Невыдуманному Джонатану-Чайке,
который живет в каждом из нас
Часть первая
Настало утро, и золотые блики молодого солнца заплясали на едва
заметных волнах спокойного моря.
В миле от берега с рыболовного судна забросили сети с приманкой,
весть об этом мгновенно донеслась до Стаи, ожидавшей завтрака, и вот
уже тысяча чаек слетелись к судну, чтобы хитростью или силой добыть
крохи пищи. Еще один хлопотливый день вступил в свои права.
Но вдали от всех, вдали от рыболовного судна и от берега в полном
одиночестве совершала свои тренировочные полеты чайка по имени Джонатан
Ливингстон. Взлетев на сто футов в небо, Джонатан опустил перепончатые
лапы, приподнял клюв, вытянул вперед изогнутые дугой крылья и,
превозмогая боль, старался удержать их в этом положении. Вытянутые
вперед крылья снижали скорость, и он летел так медленно, что ветер едва
шептал у него над ухом, а океан под ним казался недвижимым. Он прищурил
глаза и весь обратился в одно-единственное желание: вот он задержал
дыхание и чуть... чуть-чуть... на один дюйм... увеличил изгиб крыльев.
Перья взъерошились, он совсем потерял скорость и упал.
Чайки, как вы знаете, не раздумывают во время полета и никогда не
останавливаются. Остановиться в воздухе - для чайки бесчестье, для
чайки это - позор.
Но Джонатан Ливингстон, который, не стыдясь, вновь выгибал и
напрягал дрожащие крылья - все медленнее, медленнее и опять неудача, -
был не какой-нибудь заурядной птицей.
Большинство чаек не стремится узнать о полете ничего кроме самого
необходимого: как долететь от берега до пищи и вернуться назад. Для
большинства чаек главное - еда, а не полет. Больше всего на свете
Джонатан Ливингстон любил летать.
Но подобное пристрастие, как он понял, не внушает уважения птицам.
Даже его родители были встревожены тем, что Джонатан целые дни проводит
в одиночестве и, занимаясь своими опытами, снова и снова планирует над
самой водой.
Он, например, не понимал, почему, летая на высоте меньшей
полувзмаха своих крыльев, он может держаться в воздухе дольше и почти
без усилий. Его планирующий спуск заканчивался не обычным всплеском при
погружении лап в воду, а появлением длинной вспененной струи, которая
рождалась, как только тело Джонатана с плотно прижатыми лапами касалось
поверхности моря. Когда он начал, поджимая лапы, планировать на берег,
а потом измерять шагами след, его родители, естественно, встревожились
не на шутку.
- Почему, Джон, почему? - спрашивала мать. - Почему ты не можешь
вести себя, как все мы? Почему ты не предоставишь полеты над водой
пеликанам и альбатросам? Почему ты ничего не ешь? Сын, от тебя остались
перья да кости.
- Ну и пусть, мама, от меня остались перья да кости. Я хочу знать,
что я могу делать в воздухе, а чего не могу. Я просто хочу знать.
- Послушай-ка, Джонатан, - говорил ему отец без тени
недоброжелательности. - Зима не за горами. Рыболовные суда будут
появляться все реже, а рыба, которая теперь плавает на поверхности,
уйдет в глубину. Полеты - это, конечно, очень хорошо, но одними
полетами сыт не будешь. Не забывай, что ты летаешь ради того, чтобы
есть.
Джонатан покорно кивнул. Несколько дней он старался делать то же,
что все остальные, старался изо всех сил: пронзительно кричал и дрался
с сородичами у пирсов и рыболовных судов, нырял за кусочками рыбы и
хлеба. Но у него ничего не получалось.
"Какая бессмыслица, - подумал он и решительно швырнул с трудом
добытого анчоуса голодной старой чайке, которая гналась за ним. - Я мог
бы потратить все это время на то, чтобы учиться летать. Мне нужно
узнать еще так много!"
И вот уже Джонатан снова один в море - голодный, радостный,
пытливый.
Он изучал скорость полета и за неделю тренировок узнал о скорости
больше, чем самая быстролетная чайка на этом свете.
Поднявшись на тысячу футов над морем, он бросился в пике, изо всех
сил махая крыльями, и понял, почему чайки пикируют, сложив крылья.
Всего через шесть секунд он уже летел со скоростью семьдесят миль в
час, со скоростью, при которой крыло в момент взмаха теряет
устойчивость.
Раз за разом одно и то же. Как он ни старался, как ни напрягал
силы, достигнув высокой скорости, он терял управление.
Подъем на тысячу футов. Мощный рывок вперед, переход в пике,
напряженные взмахи крыльев и отвесное падение вниз. А потом каждый раз
его левое крыло вдруг замирало при взмахе вверх, он резко кренился
влево, переставал махать правым крылом, чтобы восстановить равновесие,
и, будто пожираемый пламенем, кувырком через правое плечо входил в
штопор.
Несмотря на все старания, взмах вверх не удавался. Он сделал
десять попыток, и каждый раз, как только скорость превышала семьдесят
миль в час, он обращался в неуправляемый поток взъерошенных перьев и
камнем летел в воду.
Все дело в том, понял наконец Джонатан, когда промок до последнего
перышка, - все дело в том, что при больших скоростях нужно удержать
раскрыты е крылья в одном положении - махать, пока скорость не достигнет
пятидесяти миль в час, а потом держать в одном положении.
Он поднялся на две тысячи футов и попытался еще раз: входя в пике,
он вытянул клюв вниз и раскинул крылья, а когда достиг скорости
пятьдесят миль в час, перестал шевелить ими. Это потребовало
неимоверного напряжения, но он добился своего. Десять секунд он мчался
неуловимой тенью со скоростью девяносто миль в час. Джонатан установил
мировой рекорд скоростного полета для чаек!
Но он недолго упивался победой. Как только он попытался выйти из
пике, как только он слегка изменил положение крыльев, его подхватил тот
же безжалостный неумолимый вихрь, он мчал его со скоростью девяносто
миль в час и разрывал на куски, как заряд динамита. Невысоко над морем
Джонатан-Чайка не выдержал и рухнул на твердую, как камень, воду.
Когда он пришел в себя, была уже ночь, он плыл в лунном свете по
глади океана. Изодранные крылья были налиты свинцом, но бремя неудачи
легло на его спину еще более тяжким грузом. У него появилось смутное
желание, чтобы этот груз незаметно увлек его на дно, и тогда, наконец,
все будет кончено.
Он начал погружаться в воду и вдруг услышал незнакомый глухой
голос где-то в себе самом: "У меня нет выхода. Я чайка. Я могу только
то, что могу. Родись я, чтобы узнать так много о полетах, у меня была
бы не голова, а вычислительная машина. Родись я для скоростных полетов,
у меня были бы короткие крылья, как у сокола, и я питался бы мышами, а
не рыбой. Мой отец прав. Я должен забыть об этом безумии. Я должен
вернуться домой, к своей Стае, и довольствоваться тем, что я такой,
какой есть, - жалкая, слабая чайка."
Голос умолк, и Джонатан смирился. "Ночью - место чайки на берегу,
и отныне, - решил он, - я не буду ничем отличаться от других. Так будет
лучше для всех нас."
Он устало оттолкнулся от темной воды и полетел к берегу, радуясь,
что успел научиться летать на небольшой высоте с минимальной затратой
сил.
"Но нет, - подумал он. - Я отказался от жизни, отказался от всего,
чему научился. Я такая же чайка, как все остальные, и я буду летать
так, как летают чайки". С мучительным трудом он поднялся на сто футов и
энергичнее замахал крыльями, торопясь домой.
Он почувствовал облегчение оттого, что принял решение жить, как
живет Стая. Распались цепи, которыми он приковал себя к колеснице
познания: не будет борьбы, не будет и поражений. Как приятно перестать
думать и лететь в темноте к береговым огням.
- Темнота! - раздался вдруг тревожный глухой голос. -
Чайки никогда не летают в темноте!
Но Джонатану не хотелось слушать. "Как приятно, - думал он. - Луна
и отблески света, которые играют на воде и прокладывают в ночи дорожки
сигнальных огней, и кругом все так мирно и спокойно..."
- Спустись! Чайки никогда не летают в темноте. Родись ты, чтобы
летать в темноте, у тебя были бы глаза совы! У тебя была бы не голова,
а вычислительная машина! У тебя были бы короткие крылья сокола!
Там, в ночи, на высоте ста футов, Джонатан Ливингстон прищурил
глаза. Его боль, его решение - от них не осталось и следа.
Короткие крылья. Короткие крылья сокола!
Вот в чем разгадка! "Какой же я дурак! Все, что мне нужно - это
крошечное, совсем маленькое крыло; все, что мне нужно - это почти
полностью сложить крылья и во время полета двигать одними только
кончиками. Короткие крылья!"
Он поднялся на две тысячи футов над черной массой воды и, не
задумываясь ни на мгновение о неудаче, о смерти, плотно прижал к телу
широкие части крыльев, подставил ветру только узкие, как кинжалы,
концы, - перо к перу - и вошел в отвесное пике.
Ветер оглушительно ревел у него над головой. Семьдесят миль в час,
девяносто, сто двадцать, еще быстрее! Сейчас, при скорости сто сорок
миль в час, он не чувствовал такого напряжения, как раньше при
семидесяти; едва заметного движения концами крыльев оказалось
достаточно, чтобы выйти из пике, и он пронесся над волнами, как
пушечное ядро, серое при свете луны.
Он сощурился, чтобы защитить глаза от ветра, и его охватила
радость. "Сто сорок миль в час! Не теряя управления! Если я начну
пикировать с пяти тысяч футов, а не с двух, интересно, с какой
скоростью..."
Благие намерения позабыты, унесены стремительным, ураганным
ветром. Но он не чувствовал угрызений совести, нарушив обещание,
которое только что дал самому себе. Такие обещания связывают чаек, удел
которых - заурядность. Для того, кто стремится к знанию и однажды
достиг совершенства, они не имеют значения.
На рассвете Джонатан возобновил тренировку. С высоты пяти тысяч
футов рыболовные суда казались щепочками на голубой поверхности моря, а
Стая за завтраком - легким облаком пляшущих пылинок.
Он был полон сил и лишь слегка дрожал от радости, он был горд, что
сумел побороть страх. Не раздумывая, он прижал к телу переднюю часть
крыльев, подставил кончики крыльев - маленькие уголки! - ветру и
бросился в море. Пролетев четыре тысячи футов, Джонатан достиг
предельной скорости, ветер превратился в плотную вибрирующую стену
звуков, которая не позволяла ему двигаться быстрее. Он летел отвесно
вниз со скоростью двести четырнадцать миль в час. Он прекрасно понимал,
что если его крылья раскроются на такой скорости, то он, чайка, будет
разорван на миллион клочков... Но скорость - это мощь, скорость - это
радость, скорость - это незамутненная красота.
На высоте тысячи футов он начал выходить из пике. Концы его
крыльев были смяты и изуродованы ревущим ветром, судно и стая чаек
накренились и с фантастической быстротой вырастали в размерах,
преграждая ему путь.
Он не умел останавливаться, он даже не знал, как повернуть на
такой скорости.
Столкновение - мгновенная смерть.
Он закрыл глаза.
Так случилось в то утро, что на восходе солнца Джонатан
Ливингстон, закрыв глаза, достиг скорости двести четырнадцать миль в
час и под оглушительный свист ветра и перьев врезался в самую гущу Стаи
за завтраком. Но Чайка удачи на этот раз улыбнулась ему - никто не
погиб.
В ту минуту, когда Джонатан поднял клюв в небо, он все еще мчался
со скоростью сто шестьдесят миль в час. Когда ему удалось снизить
скорость до двадцати миль и он смог, наконец, расправить крылья, судно
находилось на расстоянии четырех тысяч футов позади него и казалось
точкой на поверхности моря.
Он понимал, что это триумф! Предельная скорость! Двести
четырнадцать миль в час для чайки! Это был прорыв, незабываемый,
неповторимый миг в истории Стаи и начало новой эры в жизни Джонатана.
Он продолжал свои одинокие тренировки, он складывал крылья и пикировал
с высоты восемь тысяч футов и скоро научился делать повороты.
Он понял, что на огромной скорости достаточно на долю дюйма
изменить положение хотя бы одного пера на концах крыльев, и уже
получается широкий плавный разворот. Но задолго до этого он понял, что,
если на такой скорости изменить положение хотя бы двух перьев, тело
начнет вращаться, как ружейная пуля, и... Джонатан был первой чайкой на
земле, которая научилась выполнять фигуры высшего пилотажа.
В тот день он не стал тратить время на болтовню с другими чайками;
солнце давно село, а он все летал и летал. Ему удалось сделать мертвую
петлю, замедленную бочку, многовитковую бочку, перевернутый штопор,
обратный иммельман, вираж.
Была уже глубокая ночь, когда Джонатан подлетел к Стае на берегу.
У него кружилась голова, он смертельно устал. Но, снижаясь, он с
радостью сделал мертвую петлю, а перед тем, как приземлиться, еще и
быструю бочку. "Когда они услышат об этом, - он думал о Прорыве, - они
обезумеют от радости. Насколько полнее станет жизнь! Вместо того, чтобы
уныло сновать между берегом и рыболовными судами - знать, зачем живешь!
Мы покончим с невежеством, мы станем существами, которым доступно
совершенство и мастерство. Мы станем свободными! Мы научимся
летать!"
Будущее было заполнено до предела, оно сулило столько заманчивого!
Когда он приземлился, все чайки были в сборе, потому что начинался
Совет; видимо, они собрались уже довольно давно. На самом деле они
ждали.
- Джонатан Ливингстон! Выйди на середину!
Слова Старейшего звучали торжественно. Приглашение выйти на
середину означало или величайший позор или величайшую честь. Круг Чести
- это дань признательности, которую чайки платили своим великим вождям.
"Ну конечно, - подумал он, - утро, Стая за завтраком, они видели
Прорыв! Но мне не нужны почести. Я не хочу быть вождем. Я только хочу
поделиться тем, что я узнал, показать им, какие дали открываются перед
нами". Он сделал шаг вперед.
- Джонатан Ливингстон, - сказал Старейший, - выйди на середину, ты
покрыл себя Позором перед лицом твоих соплеменников.
Его будто ударили доской! Колени ослабели, перья обвисли, в ушах
зашумело. Круг Позора? Не может быть! Прорыв! Они не поняли! Они
ошиблись, Они ошиблись!
- ...своим легкомыслием и безответственностью, - текла
торжественная речь, - тем, что попрал достоинство и обычаи Семьи
Чаек...
Круг Позора означает изгнание из Стаи, его приговорят жить в
одиночестве на Дальних Скалах.
- ...настанет день, Джонатан Ливингстон, когда ты поймешь, что
безответственность не может тебя прокормить. Нам не дано постигнуть
смысл жизни, ибо он непостижим, нам известно только одно: мы брошены в
этот мир, чтобы есть и оставаться в живых до тех пор, пока у нас хватит
сил.
Чайки никогда не возражают Совету Стаи, но голос Джонатана нарушил
тишину.
- Безответственность? Собратья! - воскликнул он! - Кто более
ответствен, чем чайка, которая открывает, в чем значение, в чем высший
смысл жизни, и никогда не забывает об этом? Тысячу лет мы рыщем в
поисках рыбьих голов, но сейчас понятно, наконец, зачем мы живем: чтобы
познавать, открывать новое, быть свободными! Дайте мне возможность,
позвольте мне показать вам, чему я научился...
Стая будто окаменела.
- Ты нам больше не Брат, - хором нараспев проговорили чайки,
величественно все разом закрыли уши и повернулись к нему спинами.
Джонатан провел остаток своих дней один, но он улетел на много
миль от Дальних Скал. И не одиночество его мучало, а то, что чайки не
захотели поверить в радость полета, не захотели открыть глаза и увидеть!
Каждый день он узнавал что-то новое. Он узнал, что, придав телу
обтекаемую форму, он может перейти в скоростное пикирование и добыть
редкую вкусную рыбу из той, что плавает в океане на глубине десяти
футов; он больше не нуждался в рыболовных судах и черством хлебе. Он
научился спать в воздухе, научился не сбиваться с курса ночью, когда
ветер дует с берега, и мог преодолеть сотни миль от заката до восхода
солнца. С таким же самообладанием он летал в плотном морском тумане и
прорывался сквозь него к чистому, ослепительно сияющему небу... в то
самое время, когда другие чайки жались к земле, не подозревая, что на
свете существует что-то, кроме тумана и дождя. Он научился залетать
вместе с сильным ветром далеко в глубь материка и ловить на обед
аппетитных насекомых.
Он радовался один тем радостям, которыми надеялся когда-то
поделиться со Стаей, он научился летать и не жалел о цене, которую за
это заплатил. Джонатан понял, почему так коротка жизнь чаек: ее съедает
скука, страх и злоба, но он забыл о скуке, страхе и злобе и прожил
долгую счастливую жизнь.
А потом однажды вечером, когда Джонатан спокойно и одиноко парил в
небе, которое он так любил, прилетели они. Две белые чайки, которые
появились около его крыльев, сияли как звезды и освещали ночной мрак
мягким ласкающим светом. Но еще удивительнее было их мастерство: они
летели, неизменно сохраняя расстояние точно в один дюйм между своими и
его крыльями.
Не проронив ни слова, Джонатан подверг их испытанию, которого ни
разу не выдержала ни одна чайка. Он изменил положение крыльев так, что
скорость полета резко замедлилась: еще на милю в час меньше - и падение
неизбежно. Две сияющие птицы, не нарушая дистанции, плавно снизили
скорость одновременно с ним. Они умели летать медленно!
Он сложил крылья, качнулся из стороны в сторону и бросился в пике
со скоростью сто девяносто миль в час. Они понеслись вместе с ним,
безупречно сохраняя строй.
Наконец, он на той же скорости перешел в длинную вертикальную
замедленную бочку. Они улыбнулись и сделали бочку одновременно с ним.
Он перешел в горизонтальный полет, некоторое время летел молча, а
потом сказал:
- Прекрасно. - И спросил: - Кто вы?
- Мы из твоей Стаи, Джонатан, мы твои братья. - Они говорили
спокойно и уверенно. - Мы прилетели, чтобы позвать тебя выше, чтобы
позвать тебя домой.
- Дома у меня нет. Стаи у меня нет. Я Изгнанник. Мы летим сейчас
на вершину Великой Горы Ветров. Я могу поднять свое дряхлое тело еще на
несколько сот футов, но не выше.
- Ты можешь подняться выше, Джонатан, потому что ты учился. Ты
окончил одну школу, теперь настало время начать другую.
Эти слова сверкали перед ним всю жизнь, поэтому Джонатан понял,
понял мгновенно. Они правы. Он может летать выше,и ему пора возвращаться
домой.
Он бросил долгий взгляд на небо, на эту великолепную серебряную
страну, где он так много узнал.
- Я готов, - сказал он наконец.
И Джонатан Ливингстон поднялся ввысь вместе с двумя чайками,
яркими, как звезды, и исчез в непроницаемой темноте неба.
Часть вторая
"Так это и есть небеса", - подумал он и не мог не улыбнуться про
себя. Наверное, это не очень почтительно - размышлять, что такое
небеса, едва ты там появился.
Теперь, когда он расстался с Землей и поднялся над облаками крыло
к крылу с двумя лучезарными чайками, он заметил, что его тело
постепенно становится таким же лучистым. Конечно, оно принадлежало все
тому же молодому Джонатану, который всегда жил за зрачками его
золотистых глаз, но внешне оно переменилось.
Оно осталось телом чайки, и все-таки никогда прежде Джонатану не
леталось так хорошо. "Как странно, - думал он, - я трачу вдвое меньше
усилий, а лечу вдвое быстрее, я в силах сделать вдвое больше, чем в мои
лучшие дни на Земле!"
Его белые перья сверкали и искрились, а крылья стали
безукоризненно гладкими, как отполированные серебряные пластинки. Он
с восторгом начал изучать их и прилагать силу своих мускулов к этим
новым крыльям.
Достигнув скорости двести пятьдесят миль в час, он почувствовал,
что приближается к максимальной скорости горизонтального полета.
Достигнув двухсот семидесяти трех миль, он понял, что быстрее лететь не
в силах, и испытал некоторое разочарование. Возможности его нового тела
тоже были ограниченны, правда, ему удалось значительно превысить свой
прежний рекорд. но предел все-таки существовал, и чтобы его превзойти,
нужны были огромные усилия. "На небесах, - думал он, - не должно быть
никаких пределов".
Облака расступились, его провожатые прокричали:
- Счастливой посадки, Джонатан! - и исчезли в прозрачном воздухе.
Он летел над морем к изрезанному гористому берегу. Пять-шесть чаек
отрабатывали взлеты на скалах. Далеко на севере, у самого горизонта
летало еще несколько чаек. Новые дали, новые мысли, новые вопросы.
"Почему так мало чаек? На небесах должны быть стаи и стаи чаек. И
почему я вдруг так устал? На небесах чайки как будто никогда не устают
и никогда не спят".
Где он об этом слышал? События его земной жизни отодвигались все
дальше и дальше. Он многому научился на Земле, это верно, но
подробности припоминались с трудом; кажется, чайки дрались из-за пищи и
он был Изгнанником.
Когда он приблизился к берегу, дюжина чаек взлетела ему навстречу,
но ни одна из них не проронила ни слова. Он только чувствовал, что они
рады ему и что здесь он дома. Этот день был очень длинным, таким
длинным, что он успел забыть, когда взошло солнце.
Он развернулся, чтобы приземлиться, взмахнул крыльями, застыл в
воздухе на высоте одного дюйма и мягко опустился на песок. Другие чайки
тоже приземлились, но им для этого достаточно было лишь слегка
шевельнуть перьями. Они раскрыли свои белоснежные крылья, покачались на
ветру и, меняя положение перьев, остановились в то самое мгновение,
когда их лапы коснулись земли. Это был прекрасный маневр, но Джонатан
слишком устал, чтобы попробовать его повторить. Он все еще не произнес
ни слова и заснул, стоя на берегу.
В первые же дни Джонатан понял, что здесь ему предстоит узнать о
полете не меньше нового, чем в своей прежней жизни. Но разница все-таки
была. Здесь жили чайки-единомышленники. Каждая из них считала делом
своей жизни постигать тайны полета, стремиться к совершенству полета,
потому что полет - это то, что они любили больше всего на свете. Это
были удивительные птицы, все без исключения, и каждый день они час за
часом отрабатывали технику движений в воздухе и испытывали новые приемы
пилотирования.
Джонатан, казалось, забыл о том мире, откуда он прилетел, и о том
месте, где жила Стая, которая не знала радостей полета и пользовалась
крыльями только для добывания пищи и для борьбы за пищу. Но иногда он
вдруг вспоминал.
Он вспомнил о родных местах однажды утром, когда остался вдвоем со
своим наставником и отдыхал на берегу после нескольких быстрых бочек,
которые он делал со сложенными крыльями.
- Салливан, а где остальные? - спросил он беззвучно, потому что
вполне освоился с несложными приемами телепатии здешних чаек, которые
никогда не кричали и не бранились. - Почему нас здесь так мало? Знаешь,
там, откуда я прилетел, жили...
- ...тысячи тысяч чаек. Я знаю. - Салливан кивнул. - Мне, Джонатан,
приходит в голову только один ответ. Такие птицы, как ты, - редчайшее
исключение. Большинство из нас движется вперед так медленно. Мы
переходим из одного мира в другой, почти такой же, и тут же забываем,
откуда мы пришли; нам все равно, куда нас ведут, нам важно только то,
что происходит сию минуту. Ты представляешь, сколько жизней мы должны
прожить, прежде чем у нас появится смутная догадка, что жизнь не
исчерпывается едой, борьбой и властью в Стае. Тысячи жизней, Джон,
десять тысяч! А потом еще сто жизней, прежде чем мы начинаем понимать,
что существует нечто, называемое совершенством, и еще сто, пока мы
убеждаемся: смысл жизни в том, чтобы достигнуть совершенства и
рассказать об этом другим. Тот же закон, разумеется, действует и здесь:
мы выбираем следующий мир в согласии с тем, чему мы научились в этом.
Если мы не научились ничему, следующий мир окажется точно таким же, как
этот, и нам придется снова преодолевать те же преграды с теми же
свинцовыми гирями на лапах.
Он расправил крылья и повернулся лицом к ветру.
- Но ты, Джон, сумел узнать так много и с такой быстротой, -
продолжал он, - что тебе не пришлось прожить тысячу жизней, чтобы
оказаться здесь.
И вот они уже снова поднялись в воздух, тренировка возобновилась.
Сделать бочку вдвоем трудно, потому что в перевернутом положении
Джонатану приходилось, летя вверх лапами, соображать, как выгнуть
крылья, чтобы выполнить оставшуюся часть оборота, сохраняя безупречную
согласованность движений со своим учителем.
- Попробуем еще раз, - снова повторил Салливан. - Попробуем еще
раз. - И наконец: - Хорошо!
Тогда они начали отрабатывать внешнюю петлю.
Однажды вечером чайки, которые не улетели в ночной полет, стояли
все вместе на песке, они думали. Джонатан собрался с духом и подошел к
Старейшему - чайке, которая, как говорили, собиралась скоро расстаться с
этим миром.
- Чианг... - начал он, немного волнуясь.
Старая чайка ласково взглянула на него:
- Что, сын мой?
С годами Старейший не только не ослабел, а, наоборот, стал еще
сильнее, он летал быстрее всех чаек в Стае и владел в совершенстве
такими приемами, которые остальные еще только осваивали.
- Чианг, этот мир... это вовсе не небеса?
При свете луны было видно, что Старейший улыбнулся.
- Джонатан, ты снова учишься.
- Да. А что нас ждет впереди? Куда мы идем? Разве нет такого места
- небеса?
- Нет, Джонатан, такого места нет. Небеса - это не место и не
время. Небеса - это достижение совершенства. - Он помолчал. - Ты,
кажется, летаешь очень быстро?
- Я... я очень люблю скорость, - сказал Джонатан. Он был поражен -
и горд! - тем, что Старейший замети его.
- Ты приблизишься к небесам, Джонатан, когда приблизишься к
совершенной скорости. Это не значит, что ты должен пролететь тысячу
миль в час, или миллион, или научиться летать со скоростью света.
Потому что любая цифра - это предел, а совершенство не знает предела.
Достигнуть совершенной скорости, сын мой, - это значит оказаться там.
Не прибавив ни слова, Чианг исчез и тут же появился у кромки воды,
в пятидесяти футах от прежнего места. Потом он снова исчез и тысячную
долю секунды уже стоял рядом с Джонатаном.
- Это просто шутка, - сказал он.
Джонатан не мог прийти в себя от изумления. Он забыл, что хотел
расспросить Чианга про небеса.
- Как это тебе удается? Что ты чувствуешь, когда так летишь? Какое
расстояние ты можешь пролететь?
- Пролететь можно любое расстояние в любое время, стоит только
захотеть, - сказал Старейший. - Я побывал всюду и везде, куда проникала
моя мысль. - Он смотрел на морскую гладь. - Странно: чайки, которые
отвергают совершенство во имя путешествий, не улетают никуда; где им,
копушам! А те, кто отказывается от путешествий во имя совершенства,
летают по всей вселенной, как метеоры. Запомни, Джонатан, небеса - это
не какое-то определенное место место или время, потому что ни место, ни
время не имеют значения. Небеса - это...
- Ты можешь научить меня так летать?
Джонатан дрожал, предвкушая радость еще одной победы над
неведомым.
- Конечно, если ты хочешь научиться.
- Хочу. Когда мы начнем?
- Можно начать сейчас, если ты не возражаешь.
- Я хочу научиться летать, как ты, - проговорил Джонатан, и в его
глазах появился странный огонек. - Скажи, что я должен делать.
Чианг говорил медленно, зорко вглядываясь в своего молодого друга.
- Чтобы летать с быстротой мысли или, говоря иначе, летать куда
хочешь, - начал он, - нужно прежде всего понять, что ты уже прилетел...
Суть дела, по словам Чианга, заключалась в том, что Джонатан
должен отказаться от представления, что он узник своего тела с размахом
крыльев в сорок два дюйма и ограниченным набором заранее
запрограммированных возможностей. Суть в том, чтобы понять: его
истинное "я", совершенное, как ненаписанное число, живет одновременно в
любой точке пространства в любой момент времени.
Джонатан тренировался упорно, ожесточенно, день за днем, с восхода
солнца до полуночи. И несмотря на все усилия, ни на перышко не
сдвинулся с места.
- Забудь о вере! - твердил Чианг. - Разве тебе нужна была вера,
чтобы научится летать? Тебе нужно было понять, что такое полет. Сейчас
ты должен сделать то же самое. Попробуй еще раз...
А потом однажды, когда Джонатан стоял на берегу с закрытыми
глазами и старался сосредоточиться, он вдруг понял, о чем говорил
Чианг. "Конечно, Чианг прав! Я сотворен совершенным, мои возможности
безграничны, я - Чайка!" Он почувствовал могучий прилив радости.
- Хорошо! - сказал Чианг, и в его голосе прозвучало торжество.
Джонатан открыл глаза. Они были одни - он и Старейший на
совершенно незнакомом морском берегу: деревья подступали к самой воде,
над головой висели два желтых близнеца - два солнца.
- Наконец-то ты понял, - сказал Чианг, - но тебе нужно еще
поработать над управлением...
Джонатан не мог прийти в себя от изумления:
- Где мы?
Необычный пейзаж не произвел на Старейшего никакого впечатления,
как и вопрос Джонатана.
- Очевидно, на какой-то планете с зеленым небом и двойной звездой
вместо солнца.
Джонатан испустил радостный клич - первый звук с тех пор, как он
покинул Землю.
- ПОЛУЧАЕТСЯ!
- Разумеется, Джон, разумеется, получается, - сказал Чианг. -
Когда знаешь, что делаешь, всегда получается. А теперь об управлении...
Они вернулись уже в темноте. Чайки не могли отвести взгляда от
Джонатана, в их золотистых глазах застыл ужас: они видели, как его
вдруг не стало на том месте, где он провел столько времени в полной
неподвижности.
Но Джонатан недолго принимал их поздравления.
- Я здесь новичок! Я только начинаю! Это мне надо учиться у вас!
- Как странно, Джон, - сказал Салливан, стоявший рядом с ним. - За
десять тысяч лет я не встретил ни одной чайки, которая училась с таким
же бесстрашием, как ты.
Стая молчала. Джонатан в смущении переступал с лапы на лапу.
- Если хочешь, мы можем начать работать над временем, - заговорил
Чианг, - и ты научишься летать в прошлое и будущее. Тогда ты будешь
подготовлен к тому, чтобы приступить к самому трудному, самому
дерзновенному, самому интересному. Ты будешь подготовлен к тому, чтобы
лететь ввысь, и поймешь, что такое доброта и любовь.
Прошел месяц или около месяца, Джонатан делал невероятные успехи.
Он всегда быстро продвигался вперед даже с помощью обычных тренировок,
но сейчас, под руководством самого Старейшего, он воспринимал новое,
как обтекаемая, покрытая перьями вычислительная машина.
А потом настал день, когда Чианг исчез. Он спокойно беседовал с
чайками и убеждал их постоянно учиться, и тренироваться, и стремиться
как можно глубже понять всеобъемлющую невидимую основу вечной жизни. Он
говорил, а его перья становились все ярче и ярче и, наконец, засияли
так ослепительно, что ни одна чайка не могла смотреть на него.
- Джонатан, - сказал он, и это были его последние слова, -
постарайся постигнуть, что такое любовь.
Когда к чайкам вернулось зрение, Чианга с ними уже не было.
Дни шли за днями, и Джонатан заметил, что он все чаще думает о
Земле, которую покинул. Знай он там одну десятую, одну сотую того, что
узнал здесь, насколько полнее была бы его жизнь! Он стоял на песке и
думал: что' если там, на Земле, есть чайка, которая пытается вырваться
из оков своего естества, пытается понять, что могут дать крылья, кроме
возможности долететь до рыболовного судна и схватить корку хлеба. Быть
может, она даже решилась сказать об этом во всеуслышание, и стая
приговорила ее к Изгнанию. И чем больше Джонатан упражнялся в
проявлении доброты, тем больше он трудился над познанием природы любви,
тем сильнее ему хотелось вернуться на Землю. Потому что, несмотря на
свое одинокое прошлое, Джонатан был прирожденным наставником, и его
любовь проявлялась прежде всего в стремлении поделиться добытой им
правдой с каждой чайкой, которая ждала только благоприятного случая,
чтобы тоже ринуться на поиски правды.
Салливан, который за это время вполне овладел полетами со
скоростью мысли и уже помогал другим, не одобрял замыслов Джонатана.
- Джон, тебя некогда приговорили к Изгнанию. Почему ты думаешь,
что те же чайки захотят слушать тебя сейчас? Ты знаешь поговорку и
знаешь, что она справедлива: чем выше летает чайка, тем дальше она
видит. Чайки, от которых ты улетел, стоят на земле, они кричат и
дерутся друг с другом. Они живут за тысячу миль от небес, а ты
говоришь, что хочешь показать им небеса - оттуда, с земли! Да ведь они,
Джон, не могут разглядеть концов своих собственных крыльев. Оставайся
здесь. Помогай здесь новым чайкам, помогай тем, кто взлетел достаточно
высоко, чтобы увидеть то, о чем ты хочешь им рассказать. - Он немного
помолчал и добавил: - Что, если бы Чианг вернулся в свой старый
мир? Где бы ты сам находился сегодня?
Последний довод был самым убедительным: конечно, Салливан прав.
Чем выше летает чайка, тем дальше она видит.
Джонатан остался и занимался с новыми птицами, которые прилетали
на небеса; они все были очень способными и быстро усваивали то, что им
объясняли. Но к нему вернулось прежнее беспокойство, он не мог
избавиться от мысли, что на Земле, наверное, живут одна-две чайки,
которые тоже могли бы учиться. Насколько больше знал бы он сейчас,
появись Чианг рядом с ним в те дни, когда он был Изгнанником!
- Салли, я должен вернуться, - сказал он в конце концов. - У тебя
прекрасные ученики. Они помогут тебе справиться с новичками.
Салливан вздохнул, но не стал возражать.
- Боюсь, Джонатан, что я буду скучать по тебе. - Вот и все, что он
сказал.
- Салли, как тебе не стыдно! - с упреком воскликнул Джонатан. -
Разве можно говорить такие глупости! Чем мы с тобой занимаемся изо дня
в день? Если наша дружба зависит от таких условностей, как пространство
и время, значит, мы сами разрушим наше братство в тот миг, когда сумеем
преодолеть пространство и время! Но, преодолевая пространство,
единственное, что мы покидаем, - это Здесь. А преодолевая время, мы
покидаем только Сейчас. Неужели ты думаешь, что мы не сможем повидаться
один-два раза в промежутке между тем, что называется Здесь и Сейчас?
Салливан невольно рассмеялся.
- Ты совсем помешался, - сказал он ласково. - Если кто-нибудь в
силах показать хоть одной живой душе на земле, как охватить глазом
тысячу миль, это наверняка Джонатан Ливингстон. - Он смотрел на песок.
- До свидания, Джон, до свидания, друг.
- До свидания, Салли. Мы еще встретимся.
Произнеся эти слова, Джонатан тут же увидел внутренним взором
огромные стаи чаек на берегах другого времени и с привычной легкостью
ощутил: нет, он не перья и кости, он - совершенное воплощение идеи
свободы и полета, его возможности безграничны.
Флетчер Линд был еще очень молодой чайкой, но он уже знал, что не
было на свете птицы, которой пришлось бы терпеть такое жестокое
обращение Стаи и столько несправедливостей!
"Мне все равно, что они говорят, - думал он, направляясь к Дальним
Скалам; он кипел от негодования, его взгляд помутился. - Летать - это
вовсе не значит махать крыльями, чтобы перемещаться с места на место.
Это умеет даже... даже комар. Какая-то одна бочка вокруг Старейшей
Чайки, просто так, в шутку, и я - Изгнанник! Что они, слепы? Неужели
они не видят? Неужели они не понимают, как мы прославимся, если в самом
деле научимся летать?
Мне все равно, что они обо мне думают. Я покажу им, что значит
летать. Пусть я буду одиноким Изгнанником, если им так хочется. Но они
пожалеют об этом, еще как пожалеют..."
Голос проник в его голову, и хотя это был очень тихий голос,
Флетчер так испугался, что вздрогнул и застыл в воздухе:
- Не сердись на них, Флетчер! Изгнав тебя, они причинили вред
только самим себе, и когда-нибудь они узнают, когда-нибудь они увидят
то, что видишь ты. Прости их и помоги им понять.
На расстоянии дюйма от конца его правого крыла летела ослепительно
белая, самая белая чайка на свете, она скользила рядом с Флетчером без
малейших усилий, не шевеля ни перышком, хотя Флетчер летел почти на
предельной скорости.
На мгновенье у молодого Флетчера все смешалось в голове.
"Что со мной происходит? Я сошел с ума? Я умер? Что это значит?"
Негромкий спокойный голос вторгался в его мысли и требовал ответа.
- Чайка Флетчер Линд, ты хочешь летать?
- ДА. Я ХОЧУ ЛЕТАТЬ!
- Чайка Флетчер Линд, так ли сильно ты хочешь летать, что готов
простить Стаю и учиться и однажды вернуться к ним и постараться помочь
им узнать то, что знаешь сам?
Такому искусному, такому ослепительному существу нельзя было
солгать, какой бы гордой птицей не был Флетчер, как бы сильно его не
оскорбили.
- Да, сказал он едва слышно.
- Тогда, Флетч, - обратилось к нему сияющее создание с ласковым
голосом, - давай начнем с Горизонтального Полета...
Часть третья
Джонатан медленно кружил над Дальними Скалами, он наблюдал. Этот
неотесанный молодой Флетчер оказался почти идеальным учеником. В
воздухе он был сильным, ловким и подвижным, но главное - он горел
желанием научится летать.
Только что он мелькнул рядом - с оглушительным шумом взъерошенный
серый комок вынырнул из пике и пронесся мимо учителя со скоростью сто
пятьдесят миль в час. Внезапный рывок, и вот он уже выполняет другое
упражнение - шестнадцативитковую вертикальную замедленную бочку - и
считает витки вслух:
- ...восемь... девять... десять... ой, Джонатан, я выхожу за
пределы скорости... одиннадцать... я хочу останавливаться так же
красиво и точно, как и ты... двенадцать... черт побери, я никак не могу
сделать... тринадцать... эти последние три витка... без... четырн...
а-а-а-а!
Очередная неудача - Флетчер "сел на хвост" - вызвала особенно
бурный взрыв гнева и ярости. Флетчер опрокинулся на спину, и его
безжалостно закрутило и завертело в обратном штопоре, а когда он,
наконец, выровнялся, жадно хватая ртом воздух, оказалось, что он летит
на сто футов ниже своего наставника.
- Джонатан, ты попусту тратишь время! Я тупица! Я болван! Я зря
стараюсь, у меня все равно ничего не получится!
Джонатан взглянул вниз и кивнул.
- Конечно, не получится, пока ты будешь останавливаться так резко.
В самом начале ты потерял сорок миль в час! Нужно делать то же самое,
только плавно! Уверенно, но плавно, понимаешь, Флетчер?
Джонатан снизился и подлетел к молодой чайке.
- Попробуем еще раз вместе, крыло к крылу. Обрати внимание на
остановку. Останавливайся плавно, начинай фигуру без рывков.
К концу третьего месяца у Джонатана появились еще шесть учеников -
все шестеро Изгнанники, увлеченные новой странной идеей: летать ради
радостей полета.
Но даже им легче было выполнить самую сложную фигуру, чем понять,
в чем заключается сокровенный смысл их упражнений.
- На самом деле каждый из нас воплощает собой идею Великой Чайки,
всеобъемлющую идею свободы, - говорил Джонатан по вечерам, стоя на
берегу, - и безошибочность полета - это еще один шаг, приближающий нас
к выражению нашей подлинной сущности. Для нас не должно существовать
никаких преград. Вот почему мы стремимся овладеть высокими скоростями,
и малыми скоростями, и фигурами высшего пилотажа...
...А его ученики, измученные дневными полетами, засыпали. Им
нравились практические занятия, потому что скорость пьянила и потому
что тренировки помогали утолять жажду знания, которая становилась все
сильнее после каждого занятия. Но ни один из них - даже Флетчер Линд -
не мог себе представить, что полет идей - такая же реальность, как
ветер, как полет птицы.
- Все ваше тело от кончика одного крыла до кончика другого, -
снова и снова повторял Джонатан, - это не что иное, как ваша мысль,
выраженная в форме, доступной вашему зрению. Разбейте цепи, сковывающие
вашу мысль, и вы разобьете цепи, сковывающие ваше тело...
Но какие бы примеры он ни приводил, ученики воспринимали его слова
как занятную выдумку, а им больше всего хотелось спать.
Хотя прошел всего только месяц, Джонатан сказал, что им пора
вернуться в Стаю.
- Мы еще не готовы! - воскликнул Генри Кэлвин. - Они не желают нас
видеть! Мы Изгнанники! Разве можно навязывать свое присутствие тем, кто
не желает тебя видеть?
- Мы вправе лететь, куда хотим, и быть такими, какими мы созданы,
- ответил ему Джонатан; он поднялся в воздух и повернул на восток, к
родным берегам, где жила Стая.
Несколько минут ученики в растерянности не знали, что делать,
потому что закон Стаи гласил: "Изгнанники никогда не возвращаются", и
за десять тысяч лет этот закон ни разу не был нарушен. Закон говорил:
оставайтесь; Джонатан говорил: полетим; и он уже летел над морем в миле
от них. Если они задержатся еще немного, он встретится с враждебной
Стаей один на один.
- Почему мы должны подчиняться закону, если нас все равно изгнали
из Стаи? - растерянно спросил Флетчер. - А если завяжется бой, от нас
будет гораздо больше пользы там, чем здесь.
Так они прилетели в то утро с запада - восемь чаек строю двойным
ромбом, почти касаясь крыльями друг друга. Они пересекли Берег Совета
Стаи со скоростью сто тридцать пять миль в час: Джонатан впереди,
Флетчер плавно скользил у его правого крыла, а Генри Кэлвин отважно
боролся с ветром у левого. Потом, сохраняя строй, они все вместе плавно
накренились вправо... выровнялись... перевернулись вверх лапами...
выровнялись, а ветер безжалостно хлестал всех восьмерых.
Обыденные громкие ссоры и споры на берегу внезапно стихли, восемь
тысяч глаз уставились, не мигая, на отряд Джонатана, как будто чайки
увидели гигантский нож, занесенный над их головами. Восемь птиц одна за
другой взмыли вверх, сделали мертвую петлю и, сбавив скорость до
предела, не качнувшись, опустились на песок. Затем Джонатан как ни в
чем ни бывало приступил к разбору ошибок.
- Начнем с того, - сказал он с усмешкой, - что вы все заняли свое
место в строю с некоторым опозданием...
Одна и та же мысль молнией облетела Стаю. Все эти птицы -
Изгнанники! И они - вернулись! Но это... этого не может быть! Флетчер
напрасно опасался драки - Стая оцепенела.
- Подумаешь, Изгнанники, конечно, Изгнанники, ну и пусть
Изгнанники! - сказал кто-то из молодых. - Интересно, где это они
научились так летать?
Прошел почти час, прежде чем все члены Стаи узнали о Приказе
Старейшего: Не обращать на них внимания. Чайка, которая заговорит с
Изгнанником, сама станет Изгнанником. Чайка, которая посмотрит на
Изгнанника, нарушит Закон Стаи.
С этой минуты Джонатан видел только серые спины чаек, но он,
казалось, не обращал внимания на то, что происходит. Он проводил
занятия над Берегом Совета и впервые старался выжать из своих учеников
все, на что они были способны.
- Мартин! - разносился по небу его голос. - Ты говоришь, что
умеешь летать на малой скорости. Говорить мало, это надо еще доказать.
ЛЕТИ!
Незаметный маленький Мартин Уильям так боялся вызывать гнев своего
наставника, что, к собственному удивлению, научился делать чудеса на
малой скорости.
Он располагал перья таким образом, что при малейшем ветерке
поднимался до облаков и опускался на землю без единого взмаха крыльев.
А Чарльз-Роланд поднялся на Великую Гору Ветров на высоту двадцать
четыре тысячи футов и спустился, посиневший от холодного разреженного
воздуха, удивленный, счастливый и полный решимости завтра же подняться
еще выше.
Флетчер, который больше всех увлекался фигурами высшего пилотажа,
одолел шестнадцативитковую вертикальную замедленную бочку, а на
следующий день превзошел самого себя: сделал тройной переворот через
крыло, и ослепительные солнечные зайчики разбежались по всему берегу,
откуда за ним украдкой наблюдала не одна пара глаз.
Джонатан ни на минуту не разлучался со своими учениками, каждому
из них он успевал что-то показать, подсказать, каждого - подстегнуть и
направить. Он летал вместе с ними ночью, и при облачном небе, и в бурю
- летал из любви к полетам, а чайки на берегу тоскливо жались друг к
другу.
Когда тренировки кончались, ученики отдыхали на песке, и со
временем они научились слушать Джонатана более внимательно. Он был
одержим какими-то безумными идеями, которых они не понимали, но
некоторые его мысли были им вполне доступны.
Ночами позади кружка учеников постепенно начал образовываться еще
один круг: в темноте любопытные чайки долгими часами слушали Джонатана,
и, так как ни одна из них не хотела видеть своих соседей и не хотела,
чтобы соседи видели ее, перед восходом солнца все они исчезали.
Прошел месяц после Возвращения, прежде чем первая Чайка из Стаи
переступила черту и сказала, что хочет научиться летать. Это был
Терренс Лоуэлл, который тут же стал проклятой птицей, заклейменным
Изгнанником... и восьмым учеником Джонатана.
На следующую ночь от Стаи отделился Кэрк Мейнард; он проковылял по
песку, волоча левое крыло, и рухнул к ногам Джонатана.
- Помоги мне, - проговорил он едва слышно, будто собирался вот-вот
расстаться с жизнью. - Я хочу летать больше всего на свете...
- Что ж, не будем терять времени, - сказал Джонатан, - поднимайся
вместе со мной в воздух - и начнем.
- Ты не понимаешь. Крыло. Я не могу шевельнуть крылом.
- Мейнард, ты свободен, ты вправе жить здесь и сейчас так, как
тебе велит твое "я", и ничто не может тебе помешать. Это Закон Великой
Чайки, это - Закон.
- Ты говоришь, что я могу летать?
- Я говорю, что ты свободен.
Так же легко и просто, как это было сказано, Кэрк Мейнард расправил
крылья - без малейших усилий! - и поднялся в темное ночное небо. стая
проснулась, услышав его голос; с высоты пять тысяч футов он прокричал
во всю силу своих легких:
- Я могу летать! Слушайте! Я МОГУ ЛЕТАТЬ!
На восходе солнца почти тысяча чаек толпилась вокруг учеников
Джонатана и любопытством смотрела на Мейнарда. Им было безразлично,
видят их или нет, они слушали и старались понять, что говорит Джонатан.
Он говорил об очень простых вещах: о том, что чайка имеет право
летать, что она свободна по самой своей природе и ничто не должно
стеснять ее свободу - никакие обычаи, предрассудки и запреты.
- Даже если это Закон Стаи? - раздался голос из толпы чаек.
- Существует только один истинный закон - тот, который помогает
стать свободным, - сказал Джонатан. - Другого нет.
- Разве мы можем научиться летать, как ты? - донесся до Джонатана
другой голос. - Ты особенный, ты талантливый, ты необыкновенный, ты не
похож на других.
- Посмотрите на Флетчера! На Лоуэлла! На Чарльза-Роланда! На Джади
Ли! Они тоже особенные, талантливые и необыкновенные? Не больше, чем ты,
и не больше, чем я. Единственное их отличие, одно-единственное отличие
состоит в том, что они начали понимать, кто они, и начали вести себя,
как подобает чайкам.
Его ученики, за исключением Флетчера, беспокойно задвигались. Они
не были уверены, что дело обстоит именно таким образом.
Толпа росла с каждым днем, чайки прилетали, чтобы расспросить,
высказать восхищение, поиздеваться.
- В Стае говорят, что ты Сын Великой Чайки, - сказал Флетчер
однажды утром, разговаривая с джонатаном после Тренировочных Полетов на
Высоких Скоростях, - а если нет, значит, ты опередил свое время на
тысячу лет.
Джонатан вздохнул. "Цена непонимания, - подумал он. - Тебя
называют дьяволом или богом".
- Как ты думаешь, Флетч? Опередили мы свое время?
Долгая пауза.
- По-моему, такие полеты были возможны всегда, просто кто-нибудь
должен был об этом догадаться и попробовать научиться так летать, а
время здесь ни при чем. Может быть, мы опередили моду. Опередили
привычные представления о полете чаек.
- Это уже кое-что, - сказал Джонатан, перевернулся через крыло и
некоторое время скользил по воздуху вверх лапами. - Это все-таки лучше,
чем опередить время.
Несчастье случилось ровно через неделю. Флетчер показывал приемы
скоростного полета группе новичков. Он уже выходил из пике, пролетев
сверху вниз семь тысяч футов - длинная серая змейка мелькнула на высоте
нескольких дюймов над берегом - когда на его пути оказался птенец,
который совершал свой первый полет и призывал свою маму. У Флетчера
Линда была лишь десятая доля секунды, чтоб попытаться избежать
столкновения, он резко отклонился влево и на скорости более двухсот
миль в час врезался в гранитную скалу.
Ему показалось, что скала - это огромная кованая дверь в другой
мир. Удушающий страх, удар и мрак, а потом Флетчер поплыл по какому-то
странному, странному небу, забывая, вспоминая и опять забывая; ему было
страшно, и грустно, и тоскливо, отчаянно тоскливо.
Голос донесся до него, как в первый раз, когда он встретил
Джонатана Ливингстона.
- Дело в том, Флетчер, что мы пытаемся раздвинуть границы наших
возможностей постепенно, терпеливо. Мы еще не подошли к полетам сквозь
скалы, по программе нам предстоит заняться этим немного позже.
- Джонатан!
- Которого называют также Сыном Великой Чайки, - сухо отозвался его
наставник.
- Что ты здесь делаешь? Скала! Неужели я не... разве я не... умер?
- Ох, Флетч, перестань! Подумай сам. Если ты со мной
разговариваешь, очевидно, ты не умер, так или нет? У тебя просто резко
изменился уровень сознания, только и всего. Теперь выбирай. Ты можешь
остаться здесь и учиться на этом уровне, который, кстати, не намного
выше того, на котором ты находился прежде, а можешь вернуться и
продолжать работать со Стаей. Старейшины надеялись, что случится
какое-нибудь несчастье, но они не ожидали, что оно произойдет так
своевременно.
- Конечно, я хочу вернуться в Стаю. Я ведь только начал заниматься
с новой группой!
- Прекрасно, Флетчер. Ты помнишь, мы говорили, что тело - это не
что иное, как мысль?
Флетчер покачал головой, расправил крылья и открыл глаза: он лежал
у подножья скалы, а вокруг толпилась Стая. Когда чайки увидели, что он
пошевелился, со всех сторон послышались злые пронзительные крики:
- Он жив! Он умер и снова жив!
- Прикоснулся крылом! Ожил! Сын Великой Чайки!
- Нет! Говорит, что не сын! Это дьявол! ДЬЯВОЛ! Явился, чтобы
погубить Стаю!
Четыре тысячи чаек, перепуганные невиданным зрелищем, кричали:
ДЬЯВОЛ! - и этот вопль захлестнул стаю, как бешеный ветер во время
шторам. С горящими глазами, с плотно сжатыми клювами, одержимые жаждой
крови, чайки подступали все ближе и ближе.
- Флетчер, не лучше ли нам расстаться с ними? - спросил Джонатан.
- Пожалуй, я не возражаю...
В то же мгновенье они оказались в полумиле от скалы, и разящие
клювы обезумевших птиц вонзились в пустоту.
- Почему труднее всего на свете заставить птицу поверить в то, что
она свободна, - недоумевал Джонатан, - ведь каждая птица может
убедиться в этом сама, если только захочет чуть-чуть потренироваться.
Почему это так трудно?
Флетчер все еще мигал, он никак не мог освоиться с переменой
обстановки.
- Что ты сказал? Как мы здесь очутились?
- Ты сказал, что хочешь избавиться от обезумевших птиц, верно?
- Да! Но как ты...
- Как все остальное, Флетчер. Тренировка.
К утру Стая забыла о своем безумии, но Флетчер не забыл.
- Джонатан, помнишь, как-то давным-давно ты говорил, что любви к
Стае должно хватить на то, чтобы вернуться к своим сородичам и помочь
им учиться.
- Конечно.
- Я не понимаю, как ты можешь любить обезумевшую стаю птиц,
которая только что пыталась убить тебя.
- Ох, Флетч! Ты не должен любить обезумевшую стаю птиц! Ты вовсе
не должен воздавать любовью за ненависть и злобу. Ты должен
тренироваться и видеть истинно добрую чайку в каждой из этих птиц и
помочь им увидеть ту же чайку в них самих. Вот что я называю любовью.
Интересно, когда ты, наконец, это поймешь?
Я, кстати, вспомнил сейчас об одной вспыльчивой птице по имени
Флетчер Линд. Не так давно, когда этого самого Флетчера
приговорили к Изгнанию, он был готов биться насмерть со всей Стаей и
создал на Дальних скалах настоящий ад для своего личного пользования.
Тот же Флетчер создает сейчас свои небеса и ведет туда всю Стаю.
Флетчер обернулся к Джонатану, и в его глазах промелькнул страх.
- Я веду? Что означают эти слова: я веду? Здесь ты наставник.
Ты не можешь нас покинуть?
- Не могу? А ты не думаешь, что существуют другие стаи и другие
Флетчеры, которые, быть может, нуждаются в наставнике даже больше, чем
ты, потому что ты уже находишься на пути к свету?
- Я? Джон, я ведь обыкновенная чайка, а ты...
- ...единственный Сын Великой Чайки, да? - Джонатан вздохнул и
посмотрел на море. - Я тебе больше не нужен. Продолжай поиски самого
себя - вот что тебе нужно, старайся каждый день хоть на шаг
приблизиться к подлинному всемогущему Флетчеру. Он - твой наставник.
Тебе нужно научиться понимать его и делать, что он тебе велит.
Мгновение спустя тело Джонатана дрогнуло и начало таять в воздухе,
его перья засияли каким-то неверным светом.
- Не позволяй им болтать про меня всякий вздор, не позволяй им
делать из меня бога, хорошо, Флетч? Я - чайка. Я люблю летать, может
быть...
- ДЖОНАТАН!
- Бедняга Флетч! Не верь глазам своим! Они видят только преграды.
Смотреть - значит понимать, осознай то, что уже знаешь, и научишься
летать.
Сияние померкло, Джонатан растворился в просторах неба.
Прошло немного времени, Флетчер заставил себя подняться в воздух и
предстал перед группой совсем зеленых новичков, которые с нетерпением
ждали первого урока.
- Прежде всего, - медленно проговорил он, - вы должны понять, что
чайка - это воплощение идеи безграничной свободы, воплощение образа
Великой Чайки, и все ваше тело, от кончика одного крыла до кончика
другого - это не что иное, как ваша мысль.
Молодые чайки насмешливо поглядывали на него. "Ну, ну, приятель, -
думали они, - вряд ли это объяснение поможет нам сделать мертвую
петлю".
Флетчер вздохнул.
- Хм. Да... так вот, - сказал он и окинул их критическим взглядом.
- Давайте начнем с Горизонтального Полета.
Произнеся эти слова, Флетчер вдруг действительно понял, что в
Джонатане было столько же необыкновенного, сколько в нем самом.
"Предела нет, Джонатан? - подумал он. - Ну что же, тогда недалек
час, когда я вынырну из поднебесья на твоем берегу и покажу тебе
кое-какие новые приемы полета!"
И хотя Флетчер старался смотреть на своих учеников с подобающей
суровостью, он вдруг увидел их всех такими, какими они были на самом
деле, увидел на мгновенье, но в это мгновенье они не только понравились
ему - он полюбил их всех. "Предела нет, Джонатан?" - подумал он с
улыбкой. И ринулся в погоню за знаниями.
1.Как бы ты охарактеризовал болгарина? Особенности характера, плюсы и минусы.
-Болгары я бы сказал добрые люди, хотя имеют и недостатки. Я считаю, что они сохранили многое из того, что характерно для народов, которые жили здесь. Фракийцы и Македонцы, да еще из греки и турки. Разумеется, больше всего из Южные Славяне и самих болгаров, которые мы не знаем откуда пришли точно, откуда и принесли очень интересную культуру. Характер всё равно темпераментный, даже сказал бы - горячий. Некоторые люди говорят что хитрые - может и в этом есть своя доля правды, но есть и своя мудрость. Мы живем на месте, где много дорог пресекаются, много государств здесь были. В конце концов можно сказать, что этот темперамент и является и наш плюс и наш минус.
2. будет небольшая кулинарная часть. Можешь ли ты дать рецепт какого-нибудь блюда национальной болгарской кухни. Только вкусного!
Ну вот, хочу несколько дать, если можно...
Никогда такое не кушал, но знаю, что оно очень вкусное. В землю делают яму, там ставят жар и баранина завитая в свою шкуру и земля сверху. Потом через какое-то время вытаскивают. Это очень старый рецепт.
Баница називается второе. Вот фотография:
она делается из муки. Из муки делается тесто, а потом круглая тонкая как за блин форма, только очень большая. потом внутри ставится обычно сыр можно и лук. Потом все это заворачивается и круглую форму становится как веретено. В конце концов получается как на фотографии.
Салат делаем из уксуса и огурцов. Там еще соль ставят и масло подсолнечное.
Шопская ( этническая область Шопи, откуда я родом) делают салат из огурцов , помидоров и сыра. (как и у вас)
Сарми - как и у вас, они могут быть с листьев капусты или винограда (капуста должна быть кислая, как это делается - делается небольшая дыра в капусте, потом в большой сосуд ставится соль, вода и кукуруза срок - 2 дня на теплое место, потом несколько недель в холодное место и размешиваешь ) Потом рис и фарш в листьях.
3.Блиц опрос - любимые писатели, книги, афоризмы, музыка. Самое любимое болгарское музыкальное произведение.
писатели - знаешь, люблю много, из них Иван Вазов он самый лучший - нет другой, который писал бы так сильно на болгарском. Говорю об стихах. Потом, второй для меня Вапцаров, Никола. Потом Христо Ботев и Пейо Яворов, Христо Смирненски, Гео Милев. Они все умеют стихи писать хорошие.
Об книгах - любимые это Антон Дончев и его книга Время разделения. Есть и фильм - на русском, перевели. Особое место - храню книгу "Спартак" Тодора Харманджиева и "Самуил" из Димитър Талев.
Афоризмы - "Мужчина по природе многоженец, но он может любить только одну" Асен Златаров
"Разумно все-таки беречься от женщин и от природы." Илия Бешков
"Женщина самое загадочное явление в природе. Человек может изучить все вокруг ее и снова удивится в конце концов." Д.Димов
"Любовь и свобода - это одно и тоже." Д.Димов
О музыке - у нас слушают много сербской музыки, ну и греческая и турецкая. Есть такой стиль у нас - чалга - комбинация музыки из всех соседей)))
Из танцев народные люблю - "Ръченица"
Из классической музыкы люблю "Петко Стайнов - Тракийски Танц"
Из эстрады люблю (30,40,50,60,70,80,90): "Ани Павлова - Пътнико свиден"
"Морен орачът из нивата сееше" Слова Вазова
"Лили Иванова - Събота вечер"
"Паша Христова - Повей ветре"
"Паша Христова - "Една българска роза"
Любимая вероятно "Капитан Петко войвода"
Из художников люблю Димитър Гюдженов и Владимир Димитров Майстора
4. Какой была жизнь раньше, когда Болгария была социалистической. И какой она стала сейчас?
Разница - Ну я не жил раньше. Просто была ностальгия по детству у меня. Тогда для Болгарии делали много больше... Деньги были, а ничто не смог купить человек на них. Вроде бы как фашизм. Не было свободы, не было возможности говорить. Сейчас человек имеет возможность, но легко ему стать рабом - берёшь кредит в банке и ты уже раб. Я бы стал рабом с удовольствием, если было бы по-человечески всё.
5. Как в Болгарии относятся к России?
Да, в Болгарии есть Русофилы и русофобы. Кто больше? Тех которые кормят...
6.Твоё мнение о событиях в Украине.
Украина, это самый опасный кусок Советского Союза, поэтому там уничтожают людей...
7.Раньше было много продуктов из Болгарии в СССР. Какое состояние болгарской промышленности сейчас? Как обстоят дела в сельском хозяйстве?
Ну, в Болгарии население состарилось, народ в беде, молодые на запад уехали. Уничтожить одну страну, так много судьб - есть причина для все этого. И говорить, что болгары сами это допустили - ошибка.
8. Напиши коротко о ценах в Болгарии. Сколько стоят основные продукты питания, вещи первой необходимости, недвижимость?
9. Что может позволить себе болгарин на свою зарплату? Какие зарплаты?
Зарплаты хорошие - 500 до 700 левов среднее - если ты в столице. Но в моем случае надо квартиру оплачивать – 150, скажем за комнату. Ну деньги хорошие, еще и за транспорт надо - 60 лев минимум. Еще и девушка нужна.
Потому, что нравится необитаемый остров...
О состоянии сельского хозяйства. - Сельское хозяйство хорошо - вернули людям землю - это плюс, но не поддерживают систему каналов, к примеру - это минус. С другой стороны есть станции которые отправляют ракеты, чтобы не был "град".
О том, как простой болгарин относится к России. -Большинство людей думаю любят Россию. Я сам люблю... Писателей и природу - это кусок из меня и очень большой при этом кусок там в сердце. Больно смотреть на то, как рушится "империя". Ну когда на столом все говорят хорошо об России и знают, что с русскими нельзя шутить. Надо любить всех - даже америкосов. Как Бог сказал так и будет.
10.В моей молодости было очень много сигарет из Болгарии - БТ, Opal, Ту-134, Вега, Слнце,Родопи, Шипка. И много других. Есть ли сейчас болгарская табачная промышленность?
- Сейчас есть, но меньше видов - Булгартабак живая - Кинг, Арда, Виктори, Мелник - другие не болгарские.
11. В СССР было отношение к Болгарии как к 16 республике. А теперь мне совершенно не понятно, как так произошло, что Болгария так резко отвернулась от нас. Я имею ввиду ЕС, НАТО и т.п. Неужели никому не жалко той настоящей дружбы , что была между нами. Как так произошло?
-Мне жаль, но и у русских есть вина. У Луны две стороны.
12. А откуда у тебя определённые знания русского языка?
В школе учил два года, потом по желании я сам изучал - общался в инете.
13. Есть ли в ваших школах сейчас русский язык? Как к нему относятся в Болгарии?
Есть в некоторых, не знаю почему.
14. Что думают болгары о будущем своей страны?
Ничего хорошего нас не ждет, но и наших соседей тоже. Но я оптимист, все-таки.
Крис! Скажи, пожалуйста, честно, в чём вина русских в 10 вопросе? Я никого не осуждаю, я пытаюсь понять
Во-первых - Россия попыталась освободить Сербию прежде Болгарии от турков. Что? - Это правда! Больная... Видимо договорились преждевременно с европейцам. Потом русские спрашивали - почему мы не их союзники!!! А когда против нас воевали все соседи, они где были - никто не хочет сильную Болгарию на Балканах поэтому и тонет империя, и не только Русская, но и Византия, и Арабский халифат, и Латинская империя. Это национализм - но если вы готовы управлять справедливо - пожалуйста - путь открыт для всех. Я считаю себя русским и больно мне за мое государство...
15. Расскажи о твоём увлечении альпинизмом. Где ты бывал?
- Ну знаешь, я не был так много в горах и не представляю, что там какие-то скалы... Здесь горы маленькие, но очень красивые. Бывал в Осогово, Конявска и Рила - очень красивые.
16. Чем любишь заниматься в свободное время?
Очень люблю играть в шахматы, но давно это не делал. Люблю собирать цитаты и афоризмы.
17. Как проводят вечера простые болгары?
Перед тв думаю, сидят - честно, это любимое. Иногда выпивают ракию.
18. Много ли у вас пьющих людей? Что предпочитают пить болгары? Популярно ли у вас пиво? Какое предпочитаешь ты? Если возможно фото бутылки.
Я люблю пиво "Ариана"... Самое лучшее "Каменица", но для меня крепкое. Есть еще Пиринско, Шопско, ... другие сейчас не вспомню.
19. Напиши курс обмена болгарского лева на доллар и евро.
один доллар стоит 1 лев 75 стотинок, а одно евро стоит 1 лев 95 стотинок
«Единственные дни»: последнее стихотворение Бориса Пастернака
В стихах Пастернака в первую очередь восхищает любовь к жизни, чувство единения со всем живым. И именно в этом чувстве кроется душа его творчества. В последние годы жизни в творчестве поэта зазвучала ещё и тема жизни как усилия, ведущего к подлинному бессмертию и к восхождению к вечности. Эти мотивы звучат и в его последнем стихотворении, написанном в январе 1959 года. Ему почти 70. И он уже иначе смотрит на мелькание лет и на лабиринт времени, в котором люди теряют себя.
На протяженье многих зим
Я помню дни солнцеворота,
И каждый был неповторим
И повторялся вновь без счета.
И целая их череда
Составилась мало-помалу —
Тех дней единственных, когда
Нам кажется, что время стало.
Я помню их наперечет:
Зима подходит к середине,
Дороги мокнут, с крыш течет
И солнце греется на льдине.
И любящие, как во сне,
Друг к другу тянутся поспешней,
И на деревьях в вышине
Потеют от тепла скворешни.
И полусонным стрелкам лень
Ворочаться на циферблате,
И дольше века длится день,
И не кончается объятье.
Мои родители никогда не ладили, и даже в детстве я понимала, что они не любят друг друга. И вот однажды, когда мне было 10 лет, моя мама собрала свои вещи и ушла, в то время как папа был на работе. Она забрала с собой все: мебель, одежду, столовые приборы, посуду, технику… Я осталась одна в пустом доме. Я плакала, кричала, просила ее не уходить или хотя бы взять меня с собой.
Потом я позвонила отцу и рассказала ему о случившемся. Он не мог уйти раньше с работы, но пообещал, что постарается прийти как можно скорее и попросил закрыть все окна и двери.
Даже не знаю почему, но я в тот момент вспомнила вкусные бутерброды, которые папа всегда делал для меня, и решила приготовить один для него. Я сделала бутерброд и положила его на пластиковую тарелку, которую нашла в кухонном столе. А затем пошла на крыльцо ждать папу.
В итоге я так просидела около 4 часов. Когда отец вернулся домой, он был потрясен тем, каким пустым и «выпотрошенным» выглядел наш дом. Я в тот момент протянула тарелку и сказала: «Я сделала его для тебя». Папа взял бутерброд, сел рядом со мной, и мы вместе его съели. Я видела, что отец изо всех сил пытался не рассплакаться у меня на глазах, но изнутри его разрывали эмоции.
С тех пор прошло 5 лет. И папа до сих пор вспоминает о том дне. Он говорит, что своим маленьким жестом я тогда скрасила самый ужасный период в его жизни. Он говорит, что я спасла ему жизнь.
Совсем не имеет значения, в отношениях вы сейчас или нет. Советуем прочитать эту историю о том, как важно ценить своих любимых. Пока они рядом.
Последняя просьба жены перед разводом изменила его жизнь навсегда
«Домой я пришел к ужину, его в тот вечер готовила моя жена. Я хотел поговорить с ней, разговор предстоял непростой, и я начал с фразы «Мне нужно кое-что тебе сказать»... Она не стала ничего отвечать и переключилась на готовку. Я в очередной раз увидел боль в ее глазах.
Мне нужно было дальше как-то продолжать разговор, и я выпалил, что нам нужно развестись. Она только спросила: «Почему?» Я не смог ответить, избегая этот вопрос. Тогда она разозлилась, устроила истерику, начала бросать в меня все то, что попадало под руку. «Ты не мужчина», — выкрикнула она.
Больше говорить было не о чем. Я пошел спать, долго не мог заснуть и слышал, как она плакала. Мне было сложно объяснить ей, что произошло с нашим браком, я не знал, что ей ответить. Как можно сказать ей, что я не люблю ее уже давно, из чувств осталась лишь жалость, а я отдал свое сердце Джейн?
На следующий день я подготовил все документы для развода и на раздел имущества. Жене я оставлял дом, машину и 30% акций моего бизнеса. Однако она усмехнулась, разорвала документы и сказала, что ей от меня ничего не нужно. А потом снова расплакалась. Мне тоже стало жаль 10 лет нашего брака, однако ее реакция лишь укрепила во мне желание развестись.
В этот день домой я пришел поздно, не стал ужинать и сразу лег в постель. Она сидела за столом и что-то писала. Я проснулся среди ночи — жена все еще писала, сидя за письменным столом. Мне было все равно, что она делает, так как больше близости душ с ней я не чувствовал.
Утром она сказала мне, что у нее есть свои условия развода. Она настаивала на сохранении добрых отношений, настолько, насколько нас хватит. Ее аргумент был очень убедительным: через месяц у нашего сына были экзамены в школе. Она считала, что такие новости взбудоражат его нервную систему. С ней сложно было не согласиться. Второе условие жены показалось мне глупым: она хотела, чтобы на протяжении месяца каждое утро я выносил ее из спальни на руках и нес до крыльца, как напоминание о том, как после свадьбы я внес ее в свой дом.
Спорить я не стал, мне было все равно. На работе я рассказал об этой просьбе Джейн, на что она с сарказмом отметила, что это жалкие попытки моей жены манипулировать мной с целью вернуть меня в семью.
Когда в первый день я взял свою жену на руки, почувствовал себя неловко. Мы стали чужими друг другу. Наш сын увидел нас и радостно запрыгал вокруг: «Папа носит маму на руках!» И жена тихо сказала мне: «Не говори ему ничего...» Возле входной двери я поставил супругу на пол, откуда она пошла к автобусной остановке.
Во второй день все получилось более естественно. Я с удивлением для себя отметил, что раньше и не замечал мелкие морщинки на ее лице и несколько седых волос. Она столько тепла вложила в наш брак, чем же я смог ее отблагодарить?
Совсем скоро между нами возникла маленькая искорка. И с каждым днем эта искорка разрасталась. А еще я с удивлением заметил, что жена становится все легче и легче для меня. Я не стал ничего говорить Джейн.
Когда в последний день я собирался взять на руки свою жену, то нашел ее возле шкафа. Она сокрушалась, что очень похудела за последнее время. Она правда похудела, очень похудела. Неужели она так переживает за наши отношения? В комнату вошел наш сын и спросил, когда папа понесет маму на руках? Он воспринимал это как традицию. Я взял ее на руки, чувствуя себя точь-в-точь как в день нашей свадьбы. Это невероятно: она легонько обнимала меня за шею. Единственное, что не давало мне покоя, — это ее вес.
Тогда я поставил жену на пол, схватил ключи от машины и прилетел на работу. Встретив Джейн, я сказал ей, что не хочу разводиться с женой, что наши чувства остыли лишь потому, что мы перестали уделять внимание друг другу. Джейн влепила мне пощечину и в слезах убежала.
А я понимал, что скорее хочу увидеть свою жену. Я выскочил из офиса, в ближайшем цветочном магазине купил самый красивый букет, и, когда продавец поинтересовался, какую сделать надпись на карточке, я ответил: «Для меня будет счастьем носить тебя на руках до самой смерти!»
Я приехал домой, с легким сердцем и улыбкой на губах я поднялся по лестнице и вбежал в спальню. Жена лежала на кровати. Она была мертва...
Уже позже я узнал, что она мужественно боролась с раком последние несколько месяцев. Но она не стала ничего говорить мне, да и я ничего не видел, поскольку был занят своими отношениями с Джейн. Моя жена была удивительно мудрая женщина: чтобы я не стал монстром в глазах сына из-за развода, она и придумала все эти «бракоразводные условия».
Надеюсь, моя история поможет кому-нибудь сохранить семью... Многие люди сдавались, не зная, что они всего в шаге от победы!"
Эта замечательная поучительная история научит вас и вашего ребенка, как правильно реагировать и что делать в ответ на оскорбления и злость от окружающих.
Один очень старый мудрец обучал группу учеников и наставлял на путь истинный. Он учил их мудрости и боевому искусству. Как-то раз один жестокий и хамоватый воин пришел на занятие к мудрецу. Он никогда не сдерживался и часто оскорблял окружающих его людей. Уж очень он любил провоцировать людей на ссоры и драки. В этот раз он поступил, как обычно. Сначала он выкрикнул несколько обидных фраз в адрес учителя. И застыл в ожидании ответной реплики. Но мудрец просто продолжил свой урок, не обратив никакого внимания на эти фразы. Еще раз бросил слова оскорбления воин. Но учитель был невозмутим и ничего не ответил, продолжив свою лекцию. Это повторялось еще пару раз. Боец разозлился и вышел из зала.
После того, как он скрылся из вида, ученики, все это время с любопытством наблюдавшие за происходящим, спросили:
— Учитель, почему вы не вызвали его на бой? Как вы могли терпеть его оскорбления?
Мудрец промолвил:
— Представьте, что вам дарят подарок, а вы не принимаете его. Скажите, кому он в итоге принадлежит?
— Тому человеку, который хотел его подарить, — не задумываясь ответили ученики.
— Точно так же и в этой ситуации со злостью и оскорблениями. До тех пор, пока вы не примете их, они принадлежат тому, кто их принёс.
На фото - Галина Стельмах
На фото Ирина Шачнева и ВАИ Самоцветы
Источник первой публикации - www.via-era.narod.ru
1. Как переворачивался мир.
-Ирина, как и почему появилось желание заниматься музыкой? Собственное увлечение, повлияли родители, родственники ?
Никто на меня не влиял. Петь я всегда любила сама. Не знаю с каких лет. Может быть, мне было 2-3 года. Моя сестра в семь лет начала учиться музыке на фортепьяно, а мне было тогда три года. Я подходила, тыкала пальцем в клавиши и у меня получалась мелодия. Потом выяснилось, что у меня абсолютный музыкальный слух и педагог, которая занималась с моей сестрой, сказала, что эту девочку надо обязательно отдать в музыкальную школу.
Я этому не сопротивлялась, с удовольствием поступила в музыкальную школу N18 по классу фортепьяно, но потом начала лениться.
Я была активной девочкой, мне больше нравилось играть во дворе, прыгалки, классики, другие игры, в которых всегда я старалась быть лидером, хотя потом в дальнейшей творческой жизни я к лидерству совершенно не стремилась.
Может поэтому мне всегда нравилось петь в вокально-инструментальном ансамбле.
Сначала мне не очень хотелось играть классику, но потом это стало нравиться. Музыкальной информации было мало, но услышав что-то для себя интересное, научилась это подбирать. Такая способность была дана от Бога.
Настоящий прорыв был лет в 12. Пообещав родителям быть образцово – показательной, неимоверными усилиями уговорила их купить мне магнитофон «Комета». С этого всё и началось.
Я ещё была мала, а сестра была постарше, у неё были друзья среди старшеклассников и студентов, у которых родители имели возможность привозить пластинки из-за границы. И я услышала «Битлз», «Роллинг Стоунз», «Холлис», Арету Франклин и т.д. Мир для меня полностью перевернулся. Я даже не могла ходить в музыкальную школу, а целыми днями слушала эту музыку. То есть, мир перевернуся полностью.
Я услышала совершенно другие мелодии, другое звукоизвлечение вокальное, совершенно другие гармонии. Я не понимала, что это за звуки, а оказывалось, что это играет электроорган, электрогитара, бас-гитара. Я не знала, что существуют такие инструменты. В нашей стране их не было. Их не было ни на эстраде, ни на пластинках, ни по радио, а по телевизору целый день одна была программа с утра до вечера – «Новости дня». Мне очень захотелось заниматься такой музыкой.
Я закончила музыкальную школу, и путь мне был, естественно, только в музыкальное училище. Сначала я поступила в одно из московских училищ, но мне там не понравилось. Мне не понравились ребята, которые там учились. Они совершенно не знали кто такие «Битлз», Эрик Клэптон, Джими Хендрикс. Я забрала документы и ушла в общеобразовательную школу.
Потом, гуляя во дворе, встретилась со своей знакомой Наташей, с которой дружу до сих пор. Она, сказала, что учится в музыкальном училище им. Гнесиных и там они поют и играют всё то, что мне нравилось. Я решила на следующий год поступать именно туда.
-Трудно было поступить в такое престижное училище?
Очень. Там было 70-80 человек на место. Поступила на дневное отделение. Там была возможность заниматься своей любимой музыкой более серьёзно.
Выписывала партии разных инструментов, кто что играет, какие подпевки (сейчас это называется бэк-вокал). Английский мы, конечно, никто не знали, потому что нас специально плохо учили, чтобы мы не могли общаться с людьми из других стран. Мы сами переписывали слова по слуху, знали все тексты, и я пребывала в состоянии полного восторга.
Потом у меня стали появляться свои деньги, которые я зарабатывала, даже ещё не имея паспорта, по трудовому соглашению. Тогда я начала записывать музыку на магнитную ленту. В 13-16 лет приходилось ехать с тяжеленной «Кометой» в метро, на автобусе, когда узнавали друг от друга, что у кого –то появился новый альбом и его можно переписать. Пластинку в руки никто не давал, настолько она была дорогая и ценная. Потом уже появилась возможность покупать кое-какие пластинки.
Годы в музыкальном училище – это было самое счастливое время в моей жизни, потому что я каждый день полностью находилась в музыке. С одной стороны, в классической, потому что мы каждый день бывали в Консерватории, зале им. Чайковского, бегали на театральные премьеры, где иногда сидели даже на полу.
А та, другая прекраснейшая музыка, которую наши критики ругали, но которая нам так нравилась, тоже со временем оказалась классикой. Получилось, что я воспитывалась полностью на классике и меня окружали люди, влюблённые в классику.
Вот с этого детства и до сих пор я влюблена в музыку и всегда пребываю в этом состоянии 24 часа в сутки.
- А когда было первое выступление на публике?
Первое выступление на публике было в городе Химки, когда я училась в музыкальном училище. Это заслуга, царство ему небесное, Валерия Сухорадо. Он тогда работал в Химкинском комсомоле и провёл в 1965 году песенный конкурс «Лучшие исполнители».
До этого я записала под собственный аккомпанемент на магнитофон 10-15 песен на русском и английском. Знакомая девочка попросила у меня их переписать. Эта кассета попала к Валерию Сухорадо. Он узнал мой адрес и пригласил меня участвовать в конкурсе. Я там пела на английском, французском и ещё «Ехали на тройке с бубенцами»! Репертуар у меня был потрясающий! Не знаю, почему я так подобрала свою программу, но всё же я заняла первое место и мне подарили маленькую хрустальную вазочку.
Ещё публичные выступления, опять же во время учёбы в музыкальном училище, у меня были в международном лагере под Туапсе от МГУ, потому что я очень много времени проводила в МГУ. Туда ездили многие наши музыканты, например, Слава Малежик.
Теперь это называется дискотеки, а тогда танцы. Мы там пели только на английском языке. На июль – август ездили работать на танцах.
Так что до «Самоцветов» у меня уже было немало выступлений на публике.
-Валерий Сухорадо стал потом Генеральным директором фирмы «Мелодия». Расскажите о нём?
Он работал в комсомоле, занимал разные ответственные посты. Вначале он был секретарём Химкинского обкома комсомола, затем перешёл на работу в Москву.
Тогда, после конкурса мы вместе ездили на Байкал. Мы подружились с Валерием и его женой. Несмотря на разницу в возрасте, которая тогда казалась значительной, мы все были на «ты» и общались, как ровесники. Валерий был очень творческий человек, великолепно играл на аккордеоне, прекрасно пел, владел актёрским мастерством, исполнял очень смешные скетчи.
У него был друг под Иркутском, у которого там была изба, в ней можно было остановиться. Мы: Валерий, его жена, я и ещё четверо ребят поехали на Байкал отдыхать и давать концерты, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Денег у нас ни у кого не было. Набрали только себе на дорогу туда. Там остановились, а потом ездили на разных теплоходах - давали концерты. Теплоходы были пассажирские, рыболовецкие, перевозящие грузы. Мы там давали концерты, нас за это кормили. Потом наш теплоход сближался с другим, и мы перескакивали с одного теплохода на другой и опять давали концерт.
Потом ещё по берегам было много туристических лагерей, мы там жили в палатках. Опять же давали концерты, а потом всё это продолжалось сидя у костра, и они нам пели, мы им пели. Они нас тоже как-то кормили. Короче, выступали за еду.
Под конец у нас даже был в Иркутске какой-то небольшой концерт за деньги, чтобы нам было на что купить билеты назад. Народу было немного, в основном друзья Валерия, но мы выступали на настоящей сцене. Мы там много пели и показывали скетчи.
Валера был умнейший и остроумнейший человек. То, что он возглавил фирму «Мелодия», было большой удачей. Через него на «Мелодии» стали выпускать пластинки с качественной западной продукцией, не только Польши, Болгарии, Венгрии (хотя и та музыка была очень хорошей), но и, например, Элвис Пресли и другие подобные исполнители. Он был очень продвинутый, как мы теперь говорим, человек и своей волей разрешал приток в нашу страну западной культуры очень высокого качества.
-В виде кого или чего была та самая рука судьбы, приведшая в «Самоцветы» ? На этот счёт есть разные версии.
Это верно, есть такая рука судьбы. Мы с моим мужем Алексеем Шачневым как-то просто гуляли. Это была весна 1971 года, в то время пели в МГУ, но уже думали, что надо выходить на другой уровень. И вот идёт навстречу Вячеслав Добрынин, тогда совершенно молодой парнишка, как и мы. Я с ним не была знакома, а с Алексеем они вместе играли на разных сейшнах. Они на год-два раньше меня на сцену выходили, были немного старше.
Он Лёше рассказывает, что Юра Маликов привёз из Японии роскошную аппаратуру, и они создают вокально – инструментальный ансамбль, уже кое-какие вещи у них есть, репетируют, но Юра сказал, что им нужна девчонка. Говорит:
-Ищем, прослушиваем, но пока никто не подходит.
Тогда мой супруг говорит:
-Вот, есть девчонка!
Я разинула рот, а Добрынин говорит:
-Ну тогда приходи завтра по такому-то адресу и будем прослушиваться.
Я, честно говоря, была немного закомплексована и сказала мужу:
-Лёша, я пойду, но тебя я запру в квартире, потому что при тебе не смогу петь.
Он был мой критик, а я должна была чувствовать себя уверенно.
На следующий день заперла Алексея и поехала по этому адресу. Пришла к Маликову и стала петь на английском и французском, аккомпанируя себе на фортепьяно. Потом Маликов говорит:
-Ира, а ты можешь петь на русском?
-Ну а как же, я разве не русская?!
И спела несколько песен на русском. После этого он сказал:
-Ну что ж, можно подниматься на второй этаж, приступать к репетициям.
Вот такой рукой судьбы стала рука Славы Добрынина, которая привела меня в «Самоцветы», о чём я никогда не пожалела.
-Была еще версия, что вас с Алексеем привёл Володя Сахаров.
Нет, это смешно! Володю Сахарова привела я, только он недолго продержался.
-В «Самоцветы» Вы пришли вместе с мужем. Расскажите о нём.
У меня был сокурсник Володя Сахаров, который сказал:
-Ира, мы сейчас делаем группу и хотим пригласить тебя. Базируемся мы в МГУ.
И мы вместе поехали туда. Идём там по коридору и вдруг я слышу раздаётся песня «O, darling!» группы «Beatles». Алёша вступал в припеве. Он играл на басу и пел. Я говорю:
-Кто это?
Володя говорит:
-Это наш Алексей, очень известный по Москве бас-гитарист.
Он действительно играл виртуозно, в его руках бас-гитара переставала быть вспомогательным инструментом. Я говорю:
-А как у него получается петь с такой хрипотцой?
Володя пошутил:
-А у него фузз в горле!
Алексей работал в МГУ, был оформлен электриком и занимался музыкой.
Открылась аудитория, где выделили место для наших репетиций, мы познакомились. Потом Алексей говорил:
-Как только ты вошла, я сразу же в тебя влюбился и решил, что вот она станет моей женой. Буду её добиваться.
После первой репетиции он сказал:
-Разрешите Вас проводить домой?
Сначала я отказалась. После второй репетиции он меня проводил до дома и сразу же сделал предложение. Володя Сахаров потом сказал:
-Как ты атакуешь! Прямо с ходу!
Поженились мы, когда я закончила училище. Мы подали заявление, и должны были ехать в международный студенческий лагерь под Туапсе. Мы решили пожениться перед поездкой, но моя мама попросила, чтобы мы проверили свои чувства и перенесли свадьбу на сентябрь, когда мы вернёмся. Мы не стали идти против родителей, проверили чувства и в сентябре поженились. Мне было 20 лет, а ему 21.
-Каков был состав на момент Вашего появления?
Алексей Пузырёв, Глеб Май, Вячеслав Добрынин, Эдуард Кролик. Когда я пришла в первый раз – эти люди находились на репетиции. На барабанах – Коля Раппопорт, который был гораздо старше и Маликова, и нас. Он принимал участие в организационных делах и всегда прислушивался к нашему мнению, считая, его более современным.
-А какова была роль в коллективе Алексея Пузырёва?
Алексей Пузырёв - гениальнейший музыкант, гениальнейший. Когда я пришла прослушиваться, Алексей Пузырёв уже там был, но в официальный состав ансамбля «Самоцветы» он не вошёл, потому что они расстались с Маликовым. У него был сложноватый характер, свободолюбивый. Маликову это не нравилось, он человек дисциплины. Без дисциплины создать какой – либо жизнеспособный коллектив невозможно. Сегодня один не придёт, завтра второй. Ни репетиций не будет, ни гастролей, никакого качества и денег не будет тоже.
Ни Глеб Май, ни Вячеслав Добрынин, ни Алексей Пузырёв не вошли в состав, который получил имя «Самоцветы».
Потом Алексей Пузырёв прекрасно работал в «Весёлых ребятах», у Вячеслава Добрынина в «Доктор Шлягер». Мы давно уже не виделись, но когда встречаемся, то очень приятно его видеть.
-Когда состоялись первые гастроли «Самоцветов»?
Мы поехали в свою первую поездку в город Томск, когда даже не было ещё названия «Самоцветы», просто ансамбль под руководством Юрия Маликова, вместе с Фрадкиным Марком Григорьевичем, будущем нашим крёстным отцом. Еще даже «тундры» не было, нашей первой песни. Мы подпевали Марку Григорьевичу и пели несколько сольных песен.
Это была программа «Товарищ кино» - ездили с концертами киноактёры. Очень была популярная программа, собирала Дворцы спорта, а мы принимали участие как музыкальный номер. Там я спела песню: «Снова твоё бесконечное «жди», с которой прослушивалась и у Маликова. Очень красивая песня.
Это была моя первая аранжировка в жизни. Маликов тогда сказал:
-Ира, ты можешь сделать аранжировку?
-Ну конечно, я могу!
А сама думаю:
-Ну как же это делается?
Но всё-таки всё сделала, сама не знаю как, ведь никто этому не учил.
-А вы сами пели какие-нибудь песни Марка Фрадкина?
Фрадкину мы подпевали. Он выходил на сцену, пел сам, а мы пели вместе с ним «Морзянку». Мы были совсем молодые, нам всё было смешно. Режиссёр задумал так, что Фрадкин выезжал прямо за роялем, играя позывные «Морзянки», а мы стояли и ждали, и нас это очень веселило.
А ещё мы пели «Прелестную виолончелистку». В исполнении этой песни мы распределили соло так, что пели за инструменты, что показывало наш профессиональный уровень. Мы вначале этим увлекались, даже хотели сделать полонез Огинского, хотели голосами воспроизвести все инструменты, ещё добавить что-то придумать, были у нас такие идеи. К сожалению, не осуществились.
________________________________________
Здесь можно послушать две песни в исполнении ансамбля п/у Юрия Маликова:
-"Увезу тебя я в тундру"- Запевает Эдуард Кролик.
Вокальная аранжировка- Э.Кролик, инструментальная - А.Пузырев.
-"Прелестная виолончелистка" -Основной вокал А.Пузырев и Э.Кролик.
Аранжировка снята с оригинала -А.Пузыревым.
________________________________________
-Вы застали Льва Пильщика?
Конечно. Это первый состав. Лев Пильщик очень давно живёт в Америке. Он покинул нашу страну в начале 70-х. Мы даже записывались с ним вместе. У нас была совместная песня с Лёвой Пильщиком: «От зари до зари». Потом на его место пришёл Толя Могилевский.
-А как появился Валентин Дьяконов?
Валю Дьяконова привела я. Сестра моего мужа услышала его, как он поёт в кафе «Хрустальное», что было на Кутузовском проспекте. Она сказала:
-Там такой парень!!!
Я попросила, чтобы он нам позвонил. Когда он позвонил, мы его уговорили, чтобы он пришёл на прослушивание. Он пришёл и Маликов сразу руками – ногами за него ухватился, сказал:
-Всё, сразу приступайте к репетициям!
Маликов уговорил его оставить прежнюю работу, пообещав, что ансамбль скоро станет очень популярным.
Валентин Дьяконов- это просто явление какое-то. У него даже каждый палец музыкальный.
-Он ещё и сам умеет музыкальные инструменты делать?
Сам инструменты, великолепные аранжировки. Когда он пел, его называли Лелем. Что творили из-за него девочки и женщины!!! Это просто ничего не показывалось, ничего не писалось. Тысячные толпы переворачивали машины.
А он абсолютно ничем этим не пользовался, был сама скромность. Ему бы куда-нибудь забиться в угол и никого не видеть и не слышать. Какое там пиариться! Спрятаться бы. Он не мог просто так выйти из квартиры, из подъезда.
-Мне, глядя на Валентина, всегда казалось, что, выходя после концерта, ему хотелось надеть шапку – невидимку.
Да, он всегда об этом мечтал, всегда. После исполнения Валентином сольной песни концерт на 20 минут останавливался, потому что всегда сразу выходило 150-200 девочек с цветами, и то и сё, и тра-та-та.
После «Ивушки» - эта песня пользовалась таким огромным успехом - можно было не торопясь пойти в буфет, пообедать, вернуться, а Валя всё принимал букеты.
Из-за этого сбивался темп концерта. А у нас было четыре концерта в день: 12-15-18-21. Если после каждой песни Вали Дьяконова останавливаться на 20 минут, то мы смогли бы делать только по полтора концерта. Поэтому потом нашли выход: 2-3-5 девочек пройдут, а дальше говорили – после концерта.
-А когда появился Юрий Петерсон?
Юрий Петерсон появился на год позже Вали. Он пришёл в «Самоцветы» из ансамбля «Весёлые ребята». Гениальнейший певец, музыкант. А как он играет на саксофоне! Даже на любой пластмассовой игрушечной дудочке он может сыграть сложную мелодию.
-Да уж, не зря из-за него самолёты останавливали!
Да? А как это?
-Я недавно прочитала в блоге одного из почитателей «Самоцветов» воспоминания о том, как он летел в середине 70-х рейсом Рига – Москва и вылет самолета задержали, чтобы дождаться опаздывающего на него Юрия Петерсона. http://blog.i.ua/community/3991/980136/
Вполне вероятно. Это величайший музыкант, прекрасный певец, очень тонкий художник. Высокоинтеллектуально развитый человек.
- А Анатолий Могилевский когда присоединился к ансамблю?
Анатолий Могилевский даже раньше, чем Петерсон. Они оба из Риги, они знали друг друга. Это было как только Пильщик уехал. Мы все приводили друг друга.
Я привела Валю Дьяконова, кто-то Березина, Березин – Жаркова, Жарков ещё кого-то. И вот так вот собирался коллектив. Маликов в своей книге назвал «золотым» этот первый состав, где Ирина Шачнева (извините, что начала с себя), Сергей Березин, Валентин Дьяконов, Юрий Петерсон, Анатолий Могилевский, Валерий Селезнёв (царство ему небесное, он умер) и Юрий Генбачёв.
Коля Раппопорт ушёл с барабанов, занялся административной деятельностью. Сказал, что нам нужен отличный барабанщик. Он понимал, что из другой эпохи. Пришёл Генбачёв. Это великий барабанщик и великий шоумен. Это человек, который держал зал по 15 – 20 минут.
-Генбачёв? Я его после ухода из ансамбля видела в джазовом трио Леонида Чижика.
А он и пришёл из джаза. А потом опять вернулся в джаз, проработав в «Самоцветах» и «Пламени», но он хорошо знал все жанры. Он умел прекрасно играть рок-н-ролл, он умел прекрасно играть джаз и всё что угодно.
-А как изменился коллектив с приходом Генбачёва?
Всё зазвучало совсем по-другому. Звучание от каждого инструмента зависит. Он умел играть и умел настраивать «фирменное» звучание барабанов, а на игру ритм-группы наслаивались клавиши, дудки, вокал, подголоски, ну, и общий саунд.
-А кто был администратором до прихода Плоткина?
Маликов и Рапопорт выполняли эту работу, а потом уже Миша Плоткин.
-А кто определял музыкальную стилистику ансамбля? Как она вообще формировалась?
Я могу сказать однозначно и, слава тебе господи, что это был Юрий Маликов. Он определял репертуарную политику. Мы-то все хотели по своей молодости и дурости петь на нашей эстраде на английском языке, но тогда бы ни один худсовет нас никуда не пропустил. А у него был великолепнейший нюх на песни. Ему притаскивали кипу разных клавиров и надо было, не обидев автора, выбрать то, что нужно. Иногда авторы ждали нас месяцами,чтобы мы записали их песни, потому что мы были на гастролях.
-Как подбирался репертуар? Какие работы с какими композиторами запомнились?
Я уже говорила, что репертуар подбирал Юрий Фёдорович Маликов и огромное ему спасибо. Мы бы сами не смогли это правильно сделать. А те песни, которые выбирал он, живут по 35-40 лет в народе. Их хотят слышать зрители, и часто их знает даже молодёжь, исполняют в караоке и т.д.
Первый наш композитор – это Марк Григорьевич Фрадкин. Это наш «крёстный отец», который поверил начинающим юным артистам в джинсиках, с длинными патлами. Спасибо ему, что он отдал нам и «Увезу тебя я в тундру», и «Добрые приметы», и писал для нас другие хиты. Даже такую серьёзную, как «У деревни Крюково», которую я просто считаю маленьким шедевром. Здесь сложился талант Марка Фрадкина, Сергея Острового, да и мы тоже не сплоховали, поэтому её поют до сих пор, даже дети. Например, «До-ми-со-ль-ка». Молодёжь её воспринимает великолепно.
Хотелось бы вспомнить и Сергея Дьячкова. Это– гениальный музыкант и композитор. Очень жалко, что он уехал, а теперь его уже и нет. Он такие песни писал! Очень своеобразные мелодии. Нишу его так никто и не занял. На фортепьяно играл божественно. Причём, был человек – оркестр. Левой рукой он делал басы, барабаны. Я иногда говорила:
-Серёж, может быть так и запишем, больше ничего не надо?
Я сама в то время хорошо играла на фортепьяно, но так придумать и так сделать не смогла бы, поэтому всегда стояла перед ним, склонив голову.
Уехал он в расцвете творческих сил, но там как-то заглох.
-Кто занимался аранжировками?
Юрий Фёдорович Маликов всегда говорил:
-Ребята, вы лучше меня знаете жанр, делайте аранжировки сами.
Аранжировками занимались: Валентин Дьяконов, Геннадий Жарков, Сергей Березин и я. Мой вклад был достаточно большой, хотя и считалось, что девушка и аранжировки вещи несовместимые, я делала очень много аранжировок и инструментальных, и вокальных.
Я расписала весь вокал для «тундры», участвовала в создании аранжировки «Не надо печалиться». «Вербу» я полностью сделала: и вокал, и инструментал, очень много писала басовых партий, потому что Юрию Фёдоровичу Маликову было некогда, он носился по своим организационным делам, с композиторами встречался, чиновниками общался.
Маликов – высокограмотный музыкант, но ему совершенно некогда было заниматься аранжировками. Он выполнял работу художественного руководителя и директора, у него была масса организационных дел. Он при этом хорошо умел читать с листа, и приезжая на репетицию, брал бас-гитару и очень быстро включался.
И у него и у Коли Раппопорта за плечами уже был Москонцерт, загранпоездки, они работали с великими джазовыми музыкантами, с великими певицами 60-х годов, но вокально-инструментальный жанр был совершенно иной. Даже сравнивая звукоизвлечение: если после контрабаса взять бас-гитару, то многим кажется, что это одно и тоже. Нет – это две большие разницы! И то, что Коля Раппопорт играл в джазовых коллективах – это одно, а в вокально-инструментальном ансамбле совершенно другая фактура. Поэтому они очень спокойно слушали наше мнение.
Чем круче музыкант, тем он спокойнее воспринимает, когда ему говорят:
-А давай попробуем вот так!
Это только начинающий музыкант, который ещё ничего не знает, который считает, правильным только своё мнение - всё принимает в штыки. Потом он немного умнеет и считает:
-Я и Моцарт!
Потом ещё умнеет и получается:
-Моцарт и я !
А когда совсем приходит мудрость:
-Только Моцарт!
-По какому принципу подбирались солисты для разных песен?
А выбирать кто будет солировать было очень легко. У всех ребят тембры голосов отличались: у Вали Дьяконова, у Юрия Петерсона, у Анатолия Могилевского. Ну и, естественно, мой женский голос. Вокальный костяк составляли названные имена. Они до того разные, что сразу было ясно, для кого какая песня.
Толя Могилевский пел более энергичные, ритмичные, радостные, танцевальные песни, где можно включить «конго-бонго».
Валя Дьяконов ближе к тенору, но вообще он баритон, между баритоном и тенором. Вообще у него диапазон очень большой. Это могла быть песня и гражданского звучания, и песня о любви. Он мог спеть «Ивушку» и тут же: «Я сегодня до зари встану…»
Вот Юрию Петерсону песни гражданского звучания, на мой взгляд, не очень подходили. Петерсон – романтик.
Поэтому, когда когда Маликов приносил новый клавир, а я обычно начинала играть, сразу становилось ясно, чья это песня.
Бывали ещё дуэты. Я пела с Геной Жарковым украинские песни. Гена был великолепный трубач, но он мог и петь А какие у него были усы? Прямо запорожский казак!
При этом вся фишка заключалась в том, что, не смотря на такие разные тембры, все умели петь в унисон. Мы все умели убирать свой тембр и петь в унисон так, чтобы это казалось одним голосом, просто в нескольких наложениях. Некоторые не очень хорошие, не слишком грамотные музыканты говорят:
-Вот у вас много было унисонов, а надо было аккордами петь.
Аккордами петь легче. Сложнее взять четыре разных голоса и суметь спеть тютелька в тютельку. Вот где высший пилотаж. А аккордами… ?
У нас и аккорды были.
-Каков был общий уровень музыкантов "Самоцветов"?
Уровень музыкантов был высокий. Сейчас всё по—другому. Большое значение имеет подача, внешний вид. Недостатки мастерства могут исправить технические средства. Шоу - бизнес полностью перестроился. Может быть, так и надо делать.
А тогда ты выходил на сцену, брал, например, гитару, и надо было быть и вокалистом, и инструменталистом. Надо было петь и играть. Просто певцов или просто музыкантов не брали, и то и другое надо было уметь делать "на уровне". Когда приходил новый человек, Маликов и все остальные вместе прослушивали, что он может делать.
Высокий уровень музыкантов был необходимостью. Ведь как мы записывали музыку - сначала мы записывали инструментал, все одновременно. То есть каждый инструмент: бас-гитара, труба, барабан, саксофон, фортепьяно и прочее, все были отделены какими-то огромными фанерными перегородками. Так было в Доме звукозаписи. И так же было на «Мелодии». Все играли одновременно и сыграть нужно было от первой до последней ноты все правильно. Не было такого:
-Стоп, передохните!
А потом дальше поехали.
Иногда люди срывались. Например, во время записи я стояла, смотрела на всех, дирижировала, показывала, допустим, что идёт второй куплет, второй припев, потому что люди иногда немножко терялись, каждый же никого не видит, сидит в своей фанерной клетке. И вдруг кто-нибудь в самом конце не ту ноту сыграл! Всё опять заново, всё "от и до". И если тот же самый человек второй раз ошибся, то на него уже смотрели безо всякого дружелюбия. Опять надо по новой переписывать. А кто-то ещё сорвался. Опять по новой. После этого нервы на взводе. Иногда по 4-5 раз приходилось переписывать. Это было очень плохо. Надо было максимально со второго дубля.
-Это очень сложно.
Ну естественно, поэтому музыканты знали свою партию от зубов. Иногда, даже если и напивались вусмерть, то играли всё равно без всякой ошибки. Иногда музыкант уже ничего не понимал, не помнил как его зовут, но ноты все чётко воспроизводил и любую подпевку споёт не фальшивя, и всё наиграет как надо.
Это было, конечно, безобразие, настоящее безобразие, но такое бывало.
Иногда.
-А когда был самый первый успех коллектива на публике, когда стало ясно: «Вот оно началось!»
Это был концерт в «Эрмитаже» в августе 1971 года. Было наше официальное выступление, мы вышли заканчивать первое отделение. Там даже произошла роковая случайность, упало напряжение, были проблемы с техникой, а фанеры тогда, естественно, не было. Мы спели из-за этого хуже, чем могли бы и не очень были довольны, как всё звучало, но раздался шквал оглушительных аплодисментов. Это был наш первый официальный большой успех.
Мы очень быстро стали популярны. В радиопередаче «С добрым утром» прозвучала «Увезу тебя я в тундру» и пришли сотни тысяч писем. Слушателей попросили придумать название коллективу, и письма приходили мешками.
По радио мы прозвучали всего 2-3 раза, по телевидению нас не показывали, пластинок ещё не было. Люди переписали песню с радио, на концертах. Тоже с такими же, как моя, здоровенными «Кометами», приходили и записывали, переписывали друг у друга. И буквально через несколько месяцев мы стали собирать стадионы по 4 в день. При этом почти ничего не получая, смешные гроши.
- В основном ваши многочисленные поездки пролегали по стране. Отчего зависело, в какие города вы ездили чаще: от вашего желания или распоряжений руководства? Например, почему в вашем гастрольном графике начала 70-х часто значился Воронеж, как вспоминают поклонники «Самоцветов» – уроженцы этого города?
Мы работали в Москонцерте, многие города хотели заполучить «Самоцветы» и другие раскрученные коллективы. Концертный график нам составлял Москонцерт. Мы не могли сказать, что куда-то хотим поехать, а куда-то нет
В Воронеж мы, скорее всего, часто ездили из-за того, что были хорошие связи у Москонцерта и Воронежской филармонии, но ездить в Воронеж мы сами очень любили. Там было много студенческой молодёжи, которая составляла большинство наших зрителей, хотя на наши концерты приходили люди всех возрастов.
-А в какой первой записи «Самоцветов» Вы принимали участие?
Наша общая первая запись была «Увезу тебя я в тундру».
-А кто делал её аранжировку?
Вокал - точно я, это 100%, а вот инструментал, уже не помню.
-Расскажите историю песни «Если будем мы вдвоём».
Эту песню нам принёс Вячеслав Добрынин. Она стоит особняком в его творчестве. Он работает в жанре нашей популярной музыки, а у этой песни западное звучание. Мы записали её в Дрездене в 1972 году, когда ездили на «Шлягер-72», и там она вошла в десятку лучших песен. На «Мелодии» нам бы не дали её записать, А там предоставили студию на целую ночь, и мы записали то, что хотели. Мы всегда очень гордились этой песней и этой записью.
-А как получилось, что песни на украинском языке "Верба" и "Чаривна бойкивчанка" попали в московский ансамбль?
Такое было и раньше. В первый наш выезд в город Томск, когда мы ещё даже не назывались ансамблем «Самоцветы», мы пели «Червону руту». Маликову её дали раньше, чем Софии Ротару.
Мы её пели и проходила она "на стон" на стадионе. Маликов потом жалел, что эта песня от нас ушла. Он сначала подумал, что начать карьеру московскому российскому ансамблю на украинском языке, как-то вот, не очень. И она от нас уплыла. А мы, вообще-то, самые первые её исполнители.
Хотя, конечно, настоящую жизнь этой песне дала София Ротару.
Это была такая дружба народов.
-На фонограмме "Чаривной бойкивчанки" присутствует абсолютно фирменный ход - унисонное пропевание гитарного соло в стиле Гилмора. Были ли ещё примеры подобного использования на студийных записях 70-х?
Есть, например, в той же «Вербе». Это была моя идея, мне так хотелось, чтобы что-то такое прозвучало. Я думала, ведь чиновники же не поймут, что это совсем не из моей головы, не из нашей музыки. Мы так иногда делали совсем не от того, что собственных мыслей не было, а от того, чтобы вставить этот кусочек и побалдеть от того, что мы играем западную музыку. Мы были очень юные и очень хотелось такую цитатку, такой вот маленький фрагмент. Некоторые люди в зале понимали, и им тоже было приятно, что вот это тоже звучит.
-А почему для пластинки 33С62-05881-2 (1975 г.) с песнями Экимяна вами были записаны только вокальные партии, а инструментал записывал ансамбль «Мелодия»?
Нет, такого не было и быть не могло, особенно в те времена.
-По словам Светланы Резановой, она была объектом неприязни поклонниц в «Весёлых ребятах», когда была солисткой этого коллектива. Её слова: « Когда в ансамбле появляется женщина, то все поклонницы ее просто ненавидят. Так же как они ненавидели Ирину Шачневу в "Самоцветах".
Лично у меня тогда не создавалось такого впечатления. А что Вы можете сказать по этому поводу?
Со Светланой Резановой у нас разница в том, что она пришла в ансамбль «Весёлые ребята», когда это был уже состоявшийся коллектив, выпустивший много хитов, гастролировавший не один год.
А я появилась в ансамбле «Самоцветы» одновременно с остальными, и без меня уже ансамбль не воспринимали, поэтому это были «две большие разницы». Я никогда не испытывала никакой неприязни со стороны поклонниц.
У меня было очень много своих поклонниц, и очень часто я беседовала с поклонницами своих коллег, которые мне поверяли свои тайны, в кого они влюблены, о чём они мечтают.
Это были поклонницы Вали Дьяконова, Юры Петерсона и других ребят. Они мне не дарили цветы, но ходили с моим значком. Не знаю, откуда они их брали, тогда вроде бы такого предпринимательства не было?
-А у меня тоже был такой значок. Это делалось очень просто: покупался пластмассовый значок с бумажной картинкой, картинка выбрасывалась и вставлялась фотография.
Да-а-а?!! Ну значит, как-то так. В общем, я появилась сразу же, а Света пришла в готовый коллектив, где вкусы у девочек уже были сформированы, тогда как вкусы поклонников «Самоцветов» формировались в моём присутствии. Но кто-то меня, наверное, всё-таки, ненавидел, и сейчас, вероятно, ненавидит.
А в то время у всех у нас были свои поклонницы: у Юрия Петерсона, у Анатолия Могилевского, у Сергея Березина, у Гены Жаркова, и у меня. И даже дрались из-за нас:
-Ты не смей больше к ней подходить!
Я помню, что один раз мне даже пришлось вмешаться. Пришли ко мне какие-то ходоки с жалобами, что одна группа поклонниц так лупасит других моих поклонниц, что мне пришлось выйти и разбираться с этим. Я сказала:
-Я всех вас люблю...
И так далее, и тому подобное. В общем, была проведена такая содержательная беседа.
Иногда вырывали цветы, которые для меня приносили и для покупки которых копили деньги. Девчонки цветы вырывали, выбрасывали, чтобы только она одна с цветами пришла.
Так что были такие разборки. Я больше про себя знаю, а уж что там было у Петерсона, у Дьяконова… Это вообще, боже мой…
-В одном интервью, которое брали у Юрия Петерсона и его жены, Ольга вспомнила, что как-то шла домой и заметила, что за ней идут четыре поклонницы её мужа с не слишком доброжелательным видом. Тогда, войдя во двор и увидав там соседа, попросила проводить её до квартиры.
Совершенно верно, могли что-нибудь устроить. Может не искалечить, но обозвать как-нибудь, ущипнуть – это было в порядке вещей. Хотя и между собой поклонницы дрались, но на нас вроде бы не нападали.
А писем было колоссальное количество! На радио, на телевидение и лично нам. Все знали наши адреса, приезжали. Я всегда очень переживала, что такие молоденькие девчонки приезжали одни из других городов. Они воровали у своих родителей золото, бриллианты, серебро, привозили и присылали мне в подарок.
Я потом так из-за этого волновалась! Отсылала всё назад, по этому адресу и очень волновалась, благополучно ли дойдут эти посылки. Потом звонила, спрашивала, получили ли. Они отвечали:
-Да Ирина, всё получили.
А другие могли бы сказать, особенно сейчас, когда очень много авантюризма, что ничего не получали:
-Мы ждём от вас три бриллиантовых кольца, серебряные ложки – вилки и прочее.
Чего только ко мне не попадало! То шесть старинных серебряных ложек прислали, шесть вилок, шесть ножей. Откуда брали? Понятно что у родителей. Откуда это всё у юных девчонок? Если бы я всё это у себя оставляла, могла бы сейчас быть очень богатой женщиной.
-Это было бы неплохо!
Нет, такой способ обогащения для меня невозможен. Мой жизненный принцип – всё надо заработать! Так просто мне никогда ничего не давалось. Всё, что у меня есть - я всё сделала сама. И слава Богу!
-Что можно вспомнить о поездке на Фестиваль молодёжи и студентов в Берлине?
Это было здорово. Дружба – фройндшафт… Тогда в ГДР был Эрих Хонеккер. Мы и его видели.
Как же там было интересно! Это был 1973 год. Здесь очень долго готовились. Месяц были репетиции. Был гала-концерт, какие-то общие песни должны были петь. Собирались в Доме Советской Армии, репетировали. Какие-то талоны там нам на обед выдавали.
Уезжали на гастроли, возвращались, опять репетировали. Подготовка была бешеная.
В Берлине нас очень хорошо расселили. В том месте, где жили студенты, аспиранты. Мы ещё удивлялись, неужели они так живут?
А мы тогда жили в коммуналке в одной комнате с моей (царство ей небесное) золотой, просто изумительной свекровью Ниной Ивановной, мамой Алексея, мы ни разу с ней не поругались. Когда у нас, наконец, появилась двухкомнатная квартира - мы просто балдели.
Выступали мы на фестивале очень хорошо, нас тепло принимали. Что больше всего запомнилось - везде играла музыка. Здесь одна группа, там другая. Мы послушали очень много венгерских групп. Сначала их не допускали в Советский Союз: «Трамвай N5», «Локомотив ГТ», Кати Ковач.
Венгерский рок в то время был на уровне Европы. Потом они уже приезжали, мы их и здесь видели. А там мы болтались всю ночь, постоянно был хронический недосып.
Всю ночь мы гуляли, слушали группы, потом час поспим, поедим, а там и наш какой-то концерт.
-Ключевая песня, конечно, была «Дружба – Фройндшафт»?
Это Владимир Шаинский, дай Бог ему здоровья. Он отдавал нам песни, даже когда приходилось ждать для записи нашего возвращения с гастролей. Как-то ждал месяц, чтобы записать песню «Багульник».
Вот он написал нам эту «Дружбу - фройндшафт». Запевал её Юрий Петерсон. У него было такое прекрасное немецкое произношение! Мы ему говорили:
-Юрка, тебе надо в кино сниматься!
Он был такой вылитый немец голубых кровей… Песня была и на русском и на немецком. На одном из наших выступлении был и Хонеккер.
Ещё для наших зарубежных выступлений делали мы попурри в народном стиле, или, скорее, псевдонародном. Фактура шла облегчённая, рок-н-рольная.
-Какие ещё были запоминающиеся поездки в период 1971-1975 годов ?
Они все были запоминающиеся, поскольку в те времена советскому человеку выбраться за бугор было очень сложно. Единственной заграницей для нас была Болгария, и то это редко кто ездил. Мы были в Болгарии, Венгрии, Польше, Чехословакии, на Кубе. Но когда мы выехали в 9 стран Латинской Америки и пробыли там 4 месяца! Это были Венесуэла, Эквадор, Коста-Рика, Колумбия, Мексика, Боливия и т.д. Это было что на Марс, что туда.
-Но поездок в горячие точки тогда не было, как потом в Афганистан?
Нет, никаких горячих точек.
Мы сначала оформлялись в Аргентину, по курортам, но вот там был какой-то мятеж, кого с кем, не помню. У нас даже отпечатки пальцев брали в аргентинском посольстве. Аппаратура туда ушла, костюмы, но наши гастроли из-за неблагоприятной обстановки в стране не разрешили. Вскоре нам сделали другую поездку по Латинской Америке. Вот уж запомнилось, так запомнилось.
Мы столько насмотрелись, столько увидели! Вообще, совершенно другой мир. Это, конечно, не Лондон, не Париж, но всё равно более свободная жизнь. Самое-то главное, можно было посмотреть фильмы, которые у нас никогда не показывали. Мы там смогли посмотрели «Эммануэль», что у нас было запрещено категорически ещё много лет!
Ещё мы посмотрели фильм «Иисус Христос суперзвезда»! Чтобы увидеть этот фильм, мы поехали 4 -5 человек в отдалённый район, потому что фильм уже прошёл. Мы высматривали по газетам, что можно посмотреть. Какой-то один день не было концерта, и мы приехали в какой – то очень страшный квартал! Когда в посольстве узнали, сказали:
-Как же вас там не убили?!! Туда же никто из белых вообще никогда не заходит!
А мы после этого сеанса все вместе пили пиво, болтали, курили сигареты. Они впервые увидели людей из России. Они были так рады, так хорошо к нам отнеслись.
-Наконец блондинку увидели?
Вроде того, но никто не приставал. В посольстве потом сказали:
-Ребята, вы какие-то везуны!
А просто мы так искренне аплодировали, подпевали во время фильма. Мы же знали это всё с магнитофонной плёнки, все арии наизусть. И вдруг всё это смотрим наяву.
Потом они подошли к нам:
-Кто вы такие?
А мы очень выделялись на фоне этих людей. Район тот был очень нищий. Там на улице были столики, ребята заказали всем пиво, и мы стали с ними болтать. Мы тогда уже хорошо могли трепаться по-испански. Это лёгкий язык и мозги были молодые. Всё им рассказывали, потому что они, как всегда, думали, что Россия - это снег, медведи, платки, телогрейки и валенки. И вдруг они увидели нормальных людей, которые модно одеты ( мы уже, как тогда говорили, прибарахлились). У нас были и хорошие джинсы, а у меня и высокий каблук, и распущенные волосы. Я тогда находилась в расцвете своей красоты, и моя внешность была уж очень во вкусе латиноамериканцев: была молодая, очень длинные белые волосы, ходила в мини. Здесь это не очень приветствовалось, на улице пожилые люди могли обругать.
-У них ведь почти во всех их сериалах именно такие главные героини!
Да, я всё время слышала:
-Синьорита, amor, amor!
Постоянно на себе чувствовала заинтересованные взгляды. Там я, конечно, всегда с охраной ходила: со своим мужем Алексеем и с Валей Дьяконовым.
Мой муж за меня кого угодно просто бы убил бы.
-Было бы особенно, как сейчас молодёжь выражается, прикольно, если бы после выполнения роли телохранителя, Валя Дьяконов вышел бы на сцену с синяком под глазом!
Слава Богу, обошлось без этого. Просто всё было очень интересно. Совершенно другой мир, другая флора, другая фауна и другие человеческие отношения. Они более лёгкие, более раскованные. Особенно вечером, когда отдыхают.
В Венесуэле мы познакомились с детьми и внуками наших эмигрантов, которые уехали после революции. Они сразу разобрали нас по семьям, мы так шикарно жили в их виллах. Они просто дрались из-за нас, у кого нам поселиться. В посольстве это всё знали, потому что они в то время очень дружили. Нас поили, кормили, возили по ресторанам.
Какое впечатление производили на нас их виллы! Боже мой, мы такого никогда не видели (правда, они скромнее, чем теперь у здешних русских, даже чем у какого-нибудь чиновника маленького посёлка). Но нам это тогда казалось чем-то невероятным и сверхшикарным. Мы все были из коммуналок. А самое интересное - на самом видном месте какой-нибудь рушник, три ложки, которые остались от бабки, какой – нибудь самоварчик. То что осталось.
Как они нас принимали. Они нас просто облизывали! Потому что свои, русские!
А нам было перед ними иногда очень стыдно. Они знали все, узнанные от бабушек, народные песни. А мы, как начинаем петь с ними: первый куплет-хорошо, припев - отлично, второй уже не знаем. Как так вы не знаете?!! И так вот мы невнятно за ними подпевали!
Как они хранили традиции! И я уверена, что до сих пор хранят. У нас всё отшибло в Советские времена, мы все непомнящие своего родства. Мы только знали, что всё что было до семнадцатого года – всё очень плохо, чернуха. А там им всё с 17-18 века известно. Поэтому всё это они умеют ценить и хранить. Теперь я этому тоже научилась, а тогда было «гуляй – ветер», но мне было с ними приятно, необыкновенно приятно. Все прекрасно говорят по-русски, безо всякого акцента, хотя это уже и внуки эмигрантов.
Там был внук донского казака, которого звали Миша, так же как и его деда, осевшего в Венесуэле после Гражданской войны. У него и его русской жены Кати, был ресторан. Они уговорили нас там побывать. До этого нас дома обедом накормили и раза три ужином. Потом, когда мы пришли в ресторан, для других посетителей вход закрыли. Как бы: «Ресторан закрыт на спецобслуживание.» Он сказал:
-Не хочу здесь никого видеть, хочу с вами со своими. Вы - как часть нашей Родины.
И там мы уже гульбарили до семи утра, вместе пели «По Дону гуляет казак молодой …» и подобные песни.
Все работники ресторана из своих помещений выходили посмотреть на своего шефа, как он с гармошкой поёт и пляшет. Таким они его ещё не видели. Нас они как-то даже идеализировали, уже за то, что все мы говорим на русском языке.
Михаил говорил, что всегда мечтал приехать в Россию, и он сам представлял, как он сможет приехать в Москву, идти по улице, и там все вокруг говорят на русском.
Я говорю:
-Ну не совсем на русском, в основном, все матерятся. Но русский тоже можете услышать. Хотя можете разочароваться - нахамят Вам как следует. Машины не пропускают пешеходов как здесь. Пошлют Вас много раз за час – много чего услышите !
В целом, эта поездка была для меня открытием. Я поняла, что есть другой мир, другая жизнь, другие ценности. Когда я пришла в «Самоцветы», мы стали много ездить и мир стал нам открываться, но после этой поездки я поняла, что земной шар очень большой и разный. Мы же жили за «железным занавесом».
-Мне этот рассказ напомнил сказку Андерсена «Гадкий утёнок». Там главный герой и его собратья вылупились из яиц, то оглядывая двор, говорили:
-Как велик мир!
А им сказали, что это ещё не весь мир, за забором есть поле, по нему пролегла тропинка, которая ведет куда-то вдаль и там тоже много чего ещё есть, о чём и мы сами не знаем.
Да, правда. В детстве наш двор тоже был как целый миром. А когда мы перелезали через забор, это казалось чем-то необыкновенным.
-Это на улице Маршала Бирюзова?
Да, там всё строили пленные немцы. После войны хотелось чего-то особенного. Наши отцы все были офицеры. Они видели только грязь, смерть, разрушения.
-А Ваш отец тоже был офицер?
Да офицер, полковник. Они все стремились к красоте, тогда они очень хорошо зарабатывали и очень хотели, чтобы дворы наши цвели. Туда покупались растения, работали садовники, и мы сами все работали, ухаживали за растениями. Первого сентября даже никто не покупал цветы – срезали свои, выращенные во дворе.
-В октябре 1974 года в Москве проходил 5 Всесоюзный конкурс артистов эстрады. «Самоцветы» на нем заняли 2 место и там вышел конфуз. Об этом рассказывает Ярушин в своей книге. Что там произошло? Обычный технический сбой?
Нет, это была подляночка! Что давало призовое место? Оно давало повышение ставки. Мы же на ставках тогда работали. Неважно, хоть двадцать тысяч народу на концерте, хоть два человека. Всё равно одну и ту же зарплату получишь. А если ты занимаешь призовые места, лучше, конечно, первое, то у тебя сразу же растёт ставка.
Потом, ты получаешь право на сольный концерт. Так что призовое место очень много давало и имело очень большое значение.
Мы должны были там выйти под песню «Мой адрес – Советский Союз», а в конкурсе должны были звучать другие песни – такая была идея. Эта песня звучала с магнитофона. Тогда же были катушечные магнитофоны и вот там пленка была разрезана и склеена специальным образом. За магнитофоном сидел мой муж и, естественно, никакого сбоя не должно было быть. А получилось, что мы вышли на сцену под какие-то несуразные звуки. А это же бьёт по нервам. Дальше-то нам надо петь живьем.
Лёше потом попало очень сильно. А что он мог сделать? Отлучился ненадолго, а надо было сидеть не отходя, но он не думал, что такое может быть - перекрутили, подклеили.
Про подобные вещи артисты балета нередко рассказывают.
-Но, несмотря ни на что, вы всё же заняли призовое место?
Первое место заняли «Поющие сердца», а мы заняли второе место, получили диплом и дальше поехали работать.
-Что в 70-е мешало и помогало работать? В то время все творческие произведения должны были проходить какие-то инстанции - хорошо это было или плохо? В свете того, что сейчас происходит, у многих теперь уже к этому двойственное отношение.
Я поняла вопрос. Вот эта цензура, которая называлась худсовет – это и хорошо и плохо, и очень хорошо и очень плохо. Что хорошо – ниже определённого музыкального творческого уровня невозможно было выйти на сцену. Ну хотя бы ты более менее грамотный должен был быть, чисто петь, приятный тембр, уметь играть на гитаре, на пианино, на трубе и прочее. Был какой-то минимум, ниже которого нельзя было опускаться. А у Маликова требования были завышенные, потому что коллектив был известный, выше середняка.
-У Маликова требования были выше, чем у худсоветов?
Выше. В те времена были и в Москонцерте, и везде плохие и хорошие музыканты. Так было и будет всегда. Я уже говорила, что всё записывали от и до, всё нужно было делать самим, нельзя было ошибки исправить с помощью техники. Даже если бы и появился кто-то не тот, то больше двух недель бы не продержался.
Мы пели вживую, и если бы на концерте кто-то лажался - быть ему в ансамбле было бы невозможно. Если только папа или мама очень большие начальники. Или через него можно было попасть за границу и достать инструменты.
В этих случаях держали и таких, но у такого обычно отключали микрофон. Даже у нас под конец такой был (ни за что не скажу его фамилию). Его взяли именно потому, что отец был очень большим начальником. Да в общем-то, он и сам был очень хороший мужик . Всё равно приносил пользу. Где-то что-то достать, купить.
-И внешне смотрелся, не портил общий вид?
Да, и внешне смотрелся. Приятный парень, почему бы нет. Так что на некоторые хитрости тоже приходилось идти.
Да, мы отвлеклись от худсоветов. Плохо было то, что мы обязаны были петь некоторые песни и записывать их на пластинки. Совершенно не нужные нам песни, но без них тебе не подпишут ни отделение, ни концерт, не выпустят за границу. И что с этой песней не делай, как ни старайся из дерьма конфетку не сделаешь. Хотя иногда бывало, что полконфетки мы, всё-таки, делали. Но было это ужасно неприятно.
Ещё было неприятно, что песни, которые сочиняли сами ребята (замечательные песни) не могли попасть на сцену или на пластинку. Самое большее – одна в сольном концерте или одну песню в диске - гиганте Маликов пробивал. Больше не давали, душили очень красивые песни.
Третье: совершенно как на врага народа смотрели на электрогитару. А так хотелось, чтобы соло на электрогитаре прозвучало, а это было практически запрещено, поэтому как-то выкручивались. На видео записях даже гитары не показывали толком.
Потом ещё нам навязывали одежду. Мы, все-таки, тоже были ребята со вкусом. Конечно, не было тогда большого выбора и материальных возможностей, но купили бы мы что-нибудь у фарцовщиков и нашли бы какую-нибудь портниху, которая бы могла нам сшить сценические костюмы. Молоденькие были, а всегда должен быть пиджак, чуть ли не галстук, у меня длинное платье, вырез на платье нельзя, распущенные волосы нельзя, всё в хвост.
Это они придумывали сами, это не из правительства шло. Авось чего бы не вышло, уж лучше мы так сделаем. Движения на сцене совсем не позволяли.
-Шаг вправо, шаг влево – расстрел?
Практически так. Ну на концерте можно было ещё какие-то шаги делать, а на телевидении вообще надо было стоять как истукан, будто кол вбили. Нельзя было даже голову повернуть. Даже когда у нас были дуэты, например Валя Дьяконов поёт:
-Я люблю тебя!
А я ему отвечаю:
-Я люблю тебя!
А голову повернуть в его сторону нельзя. Как-то во время подобной песни посмотрела в его сторону, тут же:
-Стоп! Ира, просили же стоять прямо!
Однажды Юра Петерсон рукой как-то так движение сделал. Сразу:
-Стоп! Руки по швам!
Они просто сами боялись. Хотя если бы всё это прошло, никто бы не обратил внимание. Никакое бы высокое начальство не обратило бы внимание, что при словах: «Я люблю тебя», я повернула голову к Валентину. Мы же не раздетые в постели, а наглухо одетые на расстоянии 3 метров. Они сами перестраховывались. Это человеческий фактор. До того были запуганы тридцатыми, пятидесятыми, шестидесятыми.
Вот в этом плане роль худсоветов была отрицательная. Не давали людям развивать свою индивидуальность и творческие способности. Сколько спилось людей из-за этих каких-то непонятных правил, которые не были прописаны в нашей конституции: художников, музыкантов, литераторов молодых. Хорошо, кто смог это выдержать, а некоторые погибали.
А с другой стороны всё-таки был какой-то профессиональный уровень. Если раньше был художник, то он умел, по крайней мере, рисовать. А сейчас можно раскрутить, если просто краской плюнул на холст.
Не надо думать, что я брюзжу, я молода душой, но если там, где есть бездарность надо делать вид, что я это понимаю и приветствую, то я не могу.
Я этого не понимаю.
-Ирина, мы уже говорили о том, что все артисты «Самоцветов» были с разными голосами, но они были и с абсолютно разными характерами. Как из таких разных людей можно было создать коллектив?
Это верно, характеры были совершенно разные, а самый лучший у меня - ха-ха-ха! Нет, но я всё-таки единственная женщина, поэтому я ни с кем не ссорилась, а у ребят конфликты, были. Правда я тоже иногда с ними немного цапалась, но это так, по мелочам.
А у них между собой были конфликты довольно серьёзные. Сам Юрий Фёдорович Маликов всегда умел воспринимать критику. И надо отдать ему должное, он всегда умел быть дипломатом. Да и меня всегда терпел, я всегда говорю, что думаю, и он спокойно к этому относился.
Я как - то недавно, может быть года три назад сказала:
- Юр, ну как ты мог выдерживать тогда? Ведь каждый был гений и звезда в двадцать-то с лишним лет. Каждый выпендривался, как мог. Как ты мог выдерживать эту браваду?! Если бы ты не был музыкантом, то должен бы был стать дипломатом.
Он ответил:
-Да, было трудно!
-Он и сам был очень молодой!
Он был молодой, но был намного умнее и мудрее всех. Он всегда умел держать себя в руках. Он никогда не переходил на крик, я никогда не слышала от него ни одного матерного слова. Он всегда был спокоен, даже если внутри всё бурлило.
Мне было проще, я одна женщина и соперничать мне было не с кем. А между ребятами шла борьба за первенство. Каждый из нас был молодой, каждый – максималист страшный, всё: Я-Я-Я ! Всё-то мы знали: что и как лучше делать, что лучше в репертуар брать и прочее. Это сейчас я говорю:
-Не знаю, я должна подумать.
А тогда я всё всегда знала! Тогда я могла сказать – эта певица ерунда, а эта хорошая! Сейчас я подумаю и скажу, что это мне не нравится, но это не обязательно означает, что это плохо. Просто МНЕ не нравится!
Молодёжь сейчас тоже такая же какими и мы были. Мир меняется, происходит стремительный технический прогресс, а человек каким был, таким и остался со всеми своими и пагубными и хорошими страстями. Так что Пандора со своим сундучком всегда рядом.
-А насколько сложно было строить личную семейную жизнь при такой работе? Коллектив круглый год месяцами гастролировал, и ребята подолгу не видели свои семьи. Но им всё же проще, чем Вам, когда муж здесь же в коллективе. Все 24 часа в сутки вместе, и все семейные проблемы и ссоры у всех на глазах.
Я, скажем, могу разругаться утром с мужем на всю жизнь, потом уйти на работу. Там дела и коллеги закрутят так, что к вечеру уже ничего не помню, что там было в начале дня. Придя домой, если он вдруг на меня дуется, с трудом вспоминаю, что мы, кажется, ссорились.
А каково это быть вместе постоянно ?
Расскажу о себе. И первый, и второй муж у меня были в коллективе. Многие удивлялись, спрашивая:
-А вы что, и в отпуск вместе ездите?!
Да, и в отпуск мы вместе ездили, и характер у меня не сахар, могу сказать откровенно. Но я человек уживчивый. Я обожала обеих своих свекровей. Они у меня были совершенно разные. Одна мне ближе по духу. Она была администратором Эдди Рознера, всегда была среди музыкантов. А вторая - простая женщина из маленького городка, всю жизнь проработавшая бухгалтером. Я их обожала и они меня. Я не люблю скандалов и очень часто позволяла на себе ездить, лишь бы не было выяснения отношений. Ладно, пусть уж так будет, лучше промолчу, пропущу. Я очень вспыльчивая, но быстро отходчивая женщина.
Потом, наша личная жизнь в поездках хотя и проходила нос к носу, но общались очень мало. Репетиции, четыре концерта в день, между этим успеть поесть, прийти в номер совершенно уставшими, опять что-то поесть и дальше упасть в одну койку или в разные. Загруженность такая, что иногда за день и трёх слов сказать друг другу некогда. А утром рано вставать, репетиции и дальше всё заново.
Когда приезжали в Москву, тут же московские концерты, репетиции бесконечные, на радио записываться, на пластинки записываться, иногда съёмки на телевидение.
Нас никогда не было дома. Мы как-то подсчитали, что в месяце из 30 дней нас не было 25. И вот эти 5 дней на всю семейную жизнь. Поругаться толком было некогда.
А ребята когда приезжали домой, то жёны уже по ним соскучились полностью, они соскучились по жёнам и детям, поэтому у них в семьях был мир.
Ну бывали, конечно, иногда скандальчики. Помню как-то был у нас долгий репетиционный период в Москве, больше месяца готовили новую программу… Тогда одна из жён мне сказала:
-Господи, скорей бы он уехал! Я так отвыкла от этого: каждый день ему готовить, чего-то ему стирать, гладить. Я так устала! А так он приехал, привёз груду грязного белья, я перестирала раз, положила всё чистое и опять его не вижу. Ни готовки, ничего, а тут столько проблем! Утром его будить, а мне же тоже на работу надо бежать. Скорей бы вы на гастроли уехали!
Так вот строилась личная жизнь, но, конечно, я уверена, в разлуке все тосковали, скучали.
А я всегда мечтала приехать и отдохнуть дома от суеты, от общения, не подходить к телефону. Потому что я всегда на каблуках, накрашенная и прочее. Хотелось побыть в халате, в шлепанцах и чтобы весь день никто бы не трогал, чтобы заниматься чем хочешь: хочу-книжку читаю, хочу - телевизор смотрю. Сейчас могу сказать:
-Не дай Бог, чтобы было очень много свободного времени, чтобы ходить в халате.
Лучше мечтать об этом, и испытывать радость, когда получаешь эти 2-3 дня. Не дай Бог зарасти мхом. Теперь, конечно, мы такой график бы не выдержали, как тогда, по 4 концерта в день, переезды, перелёты. Сейчас мы тоже очень любим выезжать и, дай Бог, поездки бывают, но не часто, и на концерт мы едем как на праздник.
Никогда не мечтайте о том, чтобы расслабиться побольше. Раньше, когда мы были полностью загружены, нам давали месяц отпуска, но через 2 недели уже хотелось на сцену. Если будучи в отпуске на юге приходили на чей-нибудь концерт, допустим на «Песняров» или кого-то ещё, то сама уже заводилась и тоже хотелось на сцену.
-Перед следующим вопросом хочу немного вспомнить историю России. Когда-то, поучаствовав в войне 1812 года, увидев Европу, проникшись витавшими там революционными идеями российские дворяне - офицеры устроили Декабрьское вооружённое восстание на Сенатской площади.
Вы, аналогично, вырвавшись за железный занавес, четыре месяца проведя в Латинской Америке, вернувшись домой, устроили свой собственный мятеж.
Почему?
Всё это получилось по дурости, по величайшей дурости!
-Так молодость – на то и молодость, чтобы иногда совершать глупые поступки…
Да, но мы были уже не такие молодые, с таким-то опытом работы!
Валентин Дьяконов опоздал на репетицию и сам Маликов потом говорил:
-Я не очень дипломатично поступил. Надо было более тактично сказать. Дьяконов обиделся, встал в позу.
У меня были свои личные причины. Я работала с мужем Алексеем Шачневым, он был в «Самоцветах» звукорежиссёром, но он великолепнейший бас-гитарист и ему очень хотелось на сцену. Маликов ему обещал, что ещё немного поиграет сам, а потом это место займёт Алексей, но этого не случилось. Алексей очень страдал.
А в новом ансамбле ему светило, что он выйдет на сцену обязательно.
Сергей Березин и Николай Раппопорт тоже сыграли определённую роль, помутили воду. У них был дальний прицел – стать руководителями. Они были гораздо старше, а мы тогда такими молодыми дурачками оказались.
Сейчас я, конечно, никогда бы не стала ради кого-то уходить из прекрасного дела. У меня там всё складывалось хорошо, а я поддержала этот раскол ради коллектива, ради других.
Ко мне даже Маликов приезжал и говорил:
-Ира, оставайся. Ты-то тут причём. У нас же с тобой нет никаких конфликтов. Ничего абсолютно. Твой Алексей будет играть на сцене, а я буду иногда выходить.
Приезжал он и к Валентину Дьяконову.
Поступили мы тогда очень неумно, о чем теперь можно только сожалеть. Но вместе с тем нам удалось поднять другой ансамбль - «Пламя», сделать там уйму хитов... .
Хотя эти хиты мы могли бы делать вместе и в ансамбле «Самоцветы».
Между работавшими раньше с нами композиторами и поэтами тоже произошло разделение: кто-то писал для нас, кто-то только для Маликова, поскольку его очень уважали, а так бы всё шло в общую копилку.
Тем не менее, с 1995 года я опять работаю с Юрием Маликовым. Я вернулась домой и с того момента уже прошло семнадцать лет. Это больше чем в первых «Самоцветах», больше, чем в «Пламени».
Когда меня Юрий Фёдорович пригласил в 1995 году, то я решила, что в моей работе уже не будет ни мужей, ни братьев, ни сватов, ни родственников. Что я больше не буду из-за кого-то драть глотку, уходить, добывать для кого-то место на сцене. Уговаривать, чтобы не выгоняли из коллектива кого-то, кто напился и три дня прогулял, и пока держу данное себе слово.
Если кто-то не ко двору, то не должен из-за этого страдать другой человек: ругаться с начальством, кого-то уговаривать. Ты или добейся, чтобы ты был ко двору или уйди красиво. Нельзя использовать для этого другого, который трепет из-за этого себе нервы и портит отношения, тем более, что потом никто этого не помнит.
Считаю, что каждый должен отвечать за себя, хотя, при этом, я человек справедливый, и против несправедливостей всегда буду бороться.
-Как образовался ансамбль «Пламя»?
Мы сели в каком-то скверике и стали набрасывать какие-то названия. У Березина уже было готово:
-Давайте «Пламя».
Мы сразу стали насмехаться:
-Племя, вымя, семя….
Я не была в восторге, но «Пламя», так «Пламя». Не всё ли равно, как ты назовёшься. Главное, что ты поёшь и что ты играешь, какую продукцию ты выдаёшь. Можно назваться: «Великолепный век» или «Великолепная семёрка», а у тебя будет два прихлопа два притопа или можно назваться очень скромно, но, при этом, достойно петь и играть.
-Вскоре после дружного совместного ухода от Юрия Маликова коллектив ансамбля всё-таки стал меняться. Почему?
Толя Могилевский ушёл из коллектива, чтобы начать оформляться для выезда за границу. Ушёл, чтобы не быть пятном на коллективе, чтобы не мешать нам выехать в ту же Болгарию, в Польшу, а с ним мы бы стали невыездными.
Потом Березин и Раппопорт стали убирать людей.
-Убирать таких людей???
Конечно. Все, кто менялись у нас в ансамбле – всех увольнял Сергей Березин. Он всегда доводил до того, чтобы человек уходил. Ему нужно было властвовать. Он очень умный, интеллигентный человек, но стремящийся к единоличной власти. Мы раньше этого не замечали, поняли только тогда, когда он стал руководителем.
Ядро он оставлял, не мог же он сразу всех ликвидировать. Когда он с годами разогнал почти всех и выгнал меня, то создал ещё один коллектив «Нескучный сад», который пел только его песни. После сделал ещё и обновлённое «Пламя». Потом и «Пламя» развалилось, и «Нескучный сад» никак не раскрутился, хотя там были молодые ребята со стильными причёсками в роскошных костюмах, хорошо двигающиеся на сцене.
Но не получилось.
Я к нему сейчас никаких претензий не имею, всё в прошлом. Только потом, когда он опять меня приглашал работать вместе в 1996 году, я уже к нему не пошла – непредсказуемый человек.
Сейчас Сережа Березин ( дай Бог ему здоровья, пусть работает) вернулся к песням, которые мы делали в 76-77-78 годах. Но сейчас они там у него звучат совершенно по-другому! На «Пламя» не похоже! Сейчас я бы не сказала, что у него хоть что - нибудь осталось от ансамбля «Пламя», но это их дело.
-Расскажите о приходе в ансамбль новых артистов Игоря Никитина, Юрия Редько, Станислава Черепухина, Виктора Дегтярёва.
Юрий Редько и Станислав Черепухин работали в Питере в ВИА «Лира». Это очень был хороший коллектив, но «Пламя», конечно, был более раскрученным и популярным. Березину их порекомендовали.
У нас были проблемы с Валей Дьяконовым. Он самый наш великий артист, это просто мой любимец, но со сложным характером. Он иногда мог не поехать на гастроли и тому подобное. В конце концов у Березина, как и у любого руководителя в такой ситуации, встал вопрос о замене.
Тут он увидел Станислава Черепухина и Юрия Редько. Заменить полностью, конечно, никого нельзя, но Юрий Редько прекраснейший гитарист, который великолепно играл сольные куски, великолепно пел и группе, и главное что - великолепно пел соло, молодой и красивый.
Следующим моей гостьей у меня на кухне будет Галина Стельмах(Россия). Это очень интересная женщина, много делающая для популяризации жанра ВИА. Для начала почитайте её работы: интервью с Юрием Петерсоном(популярным исполнителем), где он представлен с неожиданной стороны и Ириной Шачневой , в прошлом солисткой ВИА Самоцветы.
На фото Галина Стельмах и Юрий Петерсон
Юрий Петерсон: о футболе... и о себе.
(сентябрь 2014 г.)
Источник первой публикации - www.via-era.narod.ru
________________________________________
1. О Чемпионате Мира в Бразилии.
-Совсем недавно бушевали страсти по ЧМ-2014 по футболу? Чем он порадовал и чем огорчил?
Чемпионат мира был очень красивый и интересный. Очень интересный, и очень неожиданный, потому что быстро слетели всяческие Англии – Испании. Я, кстати, так и думал, что Испания не выйдет из группы.
-А почему? Многие болельщики считали испанскую команду фаворитами чемпионата …
Потому что старая команда. Этот их стиль с бесконечными перепасовками: он называется «тик-так», требует молодости. Понятно, что и техники, и мозгов, но все равно мобильности, а это значит, что возраст тут сказывается. Я знал, что они вылетят: там и Касильяс постарел, играл отвратительно. Может получше, чем наш Акинфеев ... Акинфеев стал самым плохим вратарём чемпионата - два удара и два гола. Оба левых абсолютно. Так бы и я сыграл, как он. Да нет, я бы сыграл лучше…
- А как играла Англия?
Очень плохо! Самое смешное, что лучшая лига мира - английская. Она самая интересная. Команды там играют чумовые, но в них много легионеров. Весь мир смотрит эту лигу открыв рот, а сборная у них отвратительная. Более того, нет тренеров английских, хотя англичане весь этот футбол придумали.
-А может быть, тренеры менее именитых команд хорошо изучили стили и особенности лидеров и предстали перед ними во всеоружии?
Нет, не это. Конечно, подготовка была, но главное дух, желание попасть в хороший клуб. Почему латиноамериканские пацаны так бегали - как звери?.. Сейчас их разобрали по клубам. Родригеса молодого пригласили в «Реал», но абсолютно не факт, что он там заиграет, потому что это был всплеск, азарт, кураж, публика!
Там была жаркая латинская погода. Северянам, типа наших, бегать по тридцатиградусной жаре непросто. Тут пока до магазина дойдёшь - задыхаешься. Они хоть и тренированные, но всё равно.
Ну а в целом, чемпионат очень хороший, немцы играли гениально. Я помню ещё команду с Гердом Мюллером, команду с Матеусом. Память у меня хорошая, да и живу я достаточно долго. Нынешняя команда - это одна из лучших команд всех времён. Она и подобрана, и подогнана. Тренер молодой амбициозный. Вратарь сейчас стал лучшим в мире.
Лучший, конечно, в мире вратарь - это Яшин. Вот сейчас говорят:
-Он выходит вперёд!
А Яшин так делал ещё в прошлых веках. Выходил из ворот - чуть ли не до центра доходил, просто забыли про это.
А то, что ногами стали играть, то это, вообще, раньше считался моветон – играть ногами. Неправильно это. А потому, что просто неправильно бьют. Где бы они раньше с нашими Стрельцовыми играли ногами? Да, никогда в жизни. Закатывали бы им сто из ста.
Аргентина играла неважно. Я вообще не считаю Месси первым футболистом мира, далеко нет. Да и сдулся он как-то. Тащил – тащил свою сборную бедную и не дотащил. Хотели на пенальти - выскочил этот пацан двадцатитрёхлетний и все дела.
Чемпионат – это праздник футбола, как фестиваль музыки какой-нибудь. Только на фестивале музыки никто не вылетает из группы, все вместе играют и поют.
-Что можно сказать о публике бразильского чемпионата? Насколько болельщики были позитивны и доброжелательны?
Ну, ещё бы в Бразилии была бы недоброжелательная публика… Я по Латинской Америке поездил. Им пальчик покажи – они сразу же танцевать начинают.
-А в чём причины неудачи бразильской сборной? У них ещё какая была мотивация!
Тут хороший анекдот появился: «После того, что немцы сделали со сборной Бразилии, они обязаны на ней жениться !».
-Ну так, может, от них просто удача отвернулась? В спорте очень важен элемент везения.
Нет, во первых – у немцев был лучший матч за многие годы когда всё летит, всё идёт и так далее, и так далее. Это, как наши тогда, те же самые 7:1 португальцам проиграли. Откуда не дадут, всё влетает и влетает. Малафеев и не виноват был, просто так сложилось.
У бразильцев с духом слабовато было, да и не было Неймара. Его сломали – страшно сломали: коленом по позвоночнику. Я думаю, это специально сделали. Когда прыгает прицельно в спину коленом – знает же, что делает. С Неймаром была бы совсем другая картинка. Вся игра была выстроена на Неймаре, и без него все остальные не знали, что делать на поле. Вот сломали бы Месси, и что бы делала сборная Аргентины? Выставили бы специально человечка, как на чемпионате мира не помню где, в Англии, кажется. Португальцы выставили защитника « Висенте», и он бегал за Пеле и бил по ногам. Потом так ударил, что Пеле унесли с поля. На этом бразильцы кончились. То есть его специально отрядили для этой задачи, и он её выполнил.
С другой стороны, если бы наша сборная привезла такой же результат как сейчас Бразилия, то в России был бы праздник!
-Что можно сказать о нашей команде ?
Я могу так сказать - нашим просто не повезло. И моменты были, и играли наши неплохо, что бы кто ни говорил. А если бы эти два дурацких гола Акинфеева убрать, то вообще бы выиграли. Первый гол – это ничья с Кореей, второй гол - это ничья с Алжиром. Вот и всё.
А Акинфеева из сборной надо убирать. Он недостаточно высокого роста, а на выходах надо играть длинными руками. Как говорил товарищ Бендер: « У нас руки длинные…!» А у него ручки не длинные. А после того как его сломали - кресты полетели, он прыгать не может как нужно. Да, он сто лет играет, опытный, хоть и молодой. Он хорошо сыграет, когда прыгать надо недалеко. А когда прыгнуть надо, как эти латины, которые летали как птицы, он не может. Когда выходить надо было из ворот во втором варианте - не дотянулся. А почему? Потому что роста не хватает. Маловат. Хотя, Капелло его считает лучшим.
-Впереди у нас ЧМ-2018. Есть ли у футбольной сборной России шансы показать серьёзные результаты?
Никаких.
-А почему?
Потому что не подросло ещё то поколение.
-А к натурализации игроков Вы как относитесь?
Отвратительно. Этого не должно быть.
-А то, что в клубах много «импортных» игроков?
Это нормально, это должно быть.
-А в чем разница?
Так во всём мире играют, или мы опять окажемся как за железным занавесом. В Англии выходит какой – нибудь «Манчестер» и там один англичанин, а все остальные – всяческие иностранцы. Лимита у них нету, у нас хоть лимит есть.
-А для прошедшего ЧМ мира насколько оптимально была подобрана сборная? Правильно ли, что не взяли в команду Артёма Дзюбу?
Вот все говорят: Дзюба, Дзюба. После того, что он сказал про Эмери, что тот - «тренеришка»… А «тренеришка» этот приехал в «Севилью» и взял Кубок УЕФА так, на всякий случай.
-Дзюба - очень непосредственный человек. Есть такие люди, которые всю жизнь в душе дети. Артём как раз из них, поэтому иногда на эмоциях может что-то сказать, не думая.
Объясняю: Капелло это не надо. Не надо ему. Зачем такой раздолбай будет в сборной играть? Он же будет разлагать всю команду.
-Но он же отлично показывает себя в «Спартаке», в аренде прекрасно отыграл два сезона в ФК «Томь», сезон в «Ростове» и никого не разложил. Тренер должен уметь находить подход к каждому игроку. У любого таланта, как правило, сложный характер.
У любого … Был такой фильм, очень хороший. Я его в Италии смотрел. Про то, как итальянцы в первый раз выиграли чемпионат мира, это ещё при при Муссолини. Там показывали тренера, как он ездил, команду собирал. Была там такая местная звезда, вроде Рональдо. И он его не взял. Все:
-Как, почему?
-А потому.
И эта команда стала чемпионом мира. Он подбирал людей друг под дружку. Они стояли стеной, рвали всех на части. А этот «звезда балета » не нужен ему был. Так же и Дзюба. В конце концов, если Капелло нужен будет такой столб, по-русски говоря, то он Погребняка возьмёт.
-Старшего?
Конечно старшего. До восемнадцатого года он, конечно, по возрасту не дотянет, но на отборочные может взять. Или того же Павлюченко. Он мастер без дураков. Проснётся на пару игр, позабивает сколько надо, и опять заснёт. А Дзюбу он не возьмёт.
2. О советском и российском футболе.
- А за какую команду Вы болеете в российском чемпионате?
Я всю жизнь болею за «Торпедо». Болел, когда ещё были Стрельцов, Иванов, Маношин, Воронин, Батанов, Банников в воротах, Сергеев. Чумовая была команда. Команда – мечта. Вот и сейчас все фамилии помню.
-Почему, всё-таки, именно за «Торпедо» ?
Потому что там Стрельцов играл с Ивановым на пару. Я считаю Стрельцова лучшим футболистом мира всех времён. Я считаю, что все остальные тихо курят в сторонке: и Пеле, и Марадона, и Месси и остальные. Человек шесть лет в тюряге отсидел !!!
-Многие считают , что его нарочно убрали ?
Спецоперация была организована, нормально провели. Подсунули ему девчонку. Главное, что он её трогать не трогал, пьяный был и спал. А пацаны эти, которые участвовали в сексуальных домогательствах, сказали :
-Эдик, возьми всё на себя, тебе ничего не будет!
Он, добрая душа, взял. Его и посадили. А почему его посадили, я тоже знаю. Потому что Хрущёв не перенёс, что Стрельцов был популярнее его. Он не мог перенести, что такая всенародная любовь к какому – то мальчишке, а не к нему - генеральному секретарю. Это всё понятно… Но человек после такой тюряги вышел и стал лучшим футболистом !
Из-за него футболом увлёкся. В детстве к футболу я так себе, у нас в Латвии какой футбол? Баскетбол – да! А вот когда уже телевизор появился и в первый раз смотрел матч, там как раз «Торпедо» играли. Иванов со Стрельцовым такое шоу показывали!
Они ИГРАЛИ!!! Все остальные мучились, а эти играли! Я футбол стал воспринимать как игру, после того, как их увидел. Они создавали шедевры на поле. Когда они играли, у людей было ощущение чуда. Болельщики ждали чуда каждую секунду, и оно появлялось. Стадионы были переполнены. Что они творили – это ураган. Выходит человек, и делает чудо на твоих глазах.
То же самое, что певцы, музыканты. Когда исполняется какая-то песня, сидящие в зале люди тоже ждут такого же чуда, и когда выходишь на сцену, пытаешься сделать так, чтобы это чудо произошло…
-Можно ли припомнить какой – нибудь особенный матч с участием «Торпедо»? Например, сибирская «Томь», будучи в ПЛ, в игре с «Крыльями Советов» забили пять голов: два в свои ворота и три противнику. Вскоре появился комментарий: « Томские мужики настолько суровы, что, забивая в матче пять голов, выигрывают со счётом 3:2».
Я помню матч со «Спартаком». Был у них тренер Маслов (он же и киевское «Динамо» тренировал). Так вот он всё время говорил одну и туже фразу:
Эдика не злите, пожалуйста, я вас умоляю, а то …
И вот играл с «Торпедо» «Спартак», вёл 1:0. Эдик очень расстроился, потому что забили они вне игры. Судья слушать никого не стал и засчитал гол. Эдик разозлился. Тогда «Торпедо» выиграли со счётом 5:1. Ну, нельзя злить Эдика!!! Он сам четыре гола забил и пас отдал. Гений! Уж на что Валентин Иванов футболист был чумовой и себя любил, но даже он говорил:
-У меня на поле бывает мистическое ощущение, что Эдик может забить в любую секунду. Просто захочет и забьёт.
Он как медведь на огромных ножищах, его же с места не стронешь.
Играли как-то с «Динамо» (Минск) . Он бежал, у него даже плечи не прыгали, ровные абсолютно. Такой накат волчий, как волки бегают. Вроде и не отталкивается, а бежит. И никаких лишних движений не делает, только те, которые нужны . Ему навстречу защитник, ударил его в плечо. Насколько ударил, настолько же метров и отлетел. А этот всё бежит. Ну, всё у человека было!
Знаменитая история, когда они играли с «Динамо», а он молодой совсем огрызок был: лет восемнадцать, если не семнадцать. Рассказывали, что когда он первый раз появился на поле - сразу так просто три гола забил.
Яшин тогда всё время выходил из штрафной, это его фишка тогда была, он сам её придумал. Был пятым защитником, можно сказать. И вот так он однажды вылез, а Эдику кто-то отдал и он пошёл за мячом. Скорость чумовая, добежал до ворот, поставил мяч на ленточку и говорит Льву Ивановичу:
-Иди сюда !
А тот там где-то стоит, у штрафной, метров двадцать ещё идти. И когда оставалось метра полтора - вкатнул в ворота! Общественность возмущалась:
-Пацан, негодяй, как он мог!
-А что такого! Я гол забил, всё нормально…
Такие вот светлые воспоминания.
-Довелось ли быть знакомым с кем-нибудь из футболистов?
Женя Ловчев - мой приятель. Знаю его очень давно. Он приехал на Новый год в гости к моему соседу, который через стенку от нас жил на 11-й Парковой, он меня с ним и познакомил. В тот год Женя получил звание лучшего футболиста, а сейчас он главный журналист по футболу.
Женя сравнивал наш ансамбль «Самоцветы» со «Спартаком». Говорил, что так же как «Спартак» народная команда, «Самоцветы» - это народный ансамбль.
Как – то ездили на базу «Торпедо» в Мячково, ещё когда Тукманов в команде игроком был, а мы с ним на бильярде играли - он здорово играет. Сейчас он взял клуб на себя и много лет тянет.
-Болельщики делятся на две категории: те, кто смотрят матчи на стадионах и те, кто предпочитают быть у телевизора. А каков Ваш выбор?
При нашей загруженности, при четырёх концертах в день, какие стадионы. На стадионах нам чаще приходилось работать. В Москве на стадионе «Динамо» часто работали: и с «Весёлыми..», и с «Самоцветами».
-Сейчас «Торпедо» удалось вернуться в Премьер – Лигу, но пока что сезон складывается не очень удачно. Сможет ли клуб улучшить свои результаты?
Вернулись – слава богу. Но, во – первых это не то «Торпедо» -раз. Это как потом не то «Пламя» стало, понимаешь! Любят людей, участников. Как любили тогда в «Самоцветах» именно каждого из нас: Дьяконова, меня, Ирку Шачневу, Жаркова, Генбачёва. Публике было за что нас любить, мы хорошо работали. И так же то «Торпедо» играли гениально. Воронин в сборную мира входил. Сейчас бренд есть, а команда пока никакая. Вот родится очередной Стрельцов, но его сразу же заберут в «Спартак» или в «Динамо».
-Заберут более денежные команды?
Ну да, «богатенькие буратинки».
-Получается, что даже для московских клубов не хватает талантливых игроков? Из-за чего это происходит? Из-за провала в работе спортивных школ на протяжении «смутных лет» ?
Да фигня всё это. Провал – не провал. Стрелец в шестнадцать лет пришёл в «Торпедо» и стал Стрельцом. Какие детско – юношеские? Жирков был в Тамбове, приехал в Москву и сразу в ЦСКА попал. Потому что талант.
-Значит, основная проблема в том, что перестали таланты появляться? Или их не ищут?
Во – первых их не ищут, во- вторых слишком много платят. Мальчик как огрёб сто тысяч долларов в месяц – чего ему вообще дальше делать? Мама с папой сто двадцать рублей зарабатывают, а он сто тысяч, да ещё долларов. Чего ему дальше делать? И у него крыша, естественно, едет. Должен быть введён потолок зарплаты для молодых. Пока в сборную не вошёл, получай свои копейки.
-Тренеры нашей сборной тоже всегда получают гораздо большие деньги, чем тренеры всех других сборных, показывающих намного лучшие результаты.
Не поедут к нам иначе, а с нашими тренерами уже всё проверили. Семин был – был, Газзаев был – был, Игнатьев был – был. Все были, всех проверили, никто не тащит. А Хиддинга пригласили и всё о'кей.
-Ну, с Хиддингом тоже всё было, мягко говоря, не так уж замечательно !
Но они хоть лихо играли, красиво, понимаешь! Ну а Капелло… Знаешь, как его фамилия переводится ? Дождь. Значит по-русски Дождин или Дождев. У него стиль такой, он сам так играл - защитником был, и все команды его так играли - глухая оборона.
-А это правильно, что Фабио Капелло оставили до 2018 года?
Правильно. А знаешь почему, потому что все разгильдяи наши ничего делать не хотят. Они бабки отстегнули и вся ответственность на Капелло. Пусть он шустрит по России, ищет таланты, меняет сборную на новую. А когда он поменяет, тогда поставим какого – нибудь нашего. А из наших некому.
-Значит наши тренеры у нас совсем не котируются ?
Нет, и я могу тебе сказать почему. У наших тренеров никогда не будет дисциплины, никогда. Это на подкорочном уровне. Этот – а-а-а-а, а этот – у-у-у-у! Понимаешь? Это преклонение наших людей перед иностранцами.
-Но разве это преклонение есть у молодёжи? Это другое поколение, они выросли уже без железного занавеса, в открытой стране, им весь мир доступен. Ну а у меня этого вообще никогда не было, и я же не одна с таким же отношением к «не нашему»?
Это на генетическом уровне, хотя у меня этого тоже никогда не было, как и множества других привычек, свойственных нормальным людям в СССР. Я же в Латвии вырос, поэтому удивить меня чем-нибудь, например архитектурой, сложно. Я приехал когда в первый раз в Чехословакию – и что такого ... Приехали в Берлин – ну и нормально… Правда товаров на прилавке больше, хотя и в Риге товары тоже были.
3. О себе.
-Многие артисты вокально – инструментального жанра вспоминают, что в те годы ансамбли часто играли между собой в футбол, и что у «Пламени» была очень хорошая команда. Хотелось бы об этом поподробнее.
Да, это было, часто играли. Если концерт вечером в шесть или в восемь, собирались обычно с утра. А меня называли «спящий тренер». Когда я спал, наши всегда выигрывали.
-Спящий в прямом смысле? А как же можно спать под шум, крики, удары по мячу?
А мне пофиг. Спать я могу под канонаду. В Афганистане я спал под обстрелом. У меня крепкие нервы и хороший сон.
-А самому выходить на помощь команде не приходилось?
Только иногда, я такой лентяй…
-Кого можно вспомнить в качестве партнёров по футболу ?
Да многие играли. Например, «Поющие сердца» на «Пламя». Я помню, была сборная программка, в ней был бывший губернатор Алтая Михаил Евдокимов – прекрасный футболист, дико сильный удар. С ним играли на гастролях в Находке.
С «Поющими юнгами» ещё играли. Ещё много кто, сейчас трудно вспомнить.
Команды, конечно, были не по одиннадцать человек, а по четыре – пять… У нас в «Пламени» были двое рабочих, Сашка с Аликом, красавцы – амбалы, Иркины соседи по даче. Они в защите играли. Из-за них у нас самая крутая защита была. Пройти этих пацанов было нереально. Один – мастер спорта по боксу, другой – мастер спорта по вольной борьбе. Алик – вылитый Бобби Редфорд, а Сашка - Бельмондо такой, нос боксёрский пробитый, оба блондины. И вот они как встанут в защиту…
А я если спал во время игры, значит, всегда выигрывали. Потом подходят ко мне, будят:
-Ну как?- спрашиваю.
-Выиграли.
-Удивительно, но, может быть, с Вашей стороны высказывалось много критических замечаний, давление сильное на игроков оказывалось, а при «спящем тренере» они чувствовали себя свободнее и поэтому выигрывали ?
Да нет, никогда я их не критиковал. Просто так получалось, такое стечение обстоятельств.
-А что служило наградой для победителей?
Играли всегда на пиво. Выиграл – проиграл, все скидывались и вместе выпивали – закусывали.
-А кого из артистов можно назвать хорошим футболистом?
Самый лучший Сергей Беликов – это 100%. Это же видно как человек бегает, как обращается с мячом. Я считаю, что он зря пением занялся. Ему надо было в футбол играть. Он был бы звездой, да и стал бы в сто раз богаче.
-Беликов потом играл в «Старко». А в «Пламени» были футбольные таланты?
У нас Юрка Редько неплохо играл, Иркин муж. В «Старко» ещё Малежик потом в защите играл, но это больше из-за пения. У «Старко» же и концерты после игр были. Меня в «Старко» не приглашали, потому что я вратарь, а там Давыдов вратарём был.
Иногда мы на базу ездили к «Спартаку», «Торпедо». Женька Ловчев нас возил. В «Спартак» ездили, когда ещё Романцев игроком был. Там тоже в футбол играли. Сначала концерт, потом лёгкий футбол, банька и обед.
-А Алексей Кондаков?
С Лёшкой мы оба болели за «Торпедо». Он занимался в детско – юношеской спортивной школе и играл за одну из юношеских команд «Торпедо», потом был игроком «Старко». Но всё же с точки зрения футбола был не очень одарён. Он более талантлив в творчестве. Хороший певец – голос серебряный, замечательный. К сожалению, теперь приходится говорить – был.
-Мы сейчас говорили о любительском футболе. Бытует такое мнение, которое, в том числе, высказывал и знаменитый штангист Юрий Власов: «Спорт не нужен, нужна физкультура». Правы ли противники большого спорта, когда они говорят, что на него уходит впустую много средств, что профессиональные спортсмены - люди с подорванным здоровьем и т.д. Нужен ли он вообще, спорт высоких достижений ?
Профессиональный спорт и здоровье – это две взаимоисключающие вещи, потому что физкультура – это как лёгкий массаж, а профессиональный спорт – это страшная адская работа на пределе человеческих возможностей.
Но заметь, человечество вообще всю жизнь лезло в космос. Зачем? Что ему там делать? Поднималось на какие – то вершины. Я всегда обалдеваю, когда люди без кислородных аппаратов лезут на этот Эверест, гибнут пачками. В человеке это неистребимо - вот так мазохически себя истязать ради чего-то. А спорт – это ещё плюс азарт.
И потом ведь спорт олимпийский в своё время в своё время был полностью любительский. А если какой – нибудь спортсмен какие-то тапки поднимал, и его уличали в том, что он с какой – то компанией договорился и рекламирует какой – нибудь «Адидас» (правда, «Адидаса» тогда не было), то его тут же изгоняли из олимпийской семьи.
Потом спорт взяли в свои руки профессиональные люди и сделали из него коммерцию. Наши спортсмены в своё время выигрывали Олимпиады, чемпионаты мира, Европы и получали копейки. Они точно также были профессионалами, они на заводах и фабриках не работали, а платили им копейки. Я как сейчас помню, что хоккеистам за Олимпиаду платили полторы тысячи долларов. Это издевательство. Человек, который работает профессионально и отдаёт всего себя, он должен и нормальную зарплату получать. В 1972 году наши выиграли 7:3, но те все миллионеры, а наши бедные как церковная мышь.
Я считаю, что и с допингом бороться не надо. Если люди пошли по этой стезе, то вопрос в том: попался - не попался. А всё почему: организация ВАДА дикие бабки берёт: со всех стран, с Олимпийского комитета и т.д. Это ещё один нарост. Эти борются чтобы с ВАДой не связываться, а эти чтобы поймать за хвост и отчитаться: «Вот, я поймал».
Миллиарды долларов, которые тратятся на это, как бы при деле. Людей бы на эти деньги лечить от рака, от Эбола. Я считаю, если человек взрослый и хочет употреблять эту гадость, это его выбор, раз уж подписался на это дело. Он идёт на это сознательно. Любая девочка восемнадцати лет, которая начинает курить, скажет маме:
-Всё, я уже взрослая тётя, чего ты мне мозги компостируешь?
И что мама тут сделает…
Спорт - это сфера человеческой деятельности . И это обязательно должно быть. Это азарт. Почему люди не отрываясь, смотрят по телевизору Олимпиаду?
- Наверное, они от этого получают эмоциональный заряд, как мы от ваших концертов?
Ещё бы, конечно! Народу последнее время не хватает адреналина. Почему люди лезут прыгать с парашютом? За адреналином. Есть такие, из которых он сам хлещет, а есть те, кто поспокойнее, и они задыхаются от бесконечных депрессий – адреналина не хватает в организме. А так он хоть футбол посмотрит или хоккей, или бокс и немножко взбодрится. Почему женщины ходят на бокс, вроде бы, что им там делать? Потому что два таких самца мутузят друг друга! Там свои прибамбасы.
Так что спорт должен быть. Он необходим в жизни человечества. А физкультура нужна, нужно опять нормы ГТО ввести, чтобы народ не по подвалам бегал и не наркотой занимался.
- В нашем детстве спортивные занятия были бесплатными или за символическую плату. Теперь же даже из моего личного опыта, пока рос ребёнок, и из опыта моих родственников и знакомых, обеспечить серьёзные занятия детям в кружках – секциях – это, зачастую, значительная строка расходов в семейном бюджете.
А как же ты хочешь? А детский сад, а школа! Это как в анекдоте: « Мама, ты завтра пойдёшь на родительское собрание?» «Да я и так знаю, чего там будет. За эти деньги мы с тобой два раза в Турцию съездим!».
-Это верно подмечено, но я хочу сказать о том, что, возможно, каких – то одарённых спортсменов страна теряет из-за недостаточно увесистых кошельков их родителей? Или самое главное природные способности, которые всегда себя обнаружит?
Талант. Нет таланта – свободен. Более того, на Западе давным – давно есть такая технология, что можно взять ген у маленького человечка и в этом гене чёрным по белому написано на что он способен и в спорте тоже. И его уже не берут, а если у него есть этот геном таланта к прыжкам в высоту или к бегу на десять тысяч метров, то им начинают плотно заниматься. А если им начинают заниматься, то его спонсируют.
- Вы это серьёзно? Верите в то, что по какому- то геному можно выстроить судьбу человека? Ведь жизни людей иногда выстраиваются причудливо, и в человеке могут быть совершенно, казалось бы, несовместимые черты характера.
При чём тут характер, мы же говорим о спортивных достижениях.
-Но чтобы реализовать имеющиеся задатки, тоже нужен определённый характер.
Объясняю. Человек приходит в музыкальную школу. Сидят педагоги. Ему говорят – отвернись. Берут нотку – спой. А-а-а! Берут другую! А-а-а-а! Ритм проверяют. Понятно, есть слух или нет.
Или скажем, в балетную школу. Сделай так… Есть ли выворотность. Если её природной нет, то её не сделаешь. «Девочка, спасибо, до свидания! (или мальчик) Следующий». Так было, когда до генов ещё не дошли, но предрасположенность определяли. Без этого нет никакого смысла чем-то заниматься.
-Юрий, а у Вас, как мне известно, кроме музыкальных талантов, имеются спортивные. Расскажите о своих достижениях.
Да я всем занимался, у меня много чего было. Но это не на профессиональном уровне, поскольку было безумное учение в спецшколе при консерватории. Спорт был в свободное от учёбы время.
Во - первых я занимался мотокроссом. По стрельбе у меня был первый мужской разряд.
-Из арбалета стреляли ?
Из винтовки. По настольному теннису второй мужской разряд, по баскетболу второй мужской разряд, по волейболу третий мужской разряд. Кажется, что-то ещё забыл. По бегу на сто метров были неплохие результаты. Быстро бегал, шустро - где-то за 11 секунд. Прыжки в длину на 6 метров.
-Как же возможно всё это успеть?
Было желание заниматься. В бильярд ещё играл. Знаешь Юрмалу – сколько там санаториев?! В каждом куча столов стоит. Там мы и играли. Сейчас есть чемпионат России, чемпионаты мира, разряды дают, а тогда бильярд был приватный вид спорта.
Ну, в общем, мальчик был спортивный. А знаешь почему - потому что тянуло. Азарт есть что в музыке, что в спорте.
-А в музыке какой же азарт?
В эстрадной музыке тоже есть азарт. Сидеть в оркестровой яме пятым кларнетом в симфоническом оркестре - это не моё. В яме я сидеть не буду. А есть люди сидят и кайфуют всю жизнь: пятая скрипка, второй дирижёр.
-Всё - таки, раньше этот азарт был оправдан. Люди попадали на сцену по способностям. Их отбирали по профессиональным качествам, а сейчас иногда не знаешь то ли смеяться, то ли плакать от того, что видишь и слышишь по радио и телевидению.
Ну, сейчас бардак, конечно, но это всё рано или поздно кончится.
-Когда я была в конце 80-х на концерте Вячеслава Малежика, ему задали такой же вопрос. Он ответил, что всё это явление временное, что страна была закрытая, сейчас всё хлынуло и людям это всё нужно, как извёстка беременным, болезнь роста. Прошло двадцать пять лет и, кажется, что стало ещё хуже.
Ну и что. Что такое двадцать пять лет? Олигархи закончатся. Вот сейчас: есть олигарх. Берёт молодую девочку, которая ему нравится. Говорит:
-Хочешь петь.
- Хочу-у -у –у!!!
Он говорит:
-Вася, напиши ей песню.
-Есть...
Даёт бабки, он пишет песню.
-Так, Зин, иди сюда, запиши эту песню.
Приходит какая – то Зина. Хорошая певица, но не котирующаяся внешне. И эта кукла под неё начинает петь. Эфир раз, эфир два – звезда. Всё.
И как недавно говорил в интервью товарищ Меладзе, самое страшное, что эти девочки сами начинают верить в то что, они звёзды. Ну пошутить, ну сделать приятное. Я этих мужиков понимаю, говорит он. Но эти тёти начинают верить в это.
Тут он (олигарх) говорит:
-Девочка, ну пошалили и хватит. Ну, вышли на телевидение, была в «Песне года». Чего тебе ещё надо? Бабки я тебе даю, отдыхаешь ты в Ницце или в Монте – Карло, яхты. Не вопрос.
-Нет, я хочу петь.
-Очень огорчает, что часто сейчас «завоевывать» Москву, а, в конечном счёте, и страну, приезжают не самые талантливые и одарённые, а самые наглые, чтобы урвать что-то для себя, ни перед чем не останавливаясь. Всё же раньше самые лучшие выпускники школ со всей страны приезжали поступать в московские вузы или на работу переводили в столицу лучших специалистов. Сейчас, нередко, всё наоборот.
У меня как-то всё смешно получилось. Я, наверное, везун, потому что из Риги я приехал по приглашению Паши Слободкина. Мне сразу деньги стали платить 143 рубля - оклад у меня был в Москонцерте.
-По тем временам это было немало.
Мне это хватало ровно на четыре дня. А сестра моя приехала из Риги в Москву, сдала экзамены: из двадцати пяти баллов двадцать пять, и поступила в МГУ на романо – германское отделение. Закончила его. Но ведь она ни копейки никому не платила. Сейчас в Америке живёт.
А Москва сейчас стала как Америка. Америка – страна эмигрантов, а Москва – город эмигрантов.
-Недавно в одной телепередаче о использовании интернет - ресурсов молодая женщина говорила о том , что не может восстановить пароль из-за того, что секретным словом при регистрации десять лет назад у неё был ответ на вопрос: « Мой любимый певец». А она напрочь забыла, кто у неё числился тогда любимым певцом. А вас помнят и сорок с лишним лет спустя, хранят пластинки, кассеты, диски, статьи, делятся воспоминаниями. Вашими почитателями созданы сайты, где огромное количество уникальной информации. Они находят на это время, несмотря на то, что у всех серьёзная работа, семья, дети, у многих уже и внуки, дачи, машины, болячки, в конце концов, которые всех нас с годами настигают.
Молодцы, что всё это собираете. Хорошо, что есть кому этим заниматься.
По мотивам трилогии Островского, которая была мало того, что не признана при жизни писателя, но еще и запрещена к постановке в театре. Мелкий чиновник Бальзаминов мечтает жениться — и обязательно на богатой. Забавные ситуации, в которых то и дело оказываются герой, пытающийся найти невесту, составляют сюжет одной из популярнейших отечественных кинолент.
Советский кинофильм Леонида Гайдая 1975 года. Фильм состоит из трех новелл, снятых по произведениям Михаила Зощенко: по комедии «Преступление и наказание», рассказу «Забавное приключение» и комедии «Свадебное происшествие».
Москва, 1920-е годы. Разруха «военного коммунизма». Профессор Преображенский
осуществляет гениальную операцию по пересадке гипофиза человека обыкновенной дворняжке. И совершается чудо — пес начинает принимать облик человека...
Главный приз фильму на 13-м ВФТФ (1989).
Главный приз на 41-м МКФ «Приз Италии» в Перудже, Италия (1989).
Основные создатели телефильма удостоены Государственной премии РСФСР 1990 года. Лауреаты премии: В.Бортко, Е.Евстигнеев, В.Толоконников (1990).
Главный приз «Золотой экран» лучшему телефильму 1989 года на 26-м конкурсе телефильмов, который ежегодно проводит журнал «Экран», Польша (1990).
Профессиональная премия к/ст. "Ленфильм" 1988 года им. А. Москвина оператору Ю. Шайгарданову (1989).
По анонимному доносу из семьи молодого перспективного политика и его русской жены социальные службы забирают сына. В жестоком обращении обвиняется мать ребенка. События разворачиваются на фоне избирательной компании, в которой отец ребенка участвует в качестве лидера партии. Он вынужден делать нелегкий выбор между сохранением семьи и политической карьерой. Государственная машина не дает шансов матери вернуть сына законным путем. Героям фильма предстоит пройти через тяжелые испытания и совершить ряд поступков, ради семьи, ради любви, ради сына.
Красноярские Столбы и Мансийские идолы | Сибирские древние мегалиты / SIBERIA "Сибирью называют регион, охватывающий почти всю Северную Азию. Сибирь состоит из центральной и восточной частей России и охватывает территорию от Уральских гор до Тихого океана. Она также простирается от Северного Ледовитого океана на юг до северного Казахстана и до границ Монголии и Китая. В общей сложности Сибирь охватывает 13,1 млн. квадратных километров или 77 % российской территории. Красноярские Столбы - это государственный природный заповедник, расположенный в отрогах Восточных Саян, на правом берегу Енисея, в пригороде Красноярска. Местные скалы столбами названы из-за своей формы. Они высокие — от 60 до 600 метров — и узкие. Возраст столбов достоин уважения: по разным данным, прошло от 450 до 600 миллионов лет со дня их возникновения. По предположениям ученых, столбы образовались из-за мощного давления магмы, которая так и не смогла пробиться на поверхность земли. А их причудливые очертания сформировались благодаря воздействию ветра и атмосферных осадков и приняли причудливые формы, напоминающие то лицо старика, то птицу. Соответственно внешнему виду и местоположению люди дали этим скалам меткие названия: «Дед», «Баба», «Внучка», «Перья», «Львиные Ворота», "Скиталец" и т.д"
Плато Маньпупунер, Маньпупунёр, столбы выветривания (мансийские идолы) - в переводе с языка манси «Мань-Пупу-Нер» означает «Малая гора идолов». Шесть столбов выстроились на ровном плато в ряд, а один стоит чуть в стороне. Их высота от 30 до 42 метров. Все они имеют причудливые очертания. Мансийские столбы выветривания находятся на территории Печоро-Илычского заповедника
Справиться с жаждой можно благодаря бодрящему и вкусному квасу - традиционному славянскому напитку с кислым вкусом. На некоторое время квас был незаслуженно забыт, однако сейчас он снова может соперничать с другими напитками и даже превосходить их во много раз по вкусовым и полезным качествам.
Квас восстанавливает силы и является основой многих блюд русской кухни, чаще холодных похлебок. Самая популярная из них на сегодняшний день - это окрошка, секретами приготовления которой мы делились недавно.
Готовится квас из солода (ячменного, пшеничного) и муки на основе брожения, а также из ржаного хлеба. Нередко в него добавляют мед, ароматные травы. А еще можно приготовить квас из ягод, фруктов и даже из свеклы.
Немного истории
Первые записи о квасе упоминаются в старинной летописи "Повесть временных лет". Там говорится о приказе, который издал князь Владимир по случаю Крещения Руси (988 год), чтобы соотечественникам раздали хлебный квас и питье хмельное.
Известно, что благодаря квасу в середине XV века возникли пивоварение и винокуренное производство. Слово kvas на старословацком означало "гулянье", "пир", подтверждая то, что он являлся главным хмельным напитком на свадьбах и праздниках.
На Руси хлебный квас был каждодневным напитком, а его наличие в любом доме было символом благополучия.
Каким бывает квас
На Руси кроме хлебного напитка большой популярностью пользовались фруктовый квас. Его готовили на основе груш, яблок, брусники, клюквы, сливы, изюма, малины. В каждом поселении существовали свои особые рецепты.
Так, сбраживали измельченные ягоды и плоды, а не только чистые соки. Количество алкоголя в таких напитках было от 1 до 3%.
А более хмельной квас, по сравнению с русским, готовили в Англии, Германии, Венгрии, Дании. Его крепость колебалась от 3 до 6%. Также всем известен напиток сидр. Особенно популярным у нас он был в XIX столетии. Это яблочный квас, родиной которого считается Франция.
Интересно, что по рецептам посуду с фруктами не следует ставить в теплом месте для брожения, так как этот процесс должен проходить в прохладном помещении.
Раньше на Руси были разные мастера по изготовлению кваса. Для каждого вида напитка были отдельные квасники. Кто-то готовил ячневый квас, кто-то грушевый, яблочный или мятный.
Существовало больше 150 рецептов кваса, среди которых был белый окрошечный, изюмный, солдатский, монастырский, боярский.
Полезные свойства
За счет столь удачного подбора веществ в составе квас приобретает целый ряд уникальных свойств. В этом напитке содержатся витамины, аминокислоты, молочная кислота и ферменты.
Он отлично освежает, бодрит и утоляет жажду во время жаркого дня, улучшает обмен веществ, снижает усталость, повышает работоспособность человека, а также благотворно влияет на работу желудка, сердца и сосудов. Он предотвращает развитие нежелательной вредной микрофлоры и усиливает борьбу организма с болезнями.
Квас помогает людям бороться с алкогольной зависимостью. Он в какой-то степени заменяет алкогольные напитки, отбивая тягу к их употреблению. При этом в самом квасе доля этилового спирта составляет 1,2%, что значительно ниже того же показателя в слабоалкогольном пиве.
Противопоказания
Польза кваса действительно огромна, и употреблять его, конечно же, нужно. Однако, несмотря на это, существуют и противопоказания. Например, кислым квасом не стоит увлекаться людям, страдающим хронической язвой и гастритом с повышенной кислотностью. Стоит отказаться от кваса при заболеваниях печени и подагре. Не рекомендуется пить квас беременным и кормящим мамам. Также нельзя его давать детям до 3 лет.
Интересные факты о пользе кваса
Считается, что квас способен увеличивать мужскую силу.
Для того чтобы снизить вес, специалисты рекомендуют выпивать напиток натощак. Это будет способствовать выделению желудочного сока. Также до еды можно пить квас при гастрите с пониженной кислотностью.
Существует мнение, что свекольный квас обладает способностью восстанавливать клетки печени. Его рекомендуют употреблять при аритмиях, гипертонии.
В квасе присутствует витамин С, а это помогает избавляться от холестерина и очищать кровеносные сосуды. В результате этого улучшается работа сердечно-сосудистой системы.
Домашний квас: основные правила приготовления
Наибольшую ценность представляет домашний квас, польза от него больше, а противопоказаний к применению гораздо меньше. Что необходимо знать для приготовления кваса в домашних условиях?
Правило №1: дрожжи
Дрожжи для кваса должны быть только свежими. Следите за сроком годности. Лучше потратьте немного времени и купите новые.
Правило №2: хлеб
Есть мнение, что приготовить квас можно из любого хлеба. Но самым лучшим вариантом будет ржаной хлеб. Вкус напитка получится более ярким, а свойства более полезными. Предварительно нужно просушить хлеб в духовке. От этого будет зависеть цвет напитка. Чем больше подрумянится хлеб, тем темнее будет квас.
Правило №3: вода
Готовить квас необходимо на кипяченой воде, остуженной до комнатной температуры.
Правило №4: посуда
Сусло для кваса настаивают обычно в стеклянной или эмалированной емкости. Нельзя использовать алюминиевую посуду, так как она имеет свойство окисляться.
Правило №5: хранение
Сначала закваску рекомендуется настаивать при комнатной температуре, а после того как она забродит и появится пена, нужно процедить и хранить в холодном месте не больше 2-3 дней. Иначе квас потеряет свои полезные свойства и вкус.
Рецепт кваса в домашних условиях
Итак, исходя из прочитанного выше, делаем квас в домашних условиях. Делимся самым простым рецептом.
Ингредиенты:
Вода кипяченая (остуженная)3 л
Хлеб ржаной300 г
Дрожжи прессованные30 г
Сахар100 г
Способ приготовления
Дрожжи разведите в стакане теплой кипяченой воды.
Затем вылейте смесь в подготовленную бутыль, добавьте поджаренный хлеб, нарезанный небольшими кусочками, и сахар. Залейте все водой.
Банку прикройте марлей и оставьте при комнатной температуре на несколько дней.
Когда квас созреет, процедите его.
Готовый напиток поставьте в холодильник или в холодное место. Половину оставшейся хлебной закваски оставьте для следующих порций. Для них вам уже не понадобятся дрожжи, только вода, хлеб и сахар.
Это самый простой рецепт кваса, который можно приготовить в условиях мегаполиса. Он поможет вам утолить жажду в самый жаркий день!
Первый способ:
1,5 кг постной свинины (или часть свинины которое называется "Яблоко"); 2 ст. л. чёрного и 1 ст. л. белого перца; 15 горошин душистого перца; 1 ст. л. кориандра; соль
Мясо натереть крупной солью, поместить в керамическую форму, поставить в холодильник для просаливания на 2-3 дня (переворачивая 2 раза в день). Мясо помыть под проточной водой от излишков соли, обсушить, обсыпать смесью молотого перца и кориандра (на вид мясо обсыпаное специями практически черного цвета), завернуть в марлю (или шороким бинтом), плотно обмотать кулинарной нитью, подвесить в сухом проветриваемом помещении на 2-3 дня (до образования сухой корочки), затем перевесить в сухое прохладное место (я использую лоджию). Помните, что мясо в подвешеном сотоянии не должно ничего касаться, т. к. в том месте где прикасалось, например, к стене, оно заплесневеет. Сушится мясо в зависимости от веса 5-8 недель. Например у меня кусок свинины на 1,8 кг и уже сушится почти месяц (с начала ноября). К Нов. году будет просто супер. Делаю такое мясо не первый год, все в восторге. Получается как дорогущее мяско из магазинов. Хочу сказать что, количество специй я написала как меня учили, но для меня получается остовато (даже очень), поэтому кладу меньше. Главное заранее для себя опредилиться со сроками готовности и набраться терпения. Моя сестра говорит, что такой рецепт не для неё, цитирую: " Я бы его съела раньше времени, а семье сказала бы что усохло
Советы:
1. Соли должно быть 10% от веса мяса. и в зависимости от толщины.
2. Если корка образовалась не по всей поверхности, а остались кое-где мягкие участки, то нужно досушить.
3. Лучше подвесить в холодильнике, поставив туда вентилятор для сквозняка. Это очень важно первые несколько дней, чтобы появилась корочка.
Приятного аппетита!
Второй способ:
Ну вот дошли руки и до Кумпяка (он же Хамон, он же Кумпис).
Сразу хочу сделать вступительное, так сказать «слово» по поводу этого продукта.
1 – Если Вы не уверены, стоит его делать или нет, если в вашем распоряжении нет ни места «хранения» ни нормальной посуды – 300 раз подумайте над целесообразностью данного мероприятия. Вы можете испортить большой кусок отменного мяса и зря потратить свое время.
2 – Что касается самого мяса: ни в коем разе не берем окорок у соседской бабушки в деревне, на рынке или у знакомых. Только «клейменная» свинина с нормальной бойни. Саркацисты, листероз, рожа и не дай боже трихинеллёз никто не отменял. Это Ваше здоровье.
3 – Выбор окорока, это 50% от всего процесса. Он должен быть в меру «сальным», по толстой части сала не больше чем на два пальца. Если рулька отрублена – проследите, что бы тазовая кость была цельная. Особенное внимание обратите на подвздошную дырку (в тазовой кости есть овальное отверстие) – она должна быть не поломана в месте разруба тазовой кости, это важно для последующей «подвески».
Итак, начнем.
Вы выбрали замечательный свежий окорок. Не перемороженный, не более 48 часов после забоя. На еще понадобится соль. Сахар. Витами «С». Соли надо по весу столько же, сколько и мяса. Средний окорок завесит от 8 до 10 кг – это то, что надо. Окорок надо тщательно выскаблить и вычистить, никаких соринок и щетины. Далее нам надо посуда для посола. Идеальный вариант – или деревянная кадка (это вообще айс) или 20 литровая кастрюля. Соль смешиваем с сахаром в расчете 1 к 10, то есть на 1 кг. соли – 100 грамм сахара. Делаем 6-7 кг такой смеси. Сахар не даст мясу потерять свой цвет. Витамин пока не трогаем. Берем нашу тару и кладем на дно супную тарелку (4-5 см высотой) в перевернутом виде. После этого насыпаем слой соли, высотой с нашу тарелку. Делаем своеобразную «подушку» из соли. Укладываем на верх наш окорок. В кастрюлю он должен лечь очень плотно, почти без зазоров по краям. Дальше мы берем нашу соль и начинаем сыпать ее вокруг окорока. При этом ее надо трамбовать так, что бы окорок оказался в нее «зажат». То есть – плотно забиваем все пространство вокруг и под окороком уже лежащим в таре. Очень плотно. Когда наш Кумпяк зажат солью по бокам и снизу – засыпаем соль поверх на 2-3 см и тоже обжимаем руками. Если соль будет уходить в щели по бокам – сыпем и трамбуем, пока будет куда. Эффект который нам нужен – Окорок в емкости, со всех сторон зажатый солью. Накрываем крышкой, оставляем ровно на неделю в прохладном помещении.
Через неделю проверяем наше изделие – соль сверху может впитаться в мясо и образовать небольшие проплешины. Досыпаем соль, проверяем «трамбовку» по бокам, возвращаем все к исходному состоянию – плотно добиваем соли, укладываем верхний слой. Оставляем еще на неделю.
Третья неделя посола. В этот день нам надо будет 3-4 часа для занятия нашим Кумпяком. Достаем его из соли и бережно обмываем кипяченой холодной водой. Обсушиваем салфетками. Соль в кастрюле будет влажной, на дне (где тарелка) как кашица. Ее можно пустить на посыпание дорожек на даче зимой, дабы не пропадала. На сухой посол на две недели у вас уйдет почти 6-7 кг соли. Пока наш Кумпяк проветривается – готовим рассол. Почему так сложно? Все на самом деле просто – сухим способом наша соль пропитывает мясо на 4-5 см в глубь, причем эти сантиметры просолены очень сильно, а в глубине мясо не соленое. Надо распределить консервант по всей толще мяса и вывести лишнюю соль. Для этого нам понадобится «мокрый» посол. 150гр соли 10гр. сахара и 1 гр. витамина «С» на литр воды. Воду обязательно кипятим, соль/сахар/витаминки добавляем в слегка остывший кипяток, для полного растворения. Можно в принципе заварить специи. Но как показывает практика – почти бесполезно. Наш Кумпяк будет вялиться пол года и за это время почти все запахи специй уйдут без следа. Сахар и витамин С помогают мясу оставить свой первоначальный цвет. Перед «купанием» оно станет томно-бурого красивого оттенка. Рассол полностью остужаем. Помещаем наш окорок обратно в вымытую и чистую кастрюлю и заливаем рассолом. Есть нюанс – оно попытается всплыть. Поэтому прижимаем сверху все той же тарелочкой и погружаем под воду. Сверху крышку и чем ни будь прижать. Оставляем на неделю.
Итак, прошло три недели танцев с посолом – вешаем. Извлекаем наш Кумпяк из рассола, обтираем насухо. Берем бумажный шпагат и перетягиваем кольцами наш продукт. Если окорок у вас с рулькой – начинаем от рульки и вниз. Если без нее – наоборот. Кто умеет или видел как перевязывают бекон – хорошо. Кто не умеет – просто обхватываем шпагатом вокруг и завязываем узелок – и таких «обхватов» 4-5 шт. Процедура это не обязательная, она просто придаст форму нашему будущему изделию. Далее сам подвес – вешаем или за рульку (опять же при наличии), либо протыкаем шампуром веревочку через подвздошное окно (про которое мы уже говорили). Веревка должна быть достаточно крепкой. Помните – 9-10 кг на ней должно провисеть пол года не меньше. Кумпяк просолен, обвязан, повешен. Последняя операция – запечатать мясо. Берем наш рассол (разведите стакан свежего по пропорциям). Смешиваем стакан муки с пол стаканом молотой горчицы и потихоньку доливая рассол вымешиваем это тесто до состояния «на блины». Далее при помощи кисточки/рук аккуратно тонким слоем покрываем всю поверхность видимого мяса этим жидким тестом. Не жалея поверх шпагата, все дырочки, вход и выход веревки – все, кроме естественно шкуры. Покрывать толстым слоем не надо – надо создать пленку из теста. Мясо может даже через нее просвечиваться. Мы должны «закупорить» мясо, но при этом оно должно дышать и отдавать лишнюю влагу в процессе вяленья. Если слой теста слишком толстый – оно может просто отлететь в процессе созревания. Даем Кумпяку повисеть 30-40 минут (сколько есть времени), после этого аккуратно натягиваем снизу любой мешок из х.б. ткани (идеально подходят старые наволочки), завязываем верх мешка и отправляем нашу вкусность в хорошо проветриваемое, прохладное помещение. В идеале – на чердак частного дома. На примерно 6 месяцев. Чем больше он провесит – тем вкуснее он будет. Но обычно ручки тянуться ровно через пол года.
Достаем – аккуратно делим на 3 части (по кости) и употребляем почти прозрачными ломтиками с хлебушком, без хлебушка, с вином и водочкой ))) Приятного аппетита!
Гриль — устройство универсальное, и хотя его прочно связывают с приготовление мяса на огне, на решетке можно приготовить практически все, что подскажет вам ваша фантазия. Прекрасным дополнением к основному блюду станут овощи. Имеющую плотную структуру или слегка недозрелые овощные культуры не гриле приобретают правильную структуру и легкий дымный аромат. Для полноты вкусовой палитры не хватает только соуса, который бы придал овощам законченный сбалансированный вкус. И сейчас мы вовсе не о кетчупе или майонезе, а об этих 9 оригинальных аккомпанементах к вашим жареным овощам.
Орехи выложить на противень и подсушить в разогретой до 170 °C духовке в течение примерно 12 минут, до появления аромата. Дать полностью остыть.
Орехи нарезать и переложить в миску. Добавить лук-шалот, тимьян, лимонный сок, цедру лимона и 1/2 стакана оливкового масла и все хорошо перемешать. Приправить соус солью и перцем. Для получения более однородной консистенции ингредиенты можно выложить в кухонный комбайн и смешать.
В кухонном комбайне смешать петрушку, анчоусы, чеснок и эстрагон. Добавить сметану, майонез и лимонный сок. Переложить соус в миску, приправить по вкусу солью и перцем. Перед сервировкой охладить.
В кастрюле довести молоко и сливки до кипения. Добавить сыр фонтина и варить на слабом огне, помешивая, около 2-х минут. Добавить пармезан. Процедить соус через мелкое сито и перелить в соусницу. Приправить солью и перцем.
В небольшой сковороде обжарить кедровые орешки, пока они не подрумянятся, около 1 минуты. В кухонном комбайне или блендере смешать базилик с чесноком, лимонным соком, водой и кедровыми орешками. При включенном двигателе медленно добавить 1/2 чашки оливкового масла и смешать до получения однородной массы. Добавить пармезан и снова смешать. Приправить солью и перцем.
В ступке измельчить чеснок с красным перцем. Добавить сахар и растереть в пасту. Переложить в миску и перемешать с рыбным соусом и соком лайма. Добавить немного воды и смешать до желаемой консистенции.
— Ромеско —
Ингредиенты:
2 больших красных сладких перца, разрезать на половинки, удалить сердцевину и семена
1 большой помидор, разрезать пополам
1/2 среднего лука, тонко нарезать
1/4 чашки сырого миндаля
1/2 ч.л. измельченного красного перца
Соль
Приготовление:
Зажечь гриль. Завернуть красный перец, помидоры и лук в большой лист алюминиевой фольги. Жарить на умеренном огне в течение примерно 25 минут, пока овощи не размягчатся и не обуглятся.
Переложить овощи в блендер. Добавить миндаль и измельченный красный перец и пюрировать. Приправить по вкусу солью и подавать.
