Глава I

2-1

(в сокращении)

  Как-то, уже в достаточно зрелом возрасте, Владимир Владимирович прочитал легенду о принце востока.

  Принц востока был с детства лишён всех привилегий, положенных ему по рождению. Волею случая он попал в бедную, незнатную семью, во враждебную среду, где всё своею бедностью унижало его. Он не помнил и не знал, кто он, но чувствовал, что то, что его окружает – это совсем не то, чего он заслуживает, чего он достоин. Когда он подрос и осознал себя к нему пришло уже чёткое понимание, что окружение, в которое он попал – не его, не предназначенное ему окружение, это не его судьба, не его жизнь, хотя никто никогда ему этого не говорил; никто про него ничего не знал. Смириться с этим он не мог, это было выше его сил. Он ненавидел свою семью и всё, что его окружало. Единственной его целью было вырваться отсюда, найти то место, которое было достойно его. Он начал учиться, он начал бороться. Это спасло его, без этого он просто бы погиб. Когда он вырос, он ушёл, и никто не знает, достиг ли он того, к чему стремился: он него ни разу не пришло никаких вестей. Никто из окружавших его, ни семья, никто не знал, что он принц востока. Только потом, многие годы спустя после его ухода, они догадались об этом.

***

  Владимир Владимирович достаточно хорошо помнил своё детство и себя в детстве. Уже став взрослым и прочитав легенду о принце востока у него появилась твёрдая уверенность, что его детство было один в один, как детство принца востока. Судьба принца востока , его жизнь казались Владимиру Владимировичу точно такими же, как его собственные жизнь и судьба. Тогда же, в детстве, ещё не зная этой легенды, он уже понимал, ощущал, предчувствовал, что это – не его жизнь, что он попал в эти условия случайно, каким-то невероятным, досадным образом.

  В детстве он всё время дрался, дрался за любое с его точки зрения неподобающее отношение к нему. Что-то привитое отношением родителей к нему заставляло его всё время драться, добиваться чтобы к нему относились по-особому. Как – он сам точно не мог тогда для себя сформулировать, но всегда интуитивно чувствовал это отношение к нему окружающих.

  Родители относились к Владимиру Владимировичу с обожанием. Он был у них поздний ребёнок, единственный. Сказать, что они всё ему отдавали – это значит ничего не сказать. Они отдавали всё, что было возможно и себя полностью только ему одному. Не было у них в жизни никаких других забот, кроме как о Владимире Владимировиче. Мать работала на нескольких работах, отец постоянно работал сверхурочно. В их маленькой семье на крошечной жилплощади главным был Владимир Владимирович, в доме был культ Владимира Владимировича. Несмотря на все старания родителей материальное положение семьи было неважным. Это было трудное, тяжёлое само по себе время.

  Исключительное положение Владимира Владимировича в семье превращалась в ничто, когда он выходил на улицу. Неблагополучный район, в котором процветали уличные полукриминальные отношения между подростками, которые остро контрастировали с тем исключительным отношением к нему в семье. Он не понимал, почему на улице он должен быть таким же как все, если дома он всегда в центре внимания, исключительность. Это противоречие тогда было выше его понимания. Он сумел отложить для себя объяснение этого противоречия на более позднее время.

 

Продолжение следует

 

 Глава I
 1-3

(в сокращении)

  Владимир Владимирович встал, прошёлся по кабинету взад-вперёд. Спина от хождения и смены положения начала проходить.

  Проходя мимо телевизора он включил его. По телевизору шла передача «Камеди Краб», смешная, юмористическая передача. Владимир Владимирович встал напротив телевизора, чтобы посмотреть. На экране один актёр спрашивал другого:

– Правда, Владимир Владимирович хороший?

– Нет, не правда, – отвечал второй.

– Как это? Ты что, с ума сошёл? – ужасался первый актёр.

– Он не хороший, а он – очень хороший, – в телевизоре раздались аплодисменты. Владимир Владимирович смущённо улыбнулся и выключил телевизор. Шутка ему понравилась, но ему сейчас не хотелось смеяться.

  Владимир Владимирович ещё прошёлся по кабинету, подошёл к своему портрету, задумчиво на него посмотрел несколько минут, потом сделал несколько шагов и остановился напротив ещё одного своего портрета. Он снова уделил несколько минут, внимательно изучая и этот портрет. Потом Владимир Владимирович снова сделал несколько шагов и очутился у своего очередного портрета. Переходя таким образом от одного своего портрета к другому он обошёл весь свой кабинет по периметру.

  Закончив осмотр своих портретов Владимир Владимирович снова прошёлся несколько раз взад-вперёд по кабинету, каждый раз проходя мимо бара. Потом остановился напротив него, постоял перед ним некоторое время в задумчивости, открыл его, пересчитал количество бутылок, оценил количество содержимого в каждой. Он выбрал одну из бутылок, взял её и уселся в кресло, поставив бутылку перед собой. Он задумался и в задумчивости иногда брал бутылку и отпивал из неё прямо из горлышка.

  До выборов оставалось десять ней, включая текущий, а ничего не было готово. Он снова и снова спрашивал себя, а нужно ли ему ещё раз идти в президенты. Он снова и снова отвечал себе, что да, нужно, другого выхода просто не существует. Он хоть и формально четыре года не был президентом, но всё держал под своим контролем, хотя его формальное отсутствие на посту президента разбудило в стране какое-то брожение, какие-то надежды на изменения к лучшему, на свободу. В стране формально была свобода слова и масса других свобод, но вот именно, что формально, только формально, на бумаге они и были. Можно было говорить, что угодно, но без всякой надежды, что тебя услышат.

  Владимир Владимирович был прекрасно осведомлён об этих брожениях, но серьёзно их не воспринимал, считая, что народ пребывает от него в полном восхищении. Тем большим для него стало ударом то, когда он выразил публично своё намерение снова стать президентом, что людям это совсем не понравилось. Ведь всё было задумано хорошо – он четыре года, оставаясь в тени на посту премьера, чужими руками делает неприятную работу – меняет глав регионов, которых он сам, Владимир Владимирович, менять боялся, меняет конституцию, фактически делая последующее правление Владимира Владимировича пожизненным, при этом к нему, к Владимиру Владимировичу, никаких претензий нет, ведь делает всё это другой, Дмитрий Анатольевич. Формально он сам к этому не имеет никакого отношения. Без него люди начинают тосковать, просто изнемогают без него, без него всё идёт не так. И вот он триумфально объявляет о своём возвращении, все в восторге, теперь-то жизнь в стране наладится. На выборах он имеет огромную, почти стопроцентную поддержку.

  Но что-то в этой схеме не сработало. Не было восторга, за поддержку приходилось платить огромные деньги. А пост ему был нужен как воздух. Он подготовил несколько крупных сделок по продаже государственного имущества, которые думал совершить в свою пользу. Для этого необходимо было присутствовать на посту президента. Да и пост этот был для него гарантией дальнейшей безнаказанности. Так что другого выхода у Владимира Владимировича не было.

  Пост президента нужен был до зарезу, не то имущество уплывёт в чужие руки, а его самого ждёт не маленький пожизненный срок, в том числе и за фактический конституционный переворот. Да и нельзя, нельзя было никому отдавать пост. Он уже давно свыкся с мыслью, что пост этот принадлежит ему пожизненно. Слишком много он за него заплатил: ведь все невзгоды жизни до президентства, а их по мнению Владимира Владимировича было очень много, он считал платой за этот пост. А раз он заплатил за него – то он, пост президента, его. Пост его собственность и то, что приходилось проходить через выборы, он считал досадным, временным неудобством, которое необходимо исправить в ближайшем будущем.

  Надо было расправиться с недовольными, но только уже после выборов. До выборов, как бы они не мешали – их трогать нельзя, будет ещё хуже. А вот после выборов можно будет устроить провокацию. Репрессии начнутся после выборов решил Владимир Владимирович.

– Репрессии будут после выборов, – уже вслух повторил Владимир Владимирович, прерывая свои раздумья. –  Надо пойти вздремнуть перед встречей с политологами.

  Владимир Владимирович взял сигару и бутылку виски и пошёл в спальню немного отдохнуть перед основными событиями дня.

  Встреча с политологами прошла на больную голову, но Владимир Владимирович был верен себе: обещал обратить внимание, приложить усилия, сделать всё возможное, не допустить скатывание, ограничить влияние, поддержать положительное и бороться с отрицательным, продолжить борьбу за демократические ценности. Набором этих штампов Владимир Владимирович пользовался давно и всегда с неизменным успехом. Вот и сейчас встреча прошла нормально, тем более, что все политологи были приближёнными ко двору и всем им заранее был роздан сценарий встречи.

  Как же они могли оценить выступление Владимира Владимировича? Как адекватно отражающее политическую ситуацию в стране, как стремление продолжать и расширять демократические преобразования, как свидетельство того, что авторитаризм и самодурство в стране невозможны, что Владимир Владимирович придерживается демократии и стоит на пути расширения применения демократических методов и процедур.

  Они тоже давно уже знали наизусть этот набор штампов, этот кейс по демагогии, знали, что ничего этого не будет, что главное для них самих – это чтобы не отобрали у них их кусок хлеба, который сами же и дают. В общем, политологам было наплевать. Они свою работу знали хорошо: теперь им предстояло растиражировать всё сказанное Владимиром Владимировичем в разного рода докладах, аналитических отчётах и сводках, чтобы потом они появились в прессе, как некое откровение, как новое слово в государственном управлении.

  «Идиоты» – думал про политологов Владимир Владимирович по дороге в резиденцию.

  «Всё такой же кретин» – думали политологи, разбредаясь по своим конторам и домам после этого корпоратива. Но на редкий корпоратив удаётся заполучить такого ведущего, да ещё бесплатно.

Наступил вечер. Резиденция Владимира Владимировича пылала праздничными огнями в ночи.

 

Ночь он хотел провести весело и безмятежно, не думая о предстоящих выборах.

 

Продолжение следует

Глава I
1-2

  Владимиру Владимировичу хотелось ещё несколько минут побыть одному, насладиться этим невероятным утренним холодом, своим холодом, потому что потом начнутся встречи, поездки, перекрытие улиц, вечнозелёные только для него светофоры – в общем, та обычная для него жизнь, без которой он себя уже не представлял. Ведь несмотря на то, что он формально временно уступил свой пост Дмитрию Анатольевичу, он продолжал фактически оставаться первым лицом государства. Ну и как это можно было отдать кому-то другому?

  От одной этой мысли Владимир Владимирович снова почувствовал утренний холод. Отдавать власть было немыслимо, необходимо было срочно вернуть себе обратно даже то немногое, что он решился отдать. За то время, что Дмитрий Анатольевич формально заменял Владимира Владимировича, пост первого лица в чужих руках как-то поблек, померк, перестал внушать подданным страх и уважение.

  Люди перестали бояться. Они, не посвящённые в планы Владимира Владимировича, даже стали думать, что никогда уже Владимир Владимирович больше не будет первым лицом государства. От этого-то, по мнению Владимира Владимировича, и начались в государстве разброд и беспорядки.

  Ещё было минут десять-пятнадцать спокойной жизни. Надо было решить, какие сегодня дела главные, какие – второстепенные, какие можно вообще не делать. У Владимира Владимировича была такая работа, при которой необходимо было на людях демонстрировать уверенность в себе, давать чёткие ответы, задавать правильные вопросы. Поэтому, оставаясь один, Владимир Владимирович немного размышлял. Сейчас мысли приобретали неопределённое направление, разбредались. Чтобы начать думать, надо было каждый раз искать стержень, собираться. Владимир Владимирович чувствовал, что устал, истощился, выдохся, что нужно как-то вытерпеть эти десять дней, а после начнётся уже другая жизнь, жизнь к которой он привык, жизнь, которая не будет ему бросать вызов. Нет, это он будет бросать вызовы всем.

  Тут он опять вспомнил, что до этого ещё далеко – целых десять дней. Но он уже успел собраться для того, чтобы начать новый день, чтобы ещё одним усилием воли сократить на один день расстояние до своей цели. Цель же Владимира Владимировича состояла в том, чтобы максимально быстро и эффектно вернуть себе статус первого лица государства, пост президента.

  Войдя в комнату на первом этаже своей резиденции Владимир Владимирович понял, что все уже собрались. Только это была не совсем комната. Один из входов в неё был прямо с улицы, через него Владимир Владимирович сейчас и вошёл. Пылали два камина, комната была жарко натоплена. На стенах висели два телевизора, ещё один стоял на тумбе. Несколько диванов разной длины и ширины стояли под углом друг к другу в разных частях комнаты, разделяя её на несколько зон, вокруг каждого дивана было по несколько кресел. В одном углу комнаты стоял громоздкий стол. Это был рабочий стол Владимира Владимировича. Где-то ближе к центру комнаты стоял специальный столик, уставленный бутылками, стаканами, пепельницами, всё было готово к использованию. Общая площадь комнаты была большая, никем никогда не измерявшаяся. Комната занимала почти весь первый этаж резиденции и была скорее холлом. Пара дверей вела в подсобные помещения для удовлетворения насущных потребностей, ещё за одной дверью была лестница наверх. Здесь находился один из предвыборных штабов Владимира Владимировича.

  Владимир Владимирович, войдя в комнату, сразу подошёл к столику с напитками, тем самым разрешив его использование всем, налил себе в стакан виски и выпил не морщась. Комната была полна людей, который сидели на диванах и в креслах вокруг них, естественно разделяясь на группы, каждая из которых решала свою предвыборную задачу. Подход Владимира Владимировича к столику с напитками означал начало рабочего дня. Многие стали подтягиваться к столику с напитками. Владимир Владимирович вошёл в дверь, за которой была лестница на второй этаж. На втором этаже были кабинет Владимира Владимировича, спальня и прочие атрибуты жилого помещения. Был в доме ещё третий этаж – технический.

  На втором этаже в кабинете Владимира Владимировича его уже ждали для начала утреннего совещания. На этом совещании присутствовали – Дмитрий Анатольевич, как самый главный в стране на этот момент, глава канцелярии Дмитрия Анатольевича – как один из самых информированных людей в стране, глава канцелярии Владимира Владимировича – как человек, который вот-вот станет одним из самых информированных людей в стране. С приходом Владимира Владимировича совещание началось.

– Владимир Владимирович, наши противники готовят новый митинг, – подал первую реплику Дмитрий Анатольевич, чем и начал совещание.

– Как, ещё один? – удивился Владимир Владимирович.

– Владимир Владимирович, вы что – газет не читаете?

– Нет, не читаю. Откуда у них деньги на этот митинг? Организация одного митинга мне обходится очень дорого: собираешь митинг на сто тысяч человек – надо заплатить всем ста тысячам, плюс ещё организация этого мероприятия не дёшево обходится.

– Владимир Владимирович, к ним на митинги люди сами приходят, без денег. Никого заставлять не надо.

– А у нас что с деньгами?

– Владимир Владимирович, нам очень много приходится отдавать в регионы на предвыборную кампанию, так что осталось совсем немного.

  По мнению Владимира Владимировича в стране так часто проходили разного рода выборы, что уже имело смысл отменить их совсем, чтобы не смущать и не запутывать людей каждый раз подобной неразберихой. Ведь порой самим кандидатам было трудно разобраться, куда они выбираются. Что же можно было требовать от простых людей? Поэтому намного лучше, когда сидит человек на своём месте, работает спокойно и не отвлекается на всякие там выборы. Конечно, самым главным своим достижением Владимир Владимирович считал бы отмену в будущем своих собственных выборов, как президента. Как бы упростилась жизнь. Но пока подобный прогресс ещё не был достигнут, надо было думать о выборах, а они требовали сложного управления и больших расходов.

  Сама организация выборов была сложна. Был, например, официальный предвыборный штаб Владимира Владимировича. Туда входили доверенные лица, им бесплатно руководили энтузиасты. Этот штаб организационно обеспечивал проведение официальных мероприятий, вроде митингов, и почти не требовал расходов, а даже приносил небольшой доход: за включение в список доверенных лиц люди платили деньги. Был другой штаб, теневой. Его руководители сидели сейчас в кабинете с Владимиром Владимировичем, а рядовые сотрудники работали на первом этаже, в комнате, через которую прошёл Владимир Владимирович. Этот штаб в частности отвечал за наполнение митингов людьми, за дискредитацию противников Владимира Владимировича, за цензуру в прессе и на телевидении. Этот штаб расходовал очень много денег, работали в нём люди за немаленькие зарплаты.

– Владимир Владимирович, нам звонили из того, официального, штаба: они говорят, что им надо заплатить штраф ещё за прошлый митинг. Денег у них на это нет, они говорят, что вы обещали этот штраф заплатить.

– Да, обещал, – Владимир Владимирович достал бумажник, долго в нём рылся, наконец достал оттуда деньги – большую горсть мелочи и несколько ветхих купюр. Отдал деньги Дмитрию Анатольевичу, потом, подумав, взял у него одну купюру и вместо неё дал ещё мелочи.

– Дим, там не хватает немного, ты не добавишь? – решил съэкономить Владимир Владимирович.

– Владимир Владимирович, это же ваши выборы, – возмутился Дмитрий Анатольевич, так как знал, что добавить придётся не немного, а много, и денег своих потом обратно никогда не получишь.

  Владимир Владимирович с тоской и досадой достал из бумажника ещё несколько монет и предал их Дмитрию Анатольевичу.

  «Хотел съэкономить», – подумал Дмитрий Анатольевич.

  «Не удалось съэкономить», – подумал Владимир Владимирович.

– Владимир Владимирович, на этом митинге вам придётся выступить – поддержка у нас очень слабая, телевидение тему плохо отрабатывает: там вместо ликования по поводу вашего выдвижения всё время показывают ругань между собой других кандидатов, – начал говорить начальник канцелярии Владимира Владимировича. – Ещё вам бы хорошо выступить в дебатах, но всё равно без фальсификации мы не обойдёмся.

– А когда было по-другому? – задал риторический вопрос Владимир Владимирович. – Хорошо, на митинге я выступлю, а вот про дебаты забудьте. Вы что, хотите, чтобы я на всю страну опозорился? Наушника там не будет – заметят, а кто мне будет подсказывать? И вообще, денег не жалейте, но экономьте. Я всё, что мог, уже отдал – на всех счетах пусто. С бизнесом договаривайтесь. Людей на митинги привозите за деньги, а сколько я уже денег роздал на пенсии, зарплаты бюджетникам – а сто тысяч человек со всей страны бесплатно собрать не можем. Не благодарный у нас народ, не помнит добро.

– Владимир Владимирович, вы больше отняли, чем роздали, – вставил начальник канцелярии Дмитрия Анатольевича.

– Знаю, но они-то этого знать не могут, – чуть начиная горячиться, говорил Владимир Владимирович. – Ездишь, платишь, разговариваешь. Ведь все воруют, все берут – так пусть скинутся немного. Потом всё разрешу и тарифы повышу, и водка пускай себе после подорожает, но сейчас-то совесть пусть поимеют. Совесть поимеют, а не меня.

– Они не знают, но догадываться уже начинают. И потом, Владимир Владимирович, понимаете, – начал было снова начальник канцелярии Дмитрия Анатольевича.

– Понимаю, понимаю я всё, – перебил и не дал окончить ему Владимир Владимирович.

– Владимир Владимирович, у вас сегодня несколько встреч поездок: встречи с учителями, рабочими, политологами, поездка на свиноферму, – сказал Дмитрий Анатольевич, чтобы сгладить вспышку гнева Владимира Владимировича.

– Встречусь только с политологами. На свиноферму – увольте, не хочу – пахнет. С остальными пусть мои доверенные лица встречаются. Сил моих больше нет, – всё это время Владимир Владимирович сидел в кресле, говорил иногда спокойно, иногда горячился и повышал голос, но потом быстро сникал и снова начинал мямлить. – А нельзя мне устроить посещение какого-нибудь спортивного мероприятия? Вот туда я бы с удовольствием сходил.

– Нет, нельзя, Владимир Владимирович, вас освищут, как в прошлый раз. Вы забыли уже?

– Да нет, помню, – припомнил Владимир Владимирович своё недавнее появление на бое и каким позором оно для него закончилось

– Да, Владимир Владимирович, завтра у вас встреча, очень важная – с представителями конфессий.

– Пусть набросают мне для этой встречи тезисы, что я им хочу сказать, завтра я их почитаю, чтобы были заранее готовы, а не как всегда после встречи.

– А вы сами не хотите от себя чего-нибудь?

– Что от себя? Одни хотят крестить, другие обрезать. Пусть так – я не против.

  Дмитрий Анатольевич подошёл к бару, налил четыре полных стакана виски и поставил перед каждым из совещавшихся. Владимир Владимирович взял свой стакан, выпил его весь залпом, не поморщившись. Остальные отпивали из своих маленькими глоточками.

  Владимир Владимирович начал утомляться от совещания, у него от пребывания в сидячем положении заныла спина – старая спортивная травма, начало мутнеть в голове. Надо было походить, пройтись хотя бы по кабинету.

– Всё, идите, работайте, – закончил Владимир Владимирович совещание.

– Владимир Владимирович, ещё один вопрос. Вам надо встретиться с Чурковым – необходимо, чтобы сейчас всё прошло гладко, а не как в прошлый раз.

– Ладно, я его через пару дней вызову. Если ещё раз себе позволит меня подставить – улицы будет своей бородой подметать.

  Все, кроме Владимира Владимировича, вышли.

 

Продолжение следует

Глава I
1-1
В небе светила большая, наглая Луна. В предрассветных сумерках она своим отражённым светом жидко освещала большую загородную резиденцию. К резиденции примыкал парк, в котором росли высокие, величественные сосны. Был самый конец февраля. Зима была снежная и сосны в парке загородной резиденции, пронзая низкое зимнее небо, стояли в снегу и выглядели царственно.
Владимир Владимирович, интенсивно прогуливаясь по зимнему парку своей резиденции, думал о том, что эта предвыборная кампания, фактически длящаяся уже несколько месяцев, совершенно его изнурила. План, составленный четыре года назад, и сначала казавшийся блестящим, давал сбои один за одним: постоянно вылезали проблемы, никак этим планом не предусмотренные. У него нарастало ощущение, что он в чём-то просчитался, ошибся, не предусмотрел возникновения какого-то неожиданного препятствия, и вот это-то препятствие, сейчас ему ещё не видимое, ломало весь его блестящий план, все его расчёты, заставляло его сомневаться в собственной непогрешимости, в которой его уверяли почти все его подчинённые последние двенадцать лет. А его подчинёнными в его стране были все.
В это морозное утро должно было уже светать, однако, благодаря его временному заменителю на посту президента, солнце опаздывало уже на час, а Владимир Владимирович не любил ничьих опозданий, кроме своих собственных. Хотелось выпить, потому что голова ещё не отошла после вчерашнего и мысли мало ему подчинялись. Хотелось выпить и закурить, чтобы привести себя в порядок к наступающему дню, который обещал быть весьма напряжённым.
Спеша, подпрыгивая и дрожа от холода к Владимиру Владимировичу приближался Дмитрий Анатольевич. Дмитрий Анатольевич был неплохим человеком – бесцветным, бездарным, безвольным, то есть именно таким, какому Владимир Владимирович мог без опасения временно доверить свою корону и не опасаться с его стороны подлостей. Он их не мог сделать попросту потому, что они никогда не смогли бы прийти ему в голову сами, а узнать от других, как они делаются он не мог, так как был полностью окружён людьми Владимира Владимировича, которые полностью контролировали каждое его слово, каждую его мысль.
– Доброе утро, Владимир Владимирович, – приветствовал Дмитрий Анатольевич своего подчинённого.
– Привет, – небрежно бросил Владимир Владимирович.
«Слава Богу твоя миссия заканчивается, незачем будет так часто видеться» – подумал он.
– Владимир Владимирович, у меня свежие данные по опросам предпочтений избирателей – может быть второй тур, причём есть вероятность, что вас там не будет.
Владимир Владимирович с тоской посмотрел на Дмитрия Анатольевича.
– Слушай, Дим, мне второй тур не нужен, мне нужен только первый и чтобы в нём был только я.
– Владимир Владимирович, я всё постараюсь устроить, идёт административная работа со всеми регионами, со всеми ответственными лицами, но в случае чего вам не надо бояться второго тура, ведь так будет честней, ведь это народ высказывает своё мнение.
– Мнение народа меня не интересует, – сказал Владимир Владимирович назидательно. – Мнение народа меня никогда не интересовало, и ты это прекрасно знаешь. Оно меня никогда не интересовало, так с чего бы это оно мне сейчас будет интересно?
Владимиру Владимировичу не хотелось сейчас говорить на эту тему. Ему сейчас вообще не хотелось говорить, тем более, что для его собеседника всё, что он говорил уже давно не было новостью.
Дмитрию Анатольевичу нечего было ответить. Он по своему опыту знал, что с одной стороны есть реальность, с другой стороны есть пожелания Владимира Владимировича, и как бы не были абсурдны его пожелания, они обязаны становиться реальностью.
– Ладно, ты иди, я подойду через несколько минут, – отпустил его Владимир Владимирович.

Н-Н