Лесная дебрь… Там, на опушке
Свирепый вепрь залег в кусты;
Там курьеногие избушки
Глядят в болотистые мглы;

Там по ночам нагие бабы,
Схватясь руками за бока,
Трясясь, как животами жабы, –
Со свистом чешут трепака;

Там с вытоптанной, пнистой плеши,
Надев треух, сев на пенек,
Быкоголовый, пегий леший
Развел трескучий огонек…

Клочится дым… На поле строгом
Виляет пыль седым винтом;
И бродит ветер по дорогам;
И глухо колобродит гром;

И – древний, роковой возничий, –
Седой, всклокоченный Андрон*, –
Гремя телегой, порет дичи,
Летучей молнией взогнен.

____________________________________________
*«Поехал Андрон на телеге» – в народном диалекте выражает бестолочь, чепуху, бред.


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

Проходит дорогой
Из мира ушедший –
В короне двурогой
Король сумасшедший.

И блещут огромные
Синие
Очи –

В зловещие, темные
Линии
Ночи.

И плещут из пыли
Клочки багряницы, –

Как красные крылья
Испуганной птицы.

Он в дикое поле
Бросает
Ладони –

И дикое поле
Топочет
Погоней.


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

И днем и ночью кот ученый
Все ходит по цепи кругом.
А. Пушкин


Ныряя в сумерок дубровный,
Здесь суматошливые фавны
Язык показывают свой.
И бродит карла своенравный,
Как гриб, напучась головой;

С угрюмым горбуном Аммосом
Дивуется перловым росам
Из бледно-палевого дня;
Уставясь безобразным носом,
Слезливо смотрит на меня.

Я шляпу перед ним сметаю:
– «Мое почтенье-с!..» А Аммос –
Пасет, внимая лепетаю,
Свою блистающую стаю
Тяжелых, добрых, желтых ос;

Глядит в ручей курчавый, пенный;
И под сосной зеленотенной
Пускает из ноздрей туман;
А над сосной встает надменный
И сухопарый великан.

И суматошится день целый
В лесной пещере тот же гном;
Багровый, злой, остервенелый, –
Кует серебряные стрелы,
Приготовляет к ночи гром.

Готово!.. Тучищу пропучит;
Она – моргает и ползет;
Над лесом гребень дедерючит;
А ветер из ветвей мяучит,
Как сумасшедший, дикий кот.

И кто-то скачет вдоль дороги,
Свои вытягивая ноги
На перепрелый, серый пень…
Маячит – сумрак чернорогий;
И плачет – белоногий день.


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

Трещит заискренным забором
Сухой рождественский мороз…

И где-то ветер вертким вором
Гремит заржавленным запором;
И сад сугробами зарос.

И те же старые турусы
Под бородою Иеговы…

О, звезды – елочные бусы, –
И ты. Юпитер синеусый,
Когда же оборветесь вы?

Протми сияющие песни,
Уйми слезливую игру, –

Вселенная, – погасни, тресни:
Ты злая глыба глупой блесни!
Ты рыба, льющая икру!

Нет, лучше не кричать, не трогать
То бездыханное жерло:

Оно – черно, как кокс, как деготь…
И по нему, как мертвый ноготь, –
Луна переползает зло.


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

А. А. Курсинскому


По вечерам с фельдшерицей
Гуляющий,
Девицей
Жалкою, –

Помавающий
Палкою, –

Села скромный житель,
Задорный,
Горбатый
Учитель
Решил все вопросы, –

Черный,
Длинноносый,

Учитель сельский,
Бельский!!
______

Цветы мои,
Цветики!
Вы не знаете,
Любимые –

Вы не знаете
Арифметики!!
______

Небеса потухают
Хрустальные.

Вопросы они изучают
Социальные
Вместе –
Бакунина
Подарил, он невесте.

Но втуне она
Прочитала Бакунина!

Ах, она ему снится!
Ах, сердце его будто ножиком
Изранено!

Но топорщится ежиком
Фельдшерица
Галанина.
______

Василечки лазурными венчиками
На влюбленных кивают.

Из оврага кони бубенчиками
Закипают, –

И помещик качается
Мимо них в тарантасе.


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

Я полна истомы страстной,
Я – царица, ты пришлец.
Я тебе рукою властной
Дам мой царственный венец.

Горстью матовых жемчужин
Разукрашу твой наряд.
Ты молчишь? Тебе не нужен
Мой горящий пылкий взгляд?

Знай, одежда совлечется
С этих стройных, белых плеч.
В тело нежное вопьется
Острым жалом длинный меч.

Пусть меня затешат муки,
Пыток знойная мечта,
Вздернут матовые руки
К перекладине креста.

Черный раб тебе пронижет
Грудь отравленным копьем,
Пусть тебя и жжет, и лижет
Огнь палящим языком.

Ленты дымнозолотые
Перевьют твой гибкий стан.
Брызнут струи огневые
Из горящих, свежих ран.

Твои очи – незабудки,
Твои зубы – жемчуга.
Ты молчишь, холодный, жуткий,
Помертвевший, как снега.

Ты молчишь. В лазурном взгляде
Укоризна и вопрос.
И на грудь упали пряди
Золотых твоих волос.

Палачи, вбивайте гвозди!
Кровь струёй кипящей льет;
Так вино из сочных гроздий
Ярким пурпуром течет.

В желтой палке искра тлела,
Пламя змейкой завилось,
Бледно-мраморное тело
Красным отблеском зажглось.

Миг еще – бессильно двинешь
Попаленной головой.
С громким воплем к небу вскинешь
Взор прозрачно-голубой.

Миг еще – и, налетая,
Ветер пламя колыхнет,
Вьет горящий столб, взлетая,
Точно рдяный водомет.

В дымном блеске я ослепла.
Злая страсть сожгла мне кровь.
Ветер, серой горстью пепла
Уноси мою любовь!

Из чужого прибыл краю.
Мое счастье загубил.
Кто ты был, почем я знаю,
Если б ты меня любил,

Отдалась твоей я вере б,
Были б счастливы вдвоем…
Ты не смейся, желтый череп,
Надо мной застывшим ртом.


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

Крыши. Камни. Пыль. Звучит
Под забором ругань альта.
К небу едкий жар валит
Неостывшего асфальта.

Стен горячих вечный груз.
Задыхается прохожий…
Оборванец снял картуз.
Смотрит палец из калоши.

«Сударь, голоден, нет сил,
Не оставьте богомольца.
На руках и я носил
Золотые кольца.

Коль алтын купец дает,
Провожу в ночлежке ночь я…»
Ветерок, дохнув, рванет
На плечах иссохших клочья.

На танцующую дрянь
Поглядел купец сурово:
«Говорят тебе, отстань,
Позову городового!..»

Стены. Жар. В зубах песок.
Люди. Тумбы. Гром пролеток.
Шелест юбок. Алость щек
Размалеванных красоток.


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

Боялся я, что тайну вдруг открою
За гранью бытия.
С огнем в руках за дверью роковою,
Дрожал, боялся я.

И вот в колодезь ужаса я глянул.
Я утонул.
Дверь распахнулась… Мрак оттуда прянул.
Свечу задул.

И ничего… И только мрак со мною…
И ничего…
Да, я узнал… Но знанья не открою
Я своего.

Пусть шепчут мне: «Я вижу привидений
Бездонно-грозный знак!..»
Я посмотрю без страха, без волнений,
Но с грустию на мрак.


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

1

Редеет с востока неверная тень…
Улыбкой цветет наплывающий день…
А там, над зарею, высоко, высоко
Денницы стоит лучезарное око.
И светит на фоне небес голубом,
Сверкая серебряно-белым лучом…


2

Великий полудень… как прежде, я царь…
И мне воздвигают, как прежде, алтарь…
И жаждущих толпы стекаются снова…
И ждут от царя всепобедного слова…
На троне тяжелом сижу – полубог, –
…………………….
На кудри возложен огнистый венок,
Как кровь, на парче моей белой рубины!
На грудь и на плечи ложатся седины,
Алмаз серебрится в кудрях, как роса
……………………..
Над храмом темней и темней небеса…


3

Как Бог, восседаю на троне моем,
Сердца прожигаю лучистым огнем,
Зову, вызываю я Нового Духа,
Как гром и как буря, те речи для слуха.
Мой жрец седовласый, кадилом звеня,
Ко мне подошел и кадит на меня…
И я продолжаю сзывать в фимиаме
И шепот, и ропот, и вздохи во храме…
Мой жрец седовласый в испуге дрожит,
Снимает венец и из храма бежит…


4

Над морем погасла заря золотая –
Над лесом восходит луна огневая…
Над храмом простерта туманная ночь.
…Я кончил. И толпы отхлынули прочь.
………………………
Один я, как прежде!.. Один и покинут.
Венец мой огнистый на брови надвинут…
Стою, потрясая железным жезлом…
Погасли лампады во храме моем…


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

Я плакал безумно, ища идеал,
Я струны у лиры в тоске оборвал…
Я бросил в ручей свой лавровый венок…
На землю упал… и кровавый цветок
Сребристой росою окапал меня…
…Увидел я в чаще мерцанье огня:
То фавн козлоногий, усевшись на пне,
Закуривал трубку, гримасничал мне,
Смеялся на горькие слезы мои,
Кричал: «Как смешны мне страданья твои…»

Но я отвернулся от фавна, молчал…
И он, уходя, мне язык показал;
Копытом стуча, ковылял меж стволов.
Уж ночь распростерла свой звездный покров…
______

Я плакал безумно, ища идеал…
Я струны у лиры в тоске оборвал…
«О, где же ты, счастье!..» Цветок кровяной
Беззвучно качнулся, поник надо мной…
Обход совершая, таинственный гном
Внезапно меня осветил фонарем
И, видя горючие слезы мои,
Сказал: «Как смешны мне страданья твои…»
Но я отвернулся от гнома, молчал…
И он, одинокий, свой путь продолжал.
______

Я плакал безумно, ища идеал…
Я струны у лиры в тоске оборвал…
И ветер вздохнул над уснувшей сосной,
И вспыхнул над лесом рассвет золотой…
Гигант – вечный странник – куда-то спешил;
Восток его радостный лик золотил…
Увидел меня, головой мне кивнул,
В восторге горячем руками всплеснул
И криком окрестность потряс громовым:
«Что было – прошло, разлетелось, как дым!..
Что было – не будет! Печали земли
В туманную Вечность, мой брат, отошли…»
Я красный цветок с ликованьем сорвал
И к пылкому сердцу его прижимал…


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

Под Гумилева


Я – молода: внимают мне поэты;
Я – как звезда, над блеском вечерниц;
Стан – как лоза; глаза – как кастаньеты,
Бросаются из шелковых ресниц.

И тут, и там, – мне юноши Гренады
Бряцают саблями, – по вечерам, –
Под окнами играя серенады,
А по утрам – сопровождая в храм.

Мне посвящал рондэли – Пирсо Памбра,
Мне обещал дуэли – дон Баран;
Но мне милее – минарет Альгамбры,
Вдруг задрожавший в воздух ятаган.

Где мраморами белого бассейна
Украшен сад и где всклокочен лавр, –
Там – на заре проходит в дом Гуссейна
Хавей-Хумзи, мой ненаглядный мавр!

Его тюрбан, как митра снеговая,
Волной кисей полощется с плечей,
Свой пенный шелк в лазурь перевивая;
А блеск очей, как… плеск кривых мечей.

Как дым, разлет молочного бурнуса;
Как роза, розовая гондура –
Играет чешуей сереброусой;
Бряцает в ночь браслет из серебра.

За ухом цветик зыблется лениво…
Но… в полумрак… – взорвется барабан!..
И – выбрызнет, вдруг завизжав плаксиво,
Кривой, как месяц, ясный ятаган.

И станет красной белая веранда:
Качаясь в ночь, оскалясь из руки, –
Там голова распластанного гранда
Поднимется над берегом реки.

_________________
*Автор – восхищенный ценитель африканских стихов Н.С. Гумилева; «Пародия» – добродушная шутка.


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

О! Слушали ли вы
Глухое рокотанье
Меж пропастей тупых?
И океан угроз
Бессильно жалобных?
И грозы мирозданья?
Аккорды резкие
Невыплаканных слез?
О! Знаете ли вы
Пучину диссонансов,
Раскрытую, как пасть,
Между тернистых скал?
И пляску бредную
Уродливых кадансов?
И тихо плачущий
В безумстве идеал?


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

Таинственной, чудною сказкой
Над прудом стояла луна.
Вся в розах, с томительной лаской
Его целовала она.

Лучи золотые дрожали
На легкой, чуть слышной волне.
Огромные сосны дремали,
Кивая, в ночной тишине.

Тихонько шептались, кивая,
Жасмины и розы с тоской.
Всю ночь просидели, мечтая,
Они над зеркальной водой…

С востока рассветом пахнуло.
Огнем загорелась волна.
В туманах седых потонула
Ночная царица луна.

Веселые пташки проснулись.
Расстались надолго они.
И вот с той поры потянулись
Для них беспросветные дни…

И часто, и долго весною,
Когда восходила луна,
Бывало, над прудом с тоскою,
Вся в розах, сидела она.

И горькая жалоба сосен
Тиха, безнадежна была.
И много обманчивых весен
Над прудом она провела…


Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ:
http://rusilverage.blogspot.com/2014/11/blog-post_2.html

Лежу в цветах онемелых,
Пунцовых, –
В гиацинтах розовых и лиловых,
И белых.

Без слов
Вознес мой друг –

Меж искристых блесток
Парчи –

Малиновый пук
Цветов –

В жестокий блеск
Свечи.

Приходите, гостьи и гости, –
Прошепчите: «О Боже»,
Оставляя в прихожей

Зонты и трости:

Вот – мои кости...

Чтоб услышать мне смех истерический, –
Возложите венок металлический!

Отпевание, рыдания
В сквозных, в янтарных лучах:

До свидания –
В местах,
Где нет ни болезни, ни воздыхания!

Дьякон крякнул,
Кадилом звякнул:
«Упокой, Господи, душу усопшаго раба Твоего»...

Вокруг –
Невеста, любовница, друг
И цветов малиновый пук,

А со мной – никого,
Ничего.

Сквозь горсти цветов онемелых,
Пунцовых –
Савана лопасти –
Из гиацинтов лиловых
И белых –
Плещут в загробные пропасти.


Андрей Белый. БЕЗУМИЕ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_76.html

Со мной она –
Она одна.

В окнах весна.
Свод неба синь.
Облака летят.

А в церквах звонят:
«Дилинь динь-динь»...

В черном лежу сюртуке
С желтым –
С желтым
Лицом;
Образок в костяной руке.

Дилинь бим-бом!

Нашел в гробу
Свою судьбу.

Сверкнула лампадка.
Тонуть в неземных
Далях –
Мне сладко.

Невеста моя зарыдала,
Крестя мне бледный лоб.
В креповых, сквозных
Вуалях
Головка ее упала –

В гроб...

Ко мне прильнула:
Я обжег ее льдом.
Кольцо блеснуло
На пальце моем.

Дилинь бим-бом!


Андрей Белый. БЕЗУМИЕ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_76.html

Венки снимут. –
Гроб поднимут –

Знаю,
Не спросят.

Над головами
Проплываю
За венками –

Выносят –

В дымных столбах,
В желтых свечах,
В красных цветах –

Ах!..

Там колкой
Елкой, –
Там можжевельником
Бросят
На радость прохожим бездельникам –

Из дому
Выносят.

Прижался
Ко лбу костяному
Венчик.

Его испугался
Прохожий младенчик.

Плыву мимо толп,
Мимо дворни
Лицом –
В телеграфный столб,
В холод горний.

Толпа отступает.
Служитель бюро
Там с иконой шагает,

И плывет серебро
Катафалка.

Поют,
Но не внемлю.

И жалко,

И жалко,
И жалко
Мне землю.

Поют, поют:
В последний
Приют
Снесут
С обедни –

Меня несут
На страшный суд.

Кто-то там шепчет невнятно:
«Твердь – необъятна».

Прильнула и шепчет невнятно
Мне бледная, бледная смерть.

Мне приятно.

На желтом лице моем выпали
Пятна.

Цветами –
Засыпали.
Устами –
Прославили.
Свечами –
Уставили.


Андрей Белый. БЕЗУМИЕ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_76.html

Н. И. Петровской

Золотому блеску верил,
А умер от солнечных стрел.
Думой века измерил
А жизнь прожить не сумел.

Не смейтесь над мертвым поэтом:
Снесите ему венок.
На кресте и зимой и летом
Мой фарфоровый бьется венок.

Цветы на нем побиты.
Образок полинял.
Тяжелые плиты.
Жду, чтоб их кто-нибудь снял.

Любил только звон колокольный
И закат.
Отчего мне так больно, больно!
Я не виноват.

Пожалейте, придите;
Навстречу венком метнусь.
О, любите меня, полюбите –
Я, быть может, не умер, быть может, проснусь –
Вернусь!


Андрей Белый. БЕЗУМИЕ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_76.html

К небу из душных гробов
Головы выше закинем:
Видишь – седых облачков
Бледные пятна на синем.

Ринемся к ним
Сквозь это марево пыли.
Плавно взлетим
Взмахом серебряных крылий.

Память о прошлом уснет.
Робко на облако встанем.
В синий пролет
Робко заглянем.

В страхе замрем
Грустны и немы.
И не поймем
Где мы.

Белый атлас,
Свод полнозвездный...
Приняли нас
Вечные бездны.


Андрей Белый.БЕЗУМИЕ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_76.html

В тот час, когда над головой
Твой враг прострет покров гробницы, –
На туче вспыхнет снеговой
Грозящий перст моей десницы.

Над темной кущей
Я наплываю облаком, встающим
В зное.

Мой глас звучит,
Колебля рожь.

Мой нож
Блестит
Во имя Бога –
– Обломок месячного рога
Сквозь облако немое.

Всхожу дозором
По утрам
Окинуть взором
Вражий стан;
И там –

На бледнооблачной гряде
Стою с блеснувшим копием,
Подобным утренней звезде

Своим алмазным острием,
Пронзившим веющий туман.


Андрей Белый. БЕЗУМИЕ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_76.html

Б. К. Зайцеву

Века текут... И хрипло рухнул в лог
Старинный куст, изъеденный судьбою.
А я в слезах простерт у мшистых ног,
Как дым кадильный пред тобою.

В последний раз дупло – твое дупло –
Лобзаю я, наполненное гнилью.
Века текут: что было, то прошло.
Ты прорастешь седою былью.

Медвяных трав касается мой лоб.
Испив елей, и нынче, как намедни,
В последний раз – твой верный, старый поп –
Я здесь служу свои обедни.

Над золотой, вечернею рекой
Свивают кольца облачные змии
Скорей, скорей, – о поле, упокой
В твоей бездомной киновии.

Меня прими, – в простор простертый гроб!
Рассейтесь вы, как дым, седые бредни!
В последний раз – твой верный старый поп –
Я здесь служу свои обедни.


Андрей Белый. БЕЗУМИЕ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_76.html

Н. И. Русову

Я помню день: враги с окрестных сел
Восстали на меня – и вот: погибли,
Когда на них молитвенно пошел,
Закляв словами травных библий.

Когда, как месть, волшебств туманный ток,
Дымящийся росою и ветрами,
Подъяв, заклятьем пролил на восток
Над охладненными лугами.

Ей, ты! Падешь, коль вновь возмнишь восстать
На божество, как пал в веках твой прадед, –
И мой репейник бешеный, как тать,
Иглою шип под сердцем всадит.

Я вольный поп: и ныне, как и встарь,
Сюда кустом на брань рукоположен.
И вещий – сам. И вещий мой алтарь
Из крепких, красных камней сложен.

Колючий клир (ревнивое репье) –
Мои прозябшие цветами прихожане –
Вознес над вами, скрыв лицо мое,
Благословляющие длани.

Вот соберу с болот зеленый хвощ,
От ульев – мед, от нивы – колос хлебный!
Текут века... Я утро, день и нощь
Служу целебные молебны.

Цветись, цветок, – и в ветер венчик кинь!
Взлетайте выше, ладанные струи!
Вовек туда, в темнеющую синь
Пространств восходят аллилуйи.

Медовый ветр струит густой елей,
Сластит уста и льется быстротечно.
Стоят холмы, подъяв престол полей
Тысячелетия, извечно.

И космами над синею водой
Вдали поник в бунтующей порфире
Сердитый бог с зеленой бородой –
Последний бог в пустынном мире.

Твой вопль глухой гудит, летит, твердит, –
Твердит в поля, лиет елей и стынет;
Зеленой хлябью вновь – и вновь – вскипит,
Листвяной купой хладно хлынет.

Из уст твоих – златые словеса!
Из уст дуплистых, сластно в высь кидаясь,
Они туда – в немые небеса –
Текут, потоком изливаясь.

Как возвещу в простор окрестных сел
Сладчайших уст, о куст порфирородный, –
Как возвещу бунтующий глагол,
Неизреченный и свободный.

Из вековой, из царственной глуши
Ты – сук сухой наставя, как трезубец –
Туда – во мрак трухлявой их души
Грозишь, косматый душегубец.


Андрей Белый. БЕЗУМИЕ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_76.html

I

Вижу скорбные дали зимы,
Ветер кружева вьюги плетет.

3а решеткой тюрьмы
Вихрей бешеный лет.

Жизнь распыляется сном –
День за днем.

Мучают тени меня
В безднах и ночи, и дня.

Плачу: мне жалко
Былого.

Времени прялка
Вить
Не устанет нить
Веретена рокового.

Здесь ты терзайся, юдольное племя:
В окнах тюрьмы –
Саван зимы.

Время,
Белые кони несут;
Грива метельная в окна холодные просится;

Скок бесконечных минут
В темные бездны уносится.

Здесь воздеваю бессонные очи, –
Очи,
Полные слез и огня.

Рушусь извечно в провалы я ночи
Здесь с догорающим отсветом дня.

В окнах тюрьмы –
Скорбные дали, –
Вуали
Зимы.


2

Ночь уходит. Луч денницы
Гасит иглы звезд.

Теневой с зарей ложится.
Мне на грудь оконный крест.

Пусть к углу сырой палаты
Пригвоздили вновь меня:

Улыбаюсь я, распятый –
Тьмой распятый в блеске дня.

Простираю из могилы
Руки кроткие горе,

Чтоб мой лик нездешней силой
Жег и жег, и жег в заре,

Чтоб извечно в мире сиром,
Вечным мертвецом,

Повисал над вами с миром
Мертвенным челом –

На руках своих пронзенных
В бледном блеске звезд...

Вот на плитах осветленных
Теневой истаял крест: –

Гуще тени. Ярче звуки.
И потоки тьмы.

Распластал бесцельно руки
На полу моей тюрьмы.


3

Плачу. Мне жалко
Света дневного.

Времени прялка
Вновь начинает вить
Нить
Веретена рокового.

Время белые кони несут:
В окна грива метельная просится;

Скок бесконечных минут
В неизбежность уносится.

Воздеваю бессонные очи –
Очи,
Полные слез, и огня,
Я в провалы зияющей ночи,
В вечереющих отсветах дня.


Андрей Белый. ГОРЕМЫКИ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_64.html

I

Куда ни глянет
Ребенок в детстве,
Кивая, встанет
Прообраз бедствий.

А кто-то, древний,
Полночью душной
Окрест в деревни
Зарницы точит –

Струей воздушной
В окно бормочет:

«В моем далеком
Краю истают
Годины.

Кипя, слетают
Потоком
Мои седины:
Несут, бросают
Туда:
Слетают
Года –

Туда, в стремнины»...

Слетают весны.
Слетают зимы.
Вскипают сосны.

Ты кто, родимый?
– « Я – время...»


2

Много ему, родненькому, лет:
Волосы седые, как у тучек.

– Здравствуй, дед!
– Здравствуй, внучек!

– Хочешь, дам тебе цветок:
Заплету лазуревый венок.

Аукается да смеется,
Да за внучком, шамкая, плетется.

Он ли утречком румяным нам клюкою не грозит?
Он ли ноченькою темной под окошком не стучит?

Хата его кривенькая с краю:
Прохожу – боюсь: чего – не знаю.


3

Как токи бури,
Летят годины.

Подкосит ноги
Старик и сбросит
В овраг глубокий, –
Не спросит.
Власы в лазури –
Как туч седины.

Не серп двурогий –
Коса взлетела
И косит.

Уносит зимы.
Уносит весны.
Уносит лето.

С косой воздетой
Укрылся в дымы:
Летит, покрытый
Туманным мохом.

Коси, коси ты, –
Коси ты,
Старик родимый!

Паду со вздохом
Под куст ракиты.


4

Пусть жизни бремя
(Как тьмой объяты)
Нам путь означит,

А Время,
Старик косматый,
Над нами плачет.

Несутся весны.
Несутся зимы.

Коси, коси ты, –
Коси ты,
Старик родимый!


Андрей Белый. ГОРЕМЫКИ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_64.html

Мои пальцы из рук твоих выпали.
Ты уходишь – нахмурила брови.

Посмотри, как березки рассыпали
Листья красные дождиком крови.

Осень бледная, осень холодная,
Распростертая в высях над нами.

С горизонтов равнина бесплодная
Дышит в ясную твердь облаками.


Андрей Белый. ГОРЕМЫКИ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_64.html

Твои очи, сестра, остеклели:
Остеклели – глядят, не глядят.
Слушай! Ели, ветвистые ели
Непогодой студеной шумят.

Что уставилась в дальнюю просинь
Ты лицом, побелевшим, как снег.
Я спою про холодную осень, –
Про отважный спою я побег.

Как в испуге, схватившись за палку,
Крикнул доктор: «Держи их, держи!»
Как спугнули голодную галку,
Пробегая вдоль дальней межи –

Вдоль пустынных, заброшенных гумен.
Исхлестали нас больно кусты.
Но, сестра: говорят, я безумен;
Говорят, что безумна и ты.

Про осеннюю мертвую скуку,
На полях я тебе пропою.
Дай мне бледную, мертвую руку –
Помертвевшую руку свою:

Мы опять убежим; и заплещут
Огневые твои лоскуты.
Закружатся заплещут, заблещут,
Затрепещут сухие листы.

Я бегу... А ты?


Андрей Белый. ГОРЕМЫКИ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_64.html

Вспомни: ароматным летом
В сад ко мне, любя,
Шла: восток ковровым светом
Одевал тебя.

Шла стыдливо, – вся в лазурных
В полевых цветках –
В дымовых, едва пурпурных,
В летних облачках.

Вспомни: нежный твой любовник,
У ограды ждал.
Легкий розовый шиповник
В косы заплетал.

Вспомни ласковые встречи –
Вспомни: видит Бог, –
Эти губы, эти плечи
Поцелуем жег.

Страсти пыл неутоленной –
Нет, я не предам!..
Вон ромашки пропыленной –
Там – и там: и там –

При дороге ветром взмыло
Мертвые цветы.
Ты не любишь: ты забыла –
Все забыла ты.


Андрей Белый. ГОРЕМЫКИ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_64.html

Измерили верные ноги
Пространств разбежавшихся вид.
По твердой, как камень, дороге
Гремит таратайка, гремит.

Звонит колоколец невнятно.
Я болен – я нищ – я ослаб.
Колеблются яркие пятна
Вон там разоравшихся баб.

Меж копен озимого хлеба
На пыльный, оранжевый клен
Слетела из синего неба
Чета ошалевших ворон.

Под кровлю взойти да поспать бы,
Да сутки поспать бы сподряд.
Но в далях деревни, усадьбы
Стеклом искрометным грозят.

Чтоб бранью сухой не встречали,
Жилье огибаю, как трус, –
И дале – и дале – и дале –
Вдоль пыльной дороги влекусь.


Андрей Белый. ГОРЕМЫКИ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_64.html

В далях селенье
Стеклами блещет надгорное.

Рад заведенье
Бросит свое полотерное.

Жизнь свою муча,
Годы плясать над паркетами.

Дымная туча
Вспыхнула душными светами.

Воля ты воля:
Жизнь подневольная минула.

Мельница с поля
Руки безумные вскинула.

В ветре над логом
Дикие руки кувыркает.

В логе пологом
Лошадь испуганно фыркает.

Нивой он, нивой
Тянется в дальнюю сторону.

Свищет лениво
Старому черному ворону.


Андрей Белый. ГОРЕМЫКИ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_64.html

Покинув город, мглой объятый,
Пугаюсь шума я и грохота.
Еще вдали гремят раскаты.
Насмешливого, злого хохота.

Там я года твердил о вечном –
В меня бросали вы каменьями.
Вы в исступленьи скоротечном
Моими тешились мученьями.

Я покидаю вас, изгнанник, –
Моей свободы вы не свяжете.
Бегу – согбенный, бледный странник –
Меж золотистых, хлебных пажитей.

Бегу во ржи, межой, по кочкам –
Необозримыми равнинами.
Перед лазурным василечком
Ударюсь в землю я сединами.

Меня коснись ты, цветик нежный.
Кропи, кропи росой хрустальною!
Я отдохну душой мятежной,
Моей душой многострадальною.

Заката теплятся стыдливо
Жемчужно-розовые полосы.
И ветерок взовьет лениво
Мои серебряные волосы.


Андрей Белый. ГОРЕМЫКИ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_64.html

Ты шепчешь вновь: «Зачем, зачем он
Тревожит память мертвых дней?»
В порфире легкой, легкий демон
Я набегаю из теней.

Ты видишь – мантия ночная
Пространством ниспадает с плеч.
Рука моя, рука сквозная,
Приподняла кометный меч.

Тебе срываю месяц – чашу.
Холодный блеск устами пей...
Уносимся в обитель нашу
Эфиром плещущих степей.

Не укрывай смущенных взоров.
Смотри – необозримый мир.
Дожди летящих метеоров,
Перерезающих эфир,

Протянут огневые струны
На лире, брошенной в миры.
Коснись ее рукою юной:
И звезды от твоей игры –

Рассыплются дождем симфоний
В пространствах горестных, земных:
Там вспыхнет луч на небосклоне
От тел, летящих в ночь, сквозных.



Андрей Белый. ПРОСВЕТЫ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_90.html

Тужила о милом.

Левкою
Весною
Носила к могилам.

Над вечным покоем
Стояла
С левкоем.

Упала
Она на граниты.

Бериллы и жемчуг,
И слезы
Зажгли ей ланиты.

И душные розы,
И душные розы –
Пурпурные –

Могилы
Вонею кропили.

Вставали,
Бродили, –

Она
И с ней милый.

Они проходили
В эфиры лазурные.


Андрей Белый. ПРОСВЕТЫ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_90.html

Издалека
Прошушукаю милой
Легким лепетом,
Руки складывая
На груди:
«Приходи!»

Над могилой
Трепетом
Колыхается красное око.

Из сирени
В тени
Падаю,
Руки складывая
На груди.

К милой
Лепетом
Прилечу издалека.

Над могилой
Трепетом
Колыхается страстное око.


Андрей Белый. ПРОСВЕТЫ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_90.html

Меж сиреней, меж решеток
Бронзовых притих.
Не сжимают черных четок
Пальцы рук твоих.

Блещут темные одежды.
Плещет темный плат.
Сквозь опущенные вежды
Искрится закат.

У могил, дрожа, из келий
Зажигать огни
Ты пройдешь – пройдешь сквозь ели:
Прошумят они.

На меня усталым ликом
Глянешь, промолчишь.
Золотое небо криком
Остро взрежет стриж.

И, нарвав сирени сладкой,
Вновь уйдешь ты прочь.
Над пунцовою лампадкой
Поднимаюсь в ночь.

Саван крест росою кропит,
Щелкнет черный дрозд,
Да сырой туман затопит
На заре погост.


Андрей Белый. ПРОСВЕТЫ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_90.html

Я изранен в неравном бою.
День мой труден и горек.
День пройдет: я тебя узнаю
В ласке тающих зорек.

От докучных вопросов толпы
Я в поля ухожу без ответа:
А в полях – золотые снопы
Беззакатного света.

Дробный дождик в лазурь
Нежным золотом сеет над нами:
Бирюзовые взоры не хмурь –
Процелуй, зацелуй ветерками.

И опять никого. Я склонен, –
Я молюсь пролетающим часом.
Только лен
Провевает атласом.

Только луг
Чуть сверкает в сырой паутине,
Только бледно сияющий круг
В безответности синей.


Андрей Белый. ПРОСВЕТЫ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_90.html

П. И. Астрову

На дворе с недавних пор
В услуженье ты у прачки.
День-деньской свожу на двор
Кирпичи для стройки в тачке.

День-деньской колю дрова,
Отогнав тревогу.
Все мудреные слова
Позабыл, ей-Богу!

От зари до поздних рос
Труд мой легок и налажен.
Вот согнулся я, и тес
Под рубанком срезан, сглажен.

Вдоль бревна скользит рубанок,
Завивая стружки.
Там в окне я из-за банок
Вижу взгляд подружки.

Там глядишь ты из угла
На зеленые березки...
С легким присвистом пила,
Накалясь, вопьется в доски.

Растяжелым утюгом,
Обжигаешься и гладишь.
Жарким, летним вечерком,
Песенку наладишь: –

Подхвачу... Так четко бьет
Молоток мой по стамеске:
То взлетит, то упадет,
Проблистав в вечернем блеске.


Андрей Белый. ПРОСВЕТЫ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_90.html

Лишь прохладой дохнул водяною,
Порастаяли черные мысли.
И цветов росяных надо мною
Белоснежные кисти повисли.

Затомлен поцелуем воздушным.
И поклоны зеленого стебля
Я веслом отклоняю послушным,
Легкоструйные ткани колебля.

Что со мною? Восторг ли, испуг ли
В пенном кружеве струйном уносит?
Золотые, закатные угли
Уходящее солнце разбросит.

Прокипев, хрустали золотые
Разбежались от пляшущих весел.
И смеясь, росяные цветы я
В бирюзовое зеркало бросил.

День сгорел – отошел: он не нужен...
И забила по ясности зыбкой
Пузырьками воздушных жемчужин
Легкоплавная, юркая рыбка.


Андрей Белый. ПРОСВЕТЫ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_90.html

А. С. Петровскому


Как дитя, мы свободу лелеяли,
Проживая средь душной неволи.
Срок прошел. Мы былое развеяли.
Убежали в пустынное поле.

Там, как в тюрьмах, росло наше детище;
Здесь приветствовал стебель нас ломкий.
Ветерок нежно рвал наше вретище.
Мы взвалили на плечи котомки, –

И пошли. Силой крестного знаменья
Ты бодрил меня, бледный товарищ,
Над простором приветствовал пламень я
Догоравших вечерних пожарищ.

Ветерки прошумели побегами.
Мы, вздохнув, о страданье забыли.
День погас. На дороге телегами
Поднимали столбы серой пыли.

Встало облако сизыми башнями.
С голубых, бледнотающих вышек
Над далекими хлебными пашнями
Брызнул свет златоогненных вспышек.

Зорька таяла пологом розовым.
Где-то каркал охрипший галчонок.
Ты смотрел, как над лесом березовым
Серп луны был и снежен, и тонок.


Андрей Белый. ПРОСВЕТЫ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_90.html

3. H. Гиппиус

Свежеет. Час условный.
С полей прошел народ.
Вся в розовом поповна
Идет на огород.

В руке ромашек связка.
Под шалью узел кос.
Букетиками баска –
Букетиками роз.

Как пава, величава.
Опущен шелк ресниц.
Налево и направо
Все пугала для птиц.

Жеманница срывает
То злак, то василек.
Идет. Над ней порхает
Капустный мотылек.

Над пыльною листвою
Наряден, вымыт, чист, –
Коломенской верстою
Торчит семинарист.

Лукаво и жестоко
Блестят в лучах зари –
Его младое око
И красные угри.

Прекрасная поповна, –
Прекрасная, как сон,
Молчит, – зарделась, словно
Весенний цвет пион.

Молчит. Под трель лягушек
Ей сладко, сладко млеть.
На лик златых веснушек
Загар рассыпал сеть.

Кругом моркови, репы.
Выходят на лужок.
Танцуют курослепы.
Играет ветерок.

Вдали над косарями
Огни зари горят.
А косы лезвиями –
Горят, поют, свистят.

Там ряд избенок вьется
В косматую синель.
Поскрипывая, гнется
Там длинный журавель*.

И там, где крест железный, –
Все ветры на закат
Касаток стаи в бездны
Лазуревые мчат.

Не терпится кокетке
(Семь бед – один ответ).
Пришпилила к жилетке
Ему ромашкин цвет.

А он: «Домой бы, Маша,
Чтоб не хватились нас
Папаша и мамаша.
Домой бы: поздний час».

Но розовые юбки
Расправила. В ответ
Он ей целует губки,
Сжимает ей корсет.

Предавшись сладким мукам
Прохладным вечерком,
В лицо ей дышит луком
И крепким табаком.

На баске безотчетно
Раскалывает брошь
Своей рукою потной, –
Влечет в густую рожь.

Молчит. Под трель лягушек
Ей сладко, сладко млеть.
На лик златых веснушек
Загар рассыпал сеть.

Прохлада нежно дышит
В напевах косарей.
Не видит их, не слышит
Отец протоиерей.

В подряснике холщевом
Прижался он к окну.
Корит жестоким словом
Покорную жену:

«Опять ушла от дела
Гулять родная дочь.
Опять не доглядела!»
И смотрит – смотрит в ночь.

И видит сквозь орешник
В вечерней чистоте
Лишь небо, да скворечник
На согнутом шесте.

С дебелой попадьею
Всю ночь бранится он,
Летучею струею
Зарницы осветлен.

Всю ночь кладет поклоны
Седая попадья,
И темные иконы
Златит уже заря.

А там в игре любовной,
Клоня косматый лист,
Над бледною поповной
Склонен семинарист.

Колышется над ними
Крапива да лопух.
Кричит в рассветном дыме
Докучливый петух.

Близ речки ставят верши
В туманных камышах,
Да меркнет серп умерший
Висящий в облачках.

06. Москва
______
*Колодезь.


Андрей Белый. ПРОСВЕТЫ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_90.html

Над рестораном сноп ракет
Взвивается струею тонкой.
Старик в отдельный кабинет
Вон тащит за собой ребенка.

Над лошадиною спиной
Оголена, в кисейной пене, –
Проносится – ко мне, за мной!
Проносится по летней сцене.

Прощелкает над ней жокей –
Прощелкает бичом свистящим.
Смотрю... Осанистый лакей
С шампанским пробежал пьянящим

И пенистый бокал поднес...
Вдруг крылья ярко-красной тоги
Так кто-то над толпой вознес –
Бежать бы: неподвижны ноги.

Тяжелый камень стекла бьет –
Позором купленные стекла.
И кто-то в маске восстает
Над мертвенною жизнью, блеклой.

Волнуются: смятенье, крик.
Огни погасли в кабинете; –
Оттуда пробежал старик
В полузастегнутом жилете, –

И падает, – и пал в тоске
С бокалом пенистым рейнвейна
В протянутой, сухой руке
У тиховейного бассейна; –

Хрипит, проколотый насквозь,
Сверкающим, стальным кинжалом:
Над ним склонилось, пролилось
Атласами в сиянье алом –

Немое домино; и вновь,
Плеща крылом атласной маски,
С кинжала отирая кровь,
По саду закружилось в пляске.


Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_54.html

Я фонарь
Отдаю изнемогшему брату.

Улыбаюсь в закатный янтарь,
Собираю душистую мяту.

Золотым огоньком
Скорбный путь озаряю.

За убогим столом
С бедняком вечеряю.

Вы мечи
На меня обнажали.

Палачи,
Вы меня затерзали.

Кровь чернела, как смоль,
Запекаясь на язве.

Но старинная боль
Забывается разве?

Чадный блеск, смоляной,
Пробежал по карнизам.

Вы идете за мной,
Прикасаясь к разодранным ризам.

– «Исцели, исцели
Наши темные души»...

Ветер листья с земли
Взвеет шелестом в уши...

Край пустынен и нем.
Нерассветная твердь.

О, зачем,
Не берет меня смерть!


Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_54.html

Опять над нею залучился
Сияньем свадебный венец.
За нею в дрогах я тащился,
Неуспокоенный мертвец.

Сияла грешным метеором
Ее святая красота.
Из впадин ей зияла взором
Моя немая пустота.

Ее венчальные вуали
Проколебались мне в ответ.
Ее глаза запеленали
Воспоминанья прежних лет.

На череп шляпу я надвинул.
На костяные плечи – плед.
Жених бледнел и брови сдвинул
Как в дом за ними шел я вслед.

И понял он, что обвенчалась
Она не с ним, а с мертвецом.
И молча ярость занималась
Над бледно бешеным лицом.

Над ней склоняюсь с прежней лаской;
И ей опять видны, слышны:
Кровавый саван, полумаска,
Роптанья страстные струны,

Когда из шелестящих складок
Над ней клонюсь я, прежний друг.
И ей невыразимо гадок
С ней почивающий супруг.


Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_54.html

И огненный хитон принес,
И маску черную в кардонке.
За столиками гроздья роз
Свой стебель изогнули тонкий.

Бокалы осушал, молчал,
Камелию в петлицу фрака
Воткнул, и в окна хохотал
Из душного, ночного мрака –

Туда, – где каменный карниз
Светился предрассветной лаской, –
И в рдяность шелковистых риз
Обвился и закрылся маской,

Прикидываясь мертвецом...
И пенились – шипели вина.
Возясь, перетащили в дом
Кровавый гроб два арлекина.

Над восковым его челом
Крестились, наклонились оба –
И полумаску молотком
Приколотили к крышке гроба,

Один – заголосил, завыл
Над мертвым на своей свирели;
Другой – цветами перевил
Его мечтательных камелий.

В подставленный сосуд вином
Струились огненные росы,
Как прободал ему жезлом
Грудь жезлоносец длинноносый.


Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_54.html

Сквозь пыльные, желтые клубы
Бегу, распустивши свой зонт.
И дымом фабричные трубы
Плюют в огневой горизонт.

Вам отдал свои я напевы –
Грохочущий рокот машин,
Печей раскаленные зевы!
Все отдал; и вот – я один.

Пронзительный хохот пролетки
На мерзлой гремит мостовой.
Прижался к железной решетке
Прижался: поник головой...

А вихри в нахмуренной тверди
Волокна ненастные вьют; –
И клены в чугунные жерди
Багряными листьями бьют.

Сгибаются, пляшут, закрыли
Окрестности с воплем мольбы,
Холодной отравленной пыли –
Взлетают сухие столбы.


Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_54.html

Заснувший дом. Один, во мгле
Прошел с зажженною лучиною.
На бледном, мертвенном челе
Глухая скорбь легла морщиною.

Поджег бумаги. Огонек
Заползал синей, жгучей пчелкою.
Он запер двери на замок,
Объятый тьмой студеной, колкою.

Команда в полночь пролетит
Над мостовой сырой и тряскою; –
И факел странно зачадит
Над золотой, сверкнувшей каскою.

Вот затянуло серп луны.
Хрустальные стрекочут градины.
Из белоструйной седины
Глядят чернеющие впадины.

Седины бьются на челе.
Проходит улицей пустынною...
На каланче в туманной мгле
Взвивается звезда рубинная.


Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_54.html

Кротко крадешься креповым трэном,
Растянувшись, как дым, вдоль паркета;
Снеговым, неживым манекеном,
Вся в муар серебристый одета.

Там народ мой – без крова; суровый
Мой народ в униженье и плене.
Тяжелит тебя взор мой свинцовый.
Тонешь ты в дорогом валансьене.

Я в полях надышался свинцами.
Ты – кисейным, заоблачным мифом
Пропылишь мне на грудь кружевами,
Изгибаясь стеклярусным лифом.

Или душу убил этот грохот?
Ты молчишь, легкий локон свивая.
Как фонтан, прорыдает твой хохот,
Жемчуговую грудь изрывая.

Ручек матовый мрамор муаром
Задымишь, запылишь. Ты не слышишь?
Мне в лицо ароматным угаром
Веер бледнопуховый всколышешь.


Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_54.html

М. Я. Шику


Пустеет к утру ресторан.
Атласами своими феи
Шушукают. Ревет орган.
Тарелками гремят лакеи –

Меж кабинетами. Как тень,
Брожу в дымнотекущей сети.
Уж скоро золотистый день
Ударится об окна эти,

Пересечет перстами гарь,
На зеркале блеснет алмазом...
Там: – газовый в окне фонарь
Огнистым дозирает глазом.

Над городом встают с земли, –
Над улицами клубы гари.
Вдали – над головой – вдали
Обрывки безответных арий.

И жил и умирал в тоске,
Рыдание не обнаружив.
Там: – отблески на потолке
Гирляндою воздушных кружев

Протянутся. И все на миг
Зажжется желтоватым светом.
Там – в зеркале – стоит двойник;
Там вырезанным силуэтом –

Приблизится, кивает мне,
Ломает в безысходной муке
В зеркальной, в ясной глубине
Свои протянутые руки.


Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_54.html

В. Ф. Ходасевичу


Все спит в молчанье гулком.
За фонарем фонарь
Над Мертвым* переулком
Колеблет свой янтарь.

Лишь со свечою дама
Покажется в окне: –
И световая рама
Проходит на стене;

Лишь дворник встрепенется, –
И снова головой
Над тумбою уткнется
В тулуп бараний свой.

Железная ограда;
Старинный, барский дом;
Белеет колоннада
Над каменным крыльцом.

Листвой своей поблеклой
Шушукнут тополя.
Луна алмазит стекла,
Прохладный свет лия.

Проходят в окнах светы: –
И выступят из мглы
Кенкэты, и портреты,
И белые чехлы.

Мечтательно Полина
В ночном дезабилье
Разбитое пьянино
Терзает в полумгле.

Припоминает младость
Над нотами: «Любовь,
Мечта, весна и сладость –
Не возвратятся вновь.

Вы где, условны встречи
И вздох: «Je t'aime, Poline...»**
Потрескивают свечи,
Стекает стеарин.

Старинные куранты
Зовут в ночной угар.
Развеивает банты
Атласный пеньюар.

В полуослепшем взоре
Воспоминаний дым,
Гардемарин, и море
И невозвратный Крым,

Поездки в Дэрикоэ,
Поездки в Учан-Су...
Пенснэ лишь золотое
Трясется на носу.

Трясутся папильотки,
Колышется браслет
Напудренной красотки
Семидесяти лет.

Серебряные косы
Рассыпались в луне
Вот тенью длинноносой
Взлетает на стене.

Рыдает сонатина
Потоком томных гамм.
Разбитое пьянино
Оскалилось – вон там.

Красы свои нагие
Закрыла на груди,
Как шелесты сухие
Прильнули к ней: «Приди, –

«Я млею, фея, млею...»
Ей под ноги луна
Атласную лилею
Бросает из окна.

А он, зефира тише,
Наводит свой лорнет:
С ней в затененной нише
Танцует менуэт.

И нынче, как намедни,
У каменных перил
Проходит вдоль передней,
Ища ночных громил, –

Как на дворе собаки
Там дружною гурьбой
Пролаяли, – Акакий –
Лакей ее седой,

В потертом, сером фраке,
С отвислою губой: –
В растрепанные баки
Бормочет сам с собой.

Шушукнет за портретом,
Покажется в окне: –
И рама бледным светом
Проходит на стене,

Лишь к стеклам в мраке гулком
Прильнет его свеча...
Над Мертвым переулком
Немая каланча

Людей оповещает,
Что где-то – там – пожар, –
Медлительно взвивает
В туманы красный шар.

________________
*Переулок в Москве
**Я люблю тебя, Полина... (фр.)


Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_54.html

Глядят – невеста и жених
Из подвенечной паутины,
Прохаживаясь вдоль куртины,
Колеблемой зефиром; их –

Большой серебряный дельфин,
Плюющийся зеркальным блеском,
Из пурпурoвых георгин
Окуривает водным блеском.

Медлительно струит фонтан
Шушукающий в выси лепет...
Жених, охватывая стан,
Венчальную вуаль отцепит;

В дом простучали костыли;
Слетела штора, прокачавшись.
Он – в кружевной ее пыли,
К губам губами присосавшись.

Свой купол нежно-снеговой
Хаосом пепельным обрушит –
Тот облак, что над головой
Взлетающим зигзагом душит;

И вспучилась его зола
В лучей вечеровые стрелы;
И пепел серый сеет мгла,
Развеивая в воздух белый;

Чтоб неба темная эмаль
В ночи туманами окрепла, –
Там водопадом топит даль
Беззвучно рушимого пепла.


Андрей Белый. ПАУТИНА (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.):
http://rusilverage.blogspot.com/2014/10/1909_57.html