Считаете ли вы себя умнее остальных? Будьте искренни, кто не хочет быть умнее всех? Конечно, мы также хотим быть умнее, поэтому мы пытаемся выяснить, кто же настоящий умный парень, у которого мы могли бы поучиться. У нас есть ответ на счет того, как определить, что кто-то умнее, а кто нет.

Вот 10 признаков умных людей:

1. Они не говорят так много, как делают. По той простой причине, что они знают, что только слушая других, они становятся умнее.
2. Они знают множество других вещей, чем просто те, на которых специализируются. Их одаренность заключается в том, что они постоянно питаются своим интересом к тому, чем другие занимаются.
3. Они с ловкостью жонглируют работой, домом и своими личными интересами. И при этом никогда не устают держа этот баланс. Когда они жонглируют, у них как-то получается справляться на все 100% с тем, чем они заняты, одновременно и сразу по всем фронтам.
4. Они подпитывают себя актуальной информацией. Они, не всегда, но чаще просматривают ленты социальных сетей и популярных сайтов, чтобы мимо них не прошла актуальная информация, они улавливают мировые тренды и настроения общества.
5. Даже, когда все в их жизни идет наперекосяк — они будут улыбаться.Умные люди никогда не будут ошарашены чем-то, потому что их умные мозги дарят им варианты развития событий быстрее, чем что-нибудь плохое может произойти.
6. Они знают, что обычно они самые умные люди в комнате, но они не тратят свое время доказывать это. Вместо этого, они сделают все, если видят, что могут сделать кого-нибудь ещё в комнате таким же умным, как и они.
7. Если они руководители, они сделают все возможное, чтобы люди, которые с ними работают, становились умнее, более общительными и популярнее, чем они в своем коллективе. Они не являются угрозой, так как знают, что наличие ума — это синергетика. По этой же причине они стараются убедиться в том, что их сотрудники умнее, чем они.
8. Они имеют скрытые навыки, которые никогда не показывают до тех пор, пока им это не будет нужно. Они не нуждаются в том, чтобы показывать все свои возможности, чтобы доказать, что они лучше других.
9. Они могут иметь или не иметь дорогого образования. Когда они рядом с вами, вы никогда не узнаете, какое у них образование до тех пор, пока не откроете их резюме.
10. Они никогда, никогда и ни при каких обстоятельствах не сделают вас глупцом, даже если им это будет просто сделать. Они научились на горьком опыте, что делая кого-либо глупцом — они сами выглядят глупо.

Теперь вы знаете признаки умного человека. Если вы хотите быть одним из них, примите мысль от небритого буддиста в поношенных джинсах, Стива Джобса: «Все, что мы видим вокруг, создано людьми не умнее нас самих. Мы способны изменять вещи, влиять на них и создавать новое.»

Перевод статьи
10 Signs Someone Is Smarter Than You
via Клубер

Прошло сто лет с тех пор, как были запрещены первые наркотики и в течение этого долгого века войны с наркотиками наши учителя и правительство создали для нас историю о наркомании.

Эта история настолько глубоко укоренилась в нашем сознании, что мы стали принимать ее как должное. Она кажется очевидной. Она кажется правдой.

Я тоже верил в нее до тех пор, пока 3,5 года назад не отправился в путь длиною в 30 000 миль за своей новой книгой «Преследуя крик: первые и последние дни войны с наркотиками», чтобы выяснить, что на самом деле движет войной с наркотиками. Но в течение пути я понял, что большая часть того, что нам говорили о наркотиках, — неправда, а также, что есть совсем другая правда, если, конечно, мы готовы ее услышать…

Если мы действительно примем эту историю, нам придется изменить намного большее, чем войну с наркотиками. Нам придется изменить себя.

Я узнал это от множества людей, которых встречал в своих путешествиях. От выживших друзей Билли Холидей, которые помогли мне узнать, как основатель войны с наркотиками помог уничтожить ее. От еврейского доктора, который провозил контрабанду из Будапештского гетто ребенком и раскрыл все секреты наркозависимости, только став взрослым. От дилера крэка — бруклинского транссексуала, который был зачат, когда его мать, крэковая наркоманка, была изнасилована его отцом – офицером полиции. От человека, которого два года держали на дне скважины в период мучительной диктатуры, что всплыло только с выборами нового президента Уругвая, когда начались последние дни войны с наркотиками.

У меня есть очень личная причина, чтобы изложить эти ответы. Одно из моих самых ранних детских воспоминаний, как ребенок пытается разбудить одного из моих родственников, но не может.

С тех пор я пытаюсь раскрыть для себя природу наркомании: что заставляет людей зацикливаться на наркотиках или поведении, которое они не могут остановить? Как мы можем помочь этим людям вернуться? Когда я стал старше, другой мой близкий родственник «сел» на кокаин, а я стал встречаться парнем, зависимым от героина. Я имею в виду, тема наркомании для меня привычна.

Если вы спросите меня, что заставляет людей «садиться» на наркотики, я посмотрю на вас как на идиота и скажу «Наркотики, а то!». Это не сложно понять. Я думаю, я видел это в своей собственной жизни. Мы все можем это объяснить.

Представьте что вы, я и еще двадцать человек, встреченных нами на улице, принимают очень сильный наркотик в течение двадцати дней. В этих препаратах есть очень сильные химические «зацепки» (крючки). Так что, если бы мы захотели остановиться на двадцать первый день, нашим телам бы потребовалось определенное химическое вещество. Мы бы испытывали жуткую тягу. Мы были бы зависимы. Вот что значит наркозависимость.

Одно из первых исследований в доказательство этой теории, было проведено на крысах в 1980-е годы в Америке. Вы, наверное, его помните. Эксперимент прост. Положите крысу в одиночку в клетку, где будут две бутылки с водой. В одной из них – просто вода. В другой – героин или кокаин. Почти в каждом эксперименте крыса, попробовавшая воду с наркотиком, будет возвращаться к ней снова и снова, пока не убьет себя.

Реклама утверждает: «Только один из наркотиков вызывает столь сильную привязанность, что девять из десяти крыс будут употреблять его снова и снова, пока не умрут. Этот наркотик – кокаин. И с вами он может сделать то же самое»

Но в 1970-х годах профессор психологии Ванкувера Брюс Александр заметил некоторую странность этого эксперимента. Крыса была помещена в клетку в одиночестве. Делать было нечего, кроме как принимать наркотики. «Что бы произошло, — подумал он, — если бы мы подошли с другой стороны?» Так профессор Александр построил Крысиный парк. Это что-то наподобие парка развлечений для крыс – там у них есть цветные шарики, лучшая крысиная еда, туннели, чтобы бегать по ним, и несколько друзей. Словом – все, о чем крыса может только мечтать. «Что же теперь случится?» — думал Александр.

В Крысином парке все крысы, разумеется, попробовали воду из обеих бутылок, потому что они не знали, что в них. То, что произошло дальше, было потрясающим.

Крысам с хорошими жизнями вода с наркотиками не понравилась. Они, в основном, избегали ее, употребляя меньше четверти наркотиков от той дозы, которая доставалась их изолированным собратьям. Ни одна из счастливых крыс не умерла. Те крысы, которые были изолированы и несчастны, стали тяжелыми наркоманами. Ни одна из счастливых крыс не стала.

Сначала я подумал, что это просто причуды крыс, пока не узнал, что в человеческой среде одновременно проходил аналогичный, подтверждающий те же факты «эксперимент». Он назывался «война во Вьетнаме». Журнал Time сообщал, что среди американских солдат героин использовался так же часто, как и жевательная резинка.

Есть веские доказательства: 20 процентов немецких солдат стали героиновыми наркоманами, по данным исследования, опубликованного в Archives of GeneralPsychiatry. Многие люди были в ужасе: они верили, что огромное количество наркоманов собирается вернуться домой по окончанию войны.

Но, по данным того же самого исследования, 95 процентов наркозависимых солдат просто остановились. Очень немногие прошли через реабилитацию. Они просто сменили ужасную клетку на приятную… и наркотики стали больше не нужны.

Профессор Александр утверждает, что это открытие бросает вызов точке зрения правых, что наркомания является результатом морального падения из-за большого количества вечеринок, и либеральной точке зрения, что наркомания является болезнью атакованного химией мозга. По факту, считает он, наркомания это адаптация. Это не вы. Это ваша клетка.

После первого этапа Крысиного парка профессор Александр продолжил свои исследования. Он перезапустил свои ранние эксперименты, где крысы содержались в одиночестве и их насильно пичкали наркотиками. Он давал им препараты в течение 57 дней – времени, вполне достаточного, чтобы «подсесть». Затем он достал крыс из одиночных клеток и поместил в Крысиный парк. Он хотел понять: если вы попали в такое состояние зависимости и ваш мозг захвачен химией, значит, вы не сможете восстановиться? Значит, наркотики полностью завладели вами? То, что произошло дальше, удивительно. Сначала крысы немного подергались, но вскоре они прекратили употреблять наркотики и вернулись к нормальной жизни. Хорошая клетка спасла их. (Полные ссылки на все исследования содержатся в моей книге)

Когда я впервые услышал об этом, то был озадачен. Как это может быть? Эта новая теория является радикальной атакой всего, что нам говорили раньше, значит, это не может быть правдой. Но чем большее число ученых я опросил, чем больше я смотрел на их исследования – тем больше я открывал для себя вещи, которые, казалось бы, лишены смысла. Если не брать во внимание новый подход.

Вот один из примеров эксперимента, который происходит вокруг вас, и может случиться с вами в один прекрасный день. Если вы займетесь бегом и сломаете ребро, вам, вероятно, пропишут диаморфин – медицинское название героина. В госпитале вас будут окружать люди, которые так же долго принимают героин для облегчения их болей. Героин, который вы получите от врача, будет более чистым и эффективным, чем тот, что принимают наркоманы на улицах. Те получают его от дилеров, которые фальсифицируют наркотик. Итак, если старая теория о наркомании верна – препараты, вызывающие ее, очевидно, заставят ваше тело нуждаться в них. Тогда множество людей, выходящих из больницы, должны сразу отправляться на улицы, чтобы не расставаться со своей привычкой.

Но странная вещь: этого никогда не происходит. Как объяснил мне канадский доктор Гейбор Мейт, те, кто употребляет медицинские наркотики, просто останавливаются, несмотря на месяцы использования. Тот же самый наркотик, используемый в течение того же промежутка времени, превращает людей, употребляющих «уличную версию» в тяжелых наркоманов, но люди в больнице остаются неподвержены его влиянию.

Если вы все еще верите  (как привык и я), что наркомания вызвана химическими крючками, то это лишено всякого смысла. Но, если вы верите теории Брюса Александра, то все становится на свои места. Уличные наркоманы – как крысы в первой клетке: изолированные, одинокие, с единственным источником утешения. Пациент больницы – как крысы во второй клетке. Она возвращается домой, где будет окружена людьми, которых она любит. Наркотик тот же, но окружающая среда отличается.

Это дает нам осознание, которое гораздо глубже, чем просто необходимость понять наркоманов. Профессор Питер Коэн утверждает, что человеческие существа имеют глубокую потребность соединяться и образовывать связи. Так мы достигаем удовлетворения. Если мы не можем связаться друг с другом – то привязываемся к чему-то, что можем найти: шороху рулетки или уколу шприца. Коэн считает, что мы должны перестать говорить о «наркомании», заменив ее словом «соединение». Героиновая наркоманка связана с героином, потому что она не может полностью связаться с чем-то еще.

Так что противовес наркомании – это не воздержанность. Это связь с людьми.

Узнав об этом, я признал новые доводы убедительными, но по-прежнему не мог избавиться от сомнений. Все эти ученые говорят, что химические крючки не имеют никакого значения. Мне объяснили: вы можете быть зависимым от азартных игр, но никто не подумает, что вы вкалываете себе карты в вену. Вы можете быть зависимым от чего-то без всяких химических крючков. Я был на встрече Анонимных игроков в Лас-Вегасе (с разрешения всех присутствующих, которые знали, кто я и зачем наблюдаю за ними) и они были так же зависимы, как кокаиновые и героиновые наркоманы, которых я встречал в жизни. Тем не менее, на игровом столе нет никаких химических крючков.

Но все равно, конечно же, я спросил, играет ли химия хоть какую-то роль. Оказывается, есть эксперимент, который дает нам ответ на этот вопрос в точных терминах. Я узнал о нем из книги Ричарда ДеГрандпре «Культ фармакологии».

Каждый согласится, что привычка курить – наиболее распространенная зависимость. Химические крючки в табаке базируются на наркотике под названием «никотин». Поэтому с появлением в начале девяностых никотиновых пластырей, многие испытали приступ оптимизма: теперь курильщики смогут получить все от химических крючков без негативных (даже смертельных) последствий. Они будут освобождены.

Однако Управление Главного Врача установило, что только 17,7 процентов курильщиков могут бросить свою привычку с помощью пластырей. Но это еще не все. Если химические вещества влияют на 17, 7 процентов наркомании, то это показывает, что по-прежнему миллионы жизней, возможно, разрушены во всем мире. То, что доказывает исследование:  химические причины наркомании весьма реальны, но они являются лишь верхушкой айсберга.

Это несет огромные последствия для столетней войны с наркотиками.

Ведь эта грандиозная война, которая, как я видел, уничтожала людей в торговых центрах Мехико и на улицах Ливерпуля, основана на утверждении, что мы должны физически уничтожить целый ряд химических веществ, оккупирующих мозг человека и вызывающих зависимость. Но если наркотики не ведут к наркомании? Если к ней ведет отсутствие связи? Тогда утверждение лишено всякого смысла.

Ирония в том, что борьба с наркотиками увеличивает число случаев наркомании. Например, я отправился в тюрьму Аризоны — Палаточный город, где заключенные содержатся в маленьких каменных изолированных клетках в течение долгих недель («Дыра»). Так их наказывают за употребление наркотиков. Когда заключенные выйдут из тюрьмы – они будут признаны нетрудоспособными, что гарантирует им еще большую изоляцию. Я наблюдал эти человеческие истории по всему миру.

Есть альтернатива.

Вы можете построить систему, созданную для того, что помогать наркоманам восстанавливать связь с миром и оставлять позади их зависимость.

Это не теория. Это на самом деле происходит. Я сам видел это. Португалия была одной из худших стран в Европе в плане приема наркотиков. Один процент населения сидел на героине. Они попробовали войну с наркотиками, но проблема лишь усугубилась. Тогда они решили сделать нечто совсем иное: отменить уголовную ответственность за наркотики и направить деньги, которые тратились на арест и содержание наркоманов в тюрьмах, на их социализацию.

Самый важный шаг был в том, чтобы обеспечить им нормальное жилье и субсидируемые рабочие места, чтобы у них была цель в жизни, ради которой бы они вставали по утрам. Я видел, как наркоманам помогали в теплых и гостеприимных клиниках, где их учили восстанавливать связь со своими чувствами после долгих лет травм и существования наедине с наркотиками.

Одним из примеров, о котором я слышал, была история группы заключенных, которым дали кредит на создание фирмы по уборке. Внезапно они были в группе, связанные друг с другом и обществом и ответственные за заботу друг о друге.

Результаты всего этого мы можем наблюдать в настоящее время. Независимое исследование, проведенное British Journal of Criminology, доказало, что после тотальной декриминализации, уровень наркомании упал, а употребление инъекционных наркотиков снизилось на пятьдесят процентов. Я повторю: употребление инъекционных наркотиков снизилось на пятьдесят процентов. Декриминализация имела такой успех, что лишь очень немногие в Португалии хотели бы вернуться к старой системе. Но в нулевых против декриминализации выступил Жоао Фигуера, лучший полицейский по наркотикам в стране. Он предположил, что сбудутся все страшные предположения Daily Mail или Fox News. Впрочем, когда мы вместе оказались в Лиссабоне, он сказал мне, что все предсказанное им не станет реальностью и теперь он надеется, что весь мир последует примеру Португалии.

Это не только относится к наркоманам.

Это касается всех нас, поскольку заставляет нас думать по-другому о самих себе. Человеческие существа – связанные между собой животные. Нам нужна связь и любовь. Самое мудрое изречение двадцатого века звучит так: «только связь». Но мы создали окружающую обстановку и культуру, которые отрезают нас от соединения или предлагают лишь пародию на него под названием «Интернет». Рост наркомании – это симптом более глубокой болезни всего нашего образа жизни, когда мы уделяем больше внимания привлекательным предметам, которые можно купить, чем живым людям вокруг нас.

Писатель Джордж Монбио назвал это «веком одиночества» мы создали общества людей, где для человека проще быть отрезанным от своих собратьев, чем когда-либо раньше. Брюс Александр – создатель Крысиного парка – сказал мне, что мы слишком долго говорили об индивидуальном избавлении от наркомании. Мы должны говорить о социальной реабилитации, чтобы вылечиться всем вместе от болезни изоляции, в которой мы словно в густом тумане.

Но это заявление – не только политический вызов. Он не просто заставляет нас изменить наши умы. Это заставляет нас менять наши чувства.

Любить наркомана очень сложно. Когда я смотрел на наркоманов, был большой соблазн последовать советам реалити-шоу и посоветовать наркоману собраться с силами или просто вычеркнуть его из своей жизни. Суть таких советов: наркомана, который не остановится, следует избегать. Это логично для войны с наркоманией, которая входит в вашу жизнь. Но на самом деле я понял, что это лишь усилит пристрастие наркоманов и вы можете потерять их всех вместе.

Мы должны быть полны решимости сделать всех наркоманов, еще ближе к себе и показать им, что мы любим их, независимо от того, остановятся они или нет.

Йохан Хари
The Likely Cause of Addiction Has Been Discovered,
and It Is Not What You Think via Клубер

Дайте мне объяснить. Ранее тем вечером этот мужчина сказал: «Я подозреваю, что, исходя из нескольких общий черт, ты можешь влюбиться в кого угодно. Если так, то как ты выбираешь этого человека?»

Он был знакомым по университету, с которым мы иногда пересекались на скалодроме, и я подумала: «Что, если…?». Я порой просматривала его аккаунт в инстаграмме. Но это был первый раз, когда мы зависали один на один.

«На самом деле психологи пытались заставить людей влюбиться», — сказала я, вспомнив исследование доктора Арона – «Это увлекательно. Я всегда хотела попробовать»

В первый раз я прочла об исследовании, когда была на полпути к разрыву с молодым человеком. Каждый раз, когда я собиралась уйти, мое сердце побеждало разум. Я чувствовала, что застряла. Так что, как хороший ученик, я обратилась к науке, надеясь, что найду способ полюбить умнее.

Я объяснила суть исследования моему университетскому знакомому. Гетеросексуальные мужчина и женщина заходят в лабораторию через разные двери. Они садятся лицом к лицу друг к другу и отвечают на серию очень личных вопросов. Потом они застывают молча, смотря друг другу в глаза в течение четырех минут. Наиболее дразнящая деталь: полгода спустя эти двое были женаты и они позвали всю лабораторию на свою свадьбу.

«Давай попробуем,» — сказал он.

Позвольте мне признать, что методы нашего эксперимента провалились в плане соответствия методам доктора Арона. Во-первых, мы были не в лаборатории, а в баре. Во-вторых, мы не были незнакомцами. Еще кое-что, я сейчас вижу, что никто не согласится на подобный эксперимент по созданию романтической любви, если он внутренне не открыт для этого.

Я погуглила вопросы доктора Арона: их было 36. Мы провели следующие два часа, передавая мой айфон друг другу, параллельно излагая каждый вопрос.

Они начались безобидно: «Хотели бы вы быть знаменитым? В каком смысле?» и«Когда ты в последний раз пел для себя? А для кого-то еще?»

Но довольно быстро они перешли к зондированию.

В ответ на просьбу: «Назовите три вещи, которые у вас с партнером общие», он посмотрел на меня и сказал: «Я думаю, мы оба заинтересованы друг в друге».

Я улыбнулась и отхлебнула пиво, пока он называл еще два сходства, которые я быстро забыла. Мы обменялись историями о том, когда мы в последний раз плакали, и признались в одной вещи, которую бы спросили у гадалки. Мы рассказали про наши отношения с нашими мамами.

Вопросы напоминали мне о печально известном эксперименте с лягушкой, которую варят, когда она сначала не чувствует, что вода становится горячее, а потом уже слишком поздно. С нами, поскольку уровень восприимчивости повышался постепенно, я не заметила, как мы переходим на интимную территорию, пока мы не оказались на ней. А ведь этот процесс может занять недели или месяцы.

Мне нравилось открывать себя через свои ответы, но еще больше мне были интересны его ответы. Бар, который был пустым, когда мы пришли, заполнился к тому времени, как мы решили сделать перерыв на визит в уборную.

Я сидела одна за нашим столиком, заметив окружающих в первый раз за час, и спрашивала себя, слушали ли они наш разговор. Если бы они слушали – я бы не заметила. И я не заметила, когда толпа понемногу рассосалось и стало уже очень поздно.

У каждого из нас есть история о себе, которую мы рассказываем незнакомцам и знакомым, но вопросы доктора Арона делают так, что полагаться на этот рассказ нельзя. Наши были вроде ускоренной близости, которую я помнила по летнему лагерю, когда проболтала с новым другом всю ночь и мы обменялись деталями наших коротких жизней. В 13 лет, впервые далеко от дома кажется совершенно нормальным узнать кого-то очень быстро. Но взрослая жизнь редко ставит нас в такие обстоятельства.

Моменты, когда я чувствовала себя наиболее дискомфортно, были связаны не с тем, что мне приходилось отвечать на вопросы о себе, а с тем, что касалось моего собеседника. Например, «Обменяйтесь пятью характеристиками, которые вы оцениваете как положительные стороны партнера» (Вопрос 22) и «Скажите вашему партнеру, что вам больше всего нравится в нем. Будьте честны, рассказывая о вещах, которыми вы бы не поделились с первым встречным» (Вопрос 28).

Большая часть исследования доктора Арона направлена на создание межличностной близости. В частности несколько исследований изучают способы, которыми мы включаем других в наше чувство самости. Легко увидеть, как вопросы поощряют то, что они называют «саморасширением». Сказав что-то вроде: «Я люблю твой голос, твой вкус в выборе пива, и то, как твои друзья восхищаются тобой», вы увеличиваете значимость определенных качеств человека перед другими.

Это действительно поразительно слышать, как кто-то восхищается тобой. Я не знаю, почему мы не делаем комплименты друг другу все время.

Мы закончили в полночь, превысив продолжительность оригинального исследования на 90 минут. Осмотревшись в баре, я почувствовала, будто только что проснулась. «Это было не так плохо» — сказала я «Наверняка менее дискомфортно, чем часть, где нужно пялиться друг другу в глаза».

Он поколебался и спросил:

«Ты думаешь, нам нужно делать это тоже?»

«Здесь?» — я окинула взглядом бар – «Это будет слишком странно, тут очень людно»

«Мы могли бы постоять на мосту» — сказал он, поворачиваясь к окну.

Ночь была теплой и спать мне не хотелось. Мы дошли до самой высокой точки, затем встали лицом к лицу друг к другу. Я включила таймер на телефоне.

«ОК» — сказала я, глубоко вдохнув.

«ОК» — сказал он, улыбнувшись.

Я каталась на лыжах по крутым склонам и висела на скале на небольшом куске веревки, но смотреть в чьи-то глаза в течение четырех минут тишины оказалось одним из самых страшных и захватывающих событий в моей жизни. Я провела первые две минуты, просто пытаясь ровно дышать. Было много нервных улыбок, пока мы, наконец, не закончили.

Я знаю, что глаза – это зеркало души и все такое, но суть момента заключалась не просто в том, что я вижу кого-то, но в том, что я вижу того, кто видит меня. После того как меня охватил ужас от осознания этого факта и я дала ему время, чтобы стихнуть, я пришла к чему-то неожиданному.

Я почувствовала себя смелой и удивленной. Часть этого удивления была вызвана моей собственной уязвимостью и часть была странным удивлением от того, что получаешь, произнеся множество слов, пока они не утратят свой смысл и не превратятся просто в набор звуков.

Так было и с глазами, которые не окно куда-то, а скопление очень полезных клеток. Сентиментальные ассоциации с глазами рассеялись, и я была поражена удивительной биологической реальностью: сферический характер глазного яблока, видимая мускулатура радужки и гладкая влажная роговица. Это было странно и изысканно.

Когда таймер запищал – я была удивлена и испытала некоторое облегчение. Но также я ощутила чувство потери. Я ведь уже начала видеть наш вечер через сюрреалистическую и ненадежную ретроспективу.

Многие из нас думают, что любовь это то, что случается с нами. Мы падаем. Мы сокрушены.

Но, что мне нравится в работе доктора Арона: он определяет любовь как действие. Это исследование предполагает, что то, что важно для моего партнера, важно и для меня, если: у нас есть, по крайней мере, три общих черты; у нас близкие отношения с матерьми; и потому, что он дал на себя посмотреть.

Я подумала, что же выйдет из нашего взаимодействия. Если ничего, то я просто сделаю хорошую историю. Но сейчас я вижу, что история не про нас, она про то, что значит волноваться, узнавая кого-то, а также про то, что значит быть узнанным.

Это правда: ты не можешь выбирать, кто тебя любит, хотя я потратила годы, надеясь, что это реально, и ты не можешь построить романтические чувства на удобном одиночестве. Наука говорит нам, что биология имеет значение: наши феромоны и гормоны делают большую часть «закулисной» работы.

Но, несмотря на это, я стала думать, что любовь – более податливая вещь, чем мы привыкли о ней думать. Исследование Артура Арона научило меня, что это возможно – даже просто – сформировать доверие и близость, чувства, которые нужны для успеха любви.

Вам, наверное, интересно, влюбились ли мы. И да. Мы влюбились. Хотя сложно верить исследованию полностью (это могло случиться и без него). Исследование придало нашим отношениям стимул некой преднамеренности. Мы провели несколько недель в интимном пространстве, что было создано той ночью, чтобы посмотреть, куда это может привести.

Любовь не случается с нами. Мы влюблены, потому что каждый из нас сделал выбор любить.

Мэнди Лен Кэтрон
To Fall in Love With Anyone, Do This via Клубер