, что постепенно и мы и они начинаем верить в их незаменимость и самоотверженное служение, а тут уже и до кумира - рукой подать. Постепенно массы начинает охватывать психоз, что нам без света очей наших никакой жизни быть не может. Так, постепенно, обычный, ничем не привлекательный рыжий таракан, которых у нас в государстве и не счесть, превращается в тараканище. Мы же, изумляясь, незаметно начинаем объяснять себе и окружающим, что нам очень повезло, что у нас вывелся один такой уникальный таракан, без которого нам никак невозможно, потому что только он один знает, как нам жить. А тараканище все увеличивается в размерах-то от важности своей и необычности, начинает лапками топать на нас, а мы - в дрожь. Тараканище давай на соседей лапками страшное делать, а нам объясняет, что если их не пугать, то они могут ему, незаменимому помешать о нас заботиться. Вот тут уж пора гасить свет. Начинается нечто невообразимое! А ведь люди мыслят именно так, ибо находятся внутри себя, и желают весь мир подчинить себе, особенно тираны из временщиков. А мы всё ждём и верим, что придёт правильный временщик, который научит нас уму-разуму. И так далее - до второго потопа…

Маргарита ПРОШИНА

Солнечный свет, проникая в переднюю через открытую дверь, наполнил её золотой пылью. Потрясающий эффект изображения! Я вглядываюсь напряжённо, изо всех сил, и образ долговязого мальчика со стрижкой «полубокс» вижу так отчётливо, как тогда в далёкое раннее утро, в которое после бурных взаимных обид мы расставались навсегда. Пылинки парят в воздушном золоте. Хлопнула дверь. Я захлебнулась своим всхлипом. Боль в груди. Всё кончено. Навсегда! Слово-то какое страшное - «навсегда». Даже предположить было невозможно тогда, что пройдёт время и кошмар превратиться в светлое щемящее воспоминание об ушедшей юности. Милый мальчик, надеюсь, что ты счастлив. Вот и Анна Ахматова в своём раннем стихотворении пишет об этом:

***
Проводила друга до передней.
Постояла в золотой пыли.
С колоколенки соседней
Звуки важные текли.
Брошена! Придуманное слово -
Разве я цветок или письмо?
А глаза глядят уже сурово
В потемневшее трюмо.

1913

Брошена! Разлука! Как страшно остаться одной, повторяя эти страшные слова! Отчаяние разрывает сердце. И только время, вечный целитель, покажет, что это была ещё не та любовь, которая на всю жизнь, это была первая любовь молодости. Поиск своей половины у каждого происходит по-разному: кто-то безмятежно с детских лет растёт и развивается счастливо со своей судьбой, а некоторым не хватает целой жизни, чтобы её обрести. В самые тяжёлые моменты жизни необходимо верить, что встреча, новая встреча состоится непременно!

Маргарита ПРОШИНА

Для меня Булат Окуджава - человек родной, так я чувствую. Нет, я не была его знакомой, но я во многом обязана ему своим душевным ростом, он один из немногих был выразителем романтики, чести, искренних чувств в период лицемерия и двойной морали. Для моих друзей и меня он был, есть и остаётся совестью. Его песни под гитару были для нас своего рода паролем, по которому мы определяли родство душ. При упоминании его имени или слыша его голос, я чувствую глоток свежего воздуха. Только однажды я присутствовала на встрече с ним. Это было 8 мая 1975 года в доме культуры завода «Динамо», примерно в 17.00. Организовала её моя подруга, заведующая библиотекой. Поводом для встречи была публикация в журнале первой части романа «Путешествие дилетантов». Несмотря на то что, вторую часть ещё не опубликовали, споров о романе на страницах печати было неимоверное количество. Естественно. В основном роман ругали так называемые «знатоки литературы». Мы же рвали журнал друг у друга на ночь, читали и восхищались. Это объясняется еще и тем, что в те годы свежее дыхание, кроме самиздата, появлялось только иногда на страницах «толстых» журналов. Мы с подругой с волнением ждали на улице появление его старенького «Москвича». Окуджава приехал за 10 минут до начала встречи, был очень собран и немногословен. Мы предложили ему чаю, но он сказал, что только после встречи, и предупредил, что петь не будет. Он просто откликнулся на настойчивую просьбу читателей. Обстановка сначала несколько натянутая, перешла в доброжелательную беседу, и Булат Шалвович оттаял, заулыбался, появилась гитара, и он спел песню «Каждый пишет, как он слышит…». Затем в комнате за сценой мы пили чай недолго, минут 15-20. Мы поздравили его с предстоящим днём рождения, но очень его стеснялись, он же был приветлив, поблагодарил и со словами: «Милые дамы, простите, но я вынужден вас покинуть», - торопливо ушёл.

Маргарита ПРОШИНА

Припомнила разговор Фон-Лембке с Петром Степановичем. Первый говорит, что чего ж не разрушать, надо церкви разрушать. А второй поддакивает, чего ж нет?! Мы ж сами не верим, ведь вера для управления народом придумана. Так вот в «Бесах» Достоевский увидел грядущее «светлое будущее» России в лице большевиков, разрушавших повсеместно храмы. Тех самых большевиков, которых постоянно ныне хотят отмыть добела новоявленные персонажи «Бесов».

Маргарита ПРОШИНА

Кто-то понимает, что создавать себя необходимо самому на протяжении всей жизни, а кто-то предпочитает скользить легко, используя громкую фамилию, заслуги предшествующих поколений. Маятник истории безжалостно качнул нас в сторону забвения своих предков. Знание и уважительное отношение к старшим поколениям, делает меня увереннее, но не дает мне никаких достоинств и знаний, если сама я не буду их развивать. Увы, можно прожить жизнь и не стать человеком. Примеров достаточно. Слово и только оно отличает нас от животных, через него мы познаём то, что было до нас, и то, что находиться вокруг нас. Ум, образованность, воспитанность, уважительность приходят только в том случае, если к ним неустанно стремиться. Всё это очевидно, но, тем не менее, я не раз сталкивалась с людьми, которым кроме своей известной фамилии сказать было нечего. Так в тени славных предков ничего не создав и не приумножив, они тихонько паразитируют всю жизнь, считая это естественным. Сегодня меня на эти размышления навело стихотворение Михаила Хераскова «Знатная порода»:

Не славь высокую породу,
Коль нет рассудка, ни наук;
Какая польза в том народу,
Что ты мужей великих внук?..

Причём написано оно в 1769 году, когда происхождение имело определяющее значение в судьбе новорожденного. Дворяне же вынуждены были давать своим незаконнорожденным детям другие фамилии, чтобы не опозорить род свой, а они-то, как например Василий Жуковский, остались в вечности и обессмертили родителей своих через слово. Мудрость Михаила Хераскова, призывающего глупца не заслонять собой славных предков, а стремиться быть достойным их, ещё раз убедила меня в современности классиков.

Маргарита ПРОШИНА

Мир вокруг такой непонятный - одни беспорядочно снующие передо мной ноги, грязь, какофония звуков и запахов, сквозь которые невозможно выделить знакомый запах и голос хозяина. Беспорядочные размытые картины злополучного дня проносятся перед моими глазами. Съёжившись от холода, замираю. С первых слов о «молодой рыжей собаке» я почувствовала себя усталой, замёрзшей помесью таксы с дворнягой, стала поднимать «то одну, то другую заднюю лапу от холода», беспокойство, страх, отчаяние овладели мной. Появление «таинственного незнакомца», его сочувствие и такой понятный знак следовать за ним, вселяет надежду. У незнакомца гораздо сытнее, беднее, правда, пустовато, да и опилок нет, неуютно, но тепло и ногами он не топает. Появляются новые знакомые - гусь, Иван Иванович, и кот, Фёдор Тимофеевич, отношения складываются постепенно вполне дружественные. Чехов настолько убедительно описывает каждого персонажа, что не возникает и тени сомнения, что он был и гусем и котом, а показ событий идёт глазами Каштанки. Абсолютный шедевр виртуозного владения тончайшим мастерством перевоплощения.

Маргарита ПРОШИНА

Ещё Чехов говорил, что показывать издевательства над животными, не говоря уже о людях, бить на чувства читателей унижением и страданиями детей - писателю недопустимо. На то она и изящная словесность, что всё даже самое грубое, трагическое в жизни оставляет в подтексте, или дает очень сдержанно, всю физиологию оставляя за кадром. Ныне распространителей зла развелось столько, что их немилосердно приходится отключать из друзей, поскольку они доверчиво купились на массированную пропаганду СМИ, и опрометчиво включаются в обсуждение событий, повлиять на которые не имеют никакой возможности. Высказывая же своё мнение публично, например в ФБ, я только лью воду на мельницу тех, кто ловко манипулирует нами, рекламирую их. Самым разумным является игнорирование любых обсуждений, чтобы не раскачивать ситуацию. Таких умных и взвешенных друзей у меня в ФБ достаточно, они заполняют ленту новостей информацией о произведениях искусства и культурных событиях, я стараюсь также не участвовать в распространении зла. Хороший писатель отличается от плохого тем, что никогда не позволяет себе играть на низменных чувствах. Писать о делах недостойных, подлых, злых - это способствовать их распространению, я убеждены в этом. Очевидно же, что самостоятельно мыслящих людей с чувством собственного достоинства, уважающих мнение других - подавляющее меньшинство, большинство относится к ним, мягко скажем, недоверчиво и со значительной долей презрения. Писатель пишет для тех, кто хочет развиваться, читать и понимает, что истинная история существует в художественной литературе.

Маргарита ПРОШИНА

Очень уж условное понятие это «время» подумала я сегодня вновь, перечитывая эссе Юрия Кувалдина «Лакшин». Очевидно, истинно глубокие изменения в жизни народа происходят крайне медленно, а всякая власть норовит перевернуть сознание людей и увидеть плоды трудов своих в течение жизни. Никто не хочет понять и принять простых вещей, что всем нам, прежде всего, нужно научиться терпимости, добру, взаимоуважению, а, следовательно, только образование самого себя является одной из главнейших задач каждой души человеческой. Как убедительно, просто и доходчиво автору эссе удалось показать, что все мы современники - Иван Фёдоров, Ломоносов, Тредиаковский, Кантемир, Булгаков, Твардовский… Хвалиться принадлежностью к тому или иному народу недопустимо. Выпячивание своего величия, превосходства свидетельствует о недостатке культуры. Без культуры духовной мы гибнем, но признать очевидное, не желаем. Лакшин был правой рукой Твардовского, вершителем литературных судеб. Лакшину казалось, что это он выстраивает литературу. Но как он растерялся после крушения СССР, когда, оказалось, что без его ведома и разрешения может печататься каждый, умеющий писать и читать. Вместе с политической системой рухнула литературная империя. Об этом говорит Кувалдин, в своё время показывавший свои первые вещи Лакшину, который сказал ему, что пишет Кувалдин хорошо, но печатать его не будут в силу отклонения от разрешённого. Только писатель пишет правду о том, что было, есть и будет, причём пишет художественно. Лакшин был чиновником в литературе, но сделал для неё очень много, продвигая Солженицына и Михаила Булгакова. Его разборы были глубоки и развёрнуты, интеллигентны и в меру художественны. Лакшин пытался писать художественное, но не мог, ибо это особый талант – быть художником Пародии на некоторых писателей у него получались неплохие. Литература, говорит Кувалдин, дело не государственное, а личное, каждого умеющего читать и писать. И отворились без редакторов и цензоров врата типографий и интернета. От этого поникли все «цветы советской литературы», создававшейся в прокрустовом ложе государственного управления. А ярко вспыхнули рукописи, которые не горят, писавшиеся укромно и для себя, тем же Булгаковым, о котором много тёплых слов написал Владимир Яковлевич Лакшин.

Маргарита ПРОШИНА

ПОЗДРАВЛЯЮ С ЮБИЛЕЕМ, ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ!

Духовные и интеллектуальные горизонты писателя Юрия Кувалдина - безграничны! Первый в СССР частный издатель Юрий Кувалдин выпустил в своём издательстве «Книжный сад», более

100 книг интереснейших авторов, общим тиражом более, чем 15 миллионов экземпляров. Юрий Кувалдин верен принципу «ни дня без строчки», он пишет каждый день. В его произведениях, как драгоценные жемчужины, рассыпаны глубочайшие мысли. Являясь создателем, главным редактором и автором, он уже более 16 лет ежемесячно один готовит и выпускает журнал «Наша улица», публикуя в нём не только известных авторов, но и открывая новые имена. Юрий Кувалдин во всём талантлив и оригинален, он подготовил и снял 9 литературно-документальных фильмов. Юрий Кувалдин всегда и во всём доходит до самой сути. Он живет литературой. Живет словом.

Маргарита ПРОШИНА

Тургенев - прозаик, причем первоклассный. Но мало кто вспоминает его поэзию, а поэт он посильнее иных поэтов. Тема взаимоотношения личности и толпы - бесконечная и всегда острая. Она волнует почти каждого думающего человека. Толпа же не признаёт личность, презирает её, своей массой она сметает всё на своём пути, ею легко манипулировать под лозунгом «мы как всё, и мы - едины». Иван Тургенев в стихотворении «Толпа», посвящённом Белинскому в 1843 году, выразил с поразительной прозорливостью одиночество творческой личности среди близких, но бесконечно чужих людей толпы, которые думают только о хлебе насущном, не признавая поисков и душевных страданий:

…Я ни одной тебе не дам слезы...
Не от тебя я ожидаю счастья –
Но ты растешь, как море в час грозы,
Без моего ненужного участья.
Гордись, толпа! Ликуй, толпа моя!
Лишь для тебя так ярко блещет небо...
Но всё ж я рад, что независим я,
Что не служу тебе я ради хлеба...
И я молчу - о том, что я люблю...
Молчу о том, что страстно ненавижу -
Я похвалой толпы не удивлю,
Насмешками толпы я не обижу...

Личность обречена жить среди людей толпы, но только в случае независимости от толпы можно сохранить себя. Бессмысленно вступать в какие-либо дискуссии с толпой, потому что любое возражение может привести только к физической агрессии. Тургенев в этом стихотворении сумел выразить непреодолимую пропасть, существующую между творческим человеком и толпой. Быть независимым в суждениях своих, иметь своё мнение, не позволять манипулировать собой, дано немногим. Вопрос взаимоотношения личности и толпы - один из самых сложных философских вопросов. Написано на эту тему в разные времена достаточно произведений, назову, для примера, хотя бы «Горе от ума» умнейшего до крайности Александра Сергеевича Грибоедова или «Философские письма» главного сумасшедшего России Петра Яковлевича Чаадаева.

Маргарита ПРОШИНА

Только развивая в себе чувство прекрасного, привнося в мир поэзии, музыки, живописи новые произведения - возможно стать венцом творения. Особенно ярко пожелание это звучит в философском «Гимне интеллектуальной красоте»:

…Любви, Надежд, Величья ореол,
Подобно облаку, растает вмиг;
Да, человек бессмертья бы достиг
И высшее могущество обрел,
Когда б в его душе воздвигнул ты престол,
Предвестник чувств, что оживят
Изменчивый влюбленный взгляд,
О жизнетворный разума родник,
Меня целишь ты - так в ночи
Виднее слабые лучи!
Останься, чтоб могильный прах
Не стал мне явью, словно жизнь и страх…

Да творения природы, интеллектуальные плоды человеческие, созданные до нас, следует не просто созерцать, наслаждаясь ими, а создавать новую красоту, чтобы после каждого живущего в этом мире оставались не скорбь и слёзы, а свет, творчество, доброта. Вот в чём есть бессмертие души человеческой Шелли понимал это уже, будучи молодым, ведь гимн свой написал он в двадцать четыре (1816) года!

… О Дух, о юности оплот,
Да будет от твоих щедрот
Покоем жизнь моя теперь полна;
Внуши тому, кто чтит тебя
И все, вместившее тебя,
Дух светлый, чарою твоей
Себя бояться и любить людей.

(Перевод Владимира Рогова)

Не мученичество, а сохранение и приумножение красоты и доброты есть истинный смысл подвижничества души. Тревожный призыв Шелли, обращённый к человеку, стремиться к вожделенному добру через прекрасные произведения искусства и природы, но, не просто созерцая их, а приумножая, звучит в творчестве поэта.

Маргарита ПРОШИНА

Когда страсть вовлекает человека в свои объятья, безумие ослепляет его, он не способен ни рассуждать, ни видеть ничего вокруг. Это чувство полностью захватывает личность, уносит её в свой водоворот, обжигающий и пожирающий. Страсть, по словам Александра Блока, как огонь, быстротечна и похожа на «дьявольский бал», по окончании которого наступает непременно расплата острая как кинжал.

* * *
В эти желтые дни меж домами
Мы встречаемся только на миг.
Ты меня обжигаешь глазами
И скрываешься в темный тупик...

Но очей молчаливым пожаром
Ты недаром меня обдаешь,
И склоняюсь я тайно недаром
Пред тобой, молчаливая ложь!

Ночи зимние бросят, быть может,
Нас в безумный и дьявольский бал,
И меня, наконец, уничтожит
Твой разящий, твой взор, твой кинжал!

Губительная страсть лишает человека способности думать, гипнотизируя его, для этого достаточно одного только демонического взгляда. Как часто за «обжигающим взглядом» следует разочарование. Внешность обманчива. Блоку это было хорошо известно. Стоит заговорить с модно одетой красавицей, чтобы понять, что она из себя представляет, как по нескольким её убогим фразам, да ещё с распространённым ныне «говором», наступает резкое разочарование. Я думаю, что Блок именно это расхождение между внешностью и сутью имел в виду.

Маргарита ПРОШИНА

Бардовская песня ассоциируется, прежде всего, с родником чистой воды, истоки которого находятся в глубине души автора. Родник этот состоит из слов, музыки и авторского исполнения, причем, когда это единство нарушается, тогда это становится уже песней. Истоки бардовской песни уходят в глубину веков, но суть остается неизменной, мне кажется. О времени, чувствах, любви, верности, дружбе, предательстве, о жизни и её смысле - рассказывают напевно барды. Стихи их достигают глубин нашего сердца, лечат раны душевные, дарят надежду. Они являются свежим воздухом очищения, обладая целебным действием. Я задумалась вновь об этом, читая сонет Джона Китса «Как много славных бардов золотят…», написанный почти двести лет назад (1816), в переводе Григория Кружкова:

***
Как много славных бардов золотят
Пространства времени! Мне их творенья
И пищей были для воображенья,
И вечным, чистым кладезем отрад;
И часто этих важных теней ряд
Проходит предо мной в час вдохновенья,
Но в мысли ни разброда, ни смятенья
Они не вносят - только мир и лад.

Так звуки вечера в себя вбирают
И пенье птиц, и плеск, и шум лесной,
И благовеста гул над головой,
И чей-то оклик, что вдали витает...
И это все - не дикий разнобой,
А стройную гармонию рождает.

Творенья бардов действительно для нас являются одновременно «пищей для воображенья», успокоением душевным, приносят гармонию, помогают пережить смятение и страхи. Я не знаю, о каких твореньях бардов написал Китс, но он гениально и точно передал значение песен истинных бардов всех времён и народов. Лично в моей душе зазвучали песни Булата Окуджавы, Евгения Бачурина, Вероники Долиной. Напевая «Молитву» Окуджавы, я села писать.

Маргарита ПРОШИНА

Одиночество, неприкаянность, бесконечные поиски внутренней гармонии, любви, иллюзорные надежды обрести себя, в постоянно меняющемся, чужом, непонятном мире слышу я в стихотворении Георгия Адамовича, написанном в тысяча девятьсот двадцать седьмом году. Поэту уже тридцать пять лет, он живёт в эмиграции, всё к чему он стремился, чем жил в молодости исчезло:

Без отдыха дни и недели,
Недели и дни без труда.
На синее небо глядели,
Влюблялись... И то не всегда.

И только. Но брезжил над нами
Какой-то божественный свет,
Какое-то легкое пламя,
Которому имени нет.

Он испытывает изматывающее чувство тревоги, потери земли под ногами. Мир вокруг него - свободен, свободен и он, но где тот божественный свет, который прежде брезжил над его поколением поэтов и единомышленников?! К чему стремиться, куда идти?! Утрачена надежда обрести художественную гармонию.

Маргарита ПРОШИНА

ПОЗДРАВЛЯЮ!

Поэт Александр Тимофеевский легко и непринуждённо выдыхает строчки, нисколько не подстраиваясь под тех, от кого зависит их публикация. Гениальная книга стихов «Песня скорбных душой» вышла только к шестидесятипятилетию поэта в 1998 году. Александр Павлович передаёт атмосферу времени так образно, что я вместе с ним оказываюсь «На проспектах твоих запылённых…»:

На проспектах твоих запыленных,
На свету, если свет, и впотьмах,
В грязно-серых и грязно-зеленых,
Просто в грязных и серых домах,
И в огромном квартирном закуте,
Здесь, на третьем моем этаже,
Как-то странно мне думать до жути,
Что со мной все случилось уже.

Восемь строк всего, но весь ужас, серость безвременья передан с поразительной точностью и глубиной. У Тимофеевского частенько проскальзывает улыбка, почти детская. Его песня «Пусть бегут неуклюже…» поют в каждом доме, вне зависимости от возраста. А вот как лаконично поэт даёт определение старости:

Знаешь, что такое старость –
Старость, когда в сердце лёд,
Водка с праздников осталась,
Но её никто не пьёт.

Душа Александра Тимофеевского поражает своей молодостью, самоиронией и высочайшей культурой слова.

Маргарита Прошина

Солнце светит с другой стороны дома и отражается в торце белого дома напротив окна. В квартире от этого отражения создается искусственная атмосфера чуть ли не Северного сияния. Оно ослепляет меня. Я невольно прикрываю глаза, одновременно меняя угол зрения, и привычная обстановка ускользает, каждая деталь выглядит не знакомой мне. Как же много зависит от света! Я направляю зеркальце на солнце и управляю ярким лучиком, получая оригинальные изображения обычных предметов из загадочного зазеркалья. Всё есть свет. Живопись основана на свете и тени, кино - тем более. Особенно интересно наблюдать, как использует свет Феллини для получения желанного изображения. Как скрупулёзно он выстраивает кадр, лично отслеживая освещение, умело используя контровой свет, достигая фантастических результатов, например, в фильме «8Ѕ» сцена Мастрояни в ванной.

Маргарита ПРОШИНА

Мысли о неотвратимости конца неоднократно посещают каждого из нас в течение жизни. Поиск ответа на вопрос о том, что ждёт нас там за неизбежной чертой - один из главных вопросов художественной литературы. Варианты ответов разнообразны, бесспорно только одно - что жизнь сохраняется в слове. «Вначале было Слово…» с этих слов начинается книга Нового Завета Евангелия от Иоанна. А что ждёт меня после земной жизни? Волнение, беспокойство, страх, сомнения - самые разные чувства охватывают людей во все времена, и многие в суете земной жизни не задумываются о вечной жизни, о сохранении себя, посвящая всё время приобретению сиюминутных благ, в надежде, что они как-то помогут им там… Сегодня я повторяю стихотворение Кирилла Ковальджи «После», в котором поэт даёт свой ответ на вечный вопрос:

После прожитой жизни я удивлен:
висит надо мной Вселенной громада,
не чувствую крыш. Круги звездопада -
во весь небосклон.

После прожитой жизни я мал и велик,
потерян и найден. Мне вечности мало.
Любовь возвышала меня и ломала,
я к небу приник.

Возникну когда-нибудь, как я возник
из небытия Я теплый, пощупай.
Доволен я мыслью мудрой и глупой:
не кончится миг.

Уйдя - со всех наплываю сторон,
и вы без меня - навеки со мною.
Я буду нигде, раскинут судьбою
весь небосклон.

Бесконечный звёздный небосклон, вечная жизнь ждёт каждого, кто подобно мудрому Кириллу Ковальджи стремится выразить и сохранить себя в слове.

Маргарита ПРОШИНА

Бессонница - удивительное состояние, которое вдохновляло и вдохновляет поэтов и писателей во все времена. Я ещё раз убедилась в этом, проснувшись глубокой ночью, в голове моей кружились расплывчатые образы, чтобы собраться с мыслями я взяла томик стихов Петра Вяземского:

… Всплывает всё со дна души
В тоске бессонницы печальной,
Когда в таинственной тиши,
Как будто отзыв погребальный,

Несется с башни бой часов;
И мне в тревогу и смущенье
Шум собственных моих шагов
И сердца каждое биенье...

Ум весь в огне; без сна горят
Неосвежаемые очи,
Злость и тоска меня томят...
И вопию: "Зачем вы, ночи?"
1863

Смятение охватило мою душу. Согласитесь, что в этом присутствует нечто мистическое! Такое совпадение! Воспоминания нахлынули на меня из потаенных уголков памяти, настолько размышления Петра Вяземского были созвучны моему состоянию. Постепенно в голове моей созрел очередной рассказ, печальный и светлый одновременно, навеянный стихотворением Вяземского «Зачем вы, дни?...» Бессонница истинный помощник в творчестве. Я увидела готовый рассказ.

Маргарита ПРОШИНА

После длительной прогулки по неисчерпаемым переулкам и дворам старой Москвы, я внезапно почувствовала невероятную усталость, и, не успев подумать даже, где бы мне отдохнуть, подняла глаза и даже не сразу осознала, что стою буквально рядом с городской усадьбой Хрущёвых-Селезнёвых на Пречистенке, в которой расположен литературный музей всеми нами почитаемого Александра Сергеевича Пушкина. Сама судьба позаботилась о том, чтобы я совершила переход из века нынешнего в век позапрошлый. Приветливый охранник впустил меня в усадебный двор, покрытый стеклянным куполом. «Как же это по-московски!» - невольно воскликнула я. Век нынешний с его новыми материалами, технологиями удачно сочетается с архитектурой девятнадцатого века. Мне кажется, что Александру Сергеевичу бы это понравилось. Спускаюсь в цокольный этаж, любуюсь прелестью фонтана, вдыхая его свежесть. С трепетом поднимаюсь собственно в комнаты, рассматриваю редкие книги, миниатюрные портреты, фарфор, изделия из стекла и бронзы XVIII-XIX веков. Выхожу на галерею, с которой открывается чудесный вид на Атриум, и представляю, как там, внизу Александр Сергеевич веселится с друзьями-писателями ночами, когда музей закрыт. Звучит музыка, Чайковский из «Пиковой дамы». Оркестр репетирует перед вечерним концертом.

Маргарита ПРОШИНА