Катание на лодке (Алина Шариго и Ренуар), 1880-1881

Secret Garden - The Promise


«Я еще не умел ходить, а уже любил женщин», – говорил Огюст Ренуар. Он считал, что именно женщины приносят в мир красоту и радость, а эти два явления – главнейшие в искусстве: «Для меня картина… должна быть всегда приятной, радостной и красивой, да – красивой! В жизни достаточно скучных вещей… Я знаю, трудно добиться признания того, что большое искусство может быть радостным».


Алжирская женщина, 1881

Ренуар любил женщин, женщины любили Ренуара, и, если перечислить его возлюбленных, дав самую краткую биографическую справку о каждой, список составил бы увесистый том. И про каждую, вероятно, можно было бы снять не менее драматический фильм, чем только что вышедший на российские экраны фильм «Ренуар. Последняя любовь», рассказывающий о его любви к Андре Хеслинг. «Ренуар не создан для брака, – говорила одна из самых знаменитых муз художника, актриса Жанна Самари. – Он сочетается узами брака со всеми женщинами, которых пишет, через прикосновение своей кисти». И все, кто знал Огюста, были уверены в ее правоте. До тех пор, пока Ренуар не женился на Алине Шариго.


Катулл Мендес, 1888

Из всех представителей богемы почему-то именно художники реже всего бывают счастливы в браке. И когда встречается исключение из этого неписаного правила, оно кажется таким удивительным, что хочется разобраться: почему? Почему Огюст Ренуар и глубоко провинциальная ученица модистки Алина Шариго, совершенно, казалось бы, неподходящие друг для друга, были такой счастливой парой? Почему по-крестьянски благоразумная Алина не бросила легкомысленного Огюста и почему Ренуар с его обостренным чувством красоты так и не охладел к располневшей и подурневшей с годами Алине? Наверное, потому что просто любили друг друга…


На концерте, 1880

Любовь окружала Ренуара с рождения. Он появился на свет 25 февраля 1841 года в Лиможе в семье портного, вскоре перебравшегося в Париж. Огюст, точнее Пьер-Огюст, был шестым ребенком. Отец едва мог прокормить всю эту ораву, мать с трудом могла обеспечить сносный быт, однако родителям хватало любви, чтобы оделять вниманием и нежностью каждого из своих отпрысков. Как и многие талантливые люди, Огюст был в детстве нервным и впечатлительным, однако Леонар и Маргарита Ренуар сочувственно относились к чудачествам своего отпрыска. Отец прощал ему, когда Огюст утаскивал у него карандаши и портновские мелки, мать – когда он рисовал на стенах. Собственно, Огюст рисовал везде: учителя постоянно бранили его за разрисованные школьные тетрадки…


Габриэль и Жан, 1895

Алина Шариго в свои двадцать лет – круглолицая, розовая, полнотелая, с рыжевато-белокурыми волосами – являла собой идеал Огюста Ренуара. Ренуар пригласил Алину позировать. Она согласилась. И вскоре была уже влюблена в художника… И готова была позировать ему вечно. «Я ничего не понимала, но мне нравилось смотреть, как он пишет, – много позже рассказывала Алина своим детям. – Я только знала, что Огюст был создан, чтобы писать, как виноградник – чтобы давать вино. Стало быть, хорошо ли, плохо ли, с успехом или без него, он должен заниматься живописью».


Габриэль с ювелирными украшениями, 1910

Огюст, разумеется, тоже был влюблен, еще бы, ведь девушка была так прелестна и обладала кошачьей грацией, которую он особенно ценил. «Ее хочется погладить по спине, как котенка, и почесать у нее за ушками!» – говорил он друзьям о своей новой натурщице. Он не переставал восхищаться ее миндалевидными глазами, которые, по его мнению, «многое говорили о ее очень уравновешенном рассудке», ее легкой походкой – «она приминала траву, не ломая ее», – ее бодростью и жизнерадостностью, принесенными, по мнению Ренуара, с «родных полей, овеваемых легким восточным ветром», ее изяществом и тем, как она умела уложить локон в прическе с наспех закрученным пучком восхитительно-округлым жестом, за которым художник обожал наблюдать, сокрушаясь, что не может этот жест запечатлеть на бумаге…


Madame Paul Gallimard nee. Lucie Duche, 1892

Но для него это пока еще не было столь серьезным чувством, как для Алины. Для него это не было выбором. Мадам Шариго поняла, что дочь оказалась во власти подлинной страсти, и однажды решила сопроводить ее в мастерскую. Ей не понравились его картины и оттого, наверное, не понравился он сам. «И этим вы зарабатываете на жизнь?» – спросила она. Именно тогда Огюст решил, что ни за что не вступит в серьезные отношения с Алиной, ведь у нее такая противная мать! Однако устоять перед красотой Алины, перед ее абсолютным обожанием он не смог: они стали любовниками.


Misia, 1904

Ренуар возил свою юную подругу на пикники в обществе художников, катал на лодке, научил плавать. Алина любила танцевать, он – не умел, но водил ее на танцы, с удовольствием смотрел, как она вальсирует с другими, и у него даже мысли не было ревновать ее. А вот мысли избавиться от этого наваждения, пока не стало поздно, пока она не забеременела и пока ее жуткая мать не заставила его жениться, признавался Ренуар, у него появлялись все чаще. Алина стала важной частью его жизни, она практически поселилась у Ренуара, она готовила воскресные обеды для его друзей: правда, она умела готовить только лимскую фасоль с томатами и оливковым маслом, но это было горячее и сытное блюдо, которое с удовольствием поедали вечно голодные холостяки.


Портрет Габриэль (также известный как молодая девушка с цветами), 1900

Алине так хотелось окружить любимого мужчину всесторонней заботой, что она вместо прачки стирала его белье, а однажды даже перестирала все занавески, и оказалось, что они не темно-серые, а голубые. Но все же Ренуар не хотел сдаваться. И когда Алина, в своем простодушии, предложила ему переехать из Парижа в Эссуа, где он мог бы жить в доме ее семьи и писать в свое удовольствие, он возмутился – она предложила ему едва ли не содержание! – и порвал всякие отношения с девушкой.


Сидящая купальщица, 1883 -1884

Чтобы забыть Алину, Ренуар отправился в давно планируемое путешествие: Алжир, Италия, Испания, все самые знаменитые музеи… Но чем дольше он находился в разлуке со своей светловолосой любовницей, тем сильнее тосковал. На Капри он написал одну из самых знаменитых своих картин: «Белокурую купальщицу». Это был портрет Алины… Возвращаясь, он послал Алине телеграмму. Сухую: просто известие о том, когда и каким поездом он приезжает в Париж. Если бы она чувствовала себя обиженной, ждала от Ренуара раскаяния, пожалуй, ничего бы у них не получилось. Но Алина встретила художника на перроне – и больше они не расставались. Своего первого ребенка, Пьера, Алина родила в 1885 году, еще не будучи обвенчанной с Огюстом. В качестве оплаты доктору Лати, принимавшему роды, Ренуар расписал потолки в его квартире цветами.


Две сестры, 1889

Их совместная жизнь было на удивление спокойной и счастливой. «Она знала ненависть мужа к «уборкам», – вспоминал Жан Ренуар. – Поэтому полы подметались и кровати заправлялись, едва Ренуар исчезал за поворотом площади Пигаль, отправляясь к Дюран-Рюэлю узнать, не клюнула ли удача. Окна квартиры распахивались настежь и словно по мановению волшебной палочки на подоконниках повисали простыни, на веревках в кухне салфетки и белье. По возвращении Ренуар заставал свою жену за чисткой моркови. Это он допускал. Кормить род людской – благородное занятие! Тревожить пыль щеткой вредно для легких. Художник подсаживался к жене и начинал тереть морковь. Ощущение счастья заставляло ее петь, «изрядно фальшивя», признавалась она мне впоследствии. Он откладывал в сторону нож, доставал карандаш и набрасывал портрет жены, – писал Жан Ренуар.


Сидящая молодая женщина, 1890

Именно рождение сына, а не упреки мадам Мелани Шариго, которая практически содержала их семью и хотела видеть свою дочь порядочной замужней женщиной, заставили в конце концов Огюста отвести Алину в церковь и в мэрию. Но это произошло лишь в апреле 1890 года, когда Пьеру шел уже пятый год, После рождения Жана Алина настояла, чтобы они переехали на окраину Парижа и поселились в одном из домов, совокупно носивших название «Замок Туманов». По мнению Алины, воздух там был чище, там было тише, там проще было заботиться о детях, и Огюсту там лучше работалось.


Первый шаг, 1876

Ренуар ценил заботы жены и повзрослевшим сыновьям рассказывал: «Она давала мне возможность размышлять. Она умела поддерживать вокруг меня деятельность, которая соответствовала моим заботам». А забот у него было немало. Он искал свой собственный творческий почерк, переживая периодами то увлечение акварелью, то подражание Энгру… Поиск стиля, поиск жанра… Но вот его картины наконец начали продаваться. Исчезла унизительная зависимость от мадам Шариго. У Алины появилась возможность нанять служанку и кухарку, она пригласила себе в помощницы кузину Габриэль. Алина очень располнела после первых родов, еще сильнее – после вторых, и уже не могла позировать в качестве красавиц и купальщиц. Только как жена художника. И Огюст охотно писал портреты своей погрузневшей и постаревшей жены – так же любовно, как когда-то ласкал кистью на холсте линии ее юного цветущего тела.


Мадам Thurneyssan мадам и ее дочь, 1910

Изменял ли Огюст жене? Об этом много сплетничали. У него появлялись новые музы. Он даже влюблялся… Но все эти плотские интрижки и романтические влюбленности никак не угрожали положению мадам Ренуар: ведь она была матерью его детей и хозяйкой в его доме. Алина безупречно вела хозяйство и ограждала супруга от любых забот, не связанных с творчеством. Она заботилась о нем, когда он болел, а болел Огюст часто: постоянно простужался. Алина снисходительно и терпеливо относилась к его изменам, считая, что у художников иначе и не бывает. И Ренуар платил ей уважением и искренней, духовной любовью. «Когда старишься вместе, – терпеливо объяснял Берте Моризо, не понимавшей, почему он с обожанием смотрит на подурневшую жену, – перестаешь видеть друг друга. Исчезают морщины и полнота. Впрочем, любовь – это очень много, и я недостаточно мудр, чтобы все объяснить, но в нее входит и привычка».


Женщина с зонтиком, 1873

В 1897 году Огюст Ренуар упал в дождливый день с велосипеда и сломал правую руку. Перелом был сложный. К счастью. Ренуар владел одинаково и правой, и левой рукой, и мог продолжать писать, ведь именно сейчас он был востребован, и перерыв в творчестве скверно сказался бы на его карьере. Алина помогала ему, как могла, чистила палитру, мыла кисти, она даже научилась удалять краску с неудавшихся участков полотна. Но боли в правой руке не проходили, потом заболела спина, потом – все суставы, и диагноз был не просто неутешительный, а трагический для художника: артрит. В те времена лечить эту болезнь не умели, и Ренуар был обречен на неподвижность. Болезнь прогрессировала очень быстро… Скоро Ренуар мог передвигаться по дому только в инвалидном кресле на колесиках. Однако писать он продолжал. И крутил интрижки с моделями. И жену вниманием не обделял: в 1901 году Алина родила третьего сына, Клода.


Молодые девушки у фортепиано, 1892

Супруги Ренуар переехали в усадьбу, окруженную садом с пятисотлетними оливами. Алина выращивала в огороде прованские травы. На большее у нее уже не хватало сил. Последние роды дались тяжело, появились проблемы с сердцем, болела поясница, Алина страдала одышкой и ходила с трудом. И все же они с Огюстом были по-прежнему счастливы. Ренуар, кажется, вообще никогда не падал духом. «Что ни говорите, я – счастливчик!», – говорил он. Его творчество было востребовано, он все еще мог писать и ценил каждый час, который мог провести с кистью в руке. «Болезнь отступала, когда он выбирался на природу, – вспоминал его сын. – На ладонь Ренуара клали кисть, на которую он указывал взглядом… Эту, нет… ту, которая рядом… Мы смотрели на него. Он улыбался и подмигивал нам, как бы беря нас в свидетели того согласия, которое устанавливалось между травой, оливами, натурщицей и им самим. Спустя мгновение он уже писал, напевая. Для Ренуара начинался день счастья…


Габриэль носит ожерелье, 1906

Вдохновение его не покидало, он только сокрушался о своей немощи: «Именно сейчас, когда у меня больше нет ни рук, ни ног, мне хотелось бы писать большие полотна!» И он писал большое полотно, «Купальщиц», и каждый мучительный для художника-инвалида мазок кисти добавлял красоты обнаженным женским телам. Анри Матисс, который был моложе Огюста на двадцать восемь лет, спросил: «Огюст, почему вы не оставите живопись, вы же так страдаете?» – на что Ренуар, со свойственным ему благодушием, ответил: «Боль проходит, красота остается…» Алина же была счастлива, потому что видела счастливым Огюста. В нем и в сыновьях была вся ее жизнь. Она обожала вечера, когда они с мужем садились друг напротив друга и вели долгие, спокойные беседы о прошлом и настоящем, о детях и природе, об искусстве. Прожив рядом с художником столько лет, проникнувшись всеми его заботами, крестьянка Алина Шариго научилась неплохо разбираться в живописи.


Габриэль штопает, 1908

Счастье кончилось в 1914 году, с началом войны. Пьер и Жан записались в армию добровольцами. От переживаний за детей Алина заболела диабетом. Эту болезнь тогда тем более не умели лечить, прописывали больным то голодание, то чистый спирт по стакану три раза в день… Алина скрывала свой недуг от Огюста: ведь он тоже мучился из-за сыновей, ведь он тоже боялся за них. Она старалась казаться сильной и неунывающей. Не потеряла самообладание, даже когда пришло известие о ранении Пьера, а следом – о ранении Жана. Она ездила навещать мальчиков в госпиталях: Пьера в Каркасоне, а Жана – в Люсоне. Вернулась совершенно измученной, слегла…


Габриэль с голыми грудями, 1907

Она умерла 27 июня 1915 года. Прежде чем она испустила последний вздох, Огюста в инвалидном кресле отвезли попрощаться с ней. Он долго смотрел на лицо той, с которой счастливо прожил тридцать пять лет. А потом быстро поцеловал ее в губы и скомандовал сиделке: «Пошли!» Он попросил отвезти его в мастерскую, где немедленно сел к мольберту, на котором был закреплен неоконченный натюрморт с розами – и взялся за кисть. Огюст плакал и резкими мазками рисовал эти розы, словно утверждая торжество искусства над смертью. Когда ему сообщили, что Алина скончалась, он не прервал работу…


Габриэль с открытой блузкой, 1907

Все ожидали, что смерть жены убьет Огюста, что без Алины он просто зачахнет. Все ошибались… Ренуар слишком любил жизнь и живопись. И были другие женщины, в его жизни всегда были другие женщины, даже когда он был почти полностью парализован… Его последней влюбленностью стала Андре Мадлен (Катрин) Хеслинг: круглолицая, рыжеволосая, шестнадцатилетняя возлюбленная и будущая супруга его сына Жана. Однако Алину Огюст вспоминал каждый вечер. И каждый вечер требовал, чтобы его инвалидное кресло на колесиках поставили напротив ее уютного, розового, обтянутого потертым бархатом кресла. И Огюст говорил – не с ней, нет, но о ней, лишь бы нашелся собеседник, и из этих рассказов сыновья узнавали о матери больше, чем за все время, когда она, живая, была рядом с ними. Он пережил ее на четыре года.


Габриэль с розой (Сицилийская женщина), 1899


Габриэль за чтением, 1906


Девушка с мандолиной, 1918


Женский портрет, 1911


Женщина в красной блузке, 1908


Женщина с ожерельем, 1910


Женщина с розой, 1875-1876


Женщина, играющая на гитаре, 1896


Жюли Мане, 1894


Кристина Lerolle, 1897


Мадам Henriot, 1876


Мадам Thurneyssen, 1908


Мадам Гастон де Вилле Бернхайм урожденная Сюзанна Адлер, 1901


Мадам Карла Фрай, 1901


Мадам Поль Berard, 1879


La Couseuse, ок. 1874 -1876


Молодая девушка с ромашками, 1889


Молодая девушка с собакой, 1888


Молодая женщина заплетающая волосы, 1876


Задумчивая, 1876-1877


Две сестры (На террасе), 1881


Портрет Anonymous Sitter, 1875


Портрет Марии Lestringuez, 1912


Портрет молодой женщины в белом, 1901


Профиль женщины в красной блузке, 1897


Чашка шоколада, 1878

Танец в городе, 1883

Портрет актрисы Жанны Самари, 1878

http://allbz.ru/ogyust-renuar-i-alina-sharigo-obyknovennaya-lyubov/