Подруги приезжают из разных стран, в основном из тех, где можно бросить свои тела на пляже, и не вставать недели две. И полдня рассказывают об этом упоенно, не давая вставить слово. Убийцы! А мне приятно съездить на пруд в Бутово, до станции метро «Бунинская аллея». Я долго бродила по парковым дорожкам в поисках этой аллеи, но так и не нашла. Потом увидела купол церкви, зашла, помолилась и поставила свечку во славу великой русской литературы, в том числе за Ивана Бунина. Жаль, что я не встретила самого Ивана Алексеевича во время прогулки, но какой-то писатель мне попался навстречу, но имя его я не могла вспомнить.  Да и с какой стати в Бутово поедет Иван Бунин. С Буниным у меня вообще какая-то незримая связь, потому что я долгое время работала в библиотеке его имени. Хотя звучат эти слова очень похоже: «Бунин», «Бутово».

Маргарита ПРОШИНА

Широкая изба из в целый обхват бревен, крашеных в бурый цвет, с торцами бревен с полную луну, с множеством годовых колец, насчитать которых можно на два века. Да это даже не изба, а какой-то немыслимый в своей огромности лабаз. И тут же до небес разлапилась могучая ель, на которую хочется повесить ради праздника Нового года избушку. Но не простую, а елочное украшение, доставшееся герою романа Игорю Фелицину от дедушки, хранившего эту игрушку с дореволюционных времен. Через эту избушку непонятно как, по мгновенным ассоциациям попадаешь во дворец к государю императору Александру Второму, освободителю крестьян. Предки персонажей участвовали в разработке великой реформы, согласовывали свои предложения с царем. Роман устроен как водоворот, затягивающий меня без остатка в пучину истории России, посвящающий в жизнь нашей аристократии, в появившуюся в XIX веке интеллигенцию. «Славянский базар» дан как двойное дно из жизни автора и персонажа, та самая гостиница в Китай-городе, где обсуждали создание нового, общедоступного художественного театра Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко. И елка горит огнями гирлянд, и избушка красуется среди современных зеркальных шаров. Аромат Нового года, нового века, новой, предчувствуемой России, зарождавшейся в Заиконоспасском монастыре, в Славяно-греко-латинской академии, вместе с первопечатником Иваном Федоровым. В такой ассоциативный прекрасный бег вне времени увлек меня Юрий Кувалдин своим калейдоскопическим романом «Избушка на елке».

Маргарита ПРОШИНА

Там, где бесконечные потоки машин превращают воздух в отравляющие газы, и там можно найти несколько деревьев, которые пытаются противостоять натиску промзоны. Создается такое впечатление, что у нашей страны нет территории, а только этот окольцованный МКАДом участок, даже меньше Швейцарии. Что ж, мне это понятно, поскольку в империи все жители сбиваются в кучу поближе к имперской канцелярии, у нас - к Кремлю. Тут у меня возникла мысль, которую я, кажется, уже где-то высказывала, о том, что ведь при современных строительных технологиях Кремль можно один к одному воссоздать, скажем, на берегах Лены или Енисея. Эта мысль так пугает меня размахом страны, что даже дух захватывает! На одном квадратном километре у нас будет жить, если хватит людей, один человек в своем Кремле! И вот с этими мыслями я пошла не спеша, напевая песню «Здравствуй, столица» забытого композитора Сигизмунда Каца, просто так погулять от Балаклавского проспекта по правой стороне Варшавского шоссе в сторону МКАД и поражалась разнообразию растений и деревьев: яблони, каштаны, самое главное, что отовсюду слышаться птичьи трели. Здесь живут скворцы, воробьи, трясогузки, ну и, разумеется, лучшие птицы на свете  вороны и голуби.

Маргарита ПРОШИНА

Конечно, Ваграм Кеворков уже в книге «Романы бахт» предстал великолепным, тонким художником. И когда я узнала, что он начал писать в поздние годы, то удивилась вдвойне. Сразу начать с такой высоты - надо обладать немыслимым талантом. Писательское дело совершенно не похоже на режиссерскую работу. А Ваграм Кеворков снял много талантливых фильмов, работая на Центральном телевидении. Но ведь мы много знаем хороших режиссеров, которые не в состоянии написать книгу прозы, равную своим кинофильмам. Да и достойные мемуарные книги у них наперечет. Яркие книги только, на мой взгляд, у Михаила Козакова и Федерико Феллини. С ними в ряд встает и такое полумемуарное произведение Ваграма Кеворкова, как «Годы на TV» - о жизни ЦТ без утаек.
И вот я прочитала в «Нашей улице» новый рассказ Ваграма Кеворкова и была абсолютно сражена мощной, какой-то исходящей из глубины народной жизни рассказ «У скал Бермамыта». Одну мастерски исполненную сцену я не могу не процитировать:
«Жук, веселый беспородный песик, отчаянный и бесстрашный, отпугнув орлов от домика, с яростным лаем гонится за огромными крылатыми  хищниками, а поскольку орлы с трудом взлетают с ровного места, Жук преследует их до самого края куэсты, и уж тут они, плавно срываясь с обрыва, сразу же делают разворот и грозно идут на Жука, - цапнуть его, но он не дается: когда орел подлетает к нему, выпустив когти, как самолет шасси, Жук прыгает на него сбоку, стремясь прижать лапами крылья, а то и ухватить зубами крыло или хвост, и орлы позорно бегут, устремляясь на воздушном потоке прочь от плато.
Залюбовавшись отважным Жуком, Коля, строгавший доску недалеко от дома, упустил из виду, забыл про открытый нараспашку сарай. А оттуда вдруг истошный визг Белки, и Николай, обернувшись, увидел, что орел уволакивает Белку и вот-вот пролетит уже мимо! Коля изо всех сил запустил в него рубанком и попал в голову, - орел проорал гортанно, расправил лапы и Белка, упав из них, стремглав метнулась в угол сарая, а орел тяжело скользнул мимо самого лица Николая и тот успел недоструганной доской хватануть по хвосту, и орел, битый в хвост и в голову, нелепо закултыхал, то пытаясь взлететь, то мелкими перебежками, и жаль, что не оказалось рядом Жука, уж он бы отомстил за подружку».
Здесь Ваграм Кеворков выступает со своей оригинальной тематикой, далекой от столичной жизни, и этим он привлекает моё внимание, со своим особым писательским почерком, со своей фразеологией и лексикой, как будто я оказалась в горном селении, где бездонно небо и бесконечна поэзия естества.

Маргарита ПРОШИНА

Они ехали в одном вагоне, она - в первом купе, он - в последнем, и увидели друг друга только на перроне. Она спиной почувствовала его обжигающий взгляд, оглянулась, молодой человек с нескрываемым интересом смотрел на неё. Поезд прибыл в южный город. Было начало октября, справа - море, слева - горы. Солнце светило прямо в глаза, небо было чистым, ни облачка, и - голубое, даже слегка изумрудное, как будто в нём отражалось небо. Первый день отпуска, ура! Она улыбнулась, восхищённые взгляды мужчин приятны каждой женщине, и поспешила навстречу встречающим их друзьям. Они сели в машину и поехали в гостиницу. Молодой человек  остался на перроне. Но насколько она была удивлена, когда увидела его на ступенях гостиницы с цветами. Он, что, на вертолете опередил их, или на крыльях любви? Так они встретили свою половину и впереди у них жизнь трудная, напряженная, но в любви и согласии длинною в двадцать пять лет.

Маргарита ПРОШИНА

Я думаю, каждый человек не согласен с течением, исчезновением времени. Для него было бы идеальным остановленное мгновенье, чтобы он в валенках вышел из избы и сел на трамвай, чтобы ехать через всю Москву на родной завод к станку. Люди не понимают, почему они неизменно и неостановимо движутся к смерти. А ведь удел исчезнуть с лица земли уготован каждому… Кроме писателей. Кто не стал писателем, тот прожил жизнь зря. Поэтому я люблю тех писателей, у которых в прозе звенят трамваи.

Маргарита ПРОШИНА

И вдруг я оказалась в начале века, незаметно для самой себя свернула в калитку, обошла старинный дом с тыла, вошла в двери, и по скрипучей широкой лестнице поднялась в кабинет. У круглого стола стояли зачехленные в белое кресла. В одном из них сидел Константин Сергеевич. Увидев меня, он привстал, и сказал:
- Осмотр у нас начинается с зала.
Потом посмотрел на мои туфли, и добавил:
- А почему вы без тапочек?
Я надела кирзовые тапочки на войлочной подошве, подцепив их резинкой за каблуки.
Занавес открылся, и мы, сестры, все вместе крикнули:
- В Москву, в Москву, в Москву.
Мои сестры: Галина и Людмила.
Вот так мы и оказались в столице.

Маргарита ПРОШИНА

Знать хорошо Москву, по-моему, невозможно, она постоянно меняется. Я несколько лет не была в районе Остоженки, не ходила по Зачатьевским переулкам. В моей памяти сохранились кривые  переулки с облупившимися фасадами домов, полуразрушенный Зачатьевский монастырь, с коммунальными квартирами. И вот я иду в Зачатьевский монастырь и не узнаю эти места, если бы мне завязали глаза и перенесли в переулки между Кремлёвской набережной и улицей Остоженка, а потом сняли повязку, я бы не поняла, где, в каком городе я нахожусь. Да, постмодернизм - великий стиль. Он способен воспроизвести любое сооружение любых стран и времен. Я всегда думаю, почему бы Кремль не воспроизвести постмодернистки в Восточной Сибири, и отправить туда кремлевских несменяемых вождей?! Зачатьевский монастырь восстановлен, переживает период ренессанса. Весь район преобразился до неузнаваемости, сочетание старых и новых зданий радует глаз гармонией и вкусом. Ощущение такое, как будто это часть Парижа или Женевы.

Маргарита ПРОШИНА

Я надела розовый платочек, помня, что женщинам с непокрытой головой в церковь путь заказан. Отголоски татарского, как говорит писатель Юрий Кувалдин, обычая надевать женщинам хиджаб, а на молебне падать на пол на колени, опуская голову на руки, прижатые к полу. Русский язык как соединение татарского с латынью. Эта церковь западного стиля, с шатровым куполом, хотя одна или две головки Господа стоймя стоят высоко. На лестнице и на паперти церкви Воскресения Христова в Сокольниках расстелено сено, в вазах стоят березовые ветви, посетителей мало, в тяжелых деревянных резных окладах картины, которые можно бы было считать иконами, не получается. Церковь в стиле модерна Федора Шехтеля начала века, хотя сам Шехтель к этой церкви отношения не имеет, но дух его передан. Серебряный век, стихи Александра Блока, живопись Врубеля и Левитана, и сказочников Васнецовых, во всем как бы виден след русских сезонов в Париже. Я умиротворилась, и счастливая пошла к метро «Сокольники».

Маргарита ПРОШИНА

Где я? В Лондоне? В Париже? В Детройте? Что со мной?! Высоченное из красного кирпича с готическим огромным подъездом, тянущееся на несколько кварталов здание, скорее всего промышленное, по улице, по которой я шла впервые. Я никак не могла очнуться. Что это за город? Мысли мои были поэтичны и сумбурны. Солнце светило в глаза, небо было безоблачно. У дверей современных офисов ходили молоденькие девушки, все как на подбор с мобильниками, прижатыми к уху, с сигаретой, и на каблуках в 20 см. Я свернула в первый переулок налево и увидела вдали над рекой пестрое здание с прогулочной площадкой под крышей. И тут словно электрический ток пробил меня: это же тюрьма  «Матросская тишина»! Я посмотрела вновь на красное здание, и поняла, что это электрозавод, от которого шли электрические токи. Я не знаю Москвы, и никогда её не узнаю, пока не пойму, что там и в этот момент сидят живые люди.

Маргарита ПРОШИНА

Утро первого летнего дня было пасмурным и прохладным. По небу бродили дождевые тучи, и солнце только изредка выглядывало из-за них. Я отправилась на прогулку в Царицыно, взяла зонтик, самый верный способ напугать дождь. Примета не подвела, тучи рассеялись, я шла по липовой аллее, наслаждаясь игрой солнечного света, соловьиным пением и красотой царицынского парка. Внизу блестела и переливалась река Городня.  Парк был заложен в начале XVIII века, князем Кантемиром и деревья помнят молодым поэта Антиоха Кантемира, Екатерину II, архитекторов Василия Баженова и Михаила Казакова, многое помнят молчаливые свидетели этих мест: длительный период упадка и запустения, возрождение и расцвет усадьбы Царицыно в наше время.

Маргарита ПРОШИНА

Сегодня, как обычно, меня разбудил кот. Он просыпается с восходом солнца, общается на балконе с птицами и будит меня для того, чтобы поделится радостью нового дня. Чашечка кофе, кусочек сыра, хорошая книга, мурлыкающий верный друг - всё предвещало счастливый день. Но вот звонок в дверь, пришёл друг, чем-то недовольный, хмурый, испортил настроение мне, просто так, и ушёл. Для меня самая жестокая обида – несправедливая жестокость близких людей.

Маргарита ПРОШИНА

Я не люблю, когда мне делают замечания и дают советы, и сама стараюсь  этого не делать, но если кто-то корректно поправляет мои оговорки или неточности, испытываю только чувство благодарности. Я росла в небольшом украинском городе, где, в основном, говорили на местном диалекте, но у нас в доме родители объясняли нам, что нужно следить за своей речью и стремиться говорить на любом языке правильно и грамотно. После переезда в Москву мне часто, с удивлением, говорят, что у меня нет никакого малороссийского акцента. Это заслуга моей семьи. Но мне режет слух неправильная русская речь людей, которые, так же как и я приехали в Москву и не пытаются говорить правильно на своём родном языке. Особенно режет слух безграмотная речь  с экрана телевизора и радио.

Маргарита ПРОШИНА

В фильме о Федерико Феллини «Я великий лжец», сопровождаемой великолепной музыкой Нино Рота, Феллини рассказывает о странном сне, когда ему приснился художник Пабло Пикассо, с которым они, беседуя, жарят яичницу из 12 яиц. Эта порция меня так удивила, что я попыталась воплотить сон Феллини в реальность, даже превзойти маэстро в масштабах. На самой большой сковороде я зажарила окорок с 24 яйцами. Это было что-то совершенно запредельное! Теперь я поняла, что гастрономические сны для вкусности нужно умножать на два.

Маргарита Прошина

Я люблю Москву, люблю старые улочки и переулки. Людей и машин в переулках значительно меньше, чем на основных магистралях. Я шла по Малой Ордынке мимо домика драматурга Александра Островского, и вспомнила, что на Таганке сейчас репетируют его пьесу «Без вины виноватые». Я же название этой пьесы переношу на себя, и часто чувствую себя без вины виноватой. Что это за чувство? Раз оно у меня время от времени появляется, то, стало быть, оно знакомо каждому человеку. Вот, мне кажется, для успокоения звонят колокола церквей. Колокольный звон успокаивает меня, говорит мне, что я не одна такая чувствительная.

Маргарита ПРОШИНА

Прочла новую книгу Юрия Кувалдина «Нахтигаль», в которую вошли рассказы и эссе, написанные в 2010 – 2012 гг. Мир писателя так увлёк меня, что захотелось читать и перечитывать другие его произведения. Юрий Кувалдин создаёт и постоянно пополняет энциклопедию Москвы и московской жизни, вместе с героями читатель идёт по улицам и переулкам старой Москвы, живет и работает в спальных и промышленных районах. Юрий Кувалдин художественно пишет историю страны второй половины двадцатого начала двадцать первого века. Писатель малыми средствами передаёт тончайшие психологические оттенки душевных переживаний героев, очень рекомендую читать Юрия Кувалдина.

Маргарита ПРОШИНА

В детстве мне не пришлось побывать в деревне. Я знала о деревенской жизни из книг, фильмов и по рассказам мамы, она родилась, и жила до школы в большом старообрядческом селе на берегу  Волги. Мои дедушка и бабушка с детьми, бросили дом и  бежали в Горький (Нижний Новгород) от раскулачивания, добрые люди предупредили их накануне. Самым ярким был рассказ о том, как они всей семьёй носили воду на коромыслах из Волги по лестнице, которая насчитывала несколько сот ступеней. Представить это я не могла. Увидеть дом, в котором родилась мама и семь её сестёр,  эту лестницу и посчитать ступени, было моей заветной мечтой. Прошло много лет, мечта моя сбылась, я приехала в Безводное и испытала чувство абсолютного счастья.

Маргарита ПРОШИНА

Летним солнечным  утром я иду по 1-ой Брестской улице в сторону Белорусской, навстречу мне несутся мужчина и женщина, лет тридцати, вид у них абсолютно невменяемый, в газах тревога и настороженность: где улица Фучика хором спрашивают они. Я ответила, что они уже прошли эту улицу и им нужно вернуться назад, успокоится и  читать указатели. Ныне вся Москва набита такими бегающими бесцельно из угла в угол, и особенно в оранжевых тужурках узкоглазых посланцев Востока, с мобильниками.

Маргарита ПРОШИНА

Иногда бывает так, что в душе как будто нет ничего, и вдруг слышишь звон трамвая, в душе возникает радость, ты садишься и едешь бесцельно в любую сторону.

Маргарита ПРОШИНА