Одиноко брела старушка 

Через двор, по дороге домой. 

А немного поодаль девчушка 

Испугалась собаки хромой: 

 

Громко всхлипнула, задрожала; 

Куклу Машу прижав к груди, 

К своей матери подбежала 

С криком: «Мамочка, защити!» 



Мама дочери улыбнулась, 

Приголубила, наклонясь. 

А старушка, вдруг пошатнулась 

И осела, за сердце держась. 



Не внезапность в том крике звонком 

Довершила в груди надлом – 

Фраза, сказанная ребенком, 

Ей напомнила о былом: 

Годы молодости беспечной… 

Он уверенность ей внушал; 

Говорил о любви сердечной, 

Но узнав про «живот» – сбежал. 



«Коль ему не нужна забота, 

То и мне», – рассуждала мать. 

А внутри незаметный кто-то 

О себе ей давал понять: 



«Это я, это твой ребенок. 

Ты не видишь, но можешь узнать. 

Потерпи, наберусь силенок, 

Чтобы вскоре тебя обнять. 



В эту трудную жизни минуту 

Ни отца, ни себя не кори. 

Я тебе улыбаться буду 

На кроватке в лучах зари. 



От тебя попрошу лишь ласки – 

Пусть хоть изредка, перед сном 

Почитай мне из книжки сказки: 

«Теремок», или «Кошкин дом». 



Не заметишь, как возрастая, 

Я помощником стану тебе. 

Я любить тебя, дорогая, 

Буду в радости и в беде…» 



Только голос тот не желала 

Слушать девушка: «Точка. Нет!» 

И решительно постучала 

В час назначенный в кабинет. 



Ей хотелось «освободиться»… 

Дан наркоз и подходит врач. 

Но внезапно, сквозь сон девица 

Услыхала младенца плач. 



Что казалось совсем не важным, 

То стонало, кричало в груди: 

«Нет, не надо!.. Прошу!.. Мне страшно!.. 

Мама, мамочка, защити!..» 



В тот ненастный осенний вечер 

Дома девушке не спалось: 

Больше детской не слышно речи, – 

Что-то в сердце оборвалось. 



После – жизнь, словно третьего сорта. 

В одиночестве стала стареть. 

А не будь рокового аборта, 

Уж могла бы внучат иметь… 



Но сегодня, в одно мгновенье 

Вновь обрушилось словно гром 

То далекое преступленье, 

Что скрывала в себе тайком… 



Сердобольный народ собрался: 

Валидол положили в рот; 

Парень вызвать врачей пытался, 

Набирая несложный код. 



Люди, медиков ожидая, 

Созерцали, не в силах уйти, 

Как несчастная, умирая, 

Повторяла: «Прости, прости…» 



Вдруг разгладились складки кожи 

И покой на лице застыл. 

И сказал из толпы прохожий: 

«Видно Кто-то ее простил».